ПУТЕШЕСТВИЯ ЗА КАМНЕМ

 

 

Вторая каракумская экспедиция геологов и горняков. Строительство серного завода в пустыне Кара-кум

 

Не успели мы отдохнуть от трудов первой экспедиции, как стали готовиться ко второй. Надо было закрепить достижения первого года работ.

 

Представлялось важным не только дать более полное научное исследование Кара-Кумов, но и подойти практически к серным месторождениям, выбрать место будущего завода, выяснить точно расположение колодцев и кратчайших путей, и, таким образом, получить все данные для постройки большого промышленного предприятия.

 

Теперь уже легче было готовить экспедицию, можно было включить в ее состав молодых исследователей, заранее проработать программу и взять с собой в пески точные инструменты и радиостанцию.

 

Таким образом, наметился и состав второй экспедиции во главе с Щербаковым, с которым ехали астроном, химик, метеоролог, горный техник и ботаник. Караван состоял уже из двадцати верблюдов и трех лошадей. Молодых исследователей сопровождали те же друзья-туркмены, спутники нашей первой экспедиции, переводчик Анна-Кули и незаменимый в песках «песчаный человек» Бегенч.

 

Снова поздней осенью вышел караван экспедиции, но на этот раз прямо из Ашхабада. Снова налетали осенние бураны, снова медленное движение верблюдов, снова пустые колодцы и заботы о воде. Но теперь, зная местность и ее население, уже можно было заниматься наукой.

 

Дни и ночи проходили в научных исследованиях, и разведочная поездка 1925 года сменилась упорными трудами молодых исследователей.

 

Астроном по ночам устанавливал свои аппараты и по звездам определял точное положение песков и такыров. Радиостанция давала возможность слушать Ленинград и Москву и даже Бордо во Франции и пользоваться ею для точного определения времени.

 

Поздним вечером, когда другие члены экспедиции, утомленные дневными работами, засыпали, неутомимый астроном, наблюдая за звездами, исправлял старую карту Кара-Кумов и намечал направление кратчайших путей и относительное положение колодцев, бугров и Унгуза.

 

 

Метеоролог вел наблюдения погоды, отмечал температуру, повышавшуюся днем до 30° и падавшую ночью ниже минус 15°; выяснял условия влажности и высоту местности. Он ехал в Кара-Кумы, чтобы засесть в песках надолго, на несколько лет, так как получил задание — построить в центре песков метеорологическую станцию, которая впервые в мире дала бы картину климатических условий пустыни, определенную не в каком-нибудь оазисе, подобно станциям Сахары, не около больших озер и рек, а в самом центре песков, на расстоянии более 200–300 километров от границ пустыни. В короткие дни странствования он уже подметил основные черты нашей пустыни — исключительную суровость климата и совершенно небывалую сухость воздуха, почти рекордную, которая заставила нас отнести Кара-Кумы к наиболее сухим областям земного шара .

 

Не менее сложная задача лежала на химике. Ему надо было разрешить проблему дешевой и легкой выплавки серы из руды. Еще до поездки он работал над этим вопросом и очень скоро убедился, что обычные методы выплавки здесь не применимы и что надо использовать одно особенное свойство серной руды Кара-Кумов: при кипячении руды в закрытом сосуде с водой песок всплывает наверх, а сера в расплавленном виде собирается внизу и может быть выпущена так, как выливается горячая вода из самовара. Это замечательное наблюдение надо было проверить на опыте, и поэтому наш химик вез с собой на верблюдах такой опытный «самовар» на колодцы Шиих, где и установил потом примитивный заводик. Опыты прошли блестяще, сера вытекала чистой желтой струей и застывала в подставленном ведре сплошной массой исключительной чистоты. Итак, технически задача была решена, и надо было отправить на 10 верблюдах 150–200 пудов руды в Ашхабад, чтобы там повторить опыты в большом масштабе.

 

Усиленно работали в экспедиции геологи и горняки. Они обследовали многочисленные бугры, посетили отдельные такыры, изучили характер колодцев и, наконец, после тяжелых трудов остановились на одном определенном бугре Зеагли, где, казалось, были наилучшие условия для постановки завода. Здесь были и достаточные запасы руды, великолепная, лучшая в Кара-Кумах вода соседнего Кыр-Кызыл-Такыра обеспечивала водоснабжение, а заросли белого саксаула (ак-сазак) достигали значительной густоты и давали деревья до 4 метров высоты. Оказалось, что в этом же районе имеются и хорошие транспортные условия, так как соседние аулы обеспечивали до 100–200 вьючных верблюдов, что для начала было совершенно достаточно.

 

Таким образом, как будто бы намечались совершенно определенные возможности создания завода и, наряду с этим, выявлялись и многочисленные чисто научные достижения участников экспедиции. Щербакову с полной очевидностью удалось установить, что пески не одинаковы на всем протяжении Кара-Кумов, что они разделяются на несколько зон, которые тянутся параллельно горам и железной дороге, и что, таким образом, где бы мы ни пересекали Кара-Кумы по меридиану, в общем мы будем наталкиваться на сходные условия. В ряде работ и наблюдений наших геологов выяснился и характер воды в пустыне: ее оказалось совсем не так мало, и значительная часть сохранялась в самих песках, совсем неглубоко под их поверхностью.

 

Но среди всех научных достижений второй экспедиции самым важным было то, что удалось твердо и определенно установить, что в центре Кара-Кумов имеются огромные запасы серы и что там можно и нужно ставить серное предприятие.

 

Кара-Кумская пустыня оказалась гораздо более богатой полезными ископаемыми, чем это думалось: около серы, в том же районе, были обнаружены прекрасные известняки, годные для обжига на известь. Здесь же намечались скопления гипса, квасцов и белоснежного каолина — «мыльного» камня. Твердые кварциты, содержавшие серу, давали великолепный строительный материал, красные почвы такыров — глину для печей и кладки камня и прекрасный материал для изготовления кирпичей.

 

Наравне с этими богатствами недр открывались и другие полезные ископаемые. Оказалось, что под серными залежами наши бугры как бы кольцом опоясывались соединениями редкого металла стронция, который находит свое применение при очистке сахара. В песках, покрывающих нашу серу, мы открыли огромные скопления серной кислоты, которая в виде жидкого минерала пропитывала пески и песчаники. В шорах под серым, пухлым и вязким песком мы наблюдали сплошные гипсы, острые кристаллы которых росли в песке, обволакивая песчинки и образуя знаменитые гипсы Репетека . Это великолепные точила «дердаш», которыми можно пользоваться для чистки и правки ножей, для расчесывания шерсти и выравнивания кожи. Наконец, имелись надежды и на нахождение здесь выходов нефти, которая могла бы образоваться вместе с серой в районе бугров. Измененные нефтяные продукты мы действительно встретили в 1929 году в залежах серных месторождений.

 

Пустыня Кара-Кумы оказалась не бесплодной «Сахарой», а таила в себе целый ряд очень любопытных полезных ископаемых: не только песок, вода и соль составляли ее минеральные богатства.

 

И, наравне с этими открытиями, которые постепенно расширялись и углублялись, когда по путям второй экспедиции началась организация завода, выяснились и картины образования серных бугров и серных месторождений. Уже давно были забыты старые идеи о горячих источниках, приносивших свои вулканические пары и воды из глубин. Перед нами была картина древних лагун, морей и соляных озер, окруженных песками, в пустынном жарком климате. Море отступало на запад, оставляя лиманы, озера, солончаки, шоры. В одних накапливались черные илистые грязи, подобные знаменитым илам наших крымских соляных курортов, в других образовывался при действии бактерий песочек серы, подобно тому, как такие же налеты серы и сейчас покрывают берега лиманов Атлантического океана на западном берегу Африки. Не подземный огонь, а море и солнце родили серу, и картины далекого прошлого вставали всё яснее и яснее, по мере того, как геологи точно измеряли слой за слоем и прослеживали связь отдельных залежей серы. Не случайным и одиночным явлением рисовались нам наши серные залежи, а частью огромного процесса, который охватил весь западный район Туркмении и обещал нам еще новые открытия в разных местах Средней Азии.

 

Одно было ясно: серные скопления были огромны, и надо было приступить к постройке серного завода.

 

Таковы были выводы второй каракумской экспедиции, а за ними последовало и дело.

 

 

Завод в пустыне

 

Таким образом, созрело решение строить в песках завод — сначала опытный, рассчитанный на небольшое количество чистой серы, с целью выяснить все детали процесса, и только потом, после испытания, приступить к постройке нового, настоящего завода. Дело было нелегкое, и не без волнения брались мы за эту задачу, отстаивая ее жизненность и экономическую обоснованность.

 

Одни упрекали нас в авантюризме, пугались даже слов «верблюжий транспорт», «пустыня», другие отмечали трудность доставки воды и топлива, а третьи просто не верили, что можно что-либо создать в тяжелых условиях центральных Кара-Кумов.

Сейчас, когда я пишу эти строки, мы уже можем гордиться опытным заводом, — он уже переболел всеми детскими болезнями, окреп и первый в Советском Союзе дал собственную серу для нашей промышленности.

 

Мы уже говорили, что во время второй каракумской экспедиции наши химики и геологи не только разрешили вопрос о богатых запасах серы, но и выбрали место для будущего завода и открыли методы дешевой и удобной выплавки. Но для завода надо было перебросить за 250 километров по пескам тяжелые котлы, большие сосуды автоклавы для выплавки, механические мастерские, оборудование поселка, строительные материалы, продукты. Надо было подумать о тысяче мелочей, из которых слагается жизнь заводского предприятия, организовать доставку воды, продовольствия, топлива. Это была героическая эпопея. Я помещаю рассказ одного из руководителей этой стройки.

 

 

«Прежде всего началось изготовление необходимой аппаратуры и ее испытание. Каракумская руда отличается от других тем, что состоит из смеси песка с серой. Извлечение из нее чистой серы обычно применяемыми способами не представляется возможным. Сотрудником Академии наук Петром Андреевичем Волковым был предложен оригинальный способ: в автоклав — котел, работающий под большим давлением, — закладывается мелкая руда, наливается вода, закрываются герметически люки и пропускается из парового котла пар под давлением в 5–6 атмосфер. Температура поднимается выше 120 градусов, сера расплавляется, и в образовавшейся жидкой массе, беспрерывно взбалтываемой паром, песок всплывает наверх, а сера собирается в нижней части. Через некоторое время открывается кран, и сера спокойной струей стекает в специальные формы. Пустая порода, оставшаяся в автоклаве, вываливается затем через люки. Весь процесс, считая нагрузку и выгрузку, длится около двух часов. Потеря серы очень незначительна; качество, по отзывам потребителей, вполне удовлетворительное. Монтировка завода, испытание его и пробные плавки в городе Ашхабаде показали, что метод П. А. Волкова безукоризнен с технологической и технической стороны.

 

Следующая стадия — переброска завода в пустыню — оказалась наиболее трудной. Прежде всего возник вопрос об осложнившейся наступавшим жарким летом перевозке котлов весом в 1,65 тонны (100 пудов), автоклавов и всей аппаратуры. После некоторых попыток перевозки тяжелых частей завода остановились на фургонах обыкновенного типа, но с широкими шинами. В них запрягались лошади. В середине мая приготовления закончились, и 18 мая, провожаемый недоверчивыми замечаниями, слезами жен и матерей, первый необычный караван из 30 верблюдов, нагруженных фуражом, и трех фургонов, запряженных пятью лошадьми каждый, двинулся в глубь пустыни. Почти тотчас же прервалась связь с населенными пунктами, и караван, предоставленный самому себе, преодолевая каждый день все новые и новые затруднения, прошел 250 километров в 38 дней. На 64-м километре, как только начались сыпучие пески, пяти лошадей на повозку оказалось недостаточным. В одну повозку впрягали всех имеющихся лошадей и двигались со скоростью в общем 4–5 километров в сутки. 30 верблюдов ежедневно подвозили воду из далеких колодцев. Насколько велика была потребность в воде, видно из того, что человек выпивал в день не меньше одного ведра, а лошади — до восьми-десяти ведер. Бывали заминки с получением из города очередных партий фуража, и тогда приходилось ездить по аулам километров за 25–30 в стороны и скупать по 15–20 килограммов пшеницы у отдельных семей — это при потребности в 115 килограммов в сутки.

 

Необычайный сам по себе караван, колесный транспорт в пустыне, суета днем и ночью с доставкой воды, продовольствия, ежедневная перегруппировка груза, само движение фургонов, совершенно излишняя, по мнению туркмен, заботливость в отношении лошадей, их выстаивание по 3–4 часа перед водопоем, кормление ячменем, ежедневные раздоры между возчиками — все это было новым для «кумли», нарушало привычки жителей пустыни, установившиеся веками. И недоразумениям не было конца. Были даже случаи отказа всех туркмен от обслуживания нас, и тогда нависала угроза остаться без проводников, без воды.

 

Остальные части завода доставлялись на верблюдах. Верблюдчики долго отказывались брать длинные трубы, толстые балки, железо, боясь испортить «корабль пустыни» — верблюда. Пришлось все пилить на мелкие части, не длиннее 2 метров. Переброска их заняла около 21/2 месяцев.

 

Только в конце августа 1928 года приступили к сооружению завода. На вершине бугра Зеагли начались подготовительные работы к добыче руды. Динамит разрыхлял плотный песчаник, потрясал своими взрывами окрестности, пугал изумленных пастухов. На склоне с каждым днем рос завод, возводилась деревянная эстакада для загрузки руды. Несколько ниже, на седловине между двумя буграми, на доступном ветру месте расположилась в войлочных юртах и в бараках из фанеры временная колония. Здесь развернула работу заводская лавочка, где можно было достать все — вплоть до варенья; начал обслуживать местное население амбулаторный пункт, занявшийся санитарным обследованием аулов, даже устраивавший там лекции по санитарии и гигиене. Начала свои наблюдения метеорологическая станция. Окрестности тщательно изучались геологами, подыскивавшими необходимый строительный материал и изучавшими условия водоснабжения. На ближайших колодцах, в 4 километрах от завода, поставлен был насос, и это увеличило суточный пробег верблюдов и удешевило доставку воды.

 

Затяжка с перевозкой оборудования, отодвинувшая пуск завода на глубокую осень, поставила всех перед трудной задачей — соорудить теплое здание завода и жилые помещения и тем обеспечить возможность работы и зимой. Потребовалась напряженная работа всего без исключения состава, потребовалось проявление изобретательности и смелости, чтобы при имеющемся материале, запасенном без расчета на зимнее строительство, при ограниченной и долгой доставке из города, при скудности местных ресурсов пустыни, предоставившей лишь тоненькие, метровые стволики песчаной акации и прекрасный камень, при ограниченном составе специалистов-строителей — подготовиться к встрече неприветливой зимы. И вот при температуре минус 15°, благодаря теплым землянкам и законченному производственному зданию, завод действует без всяких перебоев.

 

Одновременно со строительством принимались меры к ускорению сообщения с городом. По пути были раскинуты склады с фуражом, и теперь, вместо 8–10 дней езды на верблюдах, верхом на лошади пробег сокращается до 3–4 дней. Подготовлялись и караваны для перевозки к железной дороге готовой серы.

 

Организация промышленного центра в пустыне послужила толчком к более усиленному ее изучению и освоению. У крупных колодцев уже имеются кооперативы, уже строятся, впервые в пустыне, фундаментальные здания для школ и амбулаторий, а пока учителя с классной доской на верблюдах кочуют из аула в аул, обучая туркмен грамоте, а фельдшера в неудобных, холодных юртах оказывают жителям лечебную помощь и распространяют среди местного населения медицинские знания…».

 

Трудно что-либо прибавить к этой картине, нарисованной одним из организаторов новой жизни в песках.

Труден был первый шаг, но и следующие были не легки, так как начались и новые заботы и новые искания.

 

И пока шли караваны с чистой серой к Ашхабаду и сера грузилась в вагоны, вытесняя дорогой заграничный продукт, у нас намечались новые планы и новые задачи. Ведь пока работал только опытный завод. Но можно ли будет справиться с настоящим заводом? Хватит ли воды и топлива? Как справиться со снабжением рабочих? Как перевезти через пески серу, когда для нее нужно будет около 20 000 верблюдов?

 

Все эти вопросы продолжали нас смущать, и мы решили весной 1929 года организовать третью каракумскую экспедицию и на этот раз испробовать новые способы передвижения и поискать новых путей.

 

 

К содержанию: Ферсман: "Путешествия за камнем"

 

Смотрите также:

 

Поделочные камни    Кремень и яшма    камни    геология и палеонтология   

 

Геология неметаллических полезных ископаемых   Геология месторождений драгоценных камней