Вся электронная библиотека      Поиск по сайту

 

КРИМИНАЛИСТИКА. РАСКРЫТИЕ И РАССЛЕДОВАНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

 

 

Установление способа совершения преступления по его признакам. Инсценирование инсценировки

 

Смотрите также:

Криминалистика
криминалистика
Справочник криминалиста

Судебная медицина
судмед
Курс судебной медицины

Оперативно розыскная деятельность
орд
Основы ОРД

Криминология
криминология
Курс криминологии

Право охранительные органы
органы мвд
Органы и судебная система

Вернемся к вопросу о признаках преступления.

 

Поскольку криминалистическому учению о признаках посвящена специальная глава второго тома Курса, здесь целесообразно рассмотреть лишь такие вопросы, как возможность установления способа совершения преступления по его признакам, распознавание признаков инсценировок и значение улик поведения как признаков преступления.

 

Утверждение возможности установления по признакам преступления способа его совершения и наоборот стало обиходным и в следственной практике, и в криминалистической литературе. Так, об "опознании" способа следователем по признакам преступления пишет Э. Д. Куранова. У Я. М. Козицина мы читаем: "Назвать признаки хищений, дающие основание к возбуждению уголовного дела, можно, исходя из знания тех или иных способов, применяемых расхитителями". Подобные суждения типичны для работ по криминалистической методике.

 

Но что значит установить по признакам преступления способ его совершения? Идет ли речь в этом случае о родовом или видовом понятии способа или об установлении индивидуально определенного способа, применение которого свойственно конкретному субъекту?

 

Прежде всего, отметим, что характеризовать способ совершения преступления может только комплекс определенных устойчивых признаков его применения. Следует согласиться с С. С. Куклянскисом, который отмечает, что "одни и те же признаки до выявления их комплекса могут указывать на совершение преступления различными способами". Однако даже наличие комплекса признаков не дает основания для категорического суждения об индивидуальной определенности использованного способа совершения преступления.

 

Г. Г. Зуйков совершенно прав, утверждая, что "повторяемость способов совершения преступлений, обусловленная изменяющимся составом детерминирующих факторов, не может быть абсолютной и неизменной, а приобретает ту или иную полноту совпадающих признаков в зависимости от ситуационно определяющейся совокупности детерминирующих факторов" и что "признание аналогичности повторяющихся способов совершения преступлений на основе совпадения некоторого количества их признаков в двух и более преступлениях может иметь условный характер".

 

Мы полагаем, что в аспекте криминалистической методики можно говорить об установлении по признакам преступления лишь родовой или видовой принадлежности способа его совершения. Уже в этом можно обнаружить черты определенной типизации и признаков, и устанавливаемых по ним способов, характерной и требуемой именно для криминалистической методики.

 

 

Когда мы говорим об индивидуально определенном способе, то имеем в виду, что несколько преступлений совершено таким способом, признаки которого позволяют утверждать, что субъектом этих преступлений является одно и то же лицо, то есть фактически ведем речь об идентификации преступника по способу совершения или сокрытия преступления. Нам представляются убедительными доводы Г. Г. Зуйкова, считающего, что это возможно "только в довольно редких случаях: а) при наличии в способе действий совокупности видовых признаков, образующих сочетание, повторение которого в действиях других лиц маловероятно, и б) при наличии признаков, индивидуализирующих преступников". Однако вызывают сомнения его представления о процессе идентификации самого способа совершения преступления, являющейся основанием для вменения виновному всех преступлений, совершенных одним и тем же способом, отразившим индивидуальные признаки этого субъекта. Эти представления заключаются в следующем.

 

Способ совершения преступления может быть отождествлен по совпадению совокупности признаков, отраженных в учетно-регистрационных материалах. Само же отождествление может быть осуществлено только следователем на основе совокупности доказательств, имеющихся в деле, в том числе и заключений экспертов, производивших исследования отдельных объектов, относящихся к способу совершения преступления.

 

Возникает вопрос: в какой процессуальной форме осуществляется и отражается отождествление способа совершения преступления следователем? Ответа на этот вопрос Г. Г. Зуйков не дает.

 

Если отождествление производится на основании учетно-регистраци- онных данных, то неясно, почему вывод о тождестве делает не сотрудник регистрационного аппарата, как это имеет место при идентификации по дактилоскопическим картам, а следователь. Мы полагаем, что здесь Г. Г. Зуйков допустил противоречие, оставленное им неразрешенным.

 

В данном случае следователь производит не отождествление способа, что можно отнести к компетенции регистрационно-учетного аппарата, а оценку его вывода о тождестве в совокупности с другими доказательствами по делу, относящимися к этому обстоятельству. Результаты такой оценки в конечном счете излагаются им в обвинительном заключении. Другое дело, если бы Г. Г. Зуйков утверждал, что только учетных данных недостаточно для идентификации способа. В этом случае еще можно было бы говорить о его следственной идентификации, однако при избранных им посылках такое решение, по нашему мнению, исключается.

 

Обратимся к рассмотрению второго из поставленных нами вопросов - распознаванию признаков инсценировок преступления и выяснению в этом аспекте значения улик поведения.

 

Мы уже отмечали, что инсценировка преступления является отражением мнимого события и по отношению к событию, скрываемому инсценировкой, носит характер ложного отражения. Признаки инсценировки связаны с событием преступления опосредствованно - через способ сокрытия преступления, который в них проявляется.

 

Обычно признаки инсценировки именуют негативными обстоятельствами, имея в виду их несоответствие подлинному отражению преступления. Так, В. А. Овечкин по этому поводу замечает: "...в инсценированной преступником обстановке места определенного события остаются обстоятельства, противоречащие предположению следователя о ходе события - негативные обстоятельства, обнаружение которых может свидетельствовать о наличии инсценировки". Но все ли признаки инсценировки являются негативными обстоятельствами и всегда ли негативные обстоятельства свидетельствуют об инсценировке события?

 

При фальсификации материальных следов мнимого события преступник может изменить положение вещей на месте преступления, унести оттуда или принести туда те или иные предметы и т. п. Однако, являясь признаком инсценировки, все эти изменения могут не быть расценены следователем как негативные обстоятельства по отношению к подлинному событию, если они не противоречат его представлению об обычном механизме этого события.

 

Дело в том, что событие может протекать по-разному, и в то же время каждый раз - обычным, то есть заурядным, встречающимся в жизни путем. Следователь не всегда однозначно представляет себе течение события (отсюда и множественность версий на начальном этапе расследования, то есть тогда, когда обычно обнаруживаются инсценировки) и его последствия. Одно и то же с уголовно-правовой точки зрения событие может протекать по-разному и оставить разные следы, причем эти следы также могут расцениваться и как следы преступления, и как изменения обстановки, не связанные с ним. Поясним сказанное примером.

 

Совершено убийство. Потерпевший оказывал сопротивление, в ходе которого были повреждены некоторые предметы обстановки. Эти повреждения позволяют сделать вывод о механизме преступления. Но убийство могло быть совершено тем же способом и также с преодолением сопротивления потерпевшего, однако предметы обстановки при этом могли остаться неповрежденными. И третий вариант: потерпевший непосредственно перед посягательством на него случайно уронил цветочные горшки с подоконника, и они разбились. Это обстоятельство никак не было связано с последующим событием преступления, но его последствия вполне могут быть расценены и как признаки борьбы, и как изменения обстановки, не связанные с убийством.

 

Аналогичная ситуация возможна и при инсценировке преступления. Инсценированный признак вполне может соответствовать представлению следователя о ходе подлинного, скрываемого инсценировкой, события и не расцениваться им как негативное обстоятельство, хотя фактически он будет признаком не действительного события, а инсценировки. Точно так же не все обстоятельства, расцененные как негативные и действительно противоречащие представлению следователя об обычном ходе вещей в данной ситуации, на самом деле являются признаками инсценировки.

 

Инсценируется кража из помещения первого этажа, имеющего неоткрывающиеся окна и дверь с врезным замком. Исполнитель инсценировки разбивает оконное стекло, имитируя тем самым проникновение в помещение через окно, и оставляет прикрытой, но не запертой входную дверь ("преступник ушел через дверь"). При осмотре обнаруживается, что взлом окна произведен изнутри помещения. Может ли этот факт расцениваться как негативное обстоятельство, указывающее на инсценировку? Да, может. Но теперь представим себе иную картину события.

 

Кража действительно совершена. Преступник проник в помещение через дверь, скажем, воспользовавшись выкраденными ключами, которые он впоследствии вернет на место. Дверь за собой он прикрыл, но не запер. По каким-то причинам он не смог покинуть помещение, уйдя через дверь, и вынужден был поэтому выдавить изнутри стекло и вылезти через окно. Обстоятельство, расцененное как негативное, теперь таковым не является.

 

Более того, обстоятельство действительно может быть негативным по отношению к картине подлинного события и в то же время не быть признаком инсценировки. На это правильно указывает С. И. Медведев, который перечисляет случаи, когда возможны подобные неверные оценки обстоятельств события.

 

"Нельзя, однако, считать, - пишет С. И. Медведев, - что негативные обстоятельства, выявленные в процессе расследования (а чаще уже при осмотре места происшествия), говорят только об инсценировке. Это мнение может создаться в случаях, если: 1. Неправильно объяснены их существенные связи с событием преступления. Негативные обстоятельства могут появиться в деле в результате случайных причин, не связанных с преступлением, или внесены впоследствии лицами, не имеющими отношения к этому происшествию... 2. Позитивное обстоятельство хотя причинно связано с событием преступления, но под воздействием других причин, как имеющих, так и не имеющих связи с событием, трансформируется в негативное... 3. При совершении совокупности преступлений признаки и обстоятельства одного из них могут переплетаться, смешиваться с признаками другого преступления и будут ему противоречить. Разграничив же преступления, можно дифференцировать и обстоятельства".

 

Из сказанного следует вывод: негативные обстоятельства не исчерпывают собой всего круга признаков инсценировки, поэтому ее разоблачение требует не простого сопоставления инсценированной обстановки места с представлением о том, как это место должно было бы выглядеть, если бы здесь действительно произошло инсценированное событие. Необходим детальный анализ самой инсценированной обстановки, выяснение и проверка всех связей между ее элементами, обнаружение признаков искусственности этих связей и т. п., то есть операции по разоблачению инсценировки "изнутри", исходя из дефектов и просчетов, допущенных исполнителем инсценировки при реализации своих замыслов. Это особенно важно при разоблачении инсценированных инсценировок преступления.

 

Инсценирование инсценировки заключается в том, что преступник, совершив преступление, затем создает обстановку, наводящую на мысль, что преступления совершено не было, а оно инсценировано. Действия преступника при этом выражаются в нарочитом преувеличении следов подлинного события, добавлении к ним инсценированных следов, создании типичных признаков инсценировки. Так, совершив действительно кражу, преступник затем инсценирует все атрибуты "грубой работы" вора, нетипичные для действительной кражи: наносит явно не вызывающиеся необходимостью повреждения предметам обстановки, учиняет демонстративный беспорядок и т. п.

 

С. И. Медведев неправильно раскрывает смысл инсценирования инсценировки, иллюстрируя его таким примером: "Совершив кражу из магазина, преступник создает признаки, по которым было бы видно, что произошла не кража, а хищение ценностей материально-ответственным лицом, инсценировавшим кражу". Но здесь нет инсценирования инсценировки, это обычная инсценировка другого преступления с целью скрыть преступление, имевшее место в действительности.

 

От ложных инсценировок следует отличать ошибочное представление о наличии инсценировки, якобы скрывающей иное преступление. Последнее бывает тогда, когда обстановка места происшествия ошибочно расценивается как инсценированная и выдвигается версия о совершении преступления, которого в действительности не было и которое якобы скрывается этой мнимой инсценировкой. Известен случай, когда на месте происшествия в магазине следователь обнаружил взломанный дверной замок и лужу водки на полу торгового зала. В магазине была обнаружена недостача водки. Обстановка была расценена как инсценированная с целью создания видимости кражи для покрытия предполагаемого хищения. В действительности оказалось, что водку украли подростки, содержимое бутылок частично вылили в торговом зале магазина, а частично на улице, посуду сдали, а на вырученные деньги приобрели радиодетали.

 

Е. В. Баранов удачно связывает возникновение признаков инсценировки преступления со стадиями процесса инсценирования - созданием мысленной модели инсценировки в сознании правонарушителя, реализацией замысла и подготовкой аргументации на случай разоблачения инсценировки. Соответственно возникновение признаков инсценировки на первой стадии связано с неправильным представлением о характере инсценируемого события, с незнанием закономерностей следообразования, на второй стадии - с неточностями при реализации замысла, на третьей стадии - с ошибками, характерными для первых двух стадий, и несоответствием объяснений инсценировки.

 

Не представляется возможным привести исчерпывающий перечень признаков инсценировки. Пожалуй, можно лишь сказать, что признаки инсценировки в целом характеризуются своей демонстративностью, избыточностью или явной недостаточностью, разнородностью, то есть принадлежностью к разным системам признаков различных видов преступлений.

 

 

К содержанию книги: Белкин: "Курс криминалистики"

 

Смотрите также:

 

Задачи криминалистики - раскрытие, расследование   Расследование преступлений, совершенных организованными...