ПУТЕШЕСТВИЯ ЗА КАМНЕМ

 

 

Марганцевый рудник Ниазгуловский у Магнитогорска. Железорудные месторождения

 

Белорецк — Магнитогорск — Орск

 

Водители машин с нетерпением ждут отъезда. Все охвачены жаждой движения, и непривычно долгая стоянка и покой тяжелы. Назначаю отъезд на 21 час. Маршрут: Белорецк — Магнитогорск. С нами должен выехать хромитовый отряд. Он закончил свою кампанию. Начинаются приготовления к отъезду. В назначенный срок нагруженные машины выходят из ворот, осторожно взбираются по узкому каменистому подъему, набирают скорость и большим ходом идут в глубокой темноте, которая кажется еще чернее от яркого белого света фар. Становимся на ночлег в час ночи на полянке у дороги, вблизи какой-то речонки. Все озябли. Разложен большой костер. Быстро выпит чай, и все деловито готовятся к ночлегу.

 

Наутро оказывается, что наш лагерь стоит в очаровательном месте, на опушке старого соснового леса, недалеко от веселой речки. Лучшего места и днем мы не могли бы выбрать. Все отдохнули. Командую громко «по коням» (подразумеваются — 40 лошадей «газика»). Снова любуемся пейзажами горного Урала. В полдень приезжаем в Белорецк. Остановка около столовой. Завтрак. Короткий визит на рынок. Возы клубники и дикой ароматной вишни. Такого количества ягод я никогда не видал. Поспела малина; она продается или в липовых белых долбленках, иногда весьма высоких, или же в характерных типично башкирских, сделанных из лубка, лукошках. Запасаемся ягодами и едем дальше большой дорогой на Магнитогорск. Приблизительно здесь пройдет трасса новой железной дороги, которая соединит Уфу через Белорецк с Магнитогорском. Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять, как изменится экономика Магнитогорска, когда он будет соединен с центром Советского Союза новой короткой линией взамен окружной, через Полетаево — Карталы. Его металл выйдет на магистраль Уфы и на судоходную реку Белую.

 

По пути заезжаем на марганцевый рудник Ниазгуловский, в 40 километрах от Магнитогорска. Через него проходит новая линия железной дороги; и уже в 1935 году от Магнитогорска до рудника должны быть проложены рельсы. Как и в Артемьевском марганцевом руднике, здесь рядом залежи красно-бурой яшмы и марганцевой руды, а кроме того выходы изверженных пород — туффитов. Большой рудник, много карьеров, много штабелей руды . Транспорт не справляется с перевозками. Железная дорога легко разрешит эти трудности.

 

Подъезжаем к Магнитогорску. Так вот он — гигант советской индустрии! Город, выросший с колоссальной быстротой на пустом месте, построенный героическим трудом рабочих в неимоверно тяжелых условиях континентального климата, с его жестокими морозами и степными ветрами.

 

 

Мы едем по этому большому городу. Как будто специально для контраста, на окраинах его еще сохранились группы землянок с названиями «Шанхай», «Пекин», «Нью-Йорк», «Чикаго». Прежде всего визит в Управление, где после свидания с директором комбината и главным инженером получаем направление в один из домов для приезжающих.

 

Приятно видеть хорошо обставленные комнаты, пружинные матрацы, телефон, радио, чудесный фарфор в столовой, прекрасную ванную и т. д. Приводим себя в порядок, идем в столовую, где нас кормят вкусным обедом.

 

Затем приступаем к осмотру города, конечно, только части его.

 

Город слишком велик и сильно разбросан. Мы в лучшей части, «в березках», где в складке горы сохранилась березовая роща. Здесь построены прекрасные дома-особняки для руководителей, для инженеров, строителей завода.

 

Мы идем к главному инженеру, заведующему рудниками, чтобы сговориться об осмотре величайшего в Советском Союзе рудника. Живет главный инженер в одном из вновь построенных особняков. Мы любуемся постройкой и всеми удобствами, которые предоставлены здесь человеку. Остаток вечера проходит незаметно за дневниками и письмами.

 

На следующий день утром группа выходит на гору Атач, где расположен главный работающий рудник. Плоская, пологая безлесная гора. Десятиметровые уступы открытых работ опоясывают Атач, и кажется невероятным, чтобы здесь, в этой малозаметной горе скопилось столько железа в виде магнитного железняка. Поразительная картина: громадный работающий рудник и нет людей, не слышно голосов, пусто, нет забоев, вагонеток… На борту одного из разрезов мы видим гусеничный буровой станок; он забуривает целую систему скважин глубиной в 10 метров, куда закладывается масса аммонала до 15–20 тонн, затем производится громадный взрыв. Отваливаются десятки тысяч тонн руды. После этого приползают мощные экскаваторы, которые в свой ковш могут взять до 20 тонн. Они забирают руду. Более мелкую кладут на поезда, составленные из думкаров, то есть платформ, опрокидывающихся сжатым воздухом. Наши советские электровозы везут груженые составы на сортировочную фабрику, громадные корпуса и эстакады которой видны на соседней горе. Там руда подготовляется к плавке и выдается на домны. Большие многотонные куски руды экскаватор складывает отдельно. Их разбуривают потом мелкими бурами, рвут и отправляют в сортировку. Мы идем вдоль забоев.

 

Геологи обращают наше внимание на строение месторождения, хорошо видимое на руднике.

 

Железорудное месторождение образовалось на контакте между гранитами и осадочно-эффузивными породами и, в особенности, известняками каменноугольного возраста, протягивающимися полосой восточнее горы Магнитной. Вдоль контакта выделявшиеся из гранитной магмы газы и пары, приносившие железо, кремнезем, серу, медь и прочее, превратили известняки, вулканические туфы и туффиты в так называемые скарны, то есть породы, образованные главным образом из известково-силикатных минералов (гранат, пироксена и др.) со включением в них сплошных масс и выделений магнетита, гематита, пирита, халькопирита, хлорита, эпидота и пр.

 

Сернистые соединения (пирит, халькопирит) выделились позднее, и, под влиянием процессов выветривания в верхней части рудной залежи, руды окислились и лишились сернистых минералов, вследствие чего получились очень чистые бессернистые руды с содержанием железа около 63%. В нижней части залежи, или в сернистой зоне руды содержание железа около 57 процентов и имеются пирит и халькопирит. В верхней части залежи скарны под влиянием выветривания разложены: из них вынесены кальций и кремнезем и осталась только охра. Вкрапления и сплошные выделения магнетита окислились и превратились в большей или меньшей степени в мартит (красный железняк). По своей чистоте (минимальное содержание серы) и большей легкоплавкости рýды верхней окисленной зоны ценятся выше сернистых руд нижней части, которые требуют обогащения.

 

Мы просим главного инженера отправить нам в музей, в Москву, несколько кусков магнетита, но действительно больших, которые давали бы полное представление о типе руды. Главный инженер рассказывает нам об экономике работ на руднике, и мы узнаем, что стоимость добычи руды достигла рекордно низких цен. Он рассказывает о своей поездке в Америку для изучения организации добычных работ, об оборудовании, которое было там закуплено. Но теперь мы все изготовляем сами — и электровозы, и экскаваторы, и буровые станки. Быстро растет наша Родина. Быстро догоняет она передовые страны Европы и США. С гордостью смотрим мы с вершины Атача на другие горы, богатые рудой, на Дальнюю, Ежовку, Узянку, на мощный Куйбас, на раскинувшийся громадный город, на дым многочисленных заводов, — дела рук новых строителей новой жизни.

 

Мы горячо благодарим работников рудника и направляемся к дому. Здесь мы расстаемся с нашей партией хромитчиков. Они уезжают железной дорогой в Свердловск и далее на другие хромовые рудники. Наш путь иной: на Баймак, Бляву, Халилово и Орск.

 

Машины готовы, вещи сложены. Мы прощаемся с хозяевами и снова в путь. Опять степь; опять ковыль и простор.

 

Большая шоссейная дорога Магнитогорск — Орск. Однако на дороге слишком много людей, и мы с удовольствием сворачиваем на Баймакский тракт. Прекрасное шоссе. Начинают попадаться машины Ормедьстроя. Мы в новом крае. Дорога ведет нас опять на Урал, к горам. Не доезжая до Баймака, съезжаем с дороги и засветло становимся на ночлег на берегу речки Таналычки. Прекрасное место, хорошая вода, достаточно дров для костра. Дружной компанией готовим ужин, всегда такой вкусный в поле.

 

Завтра мы увидим Баймак. В старые, дореволюционные годы, когда многими лучшими месторождениями Урала владели англичане, Баймакская концессия, или, как ее называли, «Таналык-Баймак», была одной из тех, которые славились своим богатством — медью и золотом. Медистые колчеданы северных частей района Свердловска — Калата, Дегтярка, Зюзелка и Карабаш — были давно известны нам, но южных колчеданных месторождений, связанных с альбитофирами, мы еще никогда не видели. Тем интереснее посмотреть этот новый большой район колчеданных месторождений.

 

Подъезжаем к управлению Баймака. Несмотря на выходной день, мы застаем здесь директора медеплавильного завода, Он приветливо встречает нашу бригаду и предлагает осмотреть завод, куда только что прибыла другая бригада — члены правительства Башкирии во главе с заместителем председателя Центрального Исполнительного Комитета. Бригады встречаются. Взаимно делимся впечатлениями. Я даю подробное интервью представителю «Правды» о целях нашей поездки и о наших путевых наблюдениях. Выплавляющий черновую медь завод сильно устарел. Узнаем, что Таналыкское месторождение колчедана выработано и завод живет привозной рудой с месторождения Юлалы. Баймак пережил самого себя. Намечаем маршрут на Семеновский рудник, Юлалу, Туба-Каин, Бурибай и Бляву.

 

Мы на Семеновском руднике. Здесь по следам английских работ организованы новые работы по добыче золота. Богатые места. Разрабатывается «железная шляпа» рудника. Мы видим большие открытые работы. В отвалах много бурых железняков с необычайно красивой побежалостью, по расцветке напоминающей павлинье перо. Мы собираем красивые большие куски, грузим их в машину; слушаем рассказы о добыче золота, о необычайном богатстве Семеновского рудника.

 

В полутора часах езды отсюда лежит рудник Юлала, откуда по железнодорожной ветке медесодержащий колчедан доставляется на Баймак. Заезжаем в столовую, где нам дают простой, хороший и сытный обед.

 

В столовой мы встречаем двух молодых людей, — как оказалось, студентов Московского геологоразведочного института. Один из них сейчас же предложил показать нам рудник: он интересовался минералами, много расспрашивал, записывал; другой же был надутый, важный и недоступный; он ничего не спрашивал.

 

Мы осмотрели руды, погруженные на платформы. Колчеданы сильно окислены, разложены до купоросов. Очевидно, разрабатываются верхние части рудника. Мы взяли пару кусков медного колчедана. Наш спутник-студент обещал нам доставить в музей материалы из своих сборов. В 4–5 километрах от Юлалы расположен баритовый рудник Туба-Каин. Здесь нас настигает сильный дождь. Мы бегло осматриваем штабеля барита, заготовленного трестом «Лакокраска», берем образцы. Не успевая даже взглянуть, с чем связаны столь мощные скопления, мы едем дальше, боясь запоздать с приездом в Бляву. К вечеру подъезжаем к Бурибаю. Основа золотой район, снова открытые работы, штабеля мешков с приготовленной для отправки рудой, циановая фабрика. Мы пытаемся найти себе руководителя для осмотра работ, но безуспешно. К нам присоединяется ученик из Баймакского техникума, сын одного из служащих. Толково и просто он рассказал нам, где и как ведутся работы, показал наиболее интересные места, где встречается золото. Как и в Семеновском руднике, здесь золото приурочено, по-видимому, к верхней части месторождения. Под слоем беляков появляются отдельные выходы синих глин, несущих в себе небольшие кварцевые скопления, наполненные кристалликами самородной серы. Здесь мы знакомимся с многими интересными данными золотого дела.

 

Мы сердечно простились с нашим маленьким провожатым и направились дальше. Погода нам благоприятствовала. Спускался тихий, по-южному теплый вечер. Освещая дорогу, всходила полная луна. Поля пшеницы чередовались с полями подсолнечника. Машины светом своих фар спугивали с дороги сов, караулящих полевых мышей, и застигнутые врасплох птицы метались в лучах яркого света. Особенно страшно было за тушканчиков. Ослепленные светом, они иногда долго мчались впереди машины, пока не догадывались свернуть в сторону. На сером фоне дороги их почти не видно, и только беленький кончик длинного хвостика мелькает впереди колес. Мы подъехали к селению Блява, лежащему близ станции Блява Оренбург-Орской железной дороги; спустились на боковую дорожку и стали у речки на скошенном лугу. Пока мы ставили палатки, к нам подошел гражданин, как оказалось — служащий Блявского комбината. Несмотря на позднее время, он уговаривал нас идти пить чай к нему в дом; пришла его жена, и нам пришлось согласиться. Оба были так трогательно гостеприимны, так радовались приезжим людям! С нас было взято слово, что утренний чай тоже будет у них.

 

На другой день утром идем в управление Блявского комбината и знакомимся с начальником строительства. Он показывает нам планы рудника, заводов, нового города, подъездных путей. Мы узнаем, что Блявский комбинат начинает новую историю в использовании колчеданных месторождений. Как известно, все старые заводы, обжигающие колчедан на медь, а частью и на кислоту, на большие пространства отравляли воздух удушливыми серными газами. Теперь будет применяться новый способ, с использованием которого, при несколько измененном типе печей, помимо получения меди будет улавливаться вся сера, которая выплавляется в виде «черенковой» серы в количестве приблизительно 12–15 тонн на одну тонну меди.

 

Этот новый способ вносит глубочайший переворот не только в экономику использования колчеданных месторождений, но и во все серное дело. Его хозяйственное значение огромно. Главный инженер развертывает перед нами грандиозный план нового строительства. Мы ясно видим здесь детище второй пятилетки: другие возможности, другой размах, другая постановка дела.

 

Нам предлагают начать осмотр с рудника. Поданы машины, и мы едем по вновь освоенным участкам. Еще в управлении мы ознакомились с геологическим планом месторождения, с формой рудного тела, с распределением рудных зон. Мы едем осмотреть работы по подготовке к эксплуатации замечательной штольни, или, как мы ее сразу же назвали, «метрополитена». Прямая, как стрела, высокая, электрифицированная, она имеет 1700 метров в длину и упирается в нижнюю часть рудного тела. По этой магистрали будут ходить электровозы: подвозить рабочих, выдавать руду и целиком обслуживать рудничное хозяйство. Идем в верхнюю часть рудника осмотреть отвалы разведочных шахт. Любопытная картина поверхностного процесса окисления колчедана — медножелезные купоросы. Воздух такой сухой, что разбитые куски купороса яркого сине-зеленого цвета в течение 2–3 минут (пока заворачиваешь в бумагу) теряют воду, белеют, изменяя с поверхности свою окраску. Мы видим на руднике временное кустарное производство по улавливанию меди из природных купоросных вод. Отсюда мы едем посмотреть начало постройки нового, социалистического города. Мы видим площадку города, очень удачно выбранную. Будущий парк, музыкальные эстрады, фундаменты домов, начало канализации и водопровода. Строится большой кирпичный завод по последнему слову техники.

 

 Строительство располагает прекрасной глиной. Далее — территория будущего завода и рабочий поселок. Рабочие помещения производят неизгладимое впечатление. Большие комнаты — скорее дортуары, а не казармы. В спальне все кровати с пружинной сеткой, чистые матрицы, на каждой постели две простыни, одеяло, подушка в наволочке и полотенце. Все чистое, белое. Такая же изысканная чистота в столовой. Все это имеет громадное воспитательное значение. Строительство города и завода еще только началось, а школы уже построены. С осени в них будут учиться дети строителей комбината. Новый хозяин устраивает жизнь по-своему, «всерьез и надолго». Кстати сказать, одновременно со строительством комбината идут поиски новых месторождений, новых линз колчедана, и не без результата. Все части комбината имеют подъездные пути и соединения с железнодорожной станцией Блява.

 

Очарованные всем виденным, полные ощущения новой жизни, бодрые и радостные, мы покидаем Бляву.

 

Железнодорожная станция Халилово лежит на той же линии Оренбург — Орск. Переезжаем железнодорожный путь и спускаемся в рудничный поселок, расположенный у реки Губерли, притока реки Урала. Здесь работает отряд экспедиции. Находим их квартиру. Отряд на месте, работает. Знакомимся с молодежью. Руководитель отряда должен приехать завтра утром. Не теряя времени, решаем остаток дня посвятить осмотру ближайших рудников хромистого железняка.

 

Вместе с отрядом, в сопровождении директора халиловской группы Союзхромита, начинаем объезд. В Халилове имеются рудники нескольких типов. В руднике № 6 выделение руды, очевидно, происходило при весьма высокой температуре. Темные, почти черные, лишенные всякой минерализации перидотиты говорят об отсутствии минерализаторов. Хочется назвать этот процесс «сухим». На штабеле руды находим превосходные зеркала трения. Другие рудники, как № 41, отчасти напоминают Краки. Их пеструю, вкрапленную в виде горошин руду, характерную для Халилова, здесь называют «рябчик». Мы поздно кончаем наш объезд, успевая хорошо усвоить тип здешних руд. После чая идем в приготовленные палатки, поставленные на полянке между домов. Южная ночь тепла и тиха. Все залито лунным светом. Бóльшая часть населения поселка спит на открытом воздухе, и мы тоже.

 

Ранним утром приехал руководитель отряда. Все мы ждали его с большим нетерпением. Предстоящий осмотр железорудных, никелевых и магнезитовых месторождений, являющихся продуктом изменения перидотитовых пород, нам хотелось бы провести с ним, так как он давно и много занимался изучением явлений, происходящих в самых верхних частях земной коры и связанных с тем, что в широком смысле слова зовут «выветриванием».

 

 

К содержанию: Ферсман: "Путешествия за камнем"

 

Смотрите также:

 

Минералы Крыма   камни КАРАДАГА   МИНЕРАЛЫ  Как определять минералы   Минералы вулкана Кара-Даг 

 

 камни  геология и палеонтология   С геологическим молотком  по Крыму   Геологические экскурсии