«Эврика» 1990. КОСМИЧЕСКИЕ ТАЙНЫ КУРГАНОВ

 

 

Астроархеологические памятники древности

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Подоспело время итогов.

 

Приверженцы палеоконтактов должны смириться с тем, что ни малейших следов внеземных цивилизаций "ни в одном из приведенных в книге фактов не обнаруживается. Я не исключаю находок чего-то таинственного и даже внеземного среди иных, неизвестных мне фактов, но полагаю, что такая вероятность очень и очень мала.

 

Наиболее интересными среди маловероятных свидетельств посещений Земли пришельцами с других планет являются, на мой взгляд, виманы Древней Индии. Судя по описаниям I тысячелетия до нашей эры, виманы были подобны ракетам, вмещали до двенадцати человек и перемещались в заоблачной выси. Там, отблескивая серебром, кружился над Землей «город богов», широкие врата которого впускали летательные аппараты различных конструкций...

 

Древнейший образец научной фантастики? Похоже, что нет. Сохранилось два сочинения X—XII веков, в которых описывается устройство виман и способы управления ими, как в путешествиях, так и в боях. Неясные места снабжены весьма примечательным заявлением: «Мы не сообщаем, как изготовить детали летающей колесницы не потому, что нам неизвестно это, а с целью сохранить тайну. Ведь эти знания могут быть использованы со злым намерением».

 

Наиболее поразительно то, что в 1895 году, за 8 лет до полета первого европейского аэроплана(!), в небо Бомбея взмыл, а затем благополучно приземлился виман с конструкгором на борту. Аппарат был якобы изготовлен по древним описаниям...

 

Однако ни этой модели, ни древних ее прототипов, ни даже деталей или хотя бы изображений пока что не обнаружено. Так что мы вправе сомневаться в достоверности сообщений. Но если они и подтвердятся, то предстоит еще разобраться: были ли виманы даром пришельцев из космоса или же одним из феноменов творческой мысли землян?

 

Все достоверно известное об интересе древних жителей Земли к Космосу свидетельствует в конце концов об одном: путь человечества к звездам начался отнюдь не в XX веке, а по крайней мере на сотню веков раньше. В этом пульсирующем, непростом восхождении были не только заблуждения, но и достойные восхищения, доныне непревзойденные взлеты. Один из них запечатлелся в индоарийской «Ригведе» и в первых «пирамидах степей».

 

Этот взлет — звено цепи, причудливыми зигзагами охватившей тысячелетия и страны, но приуроченной к одному и тому же периоду: переходу от присваивающего к производящему хозяйству, от первобытности к рабовладению. Интерес к небу был порожден потребностями молодого земледелия и скотоводства в календарях; строительство грандиозных обсерваторий сплачивало первобытные племена; связь таких календарно- обсерваторных комплексов с погребальным обрядом и человеческими жертвоприношениями была направлена на снятие всевозрастающих противоречий общественного бытия: жизни — смерти, людей — природы, человека — общества.

 

Первые достаточно выразительные обсерватории Европы появились в начале IV тысячелетия до нашей эры, в среде земледельцев и скотоводов южного, малоазий- ского происхождения, наиболее продвинувшихся на север. Их чрезвычайное внимание к календарному делу было вызвано экстремальностью природно-географиче- ских условий, в которых оказалось неразвитое еще производящее хозяйство.

 

Однако суровость природной среды Центральной Европы компенсировалась обилием влаги и плодородием почвы. Поэтому пришельцы не только закрепились в необычных для их южных предков условиях, но стали распространяться на восток и на запад.

 

В восточном направлении они достигли Среднего Поднспровья, образовав здесь могучую трипольскую культуру. Ее носители обладали древнейшей письменностью, строили протогорода с правильной концентрической планировкой и двух-трехэтажными домами... Планировка подобных поселений и легла, вероятно, в основу устройства древнейших обсерваторий.

 

Продвигаясь на запад, носители центральноевропей- ских культур достигли современной Великобритании. Здесь они столкнулись с инокультурным потоком южных земледельцев и скотоводов, которые расселились вдоль северного побережья Средиземного моря и начали освоение прибрежных равнин между Пиренеями и Скандинавией. На перекрестке двух этих потоков и возникли каменные аллеи Карнака (во Франции), кромлех Стоун- хенджа и другие астроархеологические памятники Бретани и Британии.

 

Длительное время, с IV по I тысячелетие до нашей эры, на всей этой огромной территории поддерживались и хозяйственные, и духовные связи. Узлом этих связей являлось календарное дело, на что указывают как очень специфические сходства европейских и индийских календарей, так и родство верховных богов «Неба» (галльского Диса, греческого Зевса, славянского Дива, иранского Дэва, индийского Дьяуса).

 

Был еще кавказский путь проникновения ближневосточного земледелия и скотоводства в Европу. Но горы и степи были труднопреодолимой преградой, и лишь небольшие группки носителей куро-араксской и майкопской культур достигали правобережья Нижнего Поднспровья. Несколько более выражен обратный поток: из Центральной Европы и Балкан на Кавказ. Кроме сухопутного, существовал также морской путь, проложенный еще в середине III тысячелетия до нашей эры от берегов Италии и Греции. Тогда же появились на Кавказе первые достаточно выразительные обсерватории календарного назначения.

 

В это же время, на рубеже IV—III тысячелетий до нашей эры, возникли они и в древнейших курганах Азо- во-Черноморских степей. Импульс их появления прослеживается со стороны проникающих сюда триполь- ской и куро-араксской культур, а утверждение — в среде сформировавшейся на их основе кеми-обинской культуры, оказавшей заметное влияние на местную ямную культуру. Молодой курганный обряд был стимулирован затем алазано-беденской культурой закавказского происхождения и возникшим на ее основе старосельским культурным типом, который принес в Азово-Черномор- ские степи первые повозки и обилие металла.

 

Древнейшие «пирамиды степей» — уникальное явление мировой культуры, один из ее феноменов. Помимо чрезвычайно отчетливого отражения исторического процесса, протекавшего в период утверждения производящего хозяйства и разложения первобытнообщинного строя, наряду с разнообразными календарями и обсерваториями в курганах запечатлено множество мифов, доступных для расшифровки и толкований. Эта обширнейшая «дописьменная литература» иллюстрирует, а во многом и дополняет сюжеты и образы, сохранившиеся в сборнике священных гимнов «Ригведа».

 

 

Выделяются мифы, повествующие о происхождении мира, об установлении миропорядка и его стражах, о последующих преобразованиях, о строении мира. Человек неизменно оказывается в центре мифологических схем. Это или умершие естественной смертью, или павшие в битвах, или принесенные (принесшие себя) в жертву, но обожествленные и утвержденные в роли посланцев за небесными благами для своего народа. Так или иначе они приурочивались к определенным положениям на небосводе светил, к течению годового цикла и к его благоприятным датам и месяцам. Предполагалось, что «космические странники» должны содействовать получению народом своевременных дождей и тепла, приплода и урожая, здоровья и счастья. Помимо материальных благ, обряды «отправки в Космос» рассчитывались на блага духовные: они снимали противоречия, всевозрастающие по мере разложения первобытнообщинного строя, между человеком и обществом, обществом и Вселенной, бытием и небытием.

 

Основываясь, в конечном счете, на хозяйственных нуждах, «космические странники» меняли главную составную часть производительных сил — самого человека. Они содействовали выделению его из косной первобытной общины, развитию личности, обретению ею вселенской масштабности. Такая масштабность предполагала вечность, бессмертие. Реальный выход к нему, через хранящуюся в подсознании пренатальную память, стал вершиной культуры первобытнообщинного строя или, лак его еще называют, первобытного коммунизма. Эта вершина не превзойдена и поныне.

 

Последовавшие затем рабовладельческий, феодальный, капиталистический строй — с присущими им классовыми, а не общечеловеческими идеологиями — отошли от достигнутого было входа в бессмертие. Его сущность, открытая мудрецами эпохи первобытного коммунизма в свойствах человеческой психики, была заменена религиозной верой в загробную жизнь. Однако по мере становления бесклассовой цивилизации будущего, уже обозримой с высоты XX века, открывается новая возможность бессмертия, то есть продления памяти за пределы существования тела.

 

В настоящее время такая возможность наиболее изучена геронтологией (наукой о старении). По заключению ее основоположника И. И. Мечникова, «естественная смерть скорее потенциальна, чем действительна»: 70—80-летняя продолжительность жизни современных людей — это примерно половина срока, отводимого природой; вторую половину забирают болезни и другие следствия несовершенства общественного бытия.

 

Между тем именно вторая половина, которую реализуют лишь очень немногочисленные «долгожители», является наиболее продуктивной в плане служения обществу. В эту практически выпадающую из цивилизации половину инстинкт жизни сменяется инстинктом смерти — не менее прекрасным и созидательным, нежели инстинкт первой половины человеческой жизни. Некоторое представление о нем могут дать буддизм, йога и другие учения, как бы втискивающие в привычный 70—80-летний срок весь цикл жизни, включая и нереализуемое 140—160-летие.

 

Естественный старческий инстинкт смерти, по характеристике И. И. Мечникова, сродни тяготению зрелого яблока соединить с землей свои семена: он несет в себе всевозрастающее ощущение слитности с бесконечной и вечной Вселенной. В этом свете и следует понимать психологию реальных прообразов Дакши, Данко, Масленицы, Христа, которые уже к 30—60 годам постигали все доступное разуму и мироощущению своего времени и, принося себя в жертву во имя народа, уходили в бессмертие.

 

«Человеческие жертвы, требовавшие проявления высочайшей нравственности, становятся все реже и, вероятно, в конце концов совсем исчезнут, — писал И. И. Мечников в начале XX века, накануне первой мировой войны. — Рациональная нравственность, преклоняясь перед таким поведением, может, однако, более не считаться с ним. Она вправе даже предвидеть время, когда люди достигнут такой степени совершенства, что вместо удовольствия от пользования симпатией ближнего они будут положительно отвергать ее». Похоже, что такие времена наступали: самопожертвование представляется ныне пережитком, а человеческие связи («симпатии ближнего») строятся на рациональной, взаимовыгодной основе.

 

Стало ли человечество счастливее от такой «усовершенствованной нравственности»? Увы! Обретая — теряем. Такова диалектика развития цивилизации. И усилия титанов человечества еще с античных времен направляются на то, чтобы, созидая новое, не утрачивать нажитых предками культурных сокровищ. Но соединить прошлое с будущим очень непросто...

 

Геронтология занимается в основном медико-биологическими и социальными аспектами противостояния жизни и смерти. А вот куда тянется обнаруживаемое ею стремление инстинкта смерти к соединению с вечностью, с мирозданием? Ответ на этот вопрос следует искать не в веществе, а в «иоле» организма: не в физиологии, а в психике. И в поисках ответа мы вступаем здесь на стезю, намеченную мудрецами первобытного прошлого.

 

Несмотря на неразработанность в настоящее время методики экспериментирования, уже начинает складываться будущая картина полевых, так сказать, взаимосвязей человека с человечеством и человечества со Вселенной. Такие связи предугадывались еще в XIX веке: «общество есть законченное сущностное единство человека с природой, подлинное воскресение природы, осуществленный натурализм человека и осуществленный гуманизм природы» (К. Маркс). С начала XX века контуры этой картины стали наполняться естественнонаучными данными. В. И. Вернадский выдвинул концепции биосферы и ноосферы — «живой» и «разумной» оболочек Земли, которые связаны с химическими и энергетическими ресурсами планеты, а также с активностью Солнца. Современный ученый Л. Н. Гумилев создал теорию обусловленности человеческой истории теми процессами, которые происходят в ноосфере Земли под воздействием Солнца.

 

По Л. Н. Гумилеву, формирования и угасания народов, вся история их основывается, в конечном итоге, на тех «жизненных силах», которые преобразуются из «мертвой природы». Накопление и расходование естественной энергии происходит, прежде всего, в социально наиболее активной среде, представителей которой ученый назвал пассионариями («страстными»). Эта среда не соответствует рамкам классов, каст и т. п. (хотя, например, жрецы или политики формируются преимущественно из таких вот людей), но зависит от склада нервной системы. Психика пассионариев наиболее чувствительна к геомагнитным и прочим полям. Эти люди «готовы жертвовать собой и другими людьми ради своих целей», которые корректируются в общественном движении и становятся достоянием масс, отражением объективных условий...

 

Одной из таких жертвенных целей стало строительство колоссальных обсерваторий на рубеже доклассовых и раннеклассовых обществ, порыв человечества в Космос, предшествовавший современному. Нетрудно заметить, что новейшие взгляды на сокровеннейшие (общечеловеческие, действующие и в доклассовых, и в классовых, и в бесклассовых обществах) двигатели истории возвращаются к первобытным представлениям о неразрывном единстве человека — народа — Вселенной. Но возвращаются, конечно же, на новом витке и в новом качестве: взлелеянные уже не мифологическим, а научным мировоззрением. Наука вскрывает физическую, материальную сущность того, что ранее наделялось скорее духовными, этическими свойствами и представлялось Дьяусом — «Небом», Адитьями — «Непрерывными», Индрой — «Ядрищем» и т. д. Эта сущность — поля, пронзающие все мироздание, связующие все и вся — бытие и небытие в том числе.

 

Очевидно, что «космический странник» из Высокой Могилы и сотни, тысячи подобных ему воплощали интуитивно постигаемую первобытными мудрецами-«пас- сионариями» связь с бесконечной и вечной Вселенной. И не такими уж фантастическими представляются нынче вопросы о том, не являлись ли «пирамиды степей» и другие культовые сооружения, а также сопутствовавшие им ритуалы своеобразными конденсаторами «жизненной энергии» людей и народов? Не помогали ли они сохраняться биополям и после гибели тела? Не эти ли фантомы породили веру в бессмертную и вездесущую душу?..

 

Надо исследовать, надо двигаться дальше! Все более внимательно оглядываясь назад, все бережнее относясь к «заблуждениям» эпохи первобытного коммунизма.

 

В этом движении вперед, в этом внимании к наследию прошлого надо помнить о спирали диалектического развития. Виток истории доклассовых обществ остался ниже, но впереди нашего витка, который завершится уже начавшимся формированием бесклассовых обществ. Открывающаяся вместе с тем дорога в Космос — это не путь в пустоту, это возвращение на полузабытую, намеченную «космическими странниками» стезю.

 

Современные ракеты, уже вынесшие послания земного разума за пределы Солнечной системы, неизмеримо результативнее «огненных колесниц», сжигавшихся на вершинах курганов. В силу этого можно надеяться, что если не современной, то грядущей науке удастся распахнуть врата бессмертия, обнаруженного трудами «космических странников» седой старины. Надо надеяться, что за теми вратами «нас ждут бездны открытий и мудрости. Будем жить, чтобы получить их и царствовать во Вселенной, подобно другим бессмертным» (К. Э. Циолковский).

 

 

К содержанию книги: Археология и языкознание об ариях и Ригведе

 

 Смотрите также:

 

Аркаим и Заратустра. Древняя обсерватория на Урале.

Тридцать семь веков Аркаима. Древняя обсерватория на Урале?
Количество паломников на руины древнейшей обсерватории говорит само за себя.

 

ОБСЕРВАТОРИИ ДРЕВНИХ  Компьютер каменного века?

 

Мегалиты в России - Русский Стоунхендж  Поиски прародины славян. Русколань, Куяр, Куяба. Славяне на...

 

Великая тайна мегалитов. Кто и как их построил?. Книги из серии...

Николай Непомнящий. Древнее древних. Великая Тайна Мегалитов.: мегалиты— это древние обсерватории.