КЛИМАТЫ ПАЛЕОГЕНА И НЕОГЕНА

 

Плиоцен. Плиоценовая растительность

 

 

В плиоцене происходит дальнейшая дифференциация растительного покрова и смещение геоботанических зон к югу (18).

 

В бассейне Балтийского моря теперь произрастали смешанные хвой- но-широколиственные леса, состоявшие из умереннотеплолюбивых пород. В них преобладали сосны, ели, березы, буки, грабы и дубы.

 

Плиоценовые леса Средней Европы были значительно, богаче по составу: в них даже сохранялась примесь вечнозеленых растений, количество которых в реверской флоре достигает 10% от общей массы остатков. Здесь, как и в южных районах Прибалтики, на сильно переувлажненных участках еще встречался таксодиум.

 

На территории Франции, Боварии, Чехословакии, Австрии, Венгрии и Румынии произрастали широколиственные и смешанные леса необычайно богатого состава, с подлеском, в значительной мере состоявшим из вечнозеленых растений. В долине Майна среди остатков плиоценовой флоры содержатся многие обычные для современных лесов Европы породы, как ель, пихта, лиственница, береза, граб, клен, орешник, и вместе с тем в этих остатках присутствует большое число реликтов древней флоры, как гинкго, гикори, грецкие орехи, дзелковы. В плиоценовой флоре французской Юры содержатся остатки таксодиума, ниссы. секвойи, магнолии и других субтропических форм. Во флорах Кася (Англия) и Тегелен (Голландия) присутствуют ликвидамбар, магнолия и лапина.

 

В Венском бассейне с раннего плиоцена снова распространяются леса, но уже листопадные, из тургайских элементов; циннамомумы в. этих лесах уже отсутствовали (Berger, 1952).

 

Флора Закарпатья, по данным И. А. Ильинской (I960), характеризовалась крупнолистностью. Среди ее остатков преобладают клены, ивы, каштаны, дубы, лапина, грабы, ясени, березы, дзелковы, глиптостробусы, отмечены также платаны и ликвидамбары.

 

В альпийской Европе, несущей высокие горы, в плиоцене четко была проявлена вертикальная зональность. На основании интерпретации рон- ской флоры, данной В. Л. Комаровым (1961), во французских Альпах были представлены следующие ярусы леса: увлажненные днища речных долин покрывали ольхи, ивы, тополи, платаны. На низких горных склонах росли гинкго, тюльпановые деревья, сассафрасы, орехи, гикори, ликвидамбары, образовавшие великолепный широколиственный лес. На теневых склонах выделялись леса из канарского и коричного лавров, остролиста с массою крупных папоротников; на солнечных склонах лес создавали дубы, каштаны, клены, грабы, вязы; на скалистых участках росли каменные дубы, кустарниковые клены, самшиты и калины. Выше 1500 м высился хвойный лес из секвойи и сосны.

 

Флора Средиземноморской области в плиоцене претерпела дальнейшую ксерофилизацию, степень которой, однако, еще не достигала современной. В западном Средиземноморье растительность плиоцена представляла своеобразную смесь тропических видов с типично средиземноморскими (олеандр, грецкий орех). Еще вплоть до Италии локально распространялись макаронезийские лавровидные (мезофильные) леса, сообщая отдельным районам западного Средиземноморья канарский колорит (Лавренко, 1951). В конце плиоцена иссушение климата, распространявшееся с востока, охватывало и западное Средиземноморье, в результате чего мезофильные леса макаронезийского типа были оттеснены в районы их современного обитания.

 

В восточной части Средиземноморья растительность была представлена отдельными массивами парковых лесов, образованных редкора- стущими дубами, каштанами, тополями, грецким орехом, соснами, кедрами, кустарниковой формацией типа современного маквиса. На высоких равнинах и плато кустарниковую формацию замещали сухолюбивые травы и кустарнички, напоминающие современную фригану.

 

Северная граница Средиземноморской флористической области, как и ныне, фиксировалась горами Пиренеев, Альп и Динарид, и только б Южной Франции и на Балканах, где орографические барьеры были не столь 'высокими, средиземноморская растительность с пальмами, лаврами и вечнозелеными дубами распространялась до южной части Центрально-Французского массива, а также на Болгарию и южную Румынию (ныне она не распространяется дальше Фракии). Даже в южной Румынии до понтического века сохранялся один из характернейших представителей средиземноморской флоры — циннамомум. В Венском бассейне последние проявления циннамомума известны из сармата. В Предкарпатье он исчез на границе тортона и сармата.

 

Плиоценовая растительность Кавказа по-прежнему отличалась большим экологическим разнообразием, которое позволяет предполагать наличие в этих горах хорошо выраженной вертикальной зональности и вместе с тем провинциальных различий, связанных с неравномерным распределением атмосферных осадков. Западное Закавказье, лучше увлажненное, характеризовалось особенно большим разнообразием растительности, среди которой одинаково широко были представлены субтропические и умеренные элементы. В ней много было папоротникообразных и таксодиевых; присутствовали пальмы, магнолии, лавры, цин- намомумы, ниссы, аралии, разнообразные широколиственные и игольчатые хвойные (сосны, ели, кедры).

 

Восточное (каспийское) Закавказье, северное Предкавказье и Крымский остров флористически были беднее. На их территории резко уменьшалась роль папоротников, не так разнообразен был набор таксодиевых, но обильнее были представлены травянистые растения.

 

На территории северной и отчасти средней частей Русской равнины в плиоцене произрастали темнохвойные леса. П. И. Дорофеев (1956) полагает, что эти леса, особенно в начале эпохи, были намного богаче современной европейско-сибирской тайги и даже мало походили на нее, но уже м-ногим напоминали тайгу Северо-Западной Америки или нижнего течения Амура. В состав «таежных» лесов входили ель, пихта, сосна, тсуга, лиственница, клен, липа, ясень, шелковница, береза, ольха и др.

 

В первой половине плиоцена тайга такого типа распространялась, не-дальше истоков Волги и Камы. Южнее тянулись смешанные хвойно- широколиственные леса, еще сохранившие тургайский облик.

 

В Среднем Поволжье смешанные леса вскоре переходили в лесостепную зону. В северных районах лесостепной зоны (Северная Украина, саратовское Поволжье) еще преобладала древесная растительность, а южнее основные пространства покрывали прерии. Леса отдельными массивами доходили до низовий Днепра, излучины Дона и района Волгограда. В смешанных лесах из хвойных наибольшее участие принимали сосны и ели; их спутниками были пихта, тсуга и лиственные, реже секвойя и кипарисовые. В составе лиственных, кроме основных пород: берез, лип и дубов, были представлены клены, вязы, буки, ивы,, грабы, гикори, ольхи, орехи, каштаны, ликвидамбары. На заболоченных участках сохранялся таксодиум. Термофильные формы (таксодиум,. ликвидамбар)   в зоне смешанных лесов сохранялись до начала позднего плиоцена, а к акчагылу в них уже отсутствовали каштаны, буки,, орехи, грабы, дзелковы; тсуга исчезла в конце акчагыла,.

 

Юг Восточно-Европейской равнины покрывали прерии из злаков,, полыней, лебедовых. Хотя степная зона в плиоцене расширялась и продвинулась в районы Среднего Поволжья, среднего течения Дона и Юго- Западной Украины, граница ее нередко отступала к югу, причем амплитуды колебаний достигали 100—150 км.

 

Согласно Е. Н. Анановой (1957), значительное продвижение таежных лесов (тайга ситхинского типа, по П. И. Дорофееву) к югу имело место на границе раннего и среднего плиоцена, когда леса достигли широты течения р. Камы; в конце среднего плиоцена они появились в районе Сызрани, а в акчагыльское время спустились по Заволжью до- отрогов Общего Сырта. Эти смещения к югу границы таежной зоны вызывались периодическими (скачкообразными) похолоданиями климата.

 

После регрессии акчагыльского моря темнохвойные леса отступили к северу. Палинологические комплексы апшеронских отложений районов Уральска и Куйбышева, где до того произрастали таежные леса, полностью состоят из пыльцы злаков, полыней, лебедовых.

 

В целом растительный покров Русской равнины в плиоцене непрерывно изменялся в направлении обеднения видового состава, главным, образом за счет выпадения форм, наиболее требовательных к равномерному распределению тепла в течение года, и по линии усиления контрастности зон. В акчагыле с этой территории исчезают граб, дзелкова, а среди хвойных — тсуга. Границы геоботанических зон из неопределенных, выраженных постепенными переходами одного типа растительности в другой, становятся четкими.

 

На территории Западно-Сибирской низменности в плиоцене происходила дальнейшая дифференциация ее лесной растительности на преимущественно хвойную и широколиственную части.

 

Северную половину низменности, охватывавшую бассейн р. Таз и Нижнее Приобье, покрывали темнохвойные и сосновые леса с некоторым участием широколиственных'пород (Бойцова и др., 1954). В области слияния рек Оби и Иртыша были распространены смешанные хвойно- широколиственные леса, а от линии, соединяющей устье Тобола и Чу- лымы, тянулись преимущественно широколиственные леса богатого состава, с реликтами теплолюбивых форм.

 

Одновременно на самом юге низменности и в сопредельных районах Северного Казахстана продолжалось развитие степей, постепенно- вытеснявших последние остатки леса (Бойцова, Покровская, 1954). В течение плиоценовой эпохи хвойные леса наступали на юг, постепенно поглощая зону смешанных лесов; зона же широколиственных лесов, подпираемая на юге степями, постепенно суживалась и изменяла свой состав в результате выпадения почти всех тепло- и влаголюбивых пород и обогащения мелколиственными породами. Только в самом начале плиоцена в лесах Западной Сибири еще была распространена тсуга, а среди широколиственных пород — бук, дуб, орех, гикори, лапина, лиродендрон и граб. Позже состав лиственных лесов стал беднее и однообразнее.. Господствующее поло>кение в плиоцене занимали березы, грабы, ольхи, вязы, тополи, клены, ивы; ореховые и буковые, по-видимому, отсутствовали.

 

На территории Алтае-Саянской области, по данным Г. Ф. Лунгерс- гаузена и О. А. Раковец (1958), в раннем плиоцене господствовала тем- нохвойная тайга (ель, пихта, тсуга) с примесью березы и широколиственных пород в долинах (вяз, липа, граб, бук, орех, гикори). В дальнейшем состав растительности обедняется и уже в среднем и верхнем плиоцене здесь распространяются сосновые и елово-пихтовые леса, но еще с породами, не представленными здесь ныне: тсугой, липой, дубом, гикори и др.

 

Восточная Сибирь и Верхоянско-Чукотская область в плиоцене были покрыты хвойной тайгой из елей, тсуг, лиственниц и сосен. Лиственные леса сохранялись только в речных долинах и состояли в основном из берез, ивы и ольхи. В южных районах (Алдан, верховья Лены) и на Охотском побережье среди долинных лиственных лесов еще сохранялись гикори, орех, граб, вяз, липа.

 

На Камчатке в течение большей части плиоцена существовала широколиственная растительность с дубами, кленами и орехами, близкими североамериканским. В отложениях верхнего плиоцена обнаружена бо- реальная флора с ивой, Мелколистной березой и ольхой (Лавренко, 1951).

 

Согласно М. И. Борсук (1956), развитие растительности на Сахалине совершалось очень медленно, путем постепенного выпадения наи- ' более теплолюбивых пород. Если в' миоцене его леса лишились тисов, кедров, зонтичной сосны, куннингамий, троходендронов, 'пальм и многих папоротников, то в плиоцене из них исчезают теплолюбивые широколиственные (орехи, гикори, буки, каштаны, ликвидамбары) и папоротники осмунда. При этом в лесах острова увеличивается количество бореаль- ных хвойных, главным образом ели, и становится разнообразнее травянистая растительность.

 

Северный Китай, Япония (северная) и п-ов Корея по-прежнему покрывались хвойно-широколиственными лесами, мало изменившими свой состав и облик относительно миоценовых и даже олигоценовых. Основными лесообразующими породами продолжали оставаться листопадные, буки, дубы, клены, ясени, грабы, березы, дзелковы, липы, каштаны, грецкие орехи, вязы, тополи, а также сосны, ели, тсуги, а первое время также глиптостробусы, секвойи и таксодиумы. Западной границей этой флористической области служил континентальный уступ между нагорьями Центральной Азии и аккумулятивными низменностями Восточного Китая, образуемый хребтами Большого Хингана и Тайханшаня. На севере ее ограничивали хребты Становой и Буреинский.

 

В горах Южной Сибири и Северной Монголии в плиоцене были распространены по преимуществу хвойные леса с широколиственными породами в речных долинах. Эти леса продолжались до самой границы Гоби, где оказывались в непосредственном соприкосновении со степной растительностью. Таким образом, в плиоцене уже возник разрыв некогда единой и широкой евразиатской зоны сплошных широколиственных лесов на два ареала: европейский, начинающийся от Алтае-Саянской области, и восточноазиатский, приходящийся на бассейн Амура.

 

В провинциях Южного Китая, лежащих между горами Циньлина и Наньлина, судя по хуннаньским находкам, плиоценовая растительность имела субтропический характер. В ней основная роль уже принадлежала вечнозеленым растениям: магнолиям, лаврам, циннамомумам, вечнозеленым дубам, пальмам, бамбукам, фикусам, а также теплолюбивым широколиственным: каштанам, дубам, кленам, ликвидамбарам. Поскольку северная граница области накопления субтропических красноцветов к концу плиоцена отступила за Янцзы, а линия, до которой распространялись коралловые рифы, едва касалась Южной Японии, надо полагать, что в это время и субтропическая растительность незначительно отступила к югу. Тропические леса в плиоцене едва ли проникали к северу от Гималаев и Наньлина.

 

В аридной области находки растительных остатков плиоценового' возраста теперь довольно многочисленны. Они сделаны в ряде впадин Центрального и Восточного Тянь-Шаня, в Кучарском прогибе, в Цай- даме, во многих пунктах провинции Ганьсу, Шэнси и Чахар. Формацион- ный тип ископаемой флоры во всех местонахождениях приблизительно один и тот же — тугайный, с ивами, тополями, вязами, причем близкими видам, произрастающим в современных тугаях аридной области. Тропические формы в составе этой флоры уже отсутствовали.

 

В советском Тянь-Шане, согласно исследованиям Н. И. Рубцова (1955) и Е. Ф. Кутузкиной (1954), неогеновая флора была по составу более богатой, чем современная, и в формационном отношении переходной от собственно лесной к тугайной. В ней уже отсутствовали типичные тургайские лесные формы, но были широко представлены породы, характерные для тугайных зарослей. Обнаруженные в тяньшан- ских местонахождениях остатки клена, ясеня, дзелковы, дуба, граба, не известные в современных тугаях, говорят о более крупных размерах неогеновых долинных лесов, в которых местами могли произрастать мезофильные породы. Кстати, следует отметить малое распространение среди листовых отпечатков и в спорово-пыльцевых комплексах неогеновых отложений Тянь-Шаня и Нань-Шаня хвойных, которые ныне доминируют в лесах этих горных областей. Для местонахождений прогибов характерно присутствие злаков и осоковых, произраставших, очевидно, в периферических частях тугайных лесов — на границе с опустыненными плакорами.

 

Мелколистность тугайной флоры, плиоцена Центральной Азии, в сравнении с филогенетически родственными видами из мезофильных условий и жестколистная структура ее листьев дали основание Чэни (Chaney, 1951) (изучившему ископаемые остатки растений большой части центральноазиатских местонахождений) сделать вывод о том, что в течение плиоцена, особенно верхнего, климат Центральной Азии, до Шэнси и Чахара включительно, был аридным, но несколько влажнее современного. Растительность плакоров, являвшихся основным типом ландшафтов равнин аридной области, судя по споро-пыльцевым комплексам, состояла из ксерофильных трав и полукустарничков, среди которых преобладали полыни, маревые, гречишные, злаковые, эфедра.

 

Географическое расмещение известных месторождений гиппарионовой фауны позволяет предполагать провинциальные различия растительного покрова аридной области. Преобладающая часть наиболее богатых местонахождений этой фауны приходится на территорию Казахстана, Джунгарии, Монголии, Забайкалья, Северного и Центрального Китая, составлявших наименее засушливую окраину аридной области, переходную к лесной зоне. В Таримском бассейне, Гашуньской Гоби и Западном Алашане остатки гиппарионовой фауны не известны, за исключением отдельных пунктов Притяньшанского и Принаньшанского прогибов (подгорных равнин), орошавшихся реками. Очевидно, в направлении внутренних районов аридной области благоприятные для обитания фауны гиппариона лесостепные ландшафты сменялись сухими степями, полупустынями и пустынями.

 

На возможность существования пустынных ландшафтов во внутренних районах аридной области указывают спорово-пыльцевые комплексы плиоценовых отложений Средней Азии, в которых установлена пыльца саксаула, эфедры и ряда других растений пустынной ассоциации, и поныне сохраняющихся в этой области.

 

В плиоцене бореальный тип выветривания и осадконакопления, ко- торому соответствует теплоумеренная листопадная флора, распространился еще дальше к югу и охватил равнины Нань-Гоби, Средней Азии, Северного и Центрального Ирана и Тибета. Он выражен палевой песча- но-глинистой толщей, породы которой уже почти лишены свободных гидроокислов железа, но карбонатны и гипсоносны в еще большей мере, чем отложения массагетской серии (Ос3—Мс). Накопление палевой толщи происходило уже не в условиях красноземного выветривания (саванна), а сероземного (сухая степь, пустыня), протекавшего при меньшей влажности и меньшей общей климатической температуре. В фа- циальном отношении палевая толща плиоцена представляет отложения сухих равнин, речных пойм и озерных водоемов. Роль последних значительна только в предгорных прогибах Тянь-Шаня, Куэнь-Луня, Нань-Шаня, Циньлина, на которые сбегали реки.

 

На территории Тибета, испытавшего в плиоцене энергичное поднятие и иссушение климата, умеренно-ксерофильная древесно-кустарнико- вая растительность средиземноморского типа, развивавшаяся на «полтавской основе» (флора Бадхыза), преобразовалась в еще более засухоустойчивую растительность нагорных ксерофитов теплоумеренного типа.

 

Саванны с красноземным выветриванием и субтропической ксеро- морфной флорой до конца плиоцена сохранялись только на территории Аравии, Южного Ирана и Северо-Западной Индии.

 

 

 

К содержанию книги: Палеоген и неоген

 

 

Последние добавления:

 

КАМЕННЫЕ ДОКУМЕНТЫ

 

СТРАТИГРАФИЯ И ТЕКТОНИКА ТИТОН-ВАЛАНЖИНСКИХ ОТЛОЖЕНИЙ РАЙОНА БАЙДАРСКОЙ КОТЛОВИНЫ В КРЫМУ

 

СИХОТЭ-АЛИНЬ

 

Вегенер. Происхождение континентов и океанов

 

ГЕОЛОГ АЛЕКСАНДР ФЕРСМАН