Вся электронная библиотека      Поиск по сайту

 

КРИМИНАЛИСТИКА. ОДОРОЛОГИЧЕСКИЙ МЕТОД

 

 

Результаты применения служебно-розыскной собаки

 

Смотрите также:

Криминалистика
криминалистика
Справочник криминалиста

Судебная медицина
судмед
Курс судебной медицины

Оперативно розыскная деятельность
орд
Основы ОРД

Криминология
криминология
Курс криминологии

Право охранительные органы
органы мвд
Органы и судебная система

Процессуальный аспект проблемы

 

Центральным пунктом дискуссии по проблеме одорологического метода является вопрос о доказательственном значении результатов его применения. Противники одорологической идентификации допускают применение служебно-розыскных собак лишь в сфере оперативно-розыскной деятельности и категорически отрицают всякую возможность использования собаки как средства идентификации по запаху в сфере доказывания.

 

Показательными в этом отношении являются высказывания В. И. Шиканова и Н. Н. Тарнаева. "Применение служебно-розыскной собаки - оперативно-розыскное действие, - пишут они. - В этом качестве собака-ищейка - хороший, порой незаменимый помощник в розыске скрывшегося с места преступления правонарушителя или его следов. Порой она дает следствию единственную "зацепку", позволяющую размотать сложный клубок преступных хитросплетений. Особенно полезна собака-ищейка в начальный период расследования..." Но едва только речь заходит об использовании возможностей розыскной табаки в доказывании, как собака из "незаменимого помощника" превращается в "только пса, не более".

 

Оказывается, что использование собаки "для установления пути следования преступника с места преступления, а при благоприятных условиях - для его непосредственного преследования "по горячим следам", обезвреживания и задержания... для розыска орудий преступлений... для выяснения в оперативных целях принадлежности определенным лицам обнаруженных предметов ("выборка" собакой предметов по запаху)" - все это не может иметь никакого доказательственного значения и допустимо лишь в сфере оперативно-розыскной деятельности, потому что "выборка" по запаху с помощью собаки-ищейки как следственное действие нам не известна".

 

Последний тезис приводит в качестве одного из главных аргументов и М. С. Строгович: "С юридической точки зрения вопрос решается просто: производство идентификации посредством собаки-ищейки в качестве следственного, процессуального действия является незаконным, так как уголовно-процессуальный кодекс такого следственного действия не предусматривает. Протокол, в котором фиксировалась бы сама процедура предъявления обвиняемого (подозреваемого) собаке и который подписывался бы следователем, специалистом (проводником собаки) и понятыми, не имел бы никакой юридической силы, никакого доказательственного значения, потому что при производстве предварительного следствия по делу протоколируются только действия, которые предусмотрены процессуальным законом".

 

Истоки подобных рассуждений следует искать, как нам представляется, в неправильном, пренебрежительном отношении к оперативно-розыскной деятельности, в которой якобы "все дозволено". Однако цели, методы и средства оперативно-розыскной деятельности свидетельствуют о том, что принцип законности реализуется в этой деятельности не менее последовательно и неуклонно, чем в деятельности процессуальной.

 

 

Как указано в Законе об оперативно-розыскной деятельности, "оперативно-розыскная деятельность основывается на конституционных принципах законности, уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина" (ст. 3). "Конечно, оперативно-розыскная деятельность должна строго отграничиваться от уголовно-процессуальной, но это вовсе не значит, что между ними следует воздвигать "китайскую стену", - правильно указывал А. С. Соколов.

 

К средствам, применяемым в оперативно-розыскной деятельности, предъявляются жесткие и строгие требования: они должны быть, безусловно, законны, должны обеспечивать получение достоверных результатов, их применение не должно унижать чести и достоинства личности, ущемлять правомерные интересы граждан. Фактически это те же требования, которые предъявляются к средствам работы с доказательствами. И иначе не может быть: различны сферы и правовой режим применения тех и других средств, различны последствия их применения, но едина природа государственных органов, их применяющих, цели применения. Безусловную важность оперативно- розыскной деятельности хорошо понимают практические работники не только органов внутренних дел и органов безопасности, но и прокуратуры и суда, как и большинство ученых-юристов. Но, к сожалению, в некоторых процессуальных работах еще иногда чувствуется отношение к оперативно- розыскной деятельности как к чему-то второстепенному, для чего поэтому и "закон не писан", где "все дозволено", где, применительно к предмету нашего рассмотрения, все доводы против применения служебно-розыскных собак не имеют никакого значения.

 

В. И. Шиканов и Н. Н. Тарнаев считают, что результаты применения служебно-розыскной собаки не могут рассматриваться в качестве доказательства, "поскольку в исчерпывающем перечне источников судебных доказательств (средств доказывания) закон собаку-ищейку не упоминает". С этим не приходится спорить: действительно, закон не упоминает собаку- ищейку, как не упоминает и ни одного из видов криминалистических учетов и многих других технико-криминалистических средств и методов обнаружения и исследования доказательств. Но мы уже неоднократно отмечали, что закон и не может содержать исчерпывающего перечня технико-криминалистических средств и тактических приемов собирания и исследования доказательств, что отсутствие в законе упоминания о том или ином средстве или приеме еще не означает запрещения их применения. Так например, закон не упоминает ни одного из поисковых средств, однако применение их при осмотре или обыске сомнений не вызывает.

 

Развивая свою аргументацию против предложения А. И. Винберга приобщать к делу справку о результатах применения собаки в качестве документа, предусмотренного ст. 88 УПК России, М. С. Строгович писал: "Это совершенно неверно. Указание собакой-ищейкой на определенное лицо может иметь доказательственное значение только при условии, что предъявление обвиняемого собаке есть процессуальное действие. Если оно оформлено справкой, оно не есть процессуальное действие. Как же справка о нем делается доказательством?"

 

М. С. Строгович совершенно прав: результаты процессуального действия справкой не оформляются. Но следует ли из этого, что справка, приобщаемая к делу в порядке ст. 88, не содержит информации, которая в результате такого приобщения приобретает доказательственное значение? Думаем, что не следует. Мы полагаем, что смысл ст. 88 УПК как раз и заключается в том, чтобы в необходимых случаях придать доказательственное значение информации, получаемой непроцессуальным путем - в результате ревизий, обследований, действий дружинников или сотрудников милиции и т. п. Здесь нет никакого противоречия с положением закона о том, что доказательствами признаются лишь те фактические данные, которые содержатся в источнике, упомянутом в законе: для того чтобы содержащиеся в справке сведения приобрели доказательственное значение, ей сначала придается сила документа как законного источника доказательств.

 

Рассматривая вопрос о том, какие документы могут иметь доказательственное значение, авторы комментария к УПК РФ называют в их числе документы, составленные по требованию или поручению органов расследования и суда и содержащие данные об обстоятельствах, имеющих значение для дела, а также документы, составленные представителями администрации, контрольно-ревизионных органов, общественности в связи с совершенным правонарушением, справочные и удостоверительные данные, описания различных событий, процессов и лиц. Очевидно, что справка о результатах одорологической выборки полностью соответствует этой характеристике. Удовлетворяет она и условиям допустимости документа как доказательства.

 

Отрицая предложенный А. И. Винбергом процессуальный порядок изъятия запаховых следов с места происшествия и их приобщения к делу в качестве вещественного доказательства, М. С. Строгович писал: "Обосновывая свою точку зрения, А. И. Винберг соединяет два совершенно несовместимых положения. Отбор воздуха и запаха на месте преступления он предлагает процессуально оформлять протоколом осмотра, а приобщение его к делу в особой таре - постановлением следователя о приобщении к делу вещественного доказательства, то есть рассматривает эти действия как процессуальные. Само же предъявление обвиняемого собаке для идентификации по запаху и полученные результаты предлагается оформлять не процессуальным документом, а простой справкой... Из закона не вытекает и закону противоречит непроцессуальное оформление выводов, вытекающих из процессуальных действий".

 

Думается, М. С. Строгович неправ, формулируя свой вывод в столь категорической форме. Об этом свидетельствуют хотя бы такие примеры.

 

Следователь обнаруживает на месте происшествия стреляную гильзу. Ее обнаружение и изъятие он фиксирует в протоколе осмотра, затем приобщает ее к делу своим постановлением. Это, как справедливо указывает М. С. Строгович, процессуальные действия. Затем гильза по предложению следователя проверяется по пулегильзотеке с целью установления, не применялось ли оружие, из которого она была выстрелена, при совершении иных преступлений. Такая проверка процессуальным действием не является, ее результаты оформляются справкой. В необходимых случаях справка приобщается к делу в порядке ст. 88 УПК как доказательство.

 

В порядке ст. 186 УПК следователь отбирает у задержанного отпечатки пальцев. Получение образцов для сравнительного исследования - действие вполне процессуальное. Отпечатки пальцев направляются для проверки по дактилоскопической картотеке. Такая проверка не является процессуальным действием, но справка об ее результатах может стать доказательством, если ею устанавливаются, как гласит ст. 69 УПК, "иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела".

 

Изложенное, как нам кажется, доказывает возможность "непроцессуального оформления выводов, вытекающих из процессуальных действий". Следует добавить, что эти выводы используются в доказывании уже тогда, когда они приобретают доказательственное значение не только по существу, но и по форме.

 

Не выдерживает критики довод В. И. Шиканова и Н. А. Тарнаева о том, что поскольку "свойства и сами молекулы запаха не воспринимаются следователем и понятыми непосредственно", они не могут быть вещественными доказательствами. Однако непосредственному восприятию следователя и понятых недоступны и другие объекты, например некоторые микроследы, доказательственная ценность которых сейчас ни у кого не вызывает сомнения. Недоступны для непосредственного восприятия "свойства и сами молекулы" вообще любого объекта, если только эти свойства не проявляются вовне. Но ведь доказательственное значение могут иметь как раз эти недоступные для восприятия "внутренние" свойства, например видовая принадлежность крови, ее тип и группа, региональное происхождение, а не форма или цвет пятна, ошибочно принимаемого за пятно крови.

 

С развитием криминалистической науки и экспертной практики круг объектов, могущих приобрести значение вещественных доказательств по делу, будет постоянно расширяться. Можно предвидеть, что среди них будут и новые категории объектов, чьи доказательственные свойства окажутся недоступными для непосредственного восприятия следователя. Едва ли следует ожидать, что в законе будет когда-либо приведен исчерпывающий перечень этих объектов - вещественных доказательств с указанием процессуальных процедур их приобщения к делу, учитывающих специфику каждой разновидности таких объектов. Очевидно, что эта процедура должна быть общей для вещественных доказательств, независимо от того, доступны ли их свойства непосредственному восприятию следователя или могут быть восприняты последним опосредованно (например, с помощью экспертизы).

 

 

К содержанию книги: Белкин: "Курс криминалистики"

 

Смотрите также:

 

Запахи - криминалистическая одорология  Криминалистическая одорология  прибор отбора запаха

 

 изучение запахов - что такое одорология. Запаховый след  одорологическая экспертиза  одорология  идентификации по запаху