Буржуазное государство и право Франции

 

 

Дантон и Демулен. Заговор 9 термидора 1794 года - свержение революционного правительства. Казнь вождей Парижской Коммуны

 

     6. После всего сказанного можно понять, почему якобинскому правительству удалось в короткий срок сделать так много.

 

     Интервенция была отбита. Французская революционная армия торжествовала победу над коалицией, перенеся военные действия за пределы страны. Вандея и Бретань были усмирены, продовольственные трудности преодолены.

 

     Но чем ближе подвигались якобинцы к концу временного режима, тем острее становились противоречия в их собственных рядах.

 

     С резкой критикой политики Робеспьера и его людей выступили "правые" во главе с Дантоном и Демуленом. Они требовали отмены максимума и введения свободной торговли. Они возражали против общественных работ для безработных, поскольку эти работы осуществлялись за счет налогоплательщиков: против постройки больниц и приютов для престарелых; против снабжения за государственный счет хлебом бедных граждан - против всего того, что под давлением "бешеных" делала Коммуна и что поддерживалось якобинцами.

 

   Особенно дантонисты ополчились против террора. Они считали его излишним. Демулен говорил: "Посредством гильотины вы хотите искоренить своих врагов? Можно ли себе представить большую глупость? Можно ли возвести на эшафот одного хотя бы, не создавая десятка новых врагов из его семьи или его друзей?"

  

  С резкой критикой Дантона и его единомышленников выступило крайнее левое крыло якобинцев - эбертисты. Глава последних - Эбер - клеймит Демулена в своей газете как "жалкого интригана, осла, человека, которого надо отправить на эшафот". Он обвиняет его в желании создать "новую Вандею", в шпионаже, называет "агентом, состоящим на жалованье" у Англии. В ответ на это Демулен пророчески грозит Эберу участью жирондистов. Достается и Робеспьеру. Эбертисты критикуют его "умеренность", называют "усыпителем" (за то, что он не дал казнить 76 человек жирондистов и был против исключения Дантона из якобинского клуба).

 

     Некоторое время Робеспьер и руководимый им Комитет общественного спасения пытаются лавировать между теми, кто желал ослабления террора (дантонисты), и теми, кто требовал его усиления (эбертисты). Но полумеры не устраивали эбертистов. Они подняли мятеж. За разгромом эбертистов последовали неизбежные аресты и казни. Вслед за тем были нанесены удары по Коммуне (ее состав был назначен Комитетом общественного спасения).

 

 

    Разгром левых сил активизировал правое крыло якобинизма, ставшего выразителем интересов буржуазии. Комитеты решают арестовать дантонистов. Через 7 дней после казни эбертистов - в том же трагическом жерминале - Конвент принимает декрет против дантонистов, и после четырехдневного разбирательства революционный трибунал выносит им смертный приговор.

 

   Расправа над эбертистами и Коммуной способствовала охлаждению плебейских элементов Парижа и Франции к режиму якобинской диктатуры. Разгром дантонистов увлек в сторону контрреволюции умеренные буржуазные и мелкобуржуазные круги.

 

     В этой благоприятной обстановке созревал заговор, направленный на свержение революционного правительства.

 

    Заговорщики выступили открыто 9 термидора (в июле) 1794 года. Поддержанные Конвентом, они добились приказа об аресте Робеспьера и его коллег по Комитету. На следующий день, то есть 10 термидора 1794 года, вожди якобинского правительства, вожди Коммуны, объявленные вне закона, были отправлены на гильотину и казнены. Буржуазный Париж торжествовал окончание революции.

   

 Ф. Энгельс справедливо замечает: "Террор стал совершенно излишним после победы при Флерюсе, 24 июня 1794 года (между тем Именно в это время террор был усилен.). Эта победа не только освободила границы, но передала Франции Бельгию и косвенным образом левый берег Рейна. Робеспьер стал тогда также лишним и пал 24 июля".

 

     В другом месте Энгельс замечает еще определеннее: террор был по существу военной мерой до тех пор, пока вообще имел смысл. Когда в борьбе трех сил: Коммуны с ее крайним направлением, Дантона и Робеспьера - победил последний, "террор сделался для него средством самосохранения и тем самым стал абсурдом"^

 

     Что же в таком случае может быть сказано о терроре советском, терроре сталинском, унесшем в безвестные могилы миллионы и миллионы безвинных людей - мужчин, женщин, детей? Что - кроме проклятья палачам!

 

 

К содержанию учебника: Черниловский З.М. "ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА"

 

Смотрите также:

 

История государства и права  Всеобщая история государства  История права зарубежных стран  история государства и права