Вся электронная библиотека      Поиск по сайту

 

УЧЕНИЕ О КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ВЕРСИИ И ПЛАНИРОВАНИИ СУДЕБНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

 

 

Судебная версия. Принципы планирования расследования

 

Смотрите также:

Криминалистика
криминалистика
Справочник криминалиста

Судебная медицина
судмед
Курс судебной медицины

Оперативно розыскная деятельность
орд
Основы ОРД

Криминология
криминология
Курс криминологии

Право охранительные органы
органы мвд
Органы и судебная система

Основные принципы планирования расследования состоят в том, что:

 

•          а) при планировании всегда следует исходить из оценки политического значения преступления и анализа той социально-политической обстановки, в которой оно было совершено;

•          б) план следует строить так, чтобы обеспечить быстроту собирания основного для данного дела доказательственного материала;

•          в) план должен предусмотреть собирание материала, который давал бы ответ на вопросы семичленной римской формулы;

•          г) все расследование может быть разделено на две основные части, которые можно условно назвать общим и специальным расследованием (до и после предъявления обвинения конкретному лицу).

 

Процесс планирования расследования С. А. Голунский разделил на четыре стадии. Первая стадия - выдвижение тех фактически обоснованных версий, которыми может быть объяснено данное преступление; вторая стадия - определение по каждой из намеченных версий круга тех вопросов, которые надо выяснить, чтобы данную версию проверить; третья - определение круга следственных действий, необходимых для выяснения этих вопросов; наконец, четвертая стадия - определение сроков выполнения каждого из намеченных следственных действий.

 

Ни в одной из упомянутых нами работ не содержится ни определения версии, ни определения планирования расследования. Первое определение версии было предложено Б. М. Шавером в 1940 г. и выглядело следующим образом: "Под версией понимается основанное на материалах дела предположение следователя о характере расследуемого преступления, мотивах, в силу которых оно совершено, и лицах, которые могли совершить преступление".

 

Как и его предшественники, Б. М. Шавер рассматривал вопросы, относящиеся к основаниям и содержанию версии, в неразрывной связи с рекомендациями по планированию расследования и считал разработку версий началом оставления плана расследования.

 

Таково было состояние рассматриваемой проблематики на первом и в

начале второго этапа развития советской криминалистической науки.

 

Первые послевоенные работы отечественных криминалистов немного добавили к содержанию формирующегося учения о криминалистической версии и планировании судебного исследования. По-прежнему внимание в них акцентировалось лишь на следственной версии и планировании предварительного следствия. Автор главы "План следствия по конкретному делу" в "Настольной книге следователя" (1949) Т. М. Арзуманян по-своему изложил принципы планирования, к числу которых он отнес динамичность, гибкость и реальность. Он определил версию как основанное на фактах предположение следователя, исследование которого может обеспечить раскрытие преступления и изобличение преступника.

 

В 1952 г. П. И. Тарасов-Родионов предложил иной перечень принципов планирования, включив в него индивидуальность планирования, его своевременность, динамичность и строжайшее соблюдение законности с обеспечением объективности, всесторонности, быстроты, инициативности и активности расследования. Рассматривая версии как элемент планирования расследования, П. И. Тарасов-Родионов классифицировал их на версии по существу преступного события и характеру преступления; по способу и обстоятельствам совершения преступления; по лицам, совершившим преступление; по характеру вины и по мотивам совершения преступления. Это была первая классификация следственных версий.

 

 

С середины 50-х гг. интерес советских криминалистов к проблеме версии заметно усилился, но по-прежнему эта проблема исследовалась преимущественно в связи и в рамках вопросов планирования предварительного расследования, хотя уже выдвигались предложения о ее самостоятельном изучении.

 

В 1954-55 гг. в литературе начинают фигурировать термины "судебная версия", "следственная версия". Обосновывается мнение, что версия является разновидностью гипотезы, предлагаются новые определения версии и классификации ее видов. Так, В. И. Теребилов пришел к выводу, что под следственной версией следует понимать лишь предположения об основных обстоятельствах преступления в отличие "от иных предположений, выдвигаемых в большом количестве в отношении множества других фактов и обстоятельств, связанных с делом". Это положение оспорил А. Н. Васильев, указавший, что понятие "следственная версия" может быть выделено по другому признаку: по субъекту, принявшему версию к проверке. С. А. Голунский определил версию как обоснованное установленными данными предположение относительно возможного объяснения данного факта или группы фактов и их значения для дела, А. Р. Шляхов - как основанное на фактах предположение следователя о сущности и причине исследуемых в процессе расследования событий.

 

По классификации А. Н. Васильева, следственные версии делятся на общие, по элементам состава преступления и частные, по классификации А. Р. Шляхова, - на общие и частные. Но и тот и другой, как в последующем С. А. Голунский, В. В. Братковская и ряд других авторов, не отрывают теорию версии от теоретических положений планирования расследования и рассматривают их как единое теоретическое построение.

 

Хотя на заседаниях Совета ВНИИ криминалистики Прокуратуры СССР, посвященных вопросам системы советской криминалистики и месту в ней следственной тактики, высказывалось мнение о разработке самостоятельной теории версии как раздела криминалистики, большинство ученых разделило точку зрения А. Н. Васильева о том, что "разработка проблемы следственных версий может быть плодотворной только в сочетании с вопросами планирования, так как само планирование тесно и органически связано с выдвижением и проверкой версий". Эту позицию разделял в то время и Г. Н. Александров. Однако в 1959 г. он изменил свои взгляды. В статье "Версия" он писал: "Основная ошибка, которую допускают некоторые авторы, заключается в том, что версия рассматривается ими не самостоятельно, а в качестве элемента, составной части плана расследования. Поэтому вопросы версии не приобретают проблемного характера и освещаются преимущественно в работах, посвященных планированию расследования. Ни в какой мере не умаляя важного значения и роли плана в следственной работе, мы тем не менее считаем, что подобное смешение понятий версии и плана расследования приводит к умалению значения версии в расследовании преступлений... Версию не следовало бы помещать ни в раздел тактики, ни в какой-либо другой раздел криминалистики. Необходимо создать самостоятельный специальный раздел криминалистики - учение о версии (разрядка наша - Р. Б.)".

 

Предложение Г. Н. Александрова поддержки не получило. Хотя впоследствии появился ряд работ, специально посвященных криминалистической версии, их авторы неизменно связывали проблемы версии с планированием расследования как в теоретическом, так и в практическом отношениях. Из этого следовало, что разработка вопросов версии неизбежно влекла за собой разработку в том или ином аспекте вопросов планирования расследования в рамках единой частной криминалистической теории - учения о криминалистической версии и планировании судебного исследования.

 

Такая направленность научных исследований в рассматриваемой области представляется нам правильной по следующим основаниям.

 

I.          Выдвижение, формулирование криминалистических версий - не самоцель для следователя, суда, оперативного работника, эксперта. Это необходимая предпосылка, conditio sine qua non организации и осуществления их работы по установлению истины. Само по себе выдвижение версий еще не имеет практического значения и не влечет никаких последствий. Поэтому и теоретические основы процесса выдвижения версий не могут играть роли самостоятельной теории, ибо отражают лишь одну - начальную - фазу процесса умозаключений субъекта выдвижения версии. Вслед за выдвижением версии идет фаза выведения из версии всех необходимых следствий, а это уже определение "опорных пунктов" исследования, то есть элемент его планирования. Затем - определение подлежащих проведению следственных, судебных, оперативно-розыскных действий и т. д.

II.        Признавая версию "основой", "ядром", "направляющим началом" и т.

п. планирования судебного исследования, мы не можем отрывать теорию этой "основы", этого "ядра" от теории его "оболочки", то есть теории планирования судебного исследования, ибо в противном случае теория планирования лишится своих исходных положений, окажется выхолощенной и низведенной до уровня совокупности прагматических положений.

III. К выводу о единстве теоретических основ версии и планирования судебного исследования приводит и системно-структурный анализ этих явлений. Определяя направление всего процесса судебного исследования и его составных частей, обусловливая это направление логически, версия тем самым служит логическим обоснованием содержания плана расследования, плана судебного следствия и т. п., его исходной посылкой. Образуется единая, неразрывно связанная система: объясняемое (наличные фактические данные) - объяснение (версия) - гипотетическая система необходимых аргументов объяснения (следствия из версии) - доказательство или опровержение объяснения (установленные фактические данные). Ни одно звено в этой системе не функционирует в отрыве от других звеньев и не может быть теоретически объяснено изолированно от них ни гносеологически, ни функционально. Это, разумеется, не означает, что при исследовании одного из элементов системы невозможно абстрагироваться от остальных. Но такое абстрагирование оправдывается лишь познавательными и методическими целями и в конечном счете приводит только к укреплению целостности системы.

 

Современное состояние учения о криминалистической версии и планировании судебного исследования характеризуется осуществлением научных исследований по всему фронту проблем этой теории с широким привлечением положений смежных областей знания - философии, логики, психологии, науки управления и др. При этом заметный акцент делается на проблему версии как на ключевую проблему этой теории в целом; вопросы собственно планирования судебного исследования исследуются больше в организационном и техническом, нежели в теоретическом, аспектах.

 

Обширна литература вопроса. Начиная с 1952 г., проблематике учения о криминалистической версии и планировании судебного исследования полностью или частично посвящены кандидатские диссертации А. Н. Колесниченко (1952), О. В. Никренц (1954), Б. Е. Богданова (1956), А. Р. Шляхова (1956), И. М. Лузгина (1959), Л. Я. Драпкина (1972), Г. В. Арцишевского (1973), Н. Л. Гранат (1973), В. Н. Сущенко (1985) и других. Эта проблематика исследовалась в докторских диссертациях А. Н. Васильева, Л. Е. Ароцкера, И. М. Лузгина, А. Р. Ратинова, А. А. Эйсмана и других, в монографиях А. М. Ларина, А. Н. Васильева, И. М. Лузгина, Н. А. Якубович, М. С. Строговича, А. И. Винберга, Л. Е. Ароцкера, О. Я. Баева, И. А. Возгрина, И. Ф. Герасимова, В. А. Образцова, автора этих строк и иных криминалистов и процессуалистов. Несмотря на обилие литературных источников (а может быть, и в силу этого), ряд положений рассматриваемого учения носит дискуссионный характер. Это относится, естественно, в первую очередь, к понятийной и классификационной частям данной теории.

 

 

К содержанию книги: Белкин. Курс криминалистики

 

Смотрите также:

 

чем отличается криминалистические версии и планирование  Планирование расследования