МЕЗОЛИТ

 

 

Мезолит Казахстана

 

 

 

Эпоха мезолита является одним из наиболее слабоизученных периодов в первобытной истории Казахстана. Первые мезолитические памятники были открыты в 1960—1970 гг. благодаря планомерным и систематическим исследованиям Южноказахстанской и Североказахстанской археологических экспедиций. В результате этих работ, осуществленных X. А. Алпысбаевым в Южном, А. Г. Медоевым в Западном, Г. Б. Здановичем,B.Ф. Зайбертом, В. Н. Логвиным в Северном Казахстане, обнаружено и изучено около 30 памятников эпохи мезолита (карта 12). Однако по своему характеру и содержащейся в них информации найденные комплексы неравноценны ( 101).

 

Здесь имеются хорошо стратифицированные стоянки открытого типа и отдельные местонахождения с разрушенным культурным слоем и малым количеством находок. К числу первых относятся однослойные и многослойные памятники Северного Казахстана: Виноградовка II, VII, XII, Куропаткино I, Тельмана VII, Villa, IXa, XlVa (Зданович Г. В., Здано- вич С. Я., Зайберт, 1972; Зайберт, 1977, 1979а; Зайберт, Татаринцева, Заитов, 1979; Зайберт, Потемкина, 1981), к числу вторых — группы стоянок и местонахождений с подъемным материалом. Это стоянка у оз. Сары-Айдан в Западном Казахстане (История Казахской ССР, 1977. С. 86), местонахождения в районе хребта Каратау (Алпысбаев, 19776.C.89), Жанагилик 1, 2, 3, Маятас в Южном (Алпысбаев, 1975, 1977а), Явленка И, Мичуринская I, Евгеньевка в Северном (Логвин, 1977; Зайберт, 1979а, б) Казахстане.

 

Характеристика мезолита Казахстана была бы неполной, если не привлечь выразительные близкие комплексы этого времени с пограничной территории Притоболья (Потемкина, 1978, 1979; Зайберт, Потемкина, 1981). В ряде микрорайонов отмечается заметная концентрация стоянок. Так, четко выделяется явленская группа памятников в Петропавловском Приишимье, Виноградовская в долине р. Чаглинки, Тельманская в Атбасарском Приишимье (Зайберт, 1979а. С. 7), Убаганская в Притоболье (Потемкина, 1978, 1979; Зайберт, Потемкина, 1981). Вместе с тем большая часть рассматриваемой территории остается практически неисследованной.

 

Особенно это относится к Западному, Восточному, Центральному и Южному Казахстану, где известны отдельные разрозненные памятники мезолитического времени, да и те без сохранившегося культурного слоя. Это три местонахождения в районе хребта Каратау, расположенные на береговых террасах р. Беркутты, к северу от уроч. Котас и у родника Утбулак, содержавшие незначительное количество находок (Алпысбаев, 1962, 1977а, б). Более крупные комплексы получены с четырех стоянок Южного Казахстана: Жаначилик 1, 2, 3 и Маятас (Алпысбаев, 1975, 1977а), обнаруженных на второй надпойменной террасе правого берега р. Чаян. О каратауских местонахождениях в археологической литературе имеется небольшая информация, в которой отмечается характер местного сырья и дается краткий перечень собранных находок.

 

 Среди нуклеусов упоминаются призматические, подконические и «карандашевидные» ядрища, среди других изделий — ножевидные пластины, их обломки, микропластинки, единичные трапеции с ретушью по боковым и верхнему краям, скребки, острия. Однако рисунки перечисленных предметов так же, как и их подробная характеристика, отсутствуют, что, естественно, затрудняет интерпретацию техники расщепления, вторичной обработки, набора типов изделий, собранных с каратауских памятников. Материал последних недостаточно ясен, и отнесение его к мезолитическому возрасту условно.

 

Четыре памятника, расположенные в Отрарском оазисе, содержат более выразительные находки, которые тоже представлены халцедоновой индустрией. Вместе с тем планиграфия найденных изделий вызывает определенное сомнение. Сборы материала произведены на значительной площади от 1 до 3 км, искусственно разделенной на три зоны скопления (соответствующие трем местонахождениям Жаначилик 1, 2 и 3) современными совхозными постройками. Поэтому трудно сказать, имеет ли здесь место одна или несколько стоянок, являются ли они одновременными или разновременными. Зачистка окраин крупных скоплений как будто бы показала частичную сохранность культурного слоя, содержащего нуклеусы, пластины с затупленным краем, сегменты и трапеции, пластины с ретушью со стороны брюшка, угольки, кости животных, гальки (Алпысбаев, 1977а. С. 93). Однако уверенности в этом нет. Облик материала выразительный и характеризуется целым рядом архаических черт, позволяющих датировать его мезолитическим временем.

 

Сырьем для изготовления орудий служил халцедон молочного цвета. Для индустрии характерна микролитическая пластинчатая техника расщепления. Основными заготовками являлись микропластинки, в редких случаях средние и крупные пластины. Показательны подконические и подпризматиче- ские нуклеусы с круговым скалыванием. В технике вторичной обработки доминирует притупливающая ретушь, нанесенная со стороны спинки по одному краю, реже по скошенному верхнему концу. Набор изделий включает концевые скребки, изготовленные на обломках крупных пластин, резцы срединного типа и на углу сломанной пластины, микропластины с притуплённым краем, скошенным концом, крупные асимметричные треугольники, низкие симметричные и асимметричные трапеции с ретушью по трем краям, асимметричные микроострия, выемчатые пластины, отщепы с подтеской концов ( 101). Наличие ранних геометрических форм, концевых высоких скребков, резцов, микропластин с притуплённым краем позволяет сопоставить стадиально этот комплекс с мезолитическими стоянками равнинной части Центральной Ферганы или позднего этапа обиширской культуры. Абсолютная датировка отрарских памятников так же, как и их культурная принадлежность, в силу отсутствия чистых стратифицированных комплексов неясна и проблематична.

 

К мезолитическому времени следует отнести местонахождение на юго-западном берегу оз. Сар-Айдин в Западном Казахстане (История Казахской ССР, 1977. С. 86.  8, 9, 13, 14, 16, 21, 26), характеризующееся крупными удлиненными сегментами с пологой дугой, оформленной крутой затупливающей ретушью, высокими концевыми скребками с ретушью по периметру, изготовленными на крупных пластинах, пластинами со скошенным концом, остриями со специально выделенным «жальцем», сделанными из отщепов. Стадиально материал этой стоянки можно сопоставить с индустрией раннего периода обиширской культуры и датировать этим же временем. Культурная принадлежность из-за незначительной выборки находок и отсутствия других аналогичных комплексов в рассматриваемом районе неясна.

 

Наиболее хорошо изучен мезолит Северного Казахстана, где известны три крупные группы стоянок. Последние расположены в среднем и нижнем течении р. Чаглинки и ее старицах, на первой надпойменной террасе левого берега Ишима в его верховьях и среднем течении. Систематическим раскопкам подверглись Виноградовка II (Зайберт, Татаринцева, Заитов, 1979), XII (Зданович Г. Б., Зданович С. Я., Зайберт, 1972), Куропаткино I (Зайберт, 1979а), Тельмана VII, Villa, IXa, XlVa (Зайберт, 1977; Зайберт, Потемкина, 1981). Из них стоянки Тельмана Villa и IXa исследованы полностью.

 

Культурные остатки мезолитического времени залегали в гумусированном суглинке мощностью от 0,05 до 0,25 м. Насыщенность н аходками разная. Имеются крупные скопления кремня (Тельмана VII, Villa, IXa, Куропаткино I и др.)» содержащие от 2084 до 5023 находок, и менее значительные, насчитывающие около 1000 изделий (Виноградовка XII). Встречаются комплексы, представленные несколькими десятками изделий (Тельмана XlVa и Виноградовка II). В ряде памятников (Тельмана VII, IXa, XlVa) обнаружены остатки наземных построек кар- касно-столбовой конструкции, хозяйственных ям, кострищ.

 

В Петропавловском Приишимье В. Ф. Зайбертом выделены четыре хронологические группы памятников, из которых к мезолиту отнесена явленская группа, включающая стоянки Явленка И, ранний комплекс Мичуринской I, Бишкуль II и Боголюбове I (Зайберт, 1979а. С. 109). Орудия труда изготовлены из яшмовидной породы светло-коричневого цвета (88%), реже кремня (8%) и кварцита (3%) (Зайберт, 1979а. С. 91.  1). Техника расщепления пластинчатая с яркими микролитоидными элементами. Основными заготовками являлись сечения средних пластин и микропластин. Целые пластины единичны.

 

Отщепы использовались главным образом при изготовлении скребков. Характерны подконические и подпризматические одноплощадочные нуклеусы, нацеленные на получение пластинчатых заготовок. Для техники вторичной обработки показательна притупливающая ретушь, оформляющая один край со стороны спинки, реже конец, и заостряющая, нанесенная с брюшка. Широко применялась резцовая техника. В наборе типов изделий превалируют пластины и их сечения с ретушью, в том числе с притуплённым краем, выпуклым концом, концевые и округлые скребки на отщепах, резцы на углу сломанных пластин и срединного типа. Единичны острия со скошенным концом, пластины с выемками, наконечники стрел с двусторонне обработанным пером, трапеции, концевые скребки на обломках крупных пластин. На основании типологического изучения инвентаря и его статистических подсчетов В. Ф. Зайберт справедливо датирует явленскую группу памятников поздним мезолитом.

 

В Виноградовском микрорайоне, расположенном на территории Кокчетавской обл, тоже выделены четыре хронологические группы стоянок, из которых мезолитическим временем определяются две (Зайберт, 1979а. С. 8). Из них первая, наиболее ранняя, объединяет материалы Куропаткино I и нижнего слоя Виноградовки II (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 124). Вторая, поздняя,— инвентарь Виноградовки XII и, возможно, верхнего слоя Виноградовки II.

 

Стоянки ранней группы приурочены к подошве гумусированного суглинка или тяжелосуглинистой почвы с карбонатными включениями, датированными почвоведом И. В. Ивановым финальным палеолитом— ранним мезолитом (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 124, 125). Этот комплекс характеризуется применением кремнистого сырья светло-коричневого цвета, сочетанием пластинчато-отщеповой техники расщепления. Показательны конусовидные, клиновидные и призматические нуклеусы. В технике вторичной обработки типичны притупливающая ретушь, нанесенная по одному краю со стороны спинки и резцовая. Характерными изделиями являются резцы срединного и углового типа, в том числе многофасеточные, изготовленные из крупных отщепов, высокие концевые скребки на отщепах, нуклевидные скребки, пластины с притуплённым краем, отщепы с выемками (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 115, 116).

 

Материал поздней группы памятников залегал в супесчаном и глинистом аллювии, датированном концом мезолита — началом неолита (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 125). Индустрия характеризуется сохранением раннемезолитических традиций в изготовлении орудий труда. Преобладает пластинчатая техника расщепления с основными заготовками в виде сечений средних пластин и микропластин. Наибольшее распространение получают клиновидные нуклеусы с подправленными площадками и торцевым скалыванием. В технике ретуширования продолжает использоваться притупливающая ретушь, оформляющая продольный край или прямой, выпуклый или слегка вогнутый конец изделия со стороны спинки. В редких случаях зафиксирована резцовая техника. В наборе типов изделий доминируют пластины с ретушью, притуплённым концом, резцы на углу сломанной пластины, концевые и округлые скребки на отщепах. Единичны пластинки с притуплённым краем, нуклевидные скребки, пластины с выемкой на конце и скошенным концом, асимметричные острия, микроострия со специально выделенным «жальцем» (Зайберт, 1979а. С. 8; Зайберт, Потемкина, 1981. С. 114). По мнению В. Ф. Зайберта (Зайберт, 19796. С. 109), этот комплекс аналогичен позднемезолити- ческой явленской группе памятников и может быть датирован тем же временем.

 

В Тельманском микрорайоне, расположенном на территории Целиноградской обл., В. Ф. Зайбертом выделено пять разновременных групп стоянок, из которых только одна относится к эпохе мезолита (Зайберт, 1979а. С. 8, 9). Последняя объединяет материалы Тельмана VII, Villa, IXa и XlVa. Данная группа памятников, по мнению исследователей (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 124), идентична как по характеру сырья, техники расщепления, вторичной обработки орудий, так и по стратиграфическому залеганию находок, связанных с подошвой легкого суглинка. Сырьем для изготовления орудий служили яшма, кремень и кварцит серых и желтовато-коричне- вых тонов. Для техники расщепления характерны пластинчато-отщеповые заготовки с преобладанием сечений средних и крупных пластин и реже микропластин, сколотых с одноплощадочных нуклеусов призматической, подконической и «карандашевид- ной» форм.

 

Показательна притупливающая и при- остряющая ретушь, мелкая и крупная, нанесенная по одному продольному краю со стороны спинки, прямому или скошенному концу, в редких случаях с обеих сторон или с брюшка по двум краям. Характерна также резцовая техника. Среди типов изделий ( 101) преобладают пластины с ретушью, в том числе с притуплённым краем, прямым или выпуклым концом, концевые скребки на обломках крупных пластин с ретушированными боковыми лезвиями, округлые скребки на отщепах, в том числе микроскребки, резцы на углу сломанной пластины и боковые, выемчатые пластины, отщепы с ретушью. Единичны микроострия, низкие трапеции симметричной формы, пластины со скошенным концом, параллелограммы вытянутых пропорций. По данным стратиграфии и типологическим признакам тель- манские стоянки близки мезолитической группе памятников Притоболья ( 101), Виноградов- ке XII и Явленке II (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 124).

 

Обращает на себя внимание еще один памятник, расположенный в Кустанайской обл. Северного Казахстана. Это стоянка Евгеньевка, обнаруженная В. Н. Логвиным в 1975 г. (Логвин, 1977). Она расположена на развеянной песчаной дюне правого берега р. Тобола. Находки залегали в котловине на площади 725 кв. м, в западной части они перемешаны с алакульской керамикой. Культурный слой полностью разрушен. Сырьем для орудий служили кремневый алеврит, яшмокварцит и халцедон. Ведущими типами заготовок являлись микропластинки (54,8%). В технике вторичной обработки типична приостряю- щая, реже притупливающая ретушь, нанесенная по одному краю на спинке или брюшке, и резцовая техника. В наборе изделий показательны пластины и микропластины с ретушью, резцы на углу сломанной пластины, концевые скребки на отщепах и обломках крупных пластин, пластинки с притуплённым краем, прямым или скошенным концом, единичны асимметричные трапеции, в том числе с боковой выемкой, и острия с ретушированным краем.

 

По аналогии с материалом Южного Урала и Восточного Прикаспия В. Н. Логвин датирует Евгень- евку временем существования 5а, 5—6,6 слоев пещеры Джебел (Логвин, 1977. С. 274, 275). По мнению Г. Ф. Коробковой, материал этой стоянки действительно сопоставляется с памятниками Восточного Прикаспия типа Дефе-Чаганак (Коробкова, 1969), частично с мезолитическими комплексами Устюрта (Бижанов, 1982), с синхронными стоянками Южного Урала — Мысовой, Янгельской, Суртанды, Безымянным Мысом (Матюшин, 1969, 1976), но не Джебел ом, где представлены иной состав индустрии, иное соотношение геометрических микролитов, иной характер самих трапеций. Сходство с указанными выше мезолитическими памятниками позволяет синхронизировать сравниваемые комплексы и датировать Евгеньевку эпохой мезолита, возможно позднего. В культурном отношении материал этой стоянки тяготеет к мезолиту Притоболья и близок группе убаганских памятников.

 

Обратимся к вопросу культурной принадлежности рассматриваемых комплексов Северного Казахстана. Данные стратиграфии, типологического анализа и индустрий, сравнительной характеристики материалов явленской, виноградовской, тельманс- кой и убаганской групп памятников свидетельствуют об их большом сходстве и устойчивости набора признаков. Последние повторяются в технике расщепления, вторичной обработки, составе типов изделий. В то же время рассматриваемые комплексы обладают специфическими особенностями, которые придают им культурное своеобразие и отличают от мезолитических культур смежных территорий.

 

Вопрос о существовании здесь особой культуры ставился еще В. Ф. Зайбертом (Зайберт, 1979а. С. 13). Ему удалось выделить атбасарскую мезолито-неолитическую культуру, время существования которой определялось рамками позднего мезолита — среднего неолита. Однако речь шла о неолитической культуре, которая, как и многие синхронные культуры Средней Азии, восходила генетически к финальному мезолиту. Рассмотренные же комплексы являются чисто мезолитическими и никакого отношения к атбасарской культуре (за исключением генетической связи) не имеют. Таким образом, перед нами особое культурное явление, требующее своей интерпретации. На своеобразие этого культурного явления обращали внимание В. Ф. Зайберт и Т. М. Потемкина, которые справедливо поставили вопрос о выделении в районе Ишимо-Чаглинского междуречья локального варианта или культуры эпохи мезолита (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 127). К сожалению, исследователи не дают ни ее характеристики, ни названия, ограничиваясь только постановкой вопроса.

 

Индустрия рассматриваемых комплексов отличается заметной устойчивостью и повторяемостью облика вторичной обработки типов заготовок и изделий. Для нее характерна пластинчатая микролитоид- ная техника расщепления. Основными заготовками являются сечения средних пластин и преимущественно микропластин (за исключением самых ранних памятников). В технике вторичной обработки показательна притупливающая, реже приостряющая ретушь, нанесенная на продольный край или конец изделия со стороны спинки, и резцовая техника. В наборе типов орудий повторяются сечения пластин с ретушью, микропластинки с притуплённым краем, обработанным концом, резцы на углу сломанной пластины и срединные, концевые и округлые скребки на отщепах, единичны асимметричные острия, микроострия со специально выделенным «жальцем», низкие симметричные трапеции, удлиненные параллелограммы, пластины с выемками, концевые скребки на обломках крупных пластин, пластины со скошенным концом. Памятники, демонстрирующие такой тип индустрии, обладают и территориальной близостью. Эти обстоятельства позволяют выделить их в особую культуру, которую можно условно назвать (по расположению стоянок в Ишимо-Чаглинском междуречье) чаглинской. Генезис ее пока неизвестен.

 

 Судя по ранним памятникам (Куропаткино I и нижний слой Виноградов- ки II), нижнюю границу чаглинской культуры следует определить концом позднего палеолита — началом раннего мезолита, верхнюю — поздним мезолитом. На эту датировку указывает не только типология материала, сравнительные характеристики, но и данные стратиграфии. Древние памятники связаны с первой фазой формирования аллювия, поздние (Тельмана VII, XlVa, IXa, верхний слой Вино- градовки II, Убаган III, Камышное I) относятся к заключительной фазе формирования I — началу II фазы аллювия (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 125, 126). Ориентиром для абсолютной хронологии может служить радиоуглеродная датировка Тельмана XlVa, определяемая 10540±200 лет от наших дней (Зайберт, 1979а. С. 12), т. е. IX тысячелетием до н. э. Существование двух разновременных комплексов позволило В. Ф. Зайберту наметить двухэтапную периодизацию мезолита Ишимо-Чаглинского междуречья. Первый этап соответствует финальному палеолиту — раннему мезолиту и сопоставляется с ильмурзинским этапом Предуралья, второй — позднему мезолиту и синхронизируется с сюньским и романовским этапами Приуралья и янгельским этапом Зауральского мезолита (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 126). Ранний этап В. Ф. Зайберт датирует временем не позднее X тысячелетия до н. э., поздний — до VII тысячелетия до н. э.

 

Данные типологического изучения мезолитических материалов Тоболо-Ишимского междуречья позволяют выделить три периода в развитии чаглинской культуры. Из них первые два совпадают с периодизацией В. Ф. Зайберта. Однако второй этап, по мнению В. Ф. Зайберта, должен уйти в IX тысячелетие до н. э. и соответствовать развитому мезолиту.

 

Итак, ранний период чаглинской культуры образуют материалы Куропаткино I и нижнего слоя Виноградовки II. Он характеризуется пластинчато- отщеповой индустрией, в которой первостепенное значение приобретают разнообразные резцы на отщепах, в том числе многофасеточные, высокие концевые скребки на отщепах и нуклевидной формы пластины с притуплённым краем, отщепы с ретушью.

 

Средний период представлен материалами Тельмана VII, Villa, IXa, XlVa, Виноградовки XII и др. В индустрии продолжаются традиции раннего этапа; в качестве заготовок используются сечения крупных и средних пластин и отщепы, в наборе изделий доминируют разнообразные резцы, концевые и округлые скребки на отщепах с высоким рабочим лезвием, пластины с притуплённым краем и обработанным концом. Вместе с тем в технике расщепления повышается роль микролитических пластин, в составе орудий отсутствуют резцы, изготовленные на отщепах, и нуклевидные скребки. Наибольшее распространение получают резцы на пластинах, пластины с притуплённым краем, обработанным концом. Появляются микроострия, микроскребки, единичны геометрические микролиты, пластины со скошенным концом и другие типы.

 

Поздний период демонстрируют материалы Явленки II, верхнего слоя Виноградовки II, убаган- ской группы памятников Притоболья и, возможно, Евгеньевки. Индустрия носит микролитоидный характер. Ведущими заготовками становятся микропластины и их сечения. Вместе с тем продолжают использоваться обломки крупных и средних пластин. В технике вторичной обработки наряду с притупли- вающей ретушью широкое применение находит при- остряющая ретушь, нанесенная на брюшке. В наборе типов изделий преобладают пластины и микропластины с ретушью, округлые скребки на отщепах и концевые на обломках крупных пластин, единичны геометрические микролиты, почти полностью отсутствуют резцы. Стадиально этот комплекс сопоставляется с поздним мезолитом Центральной Ферганы. Сходство проявляется не только в типах заготовок, но и во вторичной обработке, предполагающей использование мелкой приостряющей ретуши на брюшке, в наличии единичных геометрических микролитов, многочисленных скребков на отщепах и отсутствии резцов. Это позволяет говорить о синхронности сравниваемых материалов и отнесении убаганской группы памятников к позднему мезолиту.

 

Хозяйство мезолитических племен Тоболо-Ишимского междуречья не выходило за рамки присваивающего типа. Оно носило комплексный сложный характер и базировалось на определенных отраслях, поставляющих населению основные продукты питания. Этому во многом способствовала экологическая ситуация расположения мезолитических памятников в двух ландшафтных зонах — степи и лесостепи и континентальный климат, сменяющийся периодами увлажненности (Нейштадт, 1957; Медоев, 1964; Хотинский, 1977, 1981). Результаты изучения фау- нистических остатков из Убагана III и орудий труда из других синхронных стоянок данного региона позволяют говорить о первостепенном значении охоты в хозяйстве мезолитического населения. Объектами охоты являлись лось и бык типа зубра или тура (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 110), охотничьим метательным оружием служили многочисленные вкла- дышевые изделия типа копий, дротиков, стрел, оснащенные микропластинками с притуплённым краем.

 

Территория Северного Казахстана изрезана полноводными реками (Ишим, Нура, Селеты, Чаглинка, Бурлуки) и многочисленными озерами, ихтиофауна которых давала дополнительный источник питания. Хотя орудия рыбной ловли неизвестны, однако в качестве гарпунов и острогов могли использоваться те же вкладышевые орудия составного типа.

 

Практиковалось, вероятно, и собирательство, о чем свидетельствуют благоприятные экологические условия окружающей ниши, богатой лесами и полын- но-злаковыми степями, о которых дают представление данные спорово-пыльцевого анализа образцов из Виноградовки II (Хотинский, 1981. С. 127, 128).

 

Исследование костных остатков из неолитических памятников Северного Казахстана позволило В. Ф. Зайберту поставить вопрос о появлении элементов производящего хозяйства уже в начале неолита. Если эти данные подтвердятся, то начальный процесс доместикации животных должен быть отнесен к мезолиту.

 

Остатки фундаментальных жилищ и насыщенность культурных слоев находками позволяют говорить о некоторой оседлости населения, оставившего памятники чаглинской культуры. Дома имели каркасно- столбовую конструкцию, снабжены очагами-кострищами и хозяйственными ямами. По материалам Убагана III и Тельмана XlVa восстанавливаются форма и размеры жилых построек. Последние были прямоугольных очертаний и площадью 70 кв. м (Тельмана XlVa) и 80 кв. м (Убаган III). Специфической особенностью жилищ является наличие в них крупных кострищ, функционировавших в течение длительного времени. Они были овальной формы, размерами 1,1x0,8 м (Убаган III), 4x2,5x1,4 м и 1,2x0,75x0,8 м (Тельмана Villa), 1,8—1,5 X Xl,05 м (Тельмана XlVa), заполненные слоем угля мощностью от 0,04 до 0,07 м и прокаленного грунта с незначительным включением кальцинированных обломков костей. На основании изучения жилищ можно говорить о принадлежности их к больше- семейной общине охотников, собирателей и рыболовов. По мнению В. М. Массона, данный тип строения был рассчитан на коллектив, состоящий из нескольких малых семей, живущих под общей крышей и ведущих общее хозяйство (Массой, 1966. С. 120). Наличие же одного, постоянно действующего кострища подчеркивало хозяйственное и, возможно, культовое единство обитавшего в Тельманских стоянках и Убагане III населения. Площадь жилища в данном случае совпадала с площадью самой стоянки. Любопытно, что традиция возведения наземных каркасных построек небольшой площади сохраняется в эпоху неолита у носителей кельтеминарской культуры (Виноградов, 1981. С. 148—155; Коробкова, 1981. С. 35—38) и неолитических обитателей Казахстана. Сходство проявляется в конструкции, планировке и размерах жилищ. Стоянки Пеньки I, Ляв- лякан 26/1, Дарбазакыр I характеризуются прямоугольными домами и близкой площадью: 81 кв. м (Дарбазакыр I), 85 кв. м (Пеньки I) и 85—115 кв. м (Лявлякан 26/1). Это явление свидетельствует о генетических связях домостроительных традиций эпохи мезолита — неолита и значительной роли экологического фактора, обусловившего выбор строительной техники.

 

Расположение стоянок группами, мощность и степень насыщенности их культурного слоя позволяют выделить в чаглинской культуре три типа поселений: долговременные базовые лагеря с остатками жилищ и разнообразными наборами орудий (Куропаткино I, Тельмана VII, Villa, IXa, XlVa), кратковременные сезонные стоянки (Явленка II, Виноградовка II, XII) и стойбища одноразового посещения (Бишкуль II, Мичуринская I и др.). Мезолитическое население поддерживало тесные контакты с северными соседями. Такие связи имели место прежде всего с населением лесостепного и степного Зауралья (Зайберт, Потемкина, 1981. С. 126, 127). Другого типа контакты генетического характера прослеживаются в материалах атбасарской неолитической культуры, корни которой уходят в местный мезолитический пласт, представленный памятниками Тоболо- Ишимского междуречья (Зайберт, 1979а. С. 13).

 

 

К содержанию книги: Археология СССР с древнейших времен до средневековья в 20 томах

 

 Смотрите также:

  

Средний и новый каменный век. Неолит и Мезолит в Северной...

 

 Мезолит на юге Европы

 

ПЕРВОБЫТНАЯ ЭПОХА каменный век от возникновения человека...  Человек эпохи мезолита