ПУТЕШЕСТВИЯ ЗА КАМНЕМ

 

 

Научная горная станция в Хибинах Тиетта

 

Под пронизывающим ветром и косым дождем, совершенно измученные трудным переходом через болота, ущелья и горы, пришли мы в 1921 году на озеро Малый Вудъявр и расположились лагерем около покрытой берестой саамской вежи с камельком и убогой утварью.

 

Очень скоро мы установили через ущелье Рамзая сообщение с маленькой железнодорожной станцией Хибины, которая отстоит от ущелья в 15–16 километрах, и стали переносить продовольствие и собранные коллекции через долину Лутнермайок.

 

Мы быстро свыклись с нашим лагерем и отсюда упорно вели изучение Кукисвумчорра, Поачвумчорра и грозного Тахтарвумчорра.

 

Уже тогда, сидя в палатке, мы мечтали об устройстве в разных частях Хибин горных хижин типа сибирского зимовья, где в непогоду можно было бы найти пристанище и запас дров.

 

Эта идея особенно увлекала нас в последующие годы работы, когда мы на много лет перенесли наш центр исследований на север, на берег озера Кунъявр, откуда нам были более доступны центральные части Хибин и Ловозерские тундры.

 

В 1923 году у меня созрела мысль создать на берегу самого живописного хибинского озера — Верхнего Кунъявра — настоящий научный центр летних работ и построить там домик.

 

После первых находок коренных россыпей апатита на Расвумчорре в 1923 году, я уже в 1925 году вошел в Академию наук с ходатайством об отпуске нам 10 000 рублей на организацию этой станции.

 

Должен сознаться, что мое предложение было встречено весьма холодно, так как казалось совершенно излишним строить дом для работы, продолжающейся всего три-четыре месяца в году, и моя затея не осуществилась.

 

 

Между тем в 1926 году было открыто первое коренное крупное месторождение апатита на Кукисвумчорре, и началась борьба за апатит. Настойчивые попытки найти средства для поисков и разведок долгое время наталкивались на недоверие геологических учреждений, но мы все же продолжали наши исследования на те немногие сотни рублей, которые нам удавалось получить.

 

И мы вновь вернулись к Малому Вудъявру как базе для наших северных экспедиций. Здесь в эти годы был устроен очень удобный, комфортабельный лагерь, который долгое время сохранялся в почти неприкосновенном виде.

 

Наконец пришел 1928 год. После первой разведки Кукисвумчорра поступили заказы на апатит, и тогда в долине Ворткуай геологи-разведчики построили первый в Хибинах каменный дом-«небоскреб» — избушку из уртита, с плоской крышей и одним окном. Экспедиционная деятельность оторванных отрядов должна была смениться упорною стационарною работою. Палатки и заплечные мешки, молотки и записная книжка должны были смениться новыми орудиями и новыми методами научных исследований. Для научных работ было необходимо какое-то постоянное помещение, тем более, что уже намечалась постройка железной дороги от разъезда Белый.

 

Вновь обратился я в Академию наук, указав на необходимость постройки здесь дома. На этот раз мое заявление было встречено сочувственно, но ассигнование в 35 000 рублей было отнесено на следующий, 1929 год.

 

Еще и тогда в академических кругах возникали сомнения в реальности и возможности создать в Хибинах постоянно действующее учреждение. Между тем 29-й год был годом решительного перелома в хибинском деле. На смену завалившейся избушке геологов, научным институтом удобрения (НИУ) было построено три дома в долине Лопарской, где расположились разведочные группы. Вместо прежних оленьих троп от разъезда Белый к месторождению Кукисвумчорра наконец-то стала протягиваться шоссейная дорога.

 

Осенью 1929 года, когда заказы на апатит значительно возросли, был организован трест «Апатит». Зимой 1930 года началось энергичное промышленное строительство, и нам сделалось совершенно очевидным, что нельзя терять этого года, что надо перешагнуть через все формальности и начать строить.

 

Подведение прочной научной базы под все социалистическое строительство сделалось задачею дня; с каждым часом хозяйственные и промышленные стройки выдвигали все новые и новые задачи. Может быть, нигде и никогда так не чувствовалась необходимость тесной связи жизни с наукой, как здесь, где все было ново и неведомо. Откуда провести воду, как будет вода поступать зимою, на какой глубине будут промерзать трубы, как распределяется снежный покров, как глубоко он может занести дорогу, как и где могут образоваться опасные лавины и т. д., и т. д. — бесконечный ряд вопросов задавали хозяйственники. Ответить на них нельзя, сидя в научных кабинетах за тысячу километров и лишь наездами посещая Хибины. Нужно было здесь, на месте, иметь центральное научное учреждение, которое сейчас же, не теряя ни дня, ни часа, начало бы систематически и планомерно изучать всю совокупность условий природы и быта, в которых строится за Полярным кругом новая жизнь. Однако не так-то легко было реализовать это намерение.

 

Место для нашей базы мы выбрали еще осенью 1929 года в центральном районе Хибин, около озера Малый Вудъявр, в 6 километрах на север от конечного пункта апатитового пояса и от рудничного поселка. Отсюда путь к станции через болота и реки ведет сначала к прекрасным ягельным полям, затем к лесистому ущелью реки Вудъявриок, которая прорезывает высокую морену. Дальше дорога вновь спускается к реке, пересекает ее живописным мостом и снова через сухие каменистые ягельные поля подходит к крутому склону Поачвумчорра, у подошвы которого расположена станция.

 

В постройке железной дороги, города, рудника, фабрики проходила весна 1930 года, вызвавшая удивительный подъем энтузиазма у рабочих — пионеров полярного дела. Транспортных средств не хватало. Для перевозок было мобилизовано все, начиная с тракторов и кончая оленями. Скоро выяснилось, что к лету 1930 года нам не удастся построить здесь настоящий большой дом для нашей станции, а между тем уже в июне она должна была начать функционировать и служить базой для 20–25 отрядов, насчитывающих 80–100 научных работников. Поэтому было решено, отложив до осени доставку материалов для постройки большого основного дома, срочно по насту доставить выделенный трестом «Апатит» стандартный разборный дом с необходимыми для него материалами.

 

Ранняя весна необычайно усложнила работу. Несколько раз, барахтаясь в снегу, мы пробирались к озеру Малый Вудъявр и намечали трассу дороги.

 

И вот в апреле 1930 года начинается героический период перетаскивания на оленях частей стандартного дома, кирпича, глины, первого оборудования — всего свыше 8000 пудов.

 

Около двухсот оленей местных саами были заняты на этой работе. Более чем двухметровый слой снега пришлось расчистить для того, чтобы начать строить здание в горах, на берегу красивого озера Малый Вудъявр.

 

К началу весны постройка здания была завершена, и когда 16 июня через снега и замерзшие болота мы впервые подошли к новому дому, он был совершенно готов, чтобы принять научные отряды, хотя вокруг него еще громоздились сугробы снега, а озеро было еще сковано льдом. 1930 год был на редкость холодным и снежным. Озеро Малый Вудъявр всего три месяца (до 19 сентября) оставалось свободным от ледяного покрова.

В середине июля состоялось открытие первого дома нашей станции.

 

Мы назвали нашу научную станцию в Хибинах саамским словом «Тиетта» не только для того, чтобы отличить ее от одноименных станций — железнодорожной станции Хибины и Хибинской сельскохозяйственной станции, — но и потому, что это саамское слово прекрасно передает назначение станции, ибо оно обозначает: «наука, знание, школа».

 

И действительно, перед нашей станцией стояла тройная задача — она должна служить науке, теоретической научной мысли, давать конкретные и точные сведения для хозяйства и промышленности, и, наконец, она должна явиться школой для приезжающих экскурсантов, давать им приют и направлять их в горы.

 

Началась летняя жизнь. Несколько десятков отрядов базировались на эту станцию. День и ночь кипела работа; два раза назначались слеты начальников отдельных партий, учитывались полученные результаты, намечались новые планы.

 

Но по-прежнему трудностей было много. До конца лета (1930 г.) не было дороги к станции. Сообщение с рудником и городом шло сначала вьюком через болото и морену, а потом на постоянно ломавшихся телегах по наскоро проложенной тропе. Но эти трудности уже не пугали, так как рядом строилось прекрасное автомобильное шоссе колонизационным отделом Мурманской железной дороги. Уже 20 сентября того же года по этому шоссе прошли первые автомобили-грузовики за грузом собранных коллекций и за добытой молибденовой рудой. Это был подарок Академии наук за открытие апатита от Мурманской дороги.

 

Дружная семья хибинцев уютно, как на корабле, заброшенном среди полярных льдов и снегов, проводила долгие месяцы в этом доме, обрабатывая материалы, и даже сумела организовать химическую лабораторию на площади около 2 квадратных метров.

В зимние вечера, при керосиновой лампе, мы мечтали о новом большом доме, об электричестве. Я мечтал о цветниках, прекрасном легковом автомобиле, об аудитории для хибиногорцев, о музее, лаборатории и библиотеке.

 

Мало-помалу эти мечты начали осуществляться.

 

Академия наук ассигновала первые 100 тысяч рублей, трест «Апатит» прибавил сначала еще столько же, а потом и еще. Откуда-то, даже, откровенно говоря, не помню откуда, получились новые кредиты. Было построено новое бревенчатое двухэтажное здание горной станции. Одновременно в низовьях Вудъяврйока уже началась закладка Полярного Ботанического сада Академии наук.

 

10 апреля 1932 года закончилась постройка нового здания, и торжественное открытие ознаменовалось научным совещанием по самым острым проблемам хозяйства Хибин. Это была первая полярная конференция производительных сил Кольского полуострова. С сентября 1933 года начала работать метеорологическая станция 2-го разряда, и в план работ были включены исследования по изучению климата.

 

И вот в 1934 году членов Менделеевского конгресса уже встречают нарядные цветники. Собственная электрическая станция позволила первоклассно оборудовать лаборатории; десять тысяч томов заполнили шкафы библиотеки. Наконец появился проекционный фонарь, радио, а легковая машина доставляет приехавших ученых в Ботанический сад Академии наук.

 

Закипела работа на станции. Это уже не опорный пункт временных экспедиций, а самостоятельное научно-исследовательское учреждение, которое по постановлению Академии наук должно широко развить свою пионерскую деятельность на всей территории Кольского полуострова.

 

В 1936 году 5 ноября была установлена междугородная телефонная связь, а в ноябре 1938 года был дан впервые ток Нивской гидроэлектростанции, взамен слабого тока собственной электроустановки.

 

С 1936 года начались усиленные работы в Ботаническом саду, и к концу 1939 года там было построено два больших жилых дома, проведено электричество, переоборудованы лаборатории.

 

Так постепенно на месте берестовой вежи на наших заполярных окраинах начал создаваться настоящий дворец науки, рожденный к жизни великой социалистической стройкой.

 

В июне 1934 года постановлением Академии наук и Мурманского облисполкома горная станция была реорганизована в Кольскую базу Академии наук, которая и стала подлинным центром научно-исследовательских работ Мурманского края.

В 1935 году Кольской базе  было присвоено имя Сергея Мироновича Кирова; и она должна оправдать эту великую честь.

 

 

К содержанию: Ферсман: "Путешествия за камнем"

 

Смотрите также:

 

Поделочные камни    Кремень и яшма    камни    геология и палеонтология   

 

Геология неметаллических полезных ископаемых   Геология месторождений драгоценных камней