ПРАВО НОВОГО ВРЕМЕНИ 1800-1914 года

 

 

Консерватизм. Политическая борьба между консерваторами и либералами

 

Помимо социализма и либерализма - идеологий, основанных на системе общественных наук, развивалась третья - консерватизм, которая больше покоилась на историческом эмпиризме, чем на рационалистических системных построениях. Его появление связано с реакцией на террор и разрушительность Французской революции в ее заключительной стадии и основано прежде всего на скептическом взгляде на способности человека успешно и быстро реформировать общество. При этом скептическом взгляде, обычно в сочетании с христианскими представлениями о первородном грехе людей, консерваторы, естественно, увидели то исторически данное и неизменное, а также кое-что из проверенного опытом и ценного, что нельзя отвергать и что можно реформировать только шаг за. шагом.

 

Ведущим философом консерватизма и отцом этой идеологии был английский политик партии вигов Эдмунд Берк, который в работе "Размышления о революции во Франции" дал классическое изложение консерватизма. Берк был выдающимся историческим эмпириком. Ценность общественных институтов проявлялась в том, что они фактически продолжают существовать в той форме, в какой они находятся в любой момент времени. В своей исторической точке зрения он приблизился к мистике: народ состоит из цепи поколений, составляющей единое целое из мертвых, живущих и тех, кто придет в будущем. Можно сказать, что, таким образом, народ составляет органическое единое целое во времени и пространстве.

 

Задача политики - беречь это органическое единство, особенно защищать интересы тех, кто придет в будущем, не теряя исторического наследия. Поэтому на ныне живущее поколение возлагается ответственность сохранять наследие умерших, но благодаря делам все существующих предков. Описанная теория организма явлется (подобно общественному договору) идейной моделью, предназначенной дать мотивацию определенным политическим тезисам и требованиям. В свое время в этом качестве она была очень эффективна. Она играла важную роль в мире консервативных идей XIX и начала XX вв., когда стала полезным исходным пунктом обязательств человека перед "вечным" народом нации и собственным национальным государством. Таким образом, данная модель усилила связь с идеей национального государства, характерной для европейской политики вплоть до второй мировой войны.

 

 

Вот почему теория организма имела большое значение при формировании права. Она способствовала узакониванию буржуазных институтов права собственности и наследования, которые стали особенно фундаментальными для общественной жизни благодаря представлению о единстве народа- нации во времени и пространстве. Если Декларация о правах человека и гражданина французской революции придала священность праву собственности, то консерватизм XIX в. сделал то же самое с правом наследования.

 

Другим последствием подобного взгляда стала высокая оценка сильной государственной власти, чье управление в духе патриархальности было защитой от отклонений отдельных индивидов. Легко понять, что представители такой идеологии прежде всего находились среди дворянства, обладающего земельной собственностью, а также высокопоставленных служащих, которые издавна набирались из дворянства. Постепенно к этим группам присоединились представители широких слоев зажиточных крестьян, появившихся в XIX в. Если социализм в качестве идеологии можно рассматривать как выражение интересов и взглядов рабочих, а либерализм - промышленников и торговцев, то можно сказать, что консерватизм был таким же естественным выражением интересов, представлений о действительности и оценок зажиточного крестьянства и высокопоставленных служащих.

 

Общим для трех наиболее важных с политической точки зрения идеологий XIX в. было то, что каждая из них проецировалась на ту специфическую среду, в которой она возникла и развивала свои оценки и представления о действительности, о всем обществе. Именно поэтому они боролись с полной уверенностью в своей правоте.

 

Причина страстности борьбы между консерваторами, либералами и социалистами в XIX и начале XX вв. была, естественно, не только в их уверенности в своей правоте. Это обычно для сторонников политических движений. Фактически все были правы в том смысле, что соответствующие идеологии являлись выражением того, что эти группы испытывали в соответствующей среде и должны были воспринимать как рациональное, правильное и справедливое.

 

Остроте и озлоблению противостояния способствовали также отсутствие контактов и связи между различными социальными группами. Первоначально и на протяжении длительного времени это было следствием строгих различий в сословном обществе между разными социальными уровнями: понятия сословной чести, значение мезальянса, т. е. брака с лицом из более низкого сословия и происхождения, со времен Позднего средневековья сами по себе блокировали контакты между аристократией и простолюдинами. Борьба стала намного ожесточенней, когда буржуазия выдвинула требования социальных реформ: отмену привилегий, социальное равенство и человеческое братство, направленные против ценностей и институтов, которые аристократии вообще казались священными.

 

Похожее положение возникло в противоречиях между буржуазией и рабочим классом. Вплоть до начала XX в. социальная пропасть между этими социальными группами была настолько велика, а контакты между ними столь малы, что обеим сторонам было трудно понять образ мыслей другой стороны. Буржуазия охотно воспринимала требования социального и экономического выравнивания как выражение зависти и лени. В свое время рабочие воспринимали требования свободы предпринимательства и дифференциации зарплаты как выражение жажды наживы и отсутствия социального чувства. Даже в политических дискуссиях в европейских демократиях во второй половине XX в. можно найти примеры подобного непонимания противной стороны, основанного на замкнутости в своей социально-экономической среде и приводящего к излишним сложностям в обществе.

 

Поскольку социализм приобрел большое политическое значение только к концу XIX в., политическая борьба за власть в течение большей части того столетия шла между консерваторами и либералами. Консерваторы постоянно отстаивали интересы государственной власти против злоупотреблений свободой со стороны индивида, в то время как либералы в принципе желали такой государственной власти, задача которой в основном состояла бы в обеспечении соблюдения законности в свободном рыночном хозяйстве и его результатов по вопросам распределения собственности и доходов. Консерваторы заботились также о том, чтобы и государство могло бы быть собственником важных для страны средств производства, либералы же не хотели и слышать о чем-то подобном. Противоречия обострились и по вопросам трудового права и социального законодательства в целом, где консерваторы хотели, чтобы патриархальная государственная власть защищала бы слабую сторону - рабочих - от превосходящих сил собственников предприятий и рисков трудовой жизни.

 

Результаты борьбы за власть между консерваторами и либералами были неодинаковыми в разных странах, но в основном привели к компромиссам с различными формулировками в юридической технике. Разумеется, как консерваторы, так и либералы были непримиримыми противниками социализма. Только когда социалистические партии, обычно поддерживаемые сильными профсоюзными организациями, добились политического влияния, им удалось привлечь внимание к своим идеям экономического выравнивания и другим подобным требованиям равенства.

 

Поскольку в XX в. ускоряющийся рост производства в промышленно развитых странах позволил повысить общеэкономический уровень, возникшие на первых этапах индустриализации противоречия между различными социальными группами смягчились. Партии, представляющие три идеологии, заимствовали друг у друга идеи и программные требования. По мере того как эти партии полностью признавали парламентскую демократию в качестве формы сотрудничества, остающиеся между ними различия стали скорее средством в политике, чем целью. Это привело к тому, что законодательство в европейских демократических государствах, как правило, формируется без борьбы, которая может угрожать демократическому сообществу.

 

 

К содержанию:  Авнерс Эрик: История европейского права