Эпоха бронзы лесной полосы

 

 

Андроноидная культурная общность. Черкаскульская культура

 

 

 

Была выделена К. В. Сальниковым по материалам поселения Черкаскуль II в Южном Зауралье (Сальников, 1964). Памятники черкаскульского типа распространены главным образом на юге лесной зоны Урала. Работы последних лет на севере Свердловской обл. позволяют говорить, что черкаскульское население заходило севернее Нижнего Тагила (Кокшаровское поселение, Юрьин- ская IV стоянка и др.). Керамические комплексы черкаскульского облика выявлены также в Верхнем Притоболье (Алексеевское поселение) и в степном Поишимье (поселения Явленка I и др.). Говоря о черкаскульских памятниках Башкирии, К. В. Сальников замечает, что они появились там сравнительно поздно и оставлены населением, пришедшим из лесных районов Зауралья (Сальников, 1967, с. 336). Приведенные факты говорят о том, что в какой-то период отдельные группы лесного черкаскульского населения начинают осваивать смежные лесостепные и степные территории.

 

К. В. Сальников разделил черкаскульскую культуру на три этапа. К первому (черкаскульскому) этапу он отнес горшковидные сосуды с мягким переходом от шейки к тулову. В тесте характерна примесь талька. Орнамент очень наряден. Преобладают геометрические узоры — треугольники, заштрихованные зигзагообразные ленты, сложные разветвленные меандры и др. Орнаментальные зоны отделены одна от другой зигзагами и желобчатыми линиями. Желобки нередко наносились также между полосками меандров. Геометрические рисунки выполнялись обычно резными линиями или гладким штампом. Гребенка употреблялась сравнительно редко. Кроме черкаскульского этапа, К. В. Сальников выделил еще два этапа черкаскульской культуры, более поздние,—межовский и березовский, для которых характерны сосуды с раздутым туловом, воротничками и валиками, обедненным геометризмом и упрощенной орнаментальной схемой.

 

Классификация К. В. Сальникова, разработанная им на материалах Южного Урала, в целом подтверждается археологическими данными, накопленными сейчас для Свердловско-Тагильского региона. Действительно, общая тенденция в эволюции посуды поздних этапов бронзового века Среднего и Южного Урала идет по пути затухания геометризма в орнаменте, обеднения декоративной схемы, появления валиков и «воротничков». Однако нам представляется, что К. В. Сальников неправомерпо, удлипил существование черкаскульской культуры, присоединив к ней, помимо собственно черкаскульского этапа, межовский и березовский. Валиковая и воротничковая керамика с обедненным орнаментом близка замараев- ской лесостепного Зауралья и отчасти ирменской посуде лесостепного Обь-Иртышья. Хотя генетическая преемственность черкаскульской и межовско- березовской керамики имела место, последняя представляет качественно иной тип посуды, и мы находим ей другие аналогии.

 

Таким образом, межовский и березовский этапы уходят за пределы андроновской эпохи и будут рассмотрены нами в следующей главе. Здесь мы остановимся лишь на описании материалов черкаскульской культуры в нашем понимании, т. е. на памятниках, которые К. В. Сальников отнес к черкаскульскому этапу черкаскульской культуры. В Свердловско-Та- гильском регионе и на севере Челябинской обл. исследовано более десяти поселений черкаскульской культуры — Черкаскуль II, Липовая Курья, Новая III, Калмацкий Брод, Береговая I стоянка, VI разрез Горбуновского торфяника и др.

 

По форме сосудов (горгаковидная, с мягким переходом от шейки к тулову), характеру орнаментальной композиции и отдельным узорам (сложные и ступенчатые меандры, желобчатые линии, уголковые вдавления и др.) черкаскульская посуда напоминает андроновскую (федоровскую), что не раз отмечал К. В. Сальников (см., например: Сальников, 1964). Особенно близки федоровским черкаскульские сосуды со ступенчатым меандром по тулову ( 108, 5, 10). В целом, однако, орнаментация черкаскульской посуды существенно отличается от федоровской (речная техника выполнения узоров, характерность зигзагов-разделителей, подчеркивание меандров желобчатыми линиями по контуру, наличие решетчатых поясов, нехарактерность косых треугольников и др.).

 

Сравнение черкаскульской и андроновской (федоровской) керамики позволяет говорить о генетической близости черкаскульской и андроновской культур. Нам представляется, что это — две ветви андроновской традиции, выделившиеся, возможно, в конце коптяковского этапа. Генезис черкаскульской и андроновской (федоровской) культур происходил скорее всего в', предтаежных и южнотаежных районах Зауралья.

 

На территории к северу от Нижнего Тагила сейчас начинает выявляться особый вариант черкаскульской культуры, представленный материалами Кокшаров- ского I поселения, Юрьинской IV стоянки и некоторых других пунктов (Старков, 1970 а). Керамику этих памятников отличает более простая орнаментальная схема и обедненный геометризм, что, впрочем, является характерной чертой керамики Северного Зауралья и на более ранних этапах бронзового века.

 

Интересны глиняпые блюда из VI разреза Горбуновского торфяника, орнаментированные уточками, зигзагами, уголковыми вдавлениями и др. (Косарев, 1981,  49; 81). Это, видимо, культовая посуда, относящаяся в основном к андроновской эпохе. На некоторых блюдах встречается орнамент, типичный для черкаскульской посуды.

По имеющимся сейчас отрывочным данным среди остеологических остатков черкаскульских поселений преобладают кости домашних животных — коровы, мелкого рогатого скота, лошади и свиньи, но эти сведения относятся в основном к приуральским (башкирским) памятникам, которые в целом могут быть более поздними, чем черкаскульские Зауралья. На Черкаскульском II поселении кости диких и домашних животных по числу особей распределяются почти одинаково: 46,5 и 53,5% (в башкирском При- уралье кости диких животных составляют от 13 до 24% — см.: Обыденное, 1976, с. 83)\

 

Орудия, найденные с черкаскульской керамикой, немногочисленны. Чаще всего встречаются глиняные и каменные грузила для сетей. Они найдены на поселении Байрык 16, Кокшарово I, на некоторых черкаскульских памятниках северной части Челябинской обл. ( 108, 6) (Косарев, 1981,  50). Они имеют один желобчатый пояс или, чаще, два взаимопересекающихся, для удобства крепления к рыболовной снасти. Этот тип грузил был широко распространен в андроновскую эпоху в предтаежной полосе и на юге таежной зоны от Урала до Томско- Нарымского Приобья. Подобные грузила продолжали существовать и на финальных этапах бронзового века, но на более поздних делали обычно не два взаимопересекающихся желобка, а один продольный или поперечный.

 

На черкаскульских поселениях найдены следы развитого бронзолитейного производства. В культурном слое Береговой I стоянки встречен обломок глиняной литейной формы кельта, который, судя по орнаменту, относится к поздним сейминским образцам ( 108, 1); на Липовой Курье найдена каменная литейная форма долота, близкая по форме и орнаменту литейной форме из Ростовкинского могильника (ср.: Матющенко, Ложникова, 1969,  9, 5, 6), а на Кокшаровском I поселении обнаружена каменная форма для отливки кельта, напоминающего по орнаменту турбинский тип (Косарев, 1981,  51,8).

 

Жилища черкаскульской культуры исследовались пока в двух пунктах. На поселении Липовая Курья Л. П. Хлобыстин раскопал слегка углубленное в грунт четырехугольное сооружение площадью около 20—25 кв. м (Хлобыстин, 1968). На поселении Чер- каскуль II выявлены ямы от столбов наземной жилой постройки, но площадь жилища определить не удалось (Сальников, 1964, с. 11).

 

Погребения черкаскульской культуры в лесном Зауралье изучены недостаточно. В. С. Стоколос предположительно связывает с черкаскульской культурой несколько захоронений Ново-Буринского и Нижне- Карболинского могильников на севере Челябинской обл., в которых была найдена посуда с рядом черкаскульских черт (Стоколос, 1972, с. 87—88). В погребальном обряде участвовал огонь. Еще одно погребение черкаскульской культуры открыто В. Ф. Старковым на поселении Кокшарово I севернее Нижнего Тагила. В могильной яме находились два сосуда, а заполнение состояло из древесных углей и кальцинированных костей (Старков, 1970а). В. С. Стоколос и В. Ф. Старков, обращая внимание на наличие «огневого культа», сравнивают похоронный ритуал этих могил с андроновским (федоровским) лесостепного Зауралья.

 

В 1979 г. А. Ф. Шорин и другие свердловские археологи закончили исследование черкаскульского могильника на острове Актуба Аргазинского водохранилища в Челябинской обл. — Березки Vr. «Вскрыто,— сообщает А. Ф. Шорин, — 14 погребений, 12 из которых располагались под каменными обкладками (у двух обкладки отсутствовали). Кроме того, под двумя обкладками не обнаружены следы захоронений. Погребения совершались обычно в неглубоких (4—28 см от уровня фиксации) подпрямоугольных ямах размерами от 0,75X0,40 до 2,0X1,1 м, ориентированных в широтном направлении. Погребенные клались на правый бок в скорченном положении (ноги согнуты в коленях, руки в локтях), головой на восток, иногда на юго- и северо-восток. В головах умерших (только в одном случае в ногах) ставился сосуд раннечеркаскульского типа. В погребении 12, кроме сосуда, найдены бронзовая подвеска в полтора оборота, орнаментированная насечками, и игла» (Шорин, 1980, с. 181). Кроме того, свердловские археологи на том же Аргазинском водохранилище вскрыли четыре черкаскульские могилы в могильнике Перевозный 1а, которые, насколько можно судить по кратким информациям в «Археологических открытиях», похожи по инвентарю и погребальному обряду на погребения могильника Березки Vr (Дрябина, Крутских, Шорин, 1977; Дрябина, Жилина, Крут- ских, Шорин, 1978).

 

В свое время К. В. Сальников пришел к справедливому заключению об одновременности черкаскульского «этапа» черкаскульской культуры и федоровского «этапа» андроновской культуры. Однако предложенная им дата черкаскульского «этапа» (XVIII—XVI вв. до н. э.; см.: Сальников, 1967, с. 359) сейчас, в свете новых данных, не может быть принята. Наиболее вероятным временем существования черкаскульской культуры, учитывая ее одновременность андроновской (федоровской) культуре, являются XIV—XI вв. до н. э. В этот временной диапазон укладывается единственная пока для черкаскульских памятников радиоуглеродная дата очага жилища, найденного на поселении Липовая Курья: 3050±60 лет до н. э., т. е. примерно XII— XI вв. до н. э. (Хлобыстин, 1976, с. 50). В целом же, по Л. П. Хлобыстину, черкаскульский комплекс Липовой Курьи датируется около XIII—XI вв. до н. э.

 

Черкаскульская культура, видимо, возникла несколько раньше других андроноидных культур лесной зоны Западной Сибири — сузгунской и еловской. Дело в том, что андроноидная орнаментальная традиция в лесном Зауралье имеет глубокие корни, тогда как андроноидный декоративный комплекс, определивший своеобразие сузгунской и еловской культур, был принесен в таежное Обь-Иртышье уже в сложившемся виде. О вероятности более ранней даты черкаскульской культуры говорят находки в некоторых черкаскульских комплексах форм для отливки тур- бинско-сейминских орудий ( 108, i, 4). Это возможно, свидетельствует о том, что черкаскульская культура на раннем своем этапе сосуществовала с памятниками позднего этапа самусьско-сейминской эпохи.

 

 

К содержанию книги: Бронзовый век

 

 Смотрите также:

 

Аркаим и древность нашей истории

С точки зрения археологии отрога Южного Урала, урало-казахстанские степи хранят в себе памятники, андроновской культуры эпохи энеолита и ранней бронзы. Андроновцы (арии) были достаточно хорошо изучены, и в науке уже сложилось представление о них.

 

«Русские письмена» - откуда они?

Действительно, у германцев руническое письмо было в ходу за несколько веков до эпохи св. Константина.
Легенды о боге Одияе — осколки эпоса представителей двух. археологических культур: срубной (ваны) я андроновской (асы).

 

Фатьяновская культура, фатьяновцы. Восточные балты...

А балтийские кузнецы многому научились от металлургов Южного Урала, так называемых андроновских людей, культура которых родственна протоскифской культуре деревянных погребений, с которыми абашевцы поддерживали тесную связь.

 

Аркаим. Синташта. Арии. Индоарии. Круглые города...

Древние арии — предки индоевропейских народов. Вероятно, прародиной индоариев является область так называемой андроновской культуры — между Уральским хребтом на западе, Обью и Енисеем — на востоке.