ЭНЕОЛИТ. МЕДНО-КАМЕННЫЙ ВЕК

 

 

Техутское поселение – энеолит на Кавказе

 

 

 

Это небольшое однослойное поселение, расположенное на одном из безымянных холмов в 3 км к югу от г. Эчмиадзина. Холм овальной формы с плоской вершиной, площадь его около 2,5 га (Мартиросян А. А., Торосян Р. М., 1967, с. 52—62; Торо- сян Р. М., 1976,  1). Толщина культурного слоя поселения составляет 1,6 м.

 

В Техуте открыты остатки сырцовых построек толосовидной формы диаметром 2,6—3 м с глиняным полом и очагом. Стены некоторых жилищ были сложены из плоско-выпуклых кирпичей (30X40X10см), подобных тем, из которых сооружены дома на многих других энеолитических поселениях Закавказья. На стенах отдельных жилищ отмечены следы краски. Здесь нет такой плотной застройки, которая наблюдается, например, на поселениях шулавери- шомутепинской группы. Жилища располагались отдельными группами вокруг площадок в некотором отдалении друг от друга (Торосян Р. Л/., 1976, с. 127). К ним примыкали круглые хозяйственные постройки диаметром до 1,5 м. Рядом находились хозяйственные ямы. Техут, таким образом, представляет характерный для энеолита Закавказья тип поселения с сырцовой архитектурой в виде небольших однокомнатных круглых домов с пристроенными к ним хозяйственными помещениями.

 

На поселении обнаружен разнообразный материал (хранится в краеведческом музее г. Эчмиадзина), также в общем типичный для энеолитических памятников Закавказья, особенно Южного Закавказья. Подавляющую часть изделий из обсидиана и кремня составляют пластинчатые орудия — ножевидные пластины, вкладыши серпов и ножей с краевой ретушью ( XLVIII, 1—4), а также скребки. В отличие от шулавери-шомутепинских поселений в Техуте, как и в ряде южнозакавказских памятников, почти нет орудий архаических типов (микролитических орудий, резцов, скобелей и др.), но обнаружена значительная коллекция каменных зернотерок, ступок, терочников, грузил ( XLVIII, 5) и других предметов (Торосян Р. Л/., 1976, 11). Многочисленны изделия из кости. Среди них представлены такие обычные орудия, как мотыги, иглы, лощила и особенно проколки и шилья ( XLVIII, 6—10). К числу редких находок относится прямая основа для жатвенного ножа (длиной 18 см), сделанная из бедренной кости особи крупного рогатого скота. Следует особо отметить, что здесь, как и в нижнем слое Нахичеванского Кюльтепе I, обнаружены металлические предметы. Это плоский ножичек вытянуто-овальной формы ( XLVIII, 11) и два обломка четырехгранного шила {ТоросянP.M., 1976, с. 62).

 

Спектральный анализ показал, что они изготовлены из медно-мышьякового сплава: обломок шила содержит 3,6% мышьяка и 0,1% никеля, а нож — 5,4% мышьяка (Селимханов Я. Р., Маре- шаль Ж. Р., 1966, с. 145—146,  3). Это наиболее древние металлические изделия, обнаруженные на территории Армении. Они, как и медные изделия других энеолитических памятников Закавказья, относятся к архаическим типам металлических предметов, которые получают дальнейшее развитие в культурах раннебронзового века. Происхождение древнейшего металла Кавказа, представленного небольшим комплексом медных (и медно-мышьяко- вых) предметов из ряда энеолитических памятников Закавказья (почти исключительно Южного Закавказья), остается пока не ясным, но важен сам факт, что древнейшие земледельческо-скотоводческие племена Южного Кавказа были уже знакомы с металлом и использовали его.

 

Рассмотрим наиболее массовый материал памятника керамику. Последняя представлена значительным числом обломков разнообразных сосудов, в том числе расписных. Кроме того, здесь обнаружены многочисленные обломки глиняных передвижных мангалов — жаровен в виде круглых чаш с высоким (до 10 см) бортиком, край которого иногда загнут внутрь ( XLVIII, 25, 26). Они достигают в диаметре 25—30 см. Некоторые из них снабжены большими налепными ручками. Почти все мангалы ниже края опоясаны одним рядом небрежных сквозных отверстий. Они грубо обработаны, хотя отдельные (обычно небольшого размера) залощены изнутри. На донной части некоторых мангалов отмечены остатки золы. Техутское поселение — единственный пока известный нам энеолитический памятник Закавказья, где обнаружены передвижные глиняные мангалы.

 

Отличительной особенностью всего керамического комплекса памятника, включая и мангалы, является наличие в глиняной массе значительных примесей одновременно соломы и песка. Часто сосуды покрыты с двух сторон тонким слоем глины другого цвета, главным образом желтоватого. Такая многослойность стенок, как мы видели, характерна для некоторых сосудов из нижнего слоя Нахичеванского Кюльтепе I и древнейших раннеземледельческих поселений в Мильско-Карабахской степи и на Мугани. Укажем также, что на обломках многих сосудов с внутренней стороны заметны отпечатки ткани (Торосян Р. Л/., 1976, с. 95,  17). Несомненно, следовательно, что ткань как основа широко использовалась здесь при производстве глиняной посуды.

 

Посуда Техутского поселения делится по характеру выделки на две группы. Первая из них включает основную часть керамики. Она довольно груба, имеет шероховатую, плохо обработанную поверхность, на которой отчетливо выступают примеси песка и соломы. Небольшую группу составляет керамика сравнительно высокого качества, иногда лощеная до блеска. Формы сосудов здесь несколько разнообразнее, чем в Нахичеванском Кюльтепе I и Аликемектепеси. Это крупные сосуды с шаровидным туловом и шейкой разной высоты, горшки яйцевидной и баночной формы, в том числе с вогнутым днищем, кувшины, миски и чаши ( XLVIII, 12— 19, 27). Среди керамики высокого качества преобладают обломки посуды малых форм — чаш и мисок. Они обычно желтоватого цвета, имеют плотный черепок, часто лишенный каких-либо примесей. Особого внимания заслуживает небольшая серия обломков расписных сосудов. Роспись выполнена черной или красной красками по розовато-красноватому и преимущественно желтоватому фону (Мартиросян А. А., Торосян Р. М., 1967, с. 62; Торосян Р. М., 1976,  X). Элементы росписи — горизонтальные и волнистые линии (струйчатая роспись), зигзаги, ромбы, в том числе вписанные друг в друга и др. ( XLVIII, 21—24). Среди расписной керамики имеются также образцы сосудов высокого качества, которые считаются импортными. Возможно, в подражание им расписаны сосуды основной части комплекса, характеризующиеся грубой выделкой.

 

Как видим, керамика Техута по ряду признаков, главным образом технологического порядка, обнаруживает близость посуде отдельных памятников Южного Закавказья. Как и посуда, например, Нахичеванского Кюльтепе I, она не имеет ручек и лишена орнаментации, за исключением небольшого числа расписных сосудов. В целом же керамика Техута отлична от соответствующих комплексов других энеолитических поселений Закавказья, прежде всего нахичеванско-мильско-муганской группы. В частности, большинство форм техутской посуды имеет мало общего с сосудами других энеолитических комплексов Южного Закавказья. Они несколько разнообразнее, и можно уверенно сказать,— более совершенны. Специфична и расписная керамика памятника, отличающаяся и по формам, и по мотивам от расписных сосудов Нахичеванского Кюльтепе I и Аликемектепеси.

 

Отдельные образцы керамики Техута аналогичны соответствующим формам посуды халафской культуры (Мунчаев Р. Л/., 1975, с. 120-121), но элементы и мотивы росписи на сосудах из Техута и Халафа не совпадают. Для техутской керамики типична преимущественно струйчатая роспись в виде вертикальных линий, спускающихся прямо от края венчика. Такая роспись для халафской керамики не характерна, но близкая ей по типу роспись имеется на посуде культуры Северного Убейда (ToblerA.J., 1950, pi. LXVIII, а, И, 16; LXIX Ь, 18, LXX Ь, 0, а. о.; Mallowan МRose J. С., 1935, fig. 33, 10; Dabbagh Г., 1966, pi. XIV, 230—232).

 

Вообще же струйчатая роспись появляется значительно раньше, на что указывает наличие керамики с подобной орнаментацией на памятниках джейтунской культуры Средней Азии и в некоторых комплексах Передней Азии. В Нахичеванском Кюльтепе I и Аликемектепеси такого вида роспись отсутствует. Возможность сопоставления и тем самым синхронизации Техута с комплексом Северного Убейда подкрепляется и наличием на Техутском поселении типичных для халафской посуды форм. Дело в том, что культура Северного Убейда представляет собой симбиоз халафских элементов и южномесопотамских культурных традиций (Массон В. Л/., 1964, с. 411— 414). Такие сопоставления дают основание связывать Техут именно с Северным Убейдом, а не с предшествующей ему халафской культурой, тем более что мотивы росписи техутских сосудов находят параллели в орнаментации сосудов верхнего (III), постхалафского, слоя Тилкитепе в районе озера Ван (Мунчаев Р. М.у 1975, с. 122).

 

Известно, что сфера влияний убейдской культуры по своим масштабам значительно превосходила области, испытавшие воздействия халафской культуры (Массон В. Л/., 1962; 1964, с. 408). Североубейдские влияния прослеживаются не только в памятниках Сирии, но и значительно восточнее Северной Месопотамии, вплоть до Средней Азии. В частности, заметны североубейдские влияния на смежной с Закавказьем территории Северо-Западного Ирана. В этой связи необходимо отметить прежде всего поселение Пижделитепе, находящееся к югу от озера Урмия на Солдузской равнине. Материалы этого памятника свидетельствуют о его близости к комплексу Северного Убейда (Dyson R. #., Young Т. С., 1960, р. 19—28; Массон В. Л/., 1964, с. 417—422) и настолько перекликаются, что исследователи Пижделитепе готовы считать его чуть ли не памятником убейдской культуры. Несомненно, влияние Северного Убейда на данную территорию было сильным, поэтому-то некоторые исследователи и находят возможным видеть здесь локальный вариант Северного Убейда (Массон В. Л/., 1964, с. 217). По-видимому, проникновение в смежные с Закавказьем области Ирана убейдских культурных элементов имело место в первой половине IV тысячелетия до н. э., ближе к его середине.

 

Укажем радиокарбонные даты, полученные для памятников Северного Убейда. В частности, ранне- убейдские слои (XVII—XVIII) Тепе Гавра датированы 3446±325 лет до н. э. (Массон В. Л/., 1964, с. 413) и 3450±800 лет до н. э. (Watson Р./., 1965, р. 88). Четыре даты получены и для Пижде- литепе: 3587±88, 3688±85, 3674±164 и 3510±160 лет до н. э. (Watson Р. /., 1965, р. 89). Очевидно, тем же временем датируется и Техутское поселение. Соответствующий анализ материалов этого памятника, на наш взгляд, с достаточной убедительностью свидетельствует о том, что он сравнительно моложе Нахичеванского Кюльтепе I и, возможно, Аликемектепеси. Таким образом, Техутское поселение и, вероятно, верхние горизонты (0—1) Аликемектепеси можно рассматривать в настоящее время как памятники, характеризующие заключительную фазу энеолита Закавказья.

 

Отмеченные особенности техутского комплекса, в частности керамики, доказывают, что перед нами памятник, представляющий один из локально-хроно- логических вариантов энеолитической культуры Закавказья на позднем этапе ее развития. Другой подобный вариант, который локализуется в Юго- Восточном Закавказье и который можно условно назвать муганским, характеризуется таким памятником, как Аликемектепеси. Составят ли отдельные варианты культуры энеолита Южного Кавказа памятники, расположенные между Араратской равниной и Муганью, покажут, будущие исследования.

 

 

К содержанию книги: Медно-каменный век - переход от неолита к бронзовому веку

 

 Смотрите также:

 

ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО. Периодизация первобытной истории

Затем начинается изготовление специализированных орудий – это ножи, проколки, скребла, составные
Бронзовый век (лат.– энеолит; греч.– халколит) начался в Европе с III тыс. до н.э. В это
На Нижнем Дону исследованы поселения этого времени в Кобяково, Гниловской...

 

Изделия из кости и рога. На всех раннетрипольских поселениях...  Поселения городцовской культуры – жилища людей в Костенках

Для поселений городцовской культуры свойствен костяной инвентарь, включающий специфический тип лопаточки, изготовляемый обычно из стенок трубчатых костей;

 

Стоянка Добраничевка. Костяной инвентарь Добраничевки

Костяной инвентарь Добраничевки.) из стенки трубчатой кости, проколки
Лощило (?) из ребра мамонта, лопаточка и «плоский наконечник» (?) из...