Вся электронная библиотека      Поиск по сайту

 

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ТАКТИКА. ТАКТИЧЕСКАЯ КОМБИНАЦИЯ

 

 

Допущение легенды. Трансферы - приспособления для защиты объектов от преступных посягательств

 

Смотрите также:

Криминалистика
криминалистика
Справочник криминалиста

Судебная медицина
судмед
Курс судебной медицины

Оперативно розыскная деятельность
орд
Основы ОРД

Криминология
криминология
Курс криминологии

Право охранительные органы
органы мвд
Органы и судебная система

Допущение легенды - прием заключается в том, что допрашиваемому предоставляется возможность беспрепятственно излагать свою ложную легенду. Прием сочетается в комбинации с такими, как пресечение лжи, внезапность, последовательность, повторность допроса. "Этот прием носит загадочное и интригующее название "допущение легенды", - комментирует М. С. Строгович. - Это значит, что допрашиваемому на суде допрашивающий дает возможность лгать сколько угодно, даже поощряет к этому... а потом, когда допрашиваемый выговорился (то есть заврался), изобличает его во лжи.

 

 И это "допущение легенды" опять-таки происходит в публичном, гласном процессе, на глазах у всех присутствующих... Мы думаем, что подобные приемы (речь идет и о таких приемах, как внезапность и отвлечение внимания - Р. Б.) не только не будут содействовать обнаружению истины, но на публику, присутствующую в зале, произведут самое отрицательное, отталкивающее впечатление". Аналогична позиция и Р. Д. Рахунова.

 

С такой оценкой этого тактического приема нельзя согласиться. Следуя логике, вообще нужно было бы сделать вывод, что ложь следует пресекать буквально с первых же слов допрашиваемого. Но такая линия допроса в суде едва ли произведет на публику менее "отрицательное, отталкивающее впечатление", а скорее, приведет к мнению, что подсудимому "затыкают рот", не дают высказаться и т. д. Именно поэтому В. Ю. Шепитько критикует Ф. В. Глазырина, который писал: "Обладая определенными собранными доказательствами, сложившейся версией, следователь, обнаружив, что обвиняемый начинает давать ложные показания, останавливает его.

 

При этом следователь предупреждает обвиняемого, что его показания противоречат всем имеющимся доказательствам, являются ложными, только усложняют положение обвиняемого и предлагает ему начать снова. При дальнейших попытках обвиняемого давать ложные показания следователь опять останавливает его, «пресекает ложь»". В. Ю. Шепитько справедливо пишет: "По нашему мнению, не выслушав аргументы допрашиваемого, нельзя его прерывать и оценивать его сообщения в качестве ложных. Прием "пресечение лжи" нацелен на создание у допрашиваемого установки на сообщение только "признательных" показаний, которые желает получить следователь".

 

Причина изложенного спора заключается в том, что и Ф. В. Глазырин, и В. Ю. Шепитько неправильно трактуют содержание приемов "допущение легенды" и "пресечение лжи". Допуская легенду, не следует пресекать ложь немедленно, как только она обнаружена следователем. То, что описано Ф. В. Глазыриным, - это вовсе не указанный тактический прием, ибо, по смыслу, допущение легенды - беспрепятственное до определенного момента изложение ложных показаний: ведь следователь умышленно это допускает ("допущение легенды").

 

Тем более противоречит этому приему предложение начать показания снова. В такой трактовке Ф. В. Глазырина "пресечение лжи" действительно становится побуждением к "признательным показаниям", как обоснованно считает В. Ю. Шепитько. Но "пресечение лжи" - это не словесная остановка ложных показаний, его нельзя понимать буквально, как "затыкание рта" допрашиваемому. "Пресечение лжи" - это тактически избранный момент начала изобличения во лжи, момент, когда в ходе изложения допрашиваемым легенды возникает ситуация, наиболее благоприятная для изобличения. В начале допроса она возникнуть никак не может, поскольку легенда еще не изложена.

 

 

Отвлечение внимания, или косвенный допрос. Л. М. Карнеева так раскрывает сущность этого приема: "Следователь, заведомо зная, что не получит правильного ответа на основной интересующий его вопрос, задает ряд других вопросов, менее "опасных" с позиции допрашиваемого. Между тем ответы на эти допросы помогают найти ответ и на основной замаскированный вопрос".

 

Этот тактический прием комбинационно может сочетаться с приемами, именуемыми форсирование темпа допроса и инерция. Под последним понимают незаметный перевод допроса из одной сферы в другую в расчете на то, что допрашиваемый "по инерции" проговорится.

 

В. Ю. Шепитько возражает и против приема "форсирование темпа допроса", который он вообще не считает тактическим приемом: "...форсированный темп предлагается вести с целью не дать допрашиваемому обдумать свой ответ, а значит, и избежать лжи. Однако, неверно избранный темп допроса может вносить нервозность в общение, влиять на качество информации, но не устранять ложь. Темп допроса - это не тактический прием, а его характеристика, он должен избираться следователем в соответствии с психологическими особенностями допрашиваемого (типом темперамента, уровнем интеллекта и др.) и характером информации, подлежащей выяснению. Но если темп допроса может избираться "в соответствии с...", то почему же он не может использоваться в качестве тактического приема? Тем более, что темп допроса никак не характеризует допрос по существу, по содержанию. Сам по себе ускоренный темп допроса не устраняет ложь, он лишь создает условия, препятствующие ей.

 

По поводу этичности расчета на проговорку допрашиваемого также существуют полярные мнения. Так, Р. Д. Рахунов и С. Г. Любичев считают такой расчет неправомерным85, а Л. М. Карнеева, А. Р. Ратинов, А. В. Дулов, Б. Г. Розовский и многие другие криминалисты полагают этот прием допустимым и с правовой, и с нравственной точек зрения. Г. Ф. Горский и Д. П. Котов выражают мнение большинства криминалистов, когда указывают, что "данный прием можно считать нравственным, ибо опора здесь делается не на случайную оговорку, а на проговорку об обстоятельствах, как правило, известных только лицу, причастному к преступлению.

 

В основе многих тактических комбинаций при допросе лежит такой прием, как создание условий для неправильной оценки недобросовестным допрашиваемым переживаемой ситуации. Как элемент рефлексивного управления, этот прием рассчитан на возможную ошибочную оценку того или иного обстоятельства допроса лицом, действительно причастным к этому обстоятельству.

 

М. С. Строгович считал этот прием попыткой обойти запрещение лгать допрашиваемому, выраженным в "осторожной и завуалированной форме" предложением обманывать обвиняемого или свидетеля 87. Однако, насколько нам известно, это мнение никем не разделяется. Даже И. Ф. Пантелеев, занимающий, как это было показано, отрицательную позицию по вопросу о допустимости многих тактических приемов допроса, не высказывается в данном случае против. Здесь нет ни обмана, ни принуждения допрашиваемого к выбору одной, ошибочной, позиции, ни воздействия, носящего наводящий характер. Дезинформация допрашиваемого, которая может явиться следствием применения этого приема, - "дело рук" самого допрашиваемого. Безусловно правы А. Р. Ратинов и Ю. П. Адамов, указавшие, что "следователю нет нужды прибегать к ложным утверждениям, в его распоряжении имеется неограниченный запас таких средств, как прямой отказ в сообщении данных, которые хотят выведать заинтересованные лица, умолчание, реплики и заявления, допускающие многозначное толкование, создание ситуаций, скрывающих действительное положение дела, разнообразные вопросы, которые способны породить те или иные догадки у допрашиваемого. Такой образ действий, на наш взгляд, не противоречит... критериям допустимости тактических приемов"88. Главное, чтобы исходящая от следователя информация была правдивой.

 

Рассматриваемый прием хорошо комбинируется с такими тактическими приемами, как выжидание, создание "заполненностивызов.

 

В заключение остановимся на одной из разновидностей оперативно- тактических комбинаций, непосредственно связанной с допросом подозреваемого. Мы имеем в виду комбинацию с использованием так называемых трансферов - специальных приспособлений, используемых для защиты различных объектов от преступных посягательств путем оставления на субъекте посягательства следов его преступных действий. Трансферы могут быть химического действия, могут представлять собой устройство для получения фото- и видеоизображения преступника в момент совершения преступления и т. п.

 

Действие большинства трансферов рассчитано не на захват преступника с поличным (хотя могут быть и такие варианты), а на последующее изобличение путем проведения входящих в структуру комбинации следственных действий: задержания подозреваемого, его освидетельствования с целью обнаружения признаков воздействия на его тело или одежду трансферов и допроса с использованием имеющихся доказательств. В процессе этого допроса могут быть использованы все упоминающиеся приемы, причем наиболее эффективными, как показывает практика, оказываются последовательность, создание и снятие напряжения, допущение легенды в сочетании с пресечением лжи.

 

 

К содержанию книги: Белкин: "Курс криминалистики"

 

Смотрите также:

 

Что такое тактический прием, тактическая комбинация  Тактические комбинации и операции  Тактические комбинации