ПАЛЕОПАТОЛОГИЯ

 

Скелеты людей из средневекового замка Анберд в Армении 7-13 веков

 

 

При раскопках развалин одной армянской средневековой крепости и замка князя феодала было найдено несколько скелетов. Среди костей особое внимание привлекали изуродованная нижняя челюсть шута () и череп участника боев, по видимому воина. Раскопки позволили вспомнить некоторые страницы прошлого армянского народа. Найденные кости воскрешают кое что характерное для быта и нравов феодалов того времени.

 

Раскопки были произведены И. А. Орбели в 1936 г., в 40 км от Еревана, на треугольном мысе, образованном глубокими ущельями рек Анберд и Архашан. Название «Анберд» («берд» – замок, «ан» – отрицание) говорит о том, что в данной местности нет замков. Однако раскопки показали, что на этой территории еще сохранились ценные исторические памятники, например развалины одной из главнейших крепостей средневековой Армении VII–XIII столетий – замок феодала, представлявший мощное трехэтажное сооружение.

 

Во II в. до н. э. возникло единое армянское государство, достигшее расцвета в I тысячелетии н. э., когда уже существовало более 15 процветавших городов с дворцами, храмами и другими зданиями и сооружениями, развалины которых сохранились. Раскопаны многочисленные монументальные архитектурные памятники, свидетельствующие об особой архитектурной и художественной культуре средневековой Армении.

 

После освобождения от временного римского владычества во главе Армении стояли местные цари. Армянская рабовладельческая знать находилась под влиянием греко римской культуры. Не исключено, что покупка уродов и калек представляла для богатых феодалов развлечение, поддерживаемое или навеянное бытом римских патрициев.

 

История и культура средневековья в Армении нашли отражение в многочисленных письменных источниках. В эпизоде с искалеченным человеком шутом, о котором ниже будет сообщено, заслуживает внимания следующее. Существовавший в Армении в раннем средневековье судебник среди мер наказания за преступления предусматривал «вразумление» через руки, ноги, уши, глаза, т. е. через отсечение рук, ног, ушей, через ослепление и прочие увечья (личное сообщение И. А. Орбели).

 

Среди армянских феодалов рабовладельцев, как и среди богатых, пресыщенных, искавших новых и сильных ощущений римских патрициев, имелись «коллекционеры», скупавшие таких калек, подвергшихся увечью, «нормированному» законом.

В одной из армянских басен XII в. (как об этом сообщил нам И. А. Орбели) рассказывается следующее.

 

«Поставщик увечных» получил от царька феодала право на определенное количество денег приобрести самых разнообразных увечных для дальнейшей продажи какому то богачу наиболее полной «коллекции» увечных. Хитрому поставщику не пришлось долго искать, ибо, найдя одного калеку – кривого, без руки, без ноги и без ушей, он считал, что быстро и полностью выполнил свою задачу, раз сам бог собрал все необходимое в одном человеке.

 

Эта басня, свидетельствующая о быте и нравах того времени, заслуживает внимания в связи с тем, что в развалинах одного из помещений – под полом бани феодала – было найдено погребение шута. Он был похоронен вместе с петухом, неразлучным спутником шутов Востока и Запада.

Анатомическое и рентгенологическое исследование нижней челюсти свидетельствовало о весьма своеобразной и неравномерной деформации нижней челюсти этого человека (130, 131).

 

Имелась резкая атрофия альвеолярного края и левой ветви нижней челюсти. Зубов не было, нельзя было проследить ни одной луночки; иначе говоря, все зубы выпали или были удалены давно. Выпадают зубы в результате альвеолярной пиорреи, но она возникает у взрослого и не вызывает неравномерной деформации. Выпадают зубы на почве остеомиелита с подрывающими полостями, однако никаких следов этого или другого заболевания на протяжении всей нижней челюсти нельзя было найти ни при внешнем осмотре, ни на рентгенограммах, показывавших спокойную, без болезненных изменений структуру атрофированной челюсти. Остается только одно предположение: все зубы были вырваны, хотя они были здоровыми. Результатом такого «воздействия» и является резкая атрофия альвеолярного края нижней челюсти.

 

Деформация левой ветви обусловлена не только уменьшением ее объема (атрофией), но и укорочением ее по сравнению с правой ветвью. Левая ветвь и оба ее отростка (венечный и сочленовный) вдвое меньше, чем справа. Левый сочленовный отросток не достигал соответствующей суставной впадины височной кости, следовательно, имелся вывих. Однако это был необычный вывих, при котором вывихиваются оба сочленовных отростка. Односторонний вывих наблюдается при травматических повреждениях. Происхождение одностороннего вывиха и деформации можно было установить рентгенологически.

 

На рентгенограммах, помимо некоторых деталей, уточняющих вышеуказанное, были обнаружены старые, уже зажившие переломы на границе средней и задней трети тела нижней челюсти слева и в области угла с той же стороны (131).

 

Эти переломы, происшедшие за много лет до смерти соответствующего человека, вызвали асимметричную деформацию челюсти и вывих кпереди в левом челюстном суставе. Правый челюстной сустав, хотя и функционировал в неблагоприятных условиях (в связи с вывихом в левом челюстном суставе), не испытал видимых изменений. Такое приспособление к новым условиям можно легче всего представить, если переломы произошли или были произведены либо в детстве, либо за много лет до смерти.

Можно допустить предположение, что зубы были вырваны и челюсть сломана в двух местах для «вразумления», т. е. в виде одного из применявшихся тогда средств наказания преступника. Скорее всего это именно так. В таком случае членовредительство произошло за много лет до смерти человека. См. также стр. 201.

 

Можно предполагать, что этот человек в детском возрасте подвергся калечащей операции, поскольку такие калеки и уроды имели определенную и притом довольно высокую «рыночную цену». Кража, калечение детей и извлечение дохода от уродства было когда то довольно распространенным явлением.

 

Однако у детей можно вырвать только молочные зубы. Первые большие коренные зубы появляются в 6–8 летнем возрасте, молочные зубы сменяются постоянными начиная с 7 лет, вторые коренные зубы появляются у 12–13 летних, а «зубы мудрости» – в 18–25 лет. Трудно допустить, чтобы у раба, предназначенного волей хозяина стать шутом, все время – в детском, отроческом и юношеском возрасте – вырывали зубы. Надо полагать, что в порядке наказания либо с целью превращения в урода шута уже взрослого человека подвергли вырыванию зубов и ломанию нижней челюсти. В течение следующих лет наступила атрофия беззубой челюсти. Деформация наступила довольно скоро после переломов, а по мере развития атрофии она усиливалась.

 

После такого жестокого вмешательства у человека стал плохо открываться его беззубый рот со скошенной челюстью. Речь такого искалеченного человека была нечеткой, невнятной. Из за неправильного и неполного смыкания челюстей изо рта текла слюна. Такой человек мог вызвать либо жалость, либо смех. Последнее ценилось в шуте.

Судя по состоянию остальных костей, он прожил около 45 лет.

Другой скелет найден в часовне; он принадлежал мужчине 40–45 лет, рост его был около 165 см.

 

На правой теменной кости, в области теменного бугра, обнаружен продолговатый, несколько косо располагающийся дефект кости. Длина костного дефекта по поверхности 30 мм, ширина 12 мм, глубина достигает местами 8 мм. Стенка этого дефекта в участках, прилегающих к поверхности, не отличается по структуре от нормальной кости. Однако в более глубоких участках поверхность дна неровная, местами имеются небольшие костные разрастания.

 

На контактной рентгенограмме обнаруживаются реактивные изменения в виде склероза кости вокруг костного дефекта. На снимке черепа в боковой проекции видно, что внутренняя пластинка в области костного дефекта продавлена внутрь приблизительно на 8 мм.

 

Анатомическая и рентгенологическая картина позволяет с уверенностью считать, что обнаруженные изменения являются последствием ранения. Удар был нанесен рубящим оружием (скорее боевым топором или секирой, чем мечом), по видимому, противником, сидящим на коне или находящимся на возвышении. Удар пришелся по самому толстому отделу теменной кости, по ее бугру.

Раненый, судя по реактивным изменениям, очень медленно наступающим в костях мозгового черепа, не погиб от удара. Он остался жить. Трудно сказать, через сколько времени после удара он умер. Возможно, что спустя несколько месяцев или несколько лет.

 

Не исключено, что в результате давления на кору мозга со стороны продавленной внутренней пластинки у раненого могла развиться эпилепсия. Возможны и другие осложнения, нераспознаваемые по состоянию костей (в частности такое, которое в дальнейшем привело к гибели раненого).

Этот скелет был найден в часовне, где, надо полагать, хоронили знатных людей или воинов, доблесть которых получила признание.

 

Кости других людей – взрослых и детей – не позволяют реконструировать жизнь и быт людей того времени и обстоятельства их смерти.

 

Судьба украденного в детстве, искалеченного и превращенного в человека, который всегда смеется, была так представлена в незабываемой и потрясающей форме Виктором Гюго, что каждому кажется, что обо всем этом он читал не в романе, что это действительно было.

 

Челюсть шута, найденного в подвале бани замка Анберд, – бесспорное вещественное доказательство сходной человеческой трагедии, беспросветной жизни шута, потешающего своего владыку.

 

 

 

К содержанию книги: ПАЛЕОПАТОЛОГИЯ. БОЛЕЗНИ ДРЕВНИХ ЛЮДЕЙ

 

 

Последние добавления:

 

 ГЕОЛОГИЯ БЕЛАРУСИ

 

ВАСИЛИЙ ДОКУЧАЕВ

 

ЗЕМЛЕДЕЛИЕ. ПОЧВОВЕДЕНИЕ. АГРОХИМИЯ