НЕАНДЕРТАЛЬЦЫ

 

Возникновение человека. Неандертальцы

 

Глава первая. Предок, от которого все открещивались

  

 

Книга Чарлза Дарвина «Происхождение видов»

 

Термин «кроманьонский человек»

 

Питекантроп

 

Родезийский человек

 

Сванскомбская окаменелость

 

Где жили неандертальцы

 

Неандерталец. Слово это всем нам знакомо. В сознании большинства современных людей оно вызывает смутный образ неуклюжего низколобого детины, который шлялся по земле в дни ледникового периода, одетый в драные шкуры, объяснялся с помощью невнятного бурканья и время от времени отрывался от других занятий, чтобы стукнуть женщину дубинкой по голове и уволочь назад в пещеру. В бытовом употреблении это слово стало ругательством: назвать кого-нибудь неандертальцем — значит почти дать повод для вчинения иска за оскорбление личности.

 

Такой скверной репутацией в глазах широкой публики неандертальцы обязаны печальным заблуждениям и предвзятости специалистов. До самого последнего времени почти все палеоантропологи считали неандертальцев звероподобными созданиями и в лучшем случае отводили им на генеалогическом древе человека незначительную боковую ветвь. Только теперь справедливость, наконец, восстанавливается. Выяснено, что неандертальцы, хотя они, безусловно, отличались от современного человека, тем не менее и телом и духом были уже настолько людьми, что должны заслуженно разделять с современным человеком его видовое название Homo sapiens — человек разумный. И что даже еще важнее, собрано много новых данных, доказывающих, что некоторые неандертальцы — а может быть, и все они — были нашими непосредственными предками. Они несли факел эволюции шестьдесят тысяч лет (в период от 100 тысяч до примерно 40 тысяч лет назад). За это время они намного расширили область расселения человека, создали разнообразные каменные орудия, чтобы

 

Галерея портретов неандертальского человека, изготовленных начиная с 1888 года (верхний ряд слева), показывает, насколько различны были представления о нем, даже опиравшиеся на одну и ту же окаменелость.

 

Так почему же специалисты судили о неандертальцах столь неверно? Причин можно назвать несколько — малое число окаменел остей, неправильное воссоздание облика по небольшим фрагментам костей и другие чисто технические трудности. Но пожалуй, главная причина, усугубившая указанные проблемы, заключалась в том, что неандерталец по воле случая появился на сцене в очень неблагоприятный для него момент. Это произошло на переломе XIX века, в критическую для истории мысли эпоху, когда старинные и очень удобные представления о прошлом человека все больше рушились, уступая место новым — и возмутительным — идеям вроде эволюции. Прежние идеи объяснить неандертальца не могли. Новые идеи, способные дать ему объяснение, чаще всего встречались в штыки и, как правило, понимались превратно. И когда в 1856 году был найден относительно примитивный скелет, никто не был достаточно психологически подготовлен к тому, чтобы признать в нем останки далекого пращура: ученых поразила своего рода антипредковая слепота, от которой они оправились лишь почти век спустя.

 

Название «неандертальский человек» от Неандерталь

 

Неандертальский человек впервые был обнаружен неподалеку от немецкого города Дюссельдорфа, в узкой и глубокой долине одного из притоков Рейна, носящей название Неандерталь — «долина Неандера». В 1856 году там на склонах шла добыча известняка. Летом рабочие после очередного взрыва обнаружили метрах в двадцати над рекой небольшую пещеру.I Разбивая кирками пол пещеры, они наткнулись на какие-то старые кости. Однако их интересовал только известняк, и значительная часть, быть может, полного скелета неандертальца исчезла бесследно. На долю исследователей остались только черепная крышка, несколько ребер, обломок таза, несколько косiей рук и ног.

 

Владелец карьера решил, что это кости медведя, и преподнес их местному школьному учителю И. К. Фульрогту, который интересовался подобными находками. Фульротт, достаточно знакомый с ана- томней, фазу увидел, что кости принадлежали не медведю, а человеку, причем какому-то диковинному человеку. Кости конечностей были массивными, а лобная кость скошена — все это, решил он, свидетельствует о большой древности. Но зачем понадобилось бедняге забираться в пещеру? По- видимому, заключил Фульротт, его тело занесли туда волны Ноева потопа.

 

Зная, что его выводы будут оспариваться, Фульротт обратился за консультацией к специалисту, и Герман Шааффгаузен, профессор анатомии Боннского университета, согласился, что кости принадлежали представителю «одной из древнейших человеческих рас». Впрочем, эта древность исчерпывалась для него несколькими тысячелетиями — окаменевшие фрагменты костей, по его мненгао, могли принадлежать кому-нибудь из варваров, обитавших в Северной Европе до прихода туда кельтских и германских племен. Шааффгаузену и о голову не приходило, что перед ним лежали останки человека куда более древнего, чем все известные ему расы, варварские или не варварские.

 

Впрочем, вряд ли стоит ставить почтенному профессору в упрек, что он не распознал, кто был найден в Неандертале. В 1856 году ученый мир еще не осознавал, что человечество существует на Земле очень долго. К ни один уважающий себя ученый не поверил бы, что когда-либо могли существовать иные люди, отличающиеся от современных. Такая идея вступила бы в прямое противоречие с так называемой «Лестницей существ» — основой основ биологической мысли со времен Аристотеля. Лестница существ представляла собой величественную иерархию всех сущих созданий. У каждой твари имелся свой ранг. Начиная от смиреннейшего червя, иерархия вела через все более и более высокоразвитые существа к вершине жизни — самому человеку. Существа, находящиеся вблизи друг от друга в этой цепи, естественно, обладали определенным сходством, и даже человек, бесспорно, кое в чем напоминал обезьян, но лишь внешними чертами (неизмеримое умственное и духовное его превосходство сомнений не вызывало). Однако такое сходство вовсе не означало родства. Каждая ступенька Лестницы существ была создана вполне законченной в момент Творения, виды не изменялись и, уж конечно, не развивались из низших форм.

 

Эта упорядоченная схема все еще господствовала в 1856 году, но была несколько подорвана находками костей, которые явно не принадлежали ни одному из известных животных, а потому некоторые дерзкие умы заподозрили, что, быть может, Лестница существ не вполне отвечает действительному положению вещей. Большинство авторитетов небрежно отмахнулись от неразрешимой проблемы: таинственные кости — это просто божья «шутка» или же в прошлом Творений было несколько. Однако схему подрывали не только вымершие животные. Кое-какие странные человеческие окаменелости были найдены уже в 1700 году, а возможно, их много раз находили и раньше. Во всяком случае, в 1829 году в Бельгии и в 1848 году на северном склоне Гибралтарской скалы были обнаружены кости, которые, как мы теперь знаем, принадлежали неандертальскому человеку. Но в отличие от костей из Неандерталя они не получили известности и тогдашней науке не пришлось с ними считаться.

 

Впрочем, к середине XIX века наука уже пересмотрела один из важнейших вопросов, касающихся прошлого, — вопрос о его протяженности. В предшествующем веке господствующая точка зрения опиралась на книгу Бытие, утверждающую, что мир был сотворен за шесть дней примерно шесть тысяч лет назад. Но даже в XVIIIвеке находились вдумчивые люди, считавшие, что Земля должна быть гораздо старше. Один из них, английский геолог-любитель Джеймс Хаттон, предположил, что особенности земного рельефа (горы, равнины, океаны) могли возникнуть, только если наша планета претерпевала неоднократные изменения — суша поднималась, а затем подвергалась эрозии. Судя по степени изменений, работа геологических сил должна была продолжаться неимоверно долго. А потому Хаттон отверг библейское расписание сотворения мира, объявив: «Нам не удается обнаружить никаких свидетельств начала и никаких указаний на конец».

 

Практически все тогдашние светила науки це согласились с Хаттоном — по крайней мере те, кто о нем вообще слышал. В лучшем случае они допускали, что в доисторические времена рельеф планеты мог измениться два^три раза под воздействием мировых катастроф — потопов, столкновений с кометами и так далее. Однако в 30-х годах XIX века еще один английский геолог, Чарлз Лай- ель, собрал множество данных, которые доказывали, что Земля подвергается постоянным изменениям под воздействием сложных геологических процессов и существует уже миллионы лет.

 

Едва Лайель доказал древность Земли, как многие задумались над тем, где во время этих долгих геологических изменений находились люди. Наиболее простое объяснение, общепринятое в те годы, когда отыскались неандертальские окаменелости, сводилось к тому, что люди были созданы относительно недавно. А возможно, они в те эпохи еще пребывали в Эдеме. Однако приятное убеждение в относительной юности человечества вскоре уступило место подозрениям, что оно далеко не молодо.

 

Произошло это всего через два года после находки неандертальских окаменелостей. Однако свое мнение специалисты изменили вовсе не из-за них. В том, что люди существуют на Земле очень давно — и оставили многочисленные тому свидетельства, — ученых убедили каменные орудия. Пахари, дорожные рабочие, да практически все, кто по той или иной причине копал землю, из века в век натыкались на эти орудия, не зная, что они собой представляют. Никто не догадывался, что их изготовляли люди, когда материальная культура была самой примитивной: они считались прихотливыми изделиями стихийныхсил — воды, солнца или (самое вероятное) молний. В народе их называли «громовые камни», и французские, а также скандинавские крестьяне прятали их в стенах своего жилья или под порогом, чтобы уберечься от молнии, поскольку она якобы никогда не ударяет дважды в одно и то же место.

 

В 30-х годах прошлого века французский таможенный инспектор по имени Буше де Перт разгадал, чем были такие камни на самом деле. Он начал коллекционировать оббитые камни, которые во множестве находил в обрывах вдоль реки Соммы на северо-западе Франции. Сортируя их по характеру краев и острия, он пришел к убеждению, что это — орудия, изготовленные человеком. А поскольку лежали они глубоко в земле, он решил, что их следует отнести к доисторическим временам. Он опубликовал описание своих находок в нескольких томах, но во Франции его открытие не вызвало ничего, кроме пренебрежения. Наконец, в 1858 году несколько английских ученых решили ознакомиться с материалом лично — их французские коллеги так и не удосужились этого сделать. Они посетили места, где де Перт собирал камни, и убедились, что он был прав (в действительности он был более чем прав — древность найденных им орудий исчисляется по меньшей мере в 300 тысяч лет).

 

Книга Чарлза Дарвина «Происхождение видов»

 

Затем, через год после того, как английская ученая делегация по достоинству оценила труды де Перта и официально закрепила за человечеством головокружительно древнее прошлое, научный мир был потрясен до основания выходом в свет книги Чарлза Дарвина «Происхождение видов». Ее появление разнесло аккуратненькую Лестницу существ вдребезги. Дарвин доказал, что виды растений и животных не вечны, а способны изменяться и порождать новые виды. Он, кроме того, доказал, что геологическая летопись запечатлела развитие жизни от низших форм к высшим. О том, что и человек, возможно, произошел от низших форм, Дарвин прямо почти не говорил (хотя его сдержанность не помешала какому-то взбешенному валлийцу назвать его в письме «старой волосатой обезьяной»). Однако данные для такого революционного заключения были налицо — окаменелости из пещеры в долине Неандера. Они говорили о человеке, совсем непохожем на современных людей, отличавшемся от них даже больше, чем норвежец от готтентота. И ученому миру было известно, что он существовал, — об этом позаботился Шааффгаузен: он опубликовал статью с описанием костей и продемонстрировал их на заседаниях ряда обществ.

 

Тем не менее ученый мир оставался глух и слеп. Никто не соглашался принять неандертальца в предки человека. Почти никто не признавал древности его окаменевших костей. По общему мнению, они принадлежали обыкновенному человеку, а их особенности объяснялись болезнью или «чужеземностью».  

 

Почти все, кто выступал против теории эволюции, попросту не поняли Дарвина и считали, что, по его мнению, современный человек произошел непосредственно от обезьяны. Даже Бенджамин Дизраэли, английский государственный деятель, отличавшийся большой широтой взглядов, видимо, находился в плену этого заблуждения, когда сказал, что, по Дарвину, человек — либо обезьяна, либо ангел, и объявил, что сам он «на стороне ангелов». Борьба вокруг эволюционной теории продолжается и сегодня: в 1972 году в Калифорнийском совете по делам просвещения разгорелся ожесточенный спор вокруг требования, чтобы детей знакомили не только с теорией эволюции, но и с библейской версией «творения по божьему промыслу». Предложение это принято не было, но сове г высказался против безоговорочного принятия теории эволюции.

 

Некий немецкий анатом, заметив легкую изогнутость костей ног, заключил из этого, что они принадлежали человеку, который большую часть жизни проводил на лошади, и блистательно уточнил, что, по всей вероятности, окаменевший человек был «казаком-монголом», служившим в русской кавалерии, которая в 1814 году преследовала отступавшую за Рейн армию Наполеона. По его догадке злополучный казак дезертировал, спрятался в пещере Неандерталя и там испустил дух. Другой анатом, изучая низкий свод черепной крышки, усмотрел по отпечаткам борозд, что она принадлежала «дряхлому голландцу». Французский ученый заявил, что этот череп принадлежал могучему кельту с низким умственным развитием».

 

А еще один специалист мужественно удержался от соблазна и не стал приписывать окаменелости какому-то недотепе-чужеземцу, но заявил, что человек этот страдал рахитом, к тому же сломал локтевую кость, которая так толком и не срослась. И то и другое было верно, но, к несчастью, он добавил еще и ошеломляющее объяснение формы черепа: испытывая неутихающую боль, неведомый страдалец постоянно морщил лоб, и это выражение неизбывной муки, воздействуя на кости, в конце концов создало надглазничный валик.

 

Английские ученые были более сдержанны. Геолог Лайель привез в Лондон слепок неандертальского черепа, который был затем выставлен между черепом гориллы и черепом негра — что отражает представление о расах в ту эпоху. Томас Гексли, ярый защитник новой теории эволюции, предложенной Дарвином, признал, что настолько обезьяноподобного черепа ему еще видеть не доводилось, однако, добавил он, «неандертальские кости ни в каком отношении нельзя считать остатками человека, занимающего промежуточное положение между людьми и человекообразными обезьянами».

 

Только Уильям Кинг, профессор анатомии в Куинс-колледже (Голуэй, Ирландия), твердо решил, что кости эти принадлежат представителю вымершей ветви человечества. Он предложил выделить его в особый вид Homo neanderthalensis — человек неандертальский. Дав окаменелости родовое обозначение Homo, Кинг тем самым признал общее сходство неандертальца с людьми, но присвоить ему и видовое наименование современного человека sapiens (производное от латинского слова «разумный», «мудрый») Кинг не счел возможным, так как, писал он, «неандертальский череп слишком уж походит на обезьяний... и я вынужден заключить, что мысли и желания, некогда в нем рождавшиеся, никогда не возносились над животным уровнем».

 

Оценка Кинга была ближе к истине, чем все прочие, но позже он изменил точку зрения под влиянием выводов, которые сделал Рудольф Вир- хов, знаменитый немецкий анатом и антрополог. В весьма логичной статье Вирхов заявил, что человек из долины Неандера был вовсе не древним, а самым обыкновенным и вполне современным, но в детстве страдал рахитом, в старости — артритом, и голова его была изуродована двумя-тремя сокрушительными ударами, от которых он каким-то образом оправился. Заключение такого авторитета успешно положило конец построению дальнейших гипотез.

 

Но каким образом столь выдающиеся специалисты могли принять кости неандертальца за современные? Одна из причин заключается в неполноте окаменелостей— отсутствие лицевого отдела черепа и нижней челюсти не позволяло решить, как в действительности выглядел этот человек. Кроме того, древность неандертальца оставалась в какой- то мере гипотетической, поскольку возле окаменелостей не нашли ни каменных орудий, ни костей вымерших животных. Раз точных доказательств его древности не существовало, то благоразумие требовало проявить осторожность и исходить из времени, не слишком удаленного от настоящего. И было бы несправедливо осуждать ученых той эпохи за стремление занять наиболее безопасную позицию. Те из них, кто принял теории Дарвина и де Перта, проявили широту взглядов, редкостную по любым меркам. Требовалось поистине огромное интеллектуальное мужество, чтобы предпочесть незыблемым вековым истинам дерзновенную идею дарвиновского мира, опирающегося на эволюцию.

 

С момента выхода в свет «Происхождения видов» дарвинисты, надо воздать им должное, искренне желали отыскать менее развитого предка современного человека. Но следует учитывать, что у них не было и не могло быть ни малейшего представления, как и где начинать эти поиски. Гексли, смелый и блистательный ум, считал, что вряд ли удастся отыскать окаменелости, которые проиллюстрируют эволюционную историю человека. Другие сторонники теории эволюции полагали даже, что заглядывать в прошлое вообще нет надобности. По их мнению, переходное существо, стоящее между каким-то примитивным предком и ими самими, можно было отыскать и среди ныне живущих народов. Некий дутый авторитет указывал, что такие переходные черты имеются у негров. Негр, утверждал он, «редко стоит совершенно прямо», а его стопа обладает той же цепкостью, что и нижние конечности человекообразных обезьян. Тот же субъект сослался на приюты для умалишенных: «Я не побоюсь утверждать... что микроцефалы и врожденные идиоты являют такую полную серию переходных форм от человека до обезьяны, какую только можно пожелать». Подобные «теории» особой популярности не приобрели, но их существование помогает нам понять, почему эволюционное значение остатков неандертальского человека не было осознано сразу же. Даже как будто чуждые пристрастиям ученые нередко видят лишь то, что ожидают увидеть. Они никак не ожидали, что переходное эволюционное звено объявится в пещере, а потому не обратили на неандертальскую находку должного внимания.

 

Как только Вирхов объявил, что странности костей, обнаруженных в долине Неандера, — всего лишь следствие болезни, а вовсе не их древности, они перестали смущать ученых и были тут же забыты. Тем не менее специалисты по доисторическим временам по-прежнему очень хотели отыскать окаменелость древнего предка современного человека... но при одном условии. Окаменелость эта должна была обладать внешним сходством с современным человеком: то, что напоминало предка- животное (низшую или человекообразную обезьяну), почти автоматически отвергалось.

 

Термин «кроманьонский человек» от горы Кро-Маньон

 

Этот своеобразный критерий приемлемости стал особенно явным в 1868 году, когда внимание ученого мира привлекла новая окаменелость. На юго- западе Франции, вблизи горы Кро-Маньон, землекопы, сооружавшие железнодорожное полотно, наткнулись на древнюю нишу в скале, защищенную от дождя и снега нависающим выступом. Раскапывая землю, накопившуюся под выступом, они обнаружили кремневые орудия, разбитую кость какого- то животного... и останки пяти людей. Один мужской скелет сохранился почти целиком. Если не считать некоторой массивности, он мало чем отличался от скелетов современных людей. Свод черепа был высок, плоскость лица почти вертикальна, подбородочный выступ отчетливо выражен. Однако найденные там же каменные орудия и кости вымерших животных не оставляли сомнений в том, что человек этот жил в очень давние времена. Ему почти немедленно и с большой охотой предоставили место на генеалогическом древе человека. Ведь он был высок, красиво сложен и вовсе не походил на низколобое нескладное чудище с массивными конечностями. Не составляло труда вообразить, как он обозревает орлиным взглядом окружающие холмы и впереди других охотников бросается в схватку со свирепыми зверями, населявшими его снежный мир. «Кроманьонский человек», как его назвали, казалось, подтверждал, что люди всегда выглядели так же, как теперь, — и все вздохнули с облегчением.

 

Но это шаткое перемирие с прошлым рухнуло в 1886 году, когда опять были найдены примитивные на вид окаменелости. В Бельгии, в пещере неподалеку от местечка Спи, обнаружились два скелета. Один из черепов — возможно, женский — походил на неандертальский, хотя его свод был выше, а лоб не таким покатым. Зато второй оказался почти точной копией неандертальского черепа. Совпадение? Да, сказал Рудольф Вирхов. Скелеты из Спи — тоже останки современных людей, ставших жертвой болезни. Но теперь это объяснение звучало не столь убедительно, как раньше. Не говоря уже о том, что подобное совпадение патологического уродства выглядело маловероятным, окаменелости из Спи были, бесспорно, весьма древними, на что указывали найденные вместе с ними примитивные каменные орудия и остатки вымерших животных. Ученые волей-неволей признали, что в Европе в незапамятные времена действительно обитали ка- кие-то древнейшие люди, отличавшиеся от современного человека.

 

Скелеты, найденные в Спи, не были полными, но тем не менее могли дать примерное представление о внешнем облике неандертальцев. Это были невысокие коренастые люди с горизонтально вытянутой и приплюснутой головой и большим надглазничным валиком. Лицевые кости у них были массивные и выступающие вперед, нижняя челюсть тяжелая, подбородок срезанный. И это — наши предки? Неужели человек разумный, прекраснейший цветок творения, вырос из подобных корней? Нет, сказали чуть не все ученые. Они готовы были предоставить неандертальцу место на генеалогическом древе человека, но только не на одной ветви с современным человеком. Некоторые авторитеты полагали, что неандерталец — это случайное отклонение от основной линии эволюции. Если он и состоит в родстве с истинными людьми, то лишь в самом отдаленном и ни к чему не обязывающем.

 

Питекантроп обитал в Европе до времен неандертальцев и кроманьонцев

 

Затем в 1891 году на Яве была обнаружена еще более примитивная окаменелость. Питекантроп — существо с большой нижней челюстью и маленьким мозгом. Какая связь существовала между питекантропом (позже получившим наименование Homo erect us — человек прямоходящий) и обладателями более крупного мозга, неандертальцами из бельгийской и немецкой пещер? Большинство специалистов отвергали какую бы то ни было связь, но два-три теоретика решились на смелый синтез. Они выдвинули идею, что и питекантроп и неандерталец заслуживают места непосредственно на стволе фамильного древа. Их рассуждения сводились примерно к следующему: найдено три разных типа окаменелостей, и все, по-видимому, очень древние — питекантроп, неандертальцы и кроманьонец. Питекантроп выглядел наиболее примитивным, неандертальцы — менее примитивными, а кроманьонец был вполне современным. Следовательно, логика подсказывает, что эволюция человека насчитывает три четких этапа, представленные тремя различными типами окаменелостей. И словно специально для того, чтобы подкрепить этот вывод, в песчаном карьере близ немецкого города Гей- дельберга в 1907 году была найдена массивная челюстная кость, которая как будто свидетельствовала о том, что питекантроп обитал в Европе до времен неандертальцев и кроманьонцев.

 

Теперь люди вновь заинтересовались неандертальцами. Шок, который вызвала дарвинская теория эволюции, уже прошел. Ошеломляющая идея, что человек существует десятки, а то и сотни тысяч лет, больше никого не ошеломляла. Окаменелости из Спи доказывали, что неандертальцы были именно древними людьми, а не современными, которых изуродовала болезнь. Открытие же питекантропа с его небольшим мозгом помогло увидеть неандертальцев в правильной перспективе. Хотя многие специалисты предпочитали не прослеживать происхождение человека через неандертальский этап эволюции, их убеждение, будто люди никак не могли выглядеть столь примитивно, как неандертальцы, было уже в сущности чисто субъективным мнением, а потому утратило весомость. Однако именно в этот момент, когда загадка предков человека должна была вот-вот разрешиться, новые материалы совсем запутали проблему.

 

В первом десятилетии нашего века палеоантропологи вели интенсивные раскопки в департаменте Дордонь на юго-западе Франции. Дордонь была для доисторического человека своего рода землей обетованной даже во времена оледененийа периодически сковывавших Европу. Миллионы лет назад эта область была дном теплого моря. Крохотные, содержавшие известь морские организмы гибли и опускались вниз, постепенно образуя толстые слои известняка. Затем морское дно поднялось, высохло и превратилось в известняковое плато, которое эрозия со временем преобразила в настоящий лабиринт холмов и оврагов, где бродили огромные стада животных. Охотникам же эта область предлагала и отличные убежища — подземные воды, растворяя известняк, создали там сложные анфилады пещер.

 

Число каменных орудий, найденных в Дордони, начиная с 60-х годов прошлого века достигло поистине астрономической величины, а это говорит о том, что в древности эти места были относительно густо населены. С 1908 года там удалось найти немало замечательных окаменелостей. Одной из первых находок был скелет старика в гроте вблизи деревни Ла-Шапель-о-Сен. Неподалеку, в пещере Ле-Мустье, где перед этим раскопали множество каменных орудий, был обнаружен скелет неандертальского юноши. Скальный навес Ла-Фер- раси скрывал скелет взрослого мужчины-неандер- тальца и, как выяснилось позже, останки нескольких детей. Другой навес в Ла-Кина хранил части нескольких неандертальских скелетов.

 

Величайшая ценность материала, собранного в Дордони, заключается в его полноте. Прежде ученые имели дело с фрагментами скелетов. Кости из Спи позволили набросать примерный портрет этих древних людей, но до тех пор, пока внешний облик неандертальца все-таки оставался неясным, ученые мужи могли кидаться из одной крайности в другую, видя в нем то практически современного человека, то гориллу. (Некий немецкий антрополог предположил даже, что неандертальцы произошли от существа, напоминавшего гориллу, но его теория содержала любопытное дополнение: по его убеждению, Homo sapiens развивался параллельно им из существа, сходного с орангутаном.) Однако скелеты, найденные на юго-западе Франции, казалось, должны были положить конец столь бурным взлетам антропологической фантазии. Ученые получили возможность изучить черты физического сходства между неандертальцем и современным человеком — или убедиться в его отсутствии.

 

Для восстановления внешнего облика неандертальца был выбран скелет, найденный в Ла-Ша- пель-о-Сен, самой же работой занялся сотрудник французского национального Музея естественной истории Марселей Буль. Буль был палеонтологом, знатоком древних костей. В его распоряжение поступил на редкость полный скелет. Кости хорошо сохранились, и хотя некоторые были сломаны, не хватало лишь нескольких позвонков и зубов. Тем не менее Буль наделал массу ошибок, одну удивительнее другой, — и они оставались неисправленными несколько десятилетий.

 

Буль собрал кости настолько неверно, что неандерталец больше всего напоминал человекообразную обезьяну. Он расположил кости стопы так, что большой палец отходил от остальных под таким же углом, как на руке. В результате получалось, что неандерталец должен был ходить, опираясь на внешний край стопы, точно человекообразная обезьяна. Столь же неверно Буль восстановил и коленный сустав — он объявил, что неандерталец был не способен полностью его выпрямить и передвигался на полусогнутых ногах.

Осанка существа, воссозданного Булем, ни в чем не походила на человеческую. По мнению Буля, позвоночник неандертальца не имел изгибов, которые дают возможность современному человеку стоять прямо. Голова была насажена на этот уродливый позвоночник в крайне неуравновешенной позиции и настолько выдвинута вперед, что, попытайся такой неандерталец поглядеть на небо, он, вероятно, вывихнул бы шею. Обнаружить в неандертальце Буля сходство с современным человеком при всем желании было невозможно — разве что с косолапым горбуном.

 

Но наиболее сокрушительным был вывод относительно интеллекта человека из Ла-Шапель- о-Сен. Буль словно бы не заметил большого объема черепа — он видел только, что череп этот длинный и низкий, и усмотрел тут признаки умственной отсталости. Для подтверждения такого вывода Буль сослался на форму черепа: измерив пространство непосредственно за покатым лбом, он убедился, что места для лобных долей там мало, а они тогда считались (ошибочно) зонами мышления. И по умственному развитию он отвел своему древнему подопечному место где-то между человекообразными обезьянами и современным человеком — но ближе к обезьянам.

 

Буль уничтожительно описывал «звериную внешность этого мускулистого нескладного тела и головы с тяжелой нижней челюстью, которая указывает на преобладание чисто животного начала над функциями разума... Какой контраст с людьми последующего периода, с людьми кроманьонского типа, которые имеют уже изящное сложение и благородную голову с прямым высоким лбом — недаром кроманьонцы оставили после себя столько свидетельств своей сноровки в изготовлении орудий, интереса к искусству и религии и способности мыслить абстрактно и первыми заслужили славное наименование Homo sapiens». Буль готов был даровать неандертальцам почетное право принадлежать к роду Homo, но выделил их в отдельный тупиковый вид, который давным-давно вымер.

Марселей Буль пользовался большим уважением и славился упорством и добросовестностью — добродетели, которые усугубили серьезность его ошибок. Между 1911 и 1913 годами он выпустил три тома, в которых изложил свои выводы самым подробным образом. Уверенный тон этих монографий и обилие всевозможных подробностей одинаково воздействовали и на ученых и на широкую публику. Хотя горстка специалистов по доисторическим временам продолжала упорно верить, что неандертальцы — вполне нормальные предки современного человека, все, кроме них, считали научно доказанным невозможность такого происхождения ввиду явной близости неандертальцев к человекообразным обезьянам.

 

Однако выводы Буля были приняты не только из- за убедительности их изложения. Косвенные данные указывали на эволюционный пробел между неандертальцами и кроманьонцами — признанными предками современных людей. Даже если неандертальцы и не были столь звероподобны, как полагал Буль, они, бесспорно, выглядели по-иному, чем кроманьонцы, и никому еще не попалась окаменелость, которая указывала бы на эволюционный переход от неандертальцев к такому современному красавцу, как кроманьонец. А потому было легче предположить, что кроманьонцы представляют собой особую линию, которая существовала в Европе (или где-то еще) на протяжении всей эры неандертальцев — а может быть, и раньше.

 

Далее, археологи не находили связи между культурой кроманьонцев и неандертальцев. Каменные орудия кроманьонцев выглядели куда более искусно выделанными, чем орудия неандертальцев. А ведя раскопки в пещерах, ученые порой обнаруживали «стерильные» (без каких-либо орудий) слои, отделявшие неандертальские слои от кроманьонских, из чего следовало, что какое-то время пещера оставалась необитаемой. Стерильные слои рассматривались как доказательство того, что неандертальцы вымерли, практически не соприкоснувшись с кроманьонцами.

 

В течение нескольких десятилетий после работ Буля почти никто не утверждал, что неандертальцы — все-таки предки современных людей. Его истолкование имеющегося материала не только было полностью принято большинством ученых, но и дало толчок для еще менее лестных характеристик. Например, видный английский антрополог Эллиот Смит писал в 20-х годах о «неуклюжем и безобразном неандертальском человеке», чей «нос не отделен от остального лица, и вместе они образуют то, что у другого животного было бы названо рылом». Далее он указывал, что неандертальского человека портило не только «грубое лицо» и «на редкость неизящное сложение», но вдобавок он, весьма возможно, «был покрыт косматой шерстью». Вопреки несомненному факту, что рука неандертальца была вполне человеческой, Смит утверждал, будто «она была лишена того тонкого и удивительно гармоничного взаимодействия большого пальца с остальными четырьмя, которое принято считать одним из характернейших человеческих свойств».

Учебники антропологии начали изображать неандертальца в гой позе, которую постулировал Буль, — очень сутулым, с подогнутыми коленями. Таким образом, центр тяжести его тела оказывался вынесенным за пределы опоры, и по всем законам физики он должен был бы упасть ничком. Художники, иллюстрировавшие учебники, выходили из положения, изображая неандертальца, делающего широкий шаг — по-видимому, чтобы устоять на ногах, он должен был непрерывно ходить. Ну, а писатели-беллетристы... Что же, требовать от них сдержанности было бы несправедливо. В рассказе «Косматое племя и его война с людьми» Герберт Уэллс создает такой портрет неандертальца: «Волосатый, а вернее, косматый, с широким, точно маска, лицом, с огромными надбровными дугами, но почти безлобый, он, вероятно, внушал ужас нашим пращурам, когда с огромным куском кремня в лапе бежал, выставляя голову вперед, точно павиан, а не откидывая ее, как делают люди». Неандертальский лексикон, по Уэллсу, исчерпывался в основном покряхтыванием вроде «Эк!» Как и следовало ожидать, рассказ завершается безвременной и насильственной кончиной этих зверюг.

 

Буль изобразил неандертальцев такими, что было непонятно, как они вообще умудрялись существовать, а уж о полноценной деятельной жизни и говорить не приходилось. Однако если широта распространения может служить мерилом успеха, то они, по-видимому, чувствовали себя в своем мире очень неплохо. С течением времени неандертальские окаменелости были обнаружены в Европе повсюду, начиная от Румынии и Крыма на востоке и до острова Джерси и Испании на западе. Но до тех пор, пока все эти находки ограничивались пределами Европы, неандертальцы по-прежнему могли рассматриваться как локальная ошибка эволюции, и специалисты оставляли за собой право утверждать, что эволюционный процесс, приведший к появлению современного человека, протекал где-то еще в пока не обнаруженном Эдеме. (Эта тактика ухода от проблемы получила название доисторической школы «где-то там».)

 

Родезийский человек

 

Но зверочеловеку не сиделось на месте. В 1921 году горняки, добывавшие свинцовые и цинковые руды в Северной Родезии, в тысячах километров от Европы, нашли человеческие кости, напоминающие неандертальские. Эти окаменевшие фрагменты были обнаружены в пещере на горе Брокен-Хилл, которая высится над плато к северу от реки Замбези. Точно датировать их не удалось, но найденные там же каменные орудия и кости вымерших животных указывали на значительную древность.

 

У этого человека был низкий череп и покатый лоб, как у европейских неандертальцев. Надглазничный валик был гораздо массивнее, чем у прежних находок. Но в одном отношении он походил на современного человека больше европейских неандертальцев — кости его конечностей были более прямыми и тонкими. (Имелась у него и еще одна особенность, любопытная, но большого значения не имеющая,— зубы его были совсем разрушены. Это самый первый из известных случаев заболевания зубов, возможно объяснявшийся большим количеством меда в его пищевом рационе.)

 

Новая находка получила название «родезийский человек». Где было его место в системе эволюции? Некоторые ученые мужи, следуя примеру Вирхова, провозгласили, что это чуть ли не наш современник, только изуродованный болезнью. Английский специалист, которому было поручено дать научное описание костей, впал в противоположную крайность. По примеру Буля он объявил, будто строение таза «не оставляет сомнений, что походка родезийского человека была обезьяньей и на ходу он горбился». Далее утверждалось, что это существо «стоит еще ближе к шимпанзе и горилле, чем неандертальский человек».

 

Однако большинство ученых согласились с предположением, что этот человек был африканской разновидностью тупикового неандертальского типа. Напрашивалось предположение, что еще какая- то его разновидность могла обитать в Азии, v И действительно, в 1931 году на берегах реки Соло на острове Ява — на родине питекантропа в Юго- Восточной Азии — были найдены остатки 11 примитивных людей, которые получили общее название «солойский человек». Они были сильно повреждены, но все-таки фрагментов сохранилось достаточно, чтобы установить их родство с неандертальцами, хотя толщина черепной крышки указывала на еще более низкую ступень эволюционного развития. Огромная пустота между Явой и Европой заполнилась благодаря очередной находке — на этот раз в горах Байсунтау на юге Советского Союза, в полутораста километрах от сказочного Самарканда. В пещере на утесе Тешик-Таш («Изрытая Скала») были обнаружены окаменевшие останки мальчика, несомненно неандертальца.

 

В начале 30-х годов англо-американская экспедиция занималась поисками окаменелостей в Палестине. Удача ждала их в двух пещерах на склонах горы Кармель, вздымающейся на берегу Средиземного моря неподалеку от города Хайфы. Сначала в Мугарет-эт-Табун («Пещере Печи») археологи нашли женский скелет, бесспорно неандертальский, но с более высоким черепом и менее покатым лбом, чем обычно. Раскопки в Мугарет- эс-Схул («Пещере Козлят») обнаружили 10 скелетов. Некоторые походили на неандертальские, другие выглядели менее примитивно, а один приближался к типу современного человека: хотя надглазничный валик у него сохранял неандертальскую массивность, лоб был почти прямым, челюсть менее тяжелой, подбородочный выступ четче очерчен, черепная крышка имела вполне современную форму.

 

В целом создавалось впечатление, что люди, найденные в Схуле, занимали среднее положение между неандертальцами и современным человеком. Однако убеждение, будто все неандертальцы представляли собой эволюционный тупик, к этому времени настолько укоренилось, что специалисты в большинстве просто отказывались видеть в древних обитателях пещеры на горе Кармель прямых предков современных людей. Некоторые антропологи пришли к выводу, что кости, найденные в Палестине, принадлежали отпрыскам смешанных браков между истинными неандертальцами и истинными людьми современного типа, жившими где-то поблизости. Дети, рожденные от такого союза, должны были обладать как примитивными, так и современными чертами. Ученые, склонявшиеся к этой точке зрения, кроме того, утверждали, что подобное смешение было большой редкостью и не могло оказать воздействия на общий ход эволюции человека. Один из самых знаменитых палеоантропологов, Луис Лики, открывший австра- лопитековых, считал даже, что дети неандертальцев и людей современного типа сами потомства скорее всего давать не могли, так же как мулы (гибрид осла и лошади).

 

Те, кто отводил неандертальцу боковую ветвь древа эволюции человека, верили (как некоторые верят и по сей день), что в эпоху неандертальцев одновременно с ними где-то на земле уже жили современные люди. Кто-то даже полагал, что Homo sapiens существовал миллионы лет назад. Однако в большинстве специалисты считали, что люди, подобные нам с вами, возникли от 300 до 200 тысяч лет назад. Эти древнейшие истинные люди предположительно пребывали за кулисами все то время, пока сцена была занята неандертальцами, и терпеливо выжидали в неведомом краю наступления своего часа. Когда же он настал — примерно 40 тысяч лет назад, — истинные люди разом заняли эволюционные подмостки, то ли истребив звероподобных неандертальцев, то ли предоставив им тихо вымереть от неприспособленности.

 

Но если современный человек существовал еще так давно, то где же он прятался все эти десятки и сотни тысяч лет? Поколения ученых посвящали свою жизнь поискам древнего, но современно выглядящего предка. Иногда казалось, что их старания вот-вот увенчаются успехом, но всякий раз окаменелости, которые уже объявлялись останками очень древнего истинного человека, обманывали возложенные на них надежды. Например, Марселей Буль для доказательства древности современного человека ссылался на две окаменелости — грималь- дийского человека и цилтдаунского человека. Однако недавнее исследование в Италии места находки гримальдийского человека показало, что окаменелость эта относительно позднего происхождения и моложе неандертальцев. Пилтдаунский человек получил даже еще более простое объяснение, поставившее его сторонников в весьма неловкое положение. Эта окаменелость, о находке которой в Англии было возвещено миру в 1912 году, состояла из абсолютно современного черепа и почти обезьяньей челюсти. Однако такое поразительное сочетание было создано не природой. Пилтдаунский человек оказался подделкой. Какой-то мистификатор покрасил современный череп, чтобы придать ему древний вид, добавил челюсть орангутана с подпиленными зубами, подбросил их в песчаный карьер вместе с костями древних животных из разных уголков земли — и ввел в заблуждение весь ученый мир. Лишь в'начале 50-х годов обман был, наконец, раскрыт с помощью химических анализов, неопровержимо доказавших, что череп и челюсть никакого отношения друг к другу не имеют.

 

Сванскомбская окаменелость

 

Окаменелость, которая чуть было не стала доказательством древнего происхождения истинного человека, была открыта в Англии в гравийных отложениях долины Темзы, неподалеку от городка Сванскомб. Найдена была одна только черепная крышка. Кости лба и лица, нижняя челюсть и скелет не сохранились. И все же многие антропологи сочли, что размеры и форма фрагментов черепа несомненно указывают на современный тип человека, причем, по-видимому, этот череп принадлежал женщине. На этот раз ни в подлинности, ни в большой древности находки сомнений быть не могло: геологические данные указывали, что сванскомбская женщина жила 250 тысяч лег назад.

 

Но счесть, что сванскомбская окаменелость принадлежала полноценной представительнице вида Homo sapiens, было все-таки затруднительно. Чем в таком случае объясняется факт, что неандертальцы обитали в Европе позже более развитых сва- нскомбских людей, которые, конечно, не пожелали бы делить с ними свою территорию и могли бы легко разделаться с более примитивными соперниками? Одно из объяснений, предложенных в 50-х годах, сводилось к тому, что неандертальцы возникли в Восточной Азии, не боялись холодов и перебрались в Европу во время ледникового периода, когда более развитые сванскомбские люди, сообразив, что происходит, благоразумно переселились из Европы в Африку или в тропические области Азии. Затем, когда климат улучшился, они опять отобрали у неандертальцев свои былые угодья. Однако специалисты в большинстве сочли подобное маневрирование чересчур уж сложным и предпочли точку зрения, согласно которой неандертальцы и истинные люди жили в Европе одновременно, хотя, возможно, предпочитали разные типы местности, а потому столкновений между ними не происходило.

 

В любом случае, пока сванскомбская окаменелость считалась древней по возрасту и современной по типу, неандертальцев приходилось считать эволюционным тупиком. Но действительно ли сванскомбская окаменелость была настолько уж современной по типу? Фрагменты черепа весьма походили на другой столь же древний череп, найденный близ немецкого города Штейнгейма. У этого черепа сохранились лобная часть и верхняя челюсть — очень примитивные. Если, как свидетельствовало это сходство, оба черепа были родственными, то сванскомбская окаменелость принадлежала не человеку почти современного типа, а весьма раннему неандертальцу. Споры длились до 1964 года, когда два кембриджских ученых прибегли к помощи электронной вычислительной машины, чтобы определить статус сванскомбской женщины.

 

Они сделали 17 различных измерений сванско- мбского и штейнгеймского черепов, после чего для сравнения измерили несколько современных черепов и ряд неандертальских. ЭВМ была запрограммирована на определение «дистанционных функций» — численного выражения эволюционных взаимоотношений. Машина молниеносно проделала все расчеты и выдала мнение, что сванскомбская окаменелость не более современна, чем штейнгеймский череп. Ни та, ни другой не принадлежали к авангарду вида Н. sapiens, и примитивность их вполне соответствовала их древности. Предполагаемое доказательство существования истинных людей в далеком прошлом вновь оказалось несостоятельным.

 

Исследование сванскомбской окаменелости с помощью ЭВМ — лишь один из новых многообещающих методов проникновения в доисторическое прошлое человека. В XIX веке и в первой половине XX века ученым приходилось делать выводы и обобщения буквально по горсти окаменелостей. Датирование было очень приблизительным, а то оказывалось и вовсе не возможным. Отсутствие сведений о пределах колебаний внутри вида нередко заставляло специалистов придавать излишнее значение тому или иному индивидуальному признаку. Когда имеешь дело с окаменелостями, очень легко допустить ошибку, преувеличив, например, важность изгиба затылочной кости или неверно реконструировав недостающие части. В наши дни подобные ошибки и неточности сведены до минимума. Для уменьшения субъективных факторов при исследовании окаменелостей и предметов материальной культуры используется математическая статистика. Открытие разнообразных радиоактивных изотопов дает возможность археологам точнее датировать находки. И разработано еще много специальных методик, благодаря которым далекое прошлое становится все более доступным и постижимым. Антропологи, конечно, и сейчас ошибаются, но куда меньше, чем в былые годы.

 

Усовершенствование методик особенно способствовало изучению неандертальцев. Новые окаменелости были открыты во многих областях мира — в Китае, Центральной и Северной Африке, Ираке, Чехословакии, Венгрии, Греции и других местах, и теперь в распоряжении ученых есть останки ста с лишним неандертальцев. А открытие новых и более полных данных привело к кардинальной переоценке прежних представлений.

 

Укоренившееся предубеждение было подорвано в 1955 году, когда многие ученые высказали мнение, что сгорбленная осанка, описанная Булем, вряд ли соответствует действительности, поскольку даже только-только начинающие ходить годовалые дети и вставшие на задние лапы человекообразные обезьяны имеют прямую осанку. Но полное изменение во взглядах произошло в 1957 году, когда два анатома, Уильям Страус (Университет Джона Гопкинса) и А. Дж. Кейв (Медицинский колледж при лондонской больнице св. Варфоломея), вновь внимательно изучили окаменелость из Ла-Шапель-о-Сен, которая послужила основой для утверждений Буля. Она считалась типичной. Однако Страус и Кейв установили, что этот неандерталец страдал тяжелым артритом, который привел к деформации позвонков и челюсти. Буль, опытный палеонтолог, должен был бы заметить изменения в суставах, указывающие на эту болезнь. Страус и Кейв обнаружили еще немало необъяснимых ошибок в булевской реконструкции. Стопа неандертальца, например, вопреки утверждению Буля вовсе не была «хватательным органом». Шейные позвонки не походили на шейные позвонки шимпанзе и таз по строению не был обезьяноподобным. Короче говоря, Страус и Кейв убедились, что неандерталец был вполне человеком. «Если бы его можно было воскресить и поставить на платформе нью-йоркского метро, он — при условии, что его вымыли, постригли, побрили и одели в современный костюм, — вероятно, привлек бы к себе не больше внимания, чем иные наши современники», — писали они.

 

Сняв с репутации неандертальца пятно обезьяноподобное, столь долго с ним ассоциировавшееся, исследования Страуса и Кейва вновь сделали его кандидатом в предки современного человека. Разумеется, окаменелость из Ла-Шапель-о-Сен по- прежнему мало походит на кроманьонца или на подавляющее большинство современных людей, и многие антропологи продолжают отрицать наше родство с неандертальцем. Однако неандертальцев с горы Кармель никак нельзя вычеркнуть из родословной человека на основании их внешнего вида, поскольку они объединяют в себе черты и неандертальского и современного человека. Теория, объясняющая это смешение браками между неандертальцами и кроманьонцами, не кажется убедительной, так как нет никаких данных, которые свидетельствовали бы о том, что оба эти типа людей существовали одновременно. Таким образом, окаменелости, найденные на Ближнем Востоке, говорят о наличии реального эволюционного звена между неандертальцами и современным человеком.

 

Где жили неандертальцы

 

И все же много вопросов еще остается без ответа. Все ли неандертальцы, где бы они ни обитали, эволюционировали к современной форме или лишь несколько отдельных популяций? Какие эволюционные силы вызвали это изменение? И чем объясняется переворот в методах изготовления орудий, который, по-видимому, произошел чуть менее чем за 40 тысяч лет до нашей эры? Чем объяснить стерильность слоев, часто разделяющих неандертальский и кроманьонский периоды заселения пещер?

 

Когда-нибудь ответы будут найдены, но кажется маловероятным, что они исключат неандертальца из основной линии эволюции человека. Наука уже соответствующим образом изменила свой взгляд на неандертальцев и на их классификацию. После того, как построения Буля были опровергнуты, а вопрос о сванскомбской окаменелости благополучно разрешился, неандертальцы получили классификационный титул Homo sapiens — человек разумный. К нему добавляется определение подвида neanderthal en sis — неандертальский (или rhodesiensis — родезийский, или soloensis — солойский) человек, указывающее на некоторые отличия от полностью современного человека, теперь называемого Homo sapiens sapiens — человек разумный разумный. Но единственное «разумный» в титуле неандертальца раз и навсегда помещает его в клан людей. Мы с вами стоим на его крепких плечах.

 

По мере того как численность неандертальцев увеличивалась, они распространялись за пределы областей, где обитал их предшественник, человек прямоходящий, в края нередко более холодные и суровые, вроде открытой всем ветрам тундры на севере Европы. Вынужденный питаться в основном мясом, так как морозные зимы и глубокие снега лишали его съедобных растений и ягод, неандерталец охотился гораздо более планомерно, чем человек прямоходящий, более крупными группами и целенаправленнее — материал, оставшийся в местах, где он убивал свою добычу, и вокруг его очагов, показывает, что он знал о поведении животных очень много и организовывал охоту на них, опираясь на эти знания.

 

Неандертальцы, естественно, предпочитали крупную дичь, обеспечивавшую больше пищи для большего числа людей. А их мир в те холодные времена был по нынешним меркам подлинным охотничьим раем. Среди окаменевших костей, найденных в черных остатках неандертальских костров, встречаются кости северных оленей, лошадей, горных козлов, слонов, лосей, медведей, зубров и таких ныне вымерших гигантов, как шерстистые носороги, мамонты и туры, причем многие из этих животных были крупнее и, вероятно, агрессивнее их современных потомков

 

К содержанию раздела: Неандертальцы

 

 

 Смотрите также:

  

Происхождение человека - гоминиды, австралопитеки - где...

Впрочем, вряд ли; скорее всего, дело и тут закончилось бы кроманьонской конкистой с «окончательным решением неандертальского вопроса».
Включает человека современного типа (Homo sapiens) и ископаемых людей: питекантропов, неандертальцев и, вероятно...

 

Неандертальцы. Неандертальский человек, реконструкции

Электронная библиотека: Бесплатные книги: Всемирная история. Разложение первобытно-общинного строя и древнейшие рабовладельческие государства в долине Нила и в Двуречье...

 

Неандертальцы | Неандертальский человек

Ранний древнекаменный век (нижний палеолит). Мустьерское время. Неандертальский человек.
Человек мустьерского времени по многим своим признакам

 

Неандертальцы против кроманьонцев

Неандертальцы и люди стали охотиться друг на друга и пожирать тела побежденных врагов примерно 40 тыс. лет назад.
Данные археологии показывают, что кроманьонцы и неандертальцы в течение долгого времени жили в Европе рядом.

 

следы деятельности древнего человека — кости съеденных...

В-третьих, на местах стоянок — в пещерах и открытых поселениях — первобытные люди жили, питались, резвились, ЕО редко хоронили своих близких под боком.
Питекантроп. 2. Начальные ступени человеческой истории.

 

Кроманьонец. Череп кроманьонца

Всемирная История. Черепа. Австралопитек Гомо хабилис Гомо эректус Неандерталец Кроманьонец.

 

Неандертальцы не были предками современных людей

Согласно этой теории, современный человек не произошел от скрещивания с неандертальцами, жившими по всей Европе, как считалось в XIX веке, а появился независимо от них в Африке около 100 тысяч лет назад и, распространившись по всеми миру...

 

Первые пещерные люди. Мустьерская эпоха, кроманьон...

Позднее мы поговорим о пещерах Ла-Мадлен, Микок, Кроманьон и прочих.
Ученые полагают, что мустьерский человек жил в конце четвертого ледникового периода, и потому возможно, что лето он проводил на берегах Соммы, так как климат постепенно становился теплее.

 

Кроманьонцы (от назв. грота Кро-Маньон, Cro-Magnon, во...)

Людей кроманьонского типа отличало низкое, но широкое лицо, угловатые глазницы, узкий, сильно выступающий нос и крупный мозг (в
Кроманьонцы жили главным образом в пещерах, но, вместе с тем, они строили разнообразные жилища из камня и землянки, шатры из шкур...