ПУТЕШЕСТВИЯ ЗА КАМНЕМ

 

 

По Ферганской долине. Древние рудники Кара-Мазара. Чирчик. Месторождение колыбташа. Флюоритовый рудник

 

Мы снова едем, и на этот раз — на север Ферганской долины. Мы сидим в поезде, тянущемся от одного хлопкового центра к другому, снова с трепетом охраняем наши вещи от неосторожных посетителей; снова я привычным движением проверяю, на месте ли мой бумажник, который уже не раз исчезал из моего кармана в железнодорожной сутолоке.

 

На станции Ходжент необычайное оживление. Но, конечно, никакой машины за нами на станцию не выслано. Мы берем какую-то подводу, запряженную полуживой лошаденкой, и тащимся в город, в котором нам предстоят несколько недель упорной работы.

 

Утро прекрасное. Вдали виднеются вершины гор Кара-Тау, которые как бы замыкают вход в Ферганскую котловину, а на севере синеет неясными очертаниями другая полоса гор — это и есть Кара-Мазар, тот богатейший район разнородных руд, куда мы направляемся.

 

Но вот и Ходжент. Через старый кишлак с его старыми домишками, дворами и дувалами прорубается новая, широкая улица. Новый быт приходит вместе с ней в старый торговый центр Ферганы. Вдоль улицы выстраиваются новые каменные дома, и среди них новая гостиница, в которой мы и занимаем хорошо оборудованный номер.

 

Очень скоро наша комната наполняется шумной ватагой академической публики. Здесь и начальство здешних мест — руководитель Ходжентской геохимической лаборатории Д. И. Щербаков, здесь и многочисленные химики, а также наш минералог В. И. Крыжановский и группа веселой молодежи. Все тащат нас на жительство к себе, расхваливая свои дворы с верандами и фонтанами, приглашая на плов, на дыню, на чай.

 

Как всегда, первым делом мы намечаем план наших работ. Д. И. Щербаков открывает перед нами карту, показывает нам на длинной полоске Сыр-Дарьи место Ходжента и намеченные к посещению рудники. На карте все это кажется близким и доступным, а на деле… ну, и на деле оно тоже доступно, если машина не останавливается на полпути и если не надо идти пешком десятки километров, умоляя встречную машину помочь и снабдить резиновым клеем или бензином.

 

Вскоре план работы составлен.

 

Кара-Мазар представляет собой сочетание многочисленных рудников самых различных металлов. Его основу составляют руды цинка и свинца. К ним присоединяется медь и разнообразные редкие металлы.

 

 

Впервые знакомимся мы с сухими и безлесными горами Кара-Мазара. Трудно себе представить более угрюмую и более дикую картину: выжженные солнцем горы, размытые дикими силевыми потоками, местами превращенные то в галечную, то в каменистую пустыню с остроугольными дрейкантерами , типичными для пустынь. Все покрыто черными налетами пустынного загара. Даже белые песчаники и известняки чернеют на этом безбожном солнце, которое нагревает черные камни до 80°. Под влиянием же ночных холодов они раскалываются, превращаясь в остроугольные обломки.

 

Сухой песчаный ветер кое-где отполировал скалы и горные хребты своим дуновением, кое-где превратил их как бы в соты или выдул громадные пещеры мощными круговоротами воздуха.

 

Солнце и ветер властвуют над этой страной.

 

Многие десятки километров шла наша машина по таким бесконечным каменным пустыням, все время поднимаясь в гору и втягиваясь в узкие долины Кара-Мазара.

Я невольно вспоминал картины Нубийской пустыни, так блестяще описанные двумя путешественниками по Африке — Швейнфуртом и Вальтером. Именно такой путь и вел нас к Адрасману — одному из древних рудников Кара-Мазара.

 

В нескольких километрах от него протекала небольшая горная речушка, около которой лепился маленький кишлачок. А на горе в ряде мест бросались в глаза жилы с редким металлом висмутом. Перед нами лежали штабеля этой руды — то окисленные в желтые цвета висмутовые охры, то блестящие серебристые иголочки висмутовых сульфидов. А геологи рассказывали нам, каковы ее запасы и как глубоко уходят эти жилы в недра порфира, принесенные неведомыми испарениями древних герцинских вулканов.

 

В глубоком раздумье возвращались мы из Адрасмана. Очевидными были и запасы и высокое содержание этого редкого металла. Мы были убеждены в промышленной ценности этого месторождения. Но как его хозяйственно освоить? Как здесь, за 150 километров от железной дороги, начать эту отрасль горной промышленности? Как овладеть этим богатством? Как много сил надо вложить, чтобы построить дороги, чтобы создать культурные поселки, провести наверх воду, построить рудники, обогатительные фабрики, и так далее, и так далее! Окупятся ли эти грандиозные затраты тем количеством дорогого металла, которое будет извлечено из этого месторождения?

 

И перед нами снова вставала та же трудная задача, как и в Хайдаркане, задача, которую предстояло решить тем хозяйственникам, которые будут создавать здесь новое горное дело.

 

Быстро катили мы по каменистой пустыне. Красным огнем горел Кара-Тау, освещенный лучами заходящего солнца. Налево тихо, спокойно текли воды Сыр-Дарьи — величественной реки Средней Азии.

 

Около переправы теснились и шумели караваны верблюдов, ишаков, десятки арб, автомобили. На другом берегу горели огни Ходжента (ныне Ленинабад).

 

Мы все в одно слово воскликнули: «Вот он, наш среднеазиатский Нил!» И действительно, нам казалось, что мы где-то на берегу Нила около Асуана. Красные граниты Кара-Тау напоминали нам те сиениты нильских теснин, из которых так художественно вырезаны наши ленинградские сфинксы. Сама река своим главным течением, своими шоколадно-кофейными водами, камышами у берегов и тихим всплеском отдельных лодок тоже напоминала нам Нил.

 

А скопление ишаков, верблюдов, лошадей, пестрая смесь арб, украинских телег, грузовых автомобилей, заунывные песни проводников-узбеков, говор таджиков, пестрая смесь нарядов, халатов, тюбетеек всех цветов — все это тоже было кусочком того Востока, который создал прекрасную Среднюю Азию и на развалинах которого сейчас рождается новая, богатая и великая страна.

 

Наконец, на третий день мы, отдохнув, начали второе свое странствование по горам Кара-Мазара.

 

На этот раз нашей целью были месторождения цинково-свинцовых руд, которые разрабатывались и изучались. Но у меня в памяти от этого посещения осталось очень мало.

 

Машина, как назло, портилась через каждые 2–3 километра. Нас обгоняли с торжествующим видом караваны верблюдов, и нам казалось, что даже верблюды насмешливо поворачивали свои гордые головы в сторону нашей машины и зло смеялись.

Так повторялось раз десять. На дороге к рудникам и на обратном пути, очевидно, я пришел в очень дурное настроение и, вместо того, чтобы вдумываться и интересоваться замечательным рудником, только проклинал и машину, и шофера, и мотор, и свою собственную беспомощность.

 

А между тем, самое замечательное в этом руднике заключалось в том, что горячие рудные растворы пробивали себе путь не через изверженные породы или туфы, а через чистые известняки. Возникали тонкие трубки, воронки, целые зоны замещения известняка цинковыми и свинцовыми растворами, а наверху, там, где мощное южное выветривание перерабатывало горячими водами эти руды, образовывались самые разнообразные минералы меди, цинка, свинца, целый мир кристаллических образований, собранием которых сейчас гордится наш Минералогический музей Академии наук СССР в Москве.

 

После посещения ряда других рудников, вечером у нас было длинное совещание. Мы долго обсуждали доклады специалистов и все более и более убеждались, что современная промышленность требует совместной дружной работы геологов, минералогов и химиков и что один геолог или один химик не может решить задачи — выгодно ли данное месторождение — и только путем сочетания геологии, химии, минералогии и технологии можно определить промышленную ценность рассеянных природных элементов.

 

Ведь из этой идеи как раз и родилось понятие геохимии. И современный геохимик, которого выпускают наши геохимические школы и кафедры, должен быть во всеоружии геологии, минералогии, технологии и химии. Он должен не только понимать те сложные физико-химические пути, которые привели к накоплению в данном участке земной коры рассеянных химических элементов, но он должен вместе с тем знать, каким образом промышленность может технически использовать данное месторождение, извлечь элемент, отделить его от других, сконцентрировать и в виде чистого металла использовать в технике.

 

Вот почему мы так ценим новые геохимические идеи, новые геохимические школы и молодых геохимиков.

 

Вот почему успехи использования полезных ископаемых и полезных руд в нашей стране особенно настойчиво требуют новых путей научной мысли, требуют, чтобы ученые подсказывали, где находится какая руда и какого качества, какой металл сопровождает другие металлы, какие из них не встречаются вместе, а какие, наоборот, постоянно дружат, сочетаясь в едином рудном теле.

 

Это особенно относится к Кара-Мазару, где так тесно переплетены все металлы, где быстрое охлаждение и высокое залегание расплавленных очагов не позволяло отдельным металлам разделиться аккуратно и точно, как в лаборатории. Нет, здесь они все вместе, и в одной и той же жилке мы могли наблюдать и элементы самых высоких температур, приближающихся к 1000°, и здесь же, в середине этой жилы, отложения теплых почти остывших вод в 50–100°. Почти во всех рудных жилах Кара-Мазара все сближено, объединено и связано в одно рудное тело.

 

Геологу от этого легче, но зато гораздо труднее металлургу и технологу, которые должны придумать такие процессы, которые не только извлекут металлы из руды, но и разделят их на составные части.

 

Ну, вот насмотрелись мы на Кара-Мазар. Потолковали, поделились только что приведенными мыслями, побеседовали с местными работниками, прочитали, как полагается, несколько лекций, осмотрели местные фабрики и заводы, повосторгались тонким ароматом на фабрике духов, посылающей свои экстракты из цветов даже в Париж, торжественно были приняты на большой шелкомотальной фабрике и, наконец, сели в машину, последний раз окинули взглядом этот среднеазиатский Нил, переехали на другую сторону его и по большой дороге устремились прямо в Ташкент.

 

Я не буду описывать этой дороги, говорить, как мы застряли в реке Ангрен и как нас вытаскивали из нее верблюды, как на часок мы свернули в знаменитый Алмалык, где велась разведка на медь в своеобразной кремнистой породе.

 

Ехали мы благополучно, весело, интересно, еще полные впечатлений от рудного Кара-Мазара, и постепенно приближались к зеленому оазису Ташкента, омываемому водами бурного Чирчика. Вот они, конечные арыки Чирчика. Молочная, кофейная и шоколадная вода течет глубоко в лёссовых высоких обрывистых берегах.

 

Бурно несутся воды этого мощного потока Тянь-Шаня, размывая лёссовый покров и рассеивая мелкие его пылинки далеко по низине всего оазиса.

 

Ташкент нам хорошо знаком. Здесь много геологов, минералогов, геохимиков. Здесь каждый год встречают нас новинки, привезенные местными экспедициями. Всюду минералы, образцы руд, средние пробы.

 

Здесь центр горной разведки Средней Азии. Здесь нас знакомят с массой новых данных, рассказов, описаний. Открываются новые руды, полезные ископаемые, возникают новые идеи. Развивается геохимическая мысль.

 

Но нам не сидится в городе. Нам душно даже на прекрасных тенистых улицах Ташкента. Нам хочется снова скорее в горы. И не прошло и трех дней, как две большие машины рано поутру подаются к нашей гостинице, и, к нашему удивлению, они так быстро наполняются нашими друзьями, геологами, минералогами, учащимися, что скоро уже не хватает мест. Все хотят уехать от пыли и духоты города и подышать чудным воздухом Чирчика.

 

Мы едем вдоль головных арыков, видим место нового, грандиозного строительства Чирчикского азотного комбината. Горы Тянь-Шаня приближаются все больше и больше. Дорога портится. Слева и справа как-то сразу совершенно неожиданно поднимаются высокие вершины. Налево видна деревушка Сайлык. С нею у нас связаны интересные воспоминания.

 

Лет пять тому назад мы заехали в эту деревню, чтобы посмотреть месторождение синего колыбташа — камня, из которого можно вырезывать украшения. Этот замечательный минерал, природа которого до сих пор не разгадана, связан здесь с выходами порфира и, очевидно, обязан своим происхождением изменениям последнего.

 

Нет никакого сомнения, что здесь перед нами не только интересная теоретическая проблема, но и задача большого практического значения, так как красивый синий камень, довольно мягкий, твердеющий при нагревании, несомненно, сможет положить начало небольшой промышленности для изготовления мелких поделок, а может быть использован и как декоративный камень в виде пластин.

 

Это месторождение нам памятно по проливному дождю, который поднял такой грандиозный силь, что маленькая речушка в несколько минут превратилась в грозный шумный поток и внезапно отрезала меня от берега. Я сидел на большом камне среди бурных вод и медленно, медленно скользил вниз, соображая, сколько еще минут может продолжаться мое сидение и когда же меня, наконец, поглотит пучина. Беспомощно метался по берегу под проливным дождем Д. И. Щербаков. Наконец он сбросил с себя плащ, крепко уцепился за один его конец и бросил мне другой. Мое скольжение прекратилось, я даже медленно стал ползти вверх и скоро благополучно выполз, гордо сел на вершину и стал ждать.

 

Через два часа вода спала. Мы благополучно вернулись в деревню и только там узнали, что силь был настолько мощным, что катил громадные камни и унес корову, которая потонула в его мутных грязных водах. А наутро не было уже мутных и грязных вод, а остались только размытые огороды, дороги и поля, покрытые громадными валунами, — и ни одной капли воды.

 

Эта картина вспомнилась мне, когда мы на машине поднимались вверх до Чирчику к кишлаку Ходжакент.

 

Здесь, под дивными карагачами и тополями, мы устроили привал. Наши «среднеазиаты» называли отдельные вершины, долины и месторождения, которые отсюда были хорошо видны.

 

Вот там на севере, в верховьях реки Пскема, расположен знаменитый Майдантал. Там, под самыми ледниками, в гранитах проходят мощные пегматитовые жилы. В них почти черные, большие дымчатые кварцы, большие полевые шпаты; говорят, что встречаются даже крупные аметисты и кристаллы апатита. Там надо искать чистый кварц, там должны быть найдены многочисленные новые соединения.

 

А вот на восток протягивается длинная долина Кок-Су. По ней расположены многочисленные месторождения редких металлов. Туда мы завтра должны будем поехать верхом. Мы как бы будем двигаться вглубь, к центру гранитного массива, и от холодных мышьяковых руд мы постепенно будем опускаться по геохимической шкале к молибдену, который отлагался где-то в глубинах, недалеко от самых расплавленных очагов.

 

А вот там, где Кок-Су впадает в Чирчик, расположен красивый поселок Брич-Мула, а дальше, вверх по реке Чаткалу, видны какие-то скалы и ямы. Это известный флюоритовый рудник Аурахмат, который дал столько прекрасных штуфов розового, фиолетового и белого плавикового шпата. И, наконец, еще далее на юго-восток, труднопроходимая тропа ведет к верховьям бурного Чаткала; там, говорят, моют золото. Там гранитные массивы образовали на контактах с известняками железные руды магнетита. Здесь же, на Чимгане, граниты внедрились в каменноугольные известняки, и много интересных минералов привезут оттуда наши минералоги, когда они с горного курорта Чимган поднимутся по отвесным склонам вершин, нащупают самый контакт — место стыка гранита и известняка — и зубилами и молотками выбьют штуфы красивых минералов.

 

Так рассказывали нам друзья. И мы загорались желанием посетить все эти места, посмотреть на сплошные забои в несколько метров, правда рассыпчатого, но чисто белого плавикового шпата, забраться к пегматитам под самые ледники и помыть с лоточком золото.

 

Кое-что из этого нам удалось посмотреть. Некоторые жилы прочно врезались нам в память, многие мы сфотографировали, но все это были лишь быстрые, отрывочные посещения. Нередко часами ползли мы под зноем до самой жилки и настолько уставали, что, достигнув цели, уже стремились скорее назад.

 

Может быть, мы смогли бы вынести и больше впечатлений, если бы не несчастный случай с моею лошадью. Она оступилась, седло подвернулось, и я упал на острые камни, повредив себе голову и печень. Падая в противоположную сторону от обрыва, я ногами столкнул вниз бедную лошадь, которую, однако, спасли и подняли окровавленной.

Этот случай прервал наше путешествие, и мы вернулись в Ташкент.

Голова скоро зажила, но печень побаливала, ехать дальше было нельзя, — надо было возвращаться в Москву.

 

А между тем как мало мы видели из богатств Средней Азии! Мы совершенно не посетили Тянь-Шань, только отдельные небольшие экскурсии около Алма-Аты и Фрунзе познакомили нас с его дивной природой — с пирамидальной тянь-шаньской елью, с его синими озерами и прекрасными заповедниками. Только из окна вагона я увидел указанную мне моим спутником синюю полоску гор Кара-Тау, где расположены свинцово-цинковые рудники.

 

И все же мы уезжали, полные новых ярких впечатлений от богатств Средней Азии.

За пять-семь дней дороги до Москвы, после того как мы сели утомленные, опаленные зноем в удобный вагон в Ашхабаде, за эти пять-семь дней сплошного безделья как-то укладывались в уме отдельные впечатления, приходили в порядок и аккуратно размещались по отдельным клеточкам мозга.

 

Нет, мы не согласны со всеми теми, кто не верит в ископаемые богатства Средней Азии. Правда, они рассеяны, правда, они не так сконцентрированы, как, например, на Урале или на Кольском полуострове, но минералогия Средней Азии исключительно своеобразна и самобытна. Ее полезные ископаемые — это не простые обычные полезные ископаемые средней России или даже Урала, — здесь минералы какие-то новые, иные, чем в других частях Советского Союза. Здесь и свободная серная кислота, пропитывающая пески, здесь мировой Кара-Бугаз с его сульфатами, нефтяные воды, замечательное оптическое сырье.

 

Будущее горной промышленности Средней Азии нам делается все более и более ясным. Нефть, уголь, углеводородные газы — вот основа энергетики Средней Азии, наряду с энергией ее бурных горных рек.

 

Второе место в списке полезных ископаемых занимают соли. Соли калия, хлора, брома, йода, сульфаты стронция и бария и многочисленные неметаллические ископаемые, как сера, графит.

 

Третье место принадлежит цветным металлам — цинку, свинцу, меди. Открытие в последние годы алюминиевых руд обещает положить начало крупной алюминиевой промышленности.

 

Далее следуют замечательные оптические минералы. И, наконец, последняя группа полезных ископаемых, группа, которая почти нигде не повторяется в этом виде на нашей территории, — это группа редких металлов.

 

Мы уверены, что именно в Средней Азии будет создан крупнейший центр промышленности редких и сверхредких металлов. Мы ждем этого промышленного будущего Средней Азии.

 

Мы ждем создания в Средней Азии мощной химической индустрии. Ждем обуздания ее могучих рек и создания сети гидроэлектростанций.

 

Мы верим в громадное промышленное будущее этого аграрно-индустриального края. Но мы прекрасно понимаем, что этой веры, надежды и уверенности еще недостаточно, чтобы эти предположения осуществились и вошли в жизнь. Необходима огромная исследовательская работа.

 

Нужно, чтобы отдельные точки находок отдельных химических элементов слились в общую закономерную геохимическую картину; чтобы они образовали закономерные дуги, пояса, поля, чтобы эти дуги, зоны, пояса, концентры и поля слились с геологической картиной прошлого этих замечательных горных цепей Центральной Азии.

 

Только тогда, когда в едином синтезе сольются идеи и факты геологии и минералогии, — родятся те геохимические выводы, которые позволят смело предсказывать будущее, наводить на поиски и рисовать судьбу месторождения в глубинах, — словом, позволят раскрыть ту геохимическую картину, на фоне которой только и можно строить горную промышленность.

 

Я посвящаю эти последние строки очерков моих многолетних странствований по Средней Азии молодым геологическим силам молодых советских республик — Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана, Казахстана и Киргизии.

 

Мне хотелось бы призвать молодые силы к упорной исследовательской работе на своей родной земле.

 

Мне хотелось бы, чтобы они поняли, что Средняя Азия — это часть неповторяемых богатств всей нашей Родины, что ее ископаемые, как и ее хлопок, принадлежат всему народу и что в борьбе за свои родные недра они положат не только начало новой национальной культуре и промышленности, но и тысячами нитей свяжут их в единое, мощное целое с культурой и промышленностью великого Советского Союза.

 

 

К содержанию: Ферсман: "Путешествия за камнем"

 

Смотрите также:

 

Поделочные камни    Кремень и яшма    камни    геология и палеонтология   

 

Геология неметаллических полезных ископаемых   Геология месторождений драгоценных камней