Эпоха бронзы лесной полосы

 

 

Липчинская культура бронзового века

 

 

 

(Выделена В. Н. Чернецо- вым на материалах Липчинской стоянки, исследованной в 1925 г. П. А. Дмитриевым (Дмитриев, 1928; Чернецов, 1953а). Однако В. Н. Чернецов отнес к липчинскому культурному комплексу всю энеолитическую и раннебронзовую керамику Липчинской стоянки, в том числе ямочную, гребенчато-ямочную и шапкульскую, что в свете современного состояния археологической изученности Притоболья представляется неверным.

 

Сейчас известно около 50 поселений с керамикой липчинского типа; из них более 20 исследовано раскопами: Палкинские стоянки, Калмацкий Брод, Аятские поселения, Юрьинская IV стоянка, Кокша- ровское I поселение и др. в Свердловско-Тагильском регионе; Липчинская стоянка, поселение Ипкуль I, участок VIII южного берега Андреевского озера и др. в Тюменском Притоболье. На юге Урала липчин- ский ареал, видимо, граничил с суртандинской энео- литической культурой, во всяком случае на стоянках этого времени на севере Челябинской области наряду с суртандинской в равной мере присутствует липчинская посуда (например, стоянки Абселя- мовская, Чебаркульская, Сайма) (Кипарисова, 1960,  7).            I

 

Липчинская керамика ( 88) представлена остродонными и круглодонными сосудами с прямым или слегка отогнутым краем. Орнамент выполнялся техникой отступающей насечки, ряды которой образовывали линии, напоминающие отпечатки шнура (псевдошнуровой орнамент). Хотя в целом липчин- ские орнаменты, так же как и кошкйнско-боборы- кинские, вписываются в отступающе-накольчатую орнаментальную традицию, между Липчинкой и Боборыкино не прослеживается прямой генетической связи. Липчинская орнаментация по своей технике более близка манере нанесения узоров на новокусковских сосудах далеких юго-восточных районов Западной Сибири. Возможно, это направление аналогий поможет в будущем решить проблему происхождения липчинской культуры в Нижнем Притоболье.

 

В тесте липчииских сосудов заметна примесь талька (Свердловско-Тагильский регион), а также песка (преимущественно в Тюменском Притоболье). Наиболее типичными узорами на липчинской керамике являются волнистые линии, сплошные взаимопроникающие треугольные зоны, а также геометрические фигуры — треугольники, ромбы, зигзаги; последние часто располагались вертикально, разграничивая орнаментированную поверхность на несколько вертикальных полос.

 

Форма сосудов, достаточно развитый геометризм, вертикальная разбивка орнаментального поля и некоторые другие признаки сближают липчинскую по- СУДУ с суртандинской Южного Урала, которую Г. Н. Матюшин убедительно относит к энеолитиче- ской эпохе (Матюшин, 1970, 1971), но там орнамент в отличие от липчинского выполнялся аккуратной мелкозубой гребенкой; кроме того, в орнаментах суртандинской посуды почти не встречаются такие характерные для липчинской орнаментации узоры, как волна, сплошные взаимопроникающие треугольные зоны и другие элементы, связываемые с ранненеолитической орнаментальной традицией, которую мы называем отступающе-накольчатой или самусьской. Однако в липчинских комплексах вместе с «классической» липчинской керамикой встречаются черепки и целые сосуды с узорами, выполненными гребенчатым штампом ( 88, 5, 10). Эта керамика (В. Ф. Старков относит ее к особому «моршинин- скому» типу) особенно близка суртандинской.

 

Выше уже отмечалось сходство ложношнуровой орнаментации на липчинской посуде Нижнего При- тоболья с манерой нанесения узоров на новокусковской керамике Верхнего Приобья и Томско-Чулым- ского региона. Не исключено, что происхождение липчинской культуры явилось следствием смешения на территории Нижнего Притоболья местных сур- тандинских и родственных им (моршининских? шапкульских?) групп с населением, пришедшим из юго-восточных районов Западной Сибири.

 

Каменный инвентарь липчинской культуры практически еще не вычленен, так как вся известная липчинская керамика, с которой можно было бы связать искомые орудия, найдена на многослойных поселениях, вне четкой приуроченности к очагам и жилищам. Более соотносимы с липчинскими комплексами глиняные грузила, так как некоторые из них орнаментированы. Для липчинской культуры наиболее типичны удлиненные глиняные грузила с рожковидным раздвоением на концах ( 92, 6—10). Их форма диктовалась бытовавшим в то время способом привязывания грузила к сети. Рожковидное раздвоение на концах было необходимо для закрепления петель, чтобы они не скользили по поверхностям грузила. Грузила этого типа встречаются иногда скоплениями до 20 и более штук.

 

 Скопление из 25 таких грузил было обнаружено нами на поселении Байрык 1Б вместе с развалом липчинского сосуда и миниатюрным каменным тесловидным орудием, использовавшимся скорее всего для чистки рыбы ( 93, 14). Видимо, грузила из скопления на Байрыке 1Б принадлежали одной сети. Некоторые грузила этого типа украшены рядами частых мелких насечек или ложношнуровыми линиями. Подобная орнаментация характерна для липчинской керамики, что подтверждает принадлежность этого типа грузил преимущественно липчинскому культурному комплексу. Однако они, возможно, живут дольше липчинской посуды. Похожие грузила найдены на поселении раннебронзового века Вишневка I в Северном Казахстане.

 

Основная масса описанных выше глиняных грузил найдена на озерных поселениях Тюменского Притоболья. Но из этого вряд ли следует, что у липчинского населения западной части Нижнего Притоболья рыболовство играло меньшую роль, чем в восточной части липчинского ареала. Надо учитывать, что в отличие от Тюменского Притоболья, Сверд- ловско-Тагильский регион очень богат камнем и там не было особой необходимости употреблять грузила из глины. В нижнем слое VI разреза Горбуновского торфяника, давшем почти исключительно липчинскую керамику, были найдены грузила в виде заполненных камнями берестяных мешочков (кибасы), поплавки из бересты и сосновой коры, остатки вентерей, многочисленные обломки деревянных весел и другие предметы (Раушенбах, 1956, с. 123,  1, S), свидетельствовавшие о большой роли рыболовства у восточноуральских липчинцев.

 

Жилища, которые можно было бы достоверно отнести к липчинской культуре, пока не известны; до сих пор не найдены и липчинские могильники.

 

Липчинская керамика на многослойных поселениях в целом залегает выше сосновоостровской (Сосновый Остров; Викторова, 1968, с. 167—168), боборыкинской (участок XII южного берега Андреевского озера; Викторова, Юровская, 1975) и ниже аятской (Аятское I поселение, VI разрез Горбуновского торфяника и др.). Учитывая стратиграфическое соотношение сосновоостровских, боборыкин- ских, липчинских и аятских комплексов, а также принимая во внимание непрерывную, на наш взгляд, хронологическую и генетическую преемственность сосновоостровской и аятской керамики, можно предполагать, что липчинские памятники на раннем этапе сосуществовали с поздними сосновоостровски- ми, на позднем этапе —с ранними аятскими памятниками.

 

Возможность частичного сосуществования липчинского и аятского населения на восточном склоне Урала была облегчена тем, что аятцы, судя по обилию и разнотипности каменных наконечников стрел ( 85, 1—5, 8—10 и др.)> вели преимущественно охотничий образ жизни, тогда как основным занятием липчинцев, судя по многочисленности и разнообразию орудий рыбной ловли, был рыболов- ческий промысел. Их производственные интересы лежали в разных плоскостях, и поэтому они могли жить вперемежку на одной территории, не мешая ДРУГ Другу. В дальнейшем липчинское население могло быть ассимилировано аятцами.

 

Энеолитическая принадлежность липчинской культуры подтверждается находкой в нижнем слое VI разреза Горбуновского торфяника вместе с липчинской керамикой медной скрепки, а также деревянных изделий, сработанных явно металлическими орудиями.

 

Следует согласиться с мнением В. Ф. Старкова, что липчинские комплексы, вероятнее всего, относятся ко второй половине III тыс. до н. э. (Старков, 19706, с. 11). Этой даты в общем придерживается В. Т. Ковалева, полагающая, однако, что верхняя граница существования липчинских памятников может относиться к рубежу III и II или даже к началу II тыс. до н. э. (Ковалева, 1979а). Точка зрения В. Ф. Старкова и В. Т. Ковалевой в целом подтверждается радиокарбонной датой нижнего слоя VI разреза Горбуновского торфяника: 4360±200 лет (Долуханов, Тимофеев, 1972, с. 69).

 

 

 

К содержанию книги: Бронзовый век

 

 Смотрите также:

 

Культура гребенчато-ямочной керамики прибалтийская

В Литве, Калининградской области и Северной Белоруссии памятники этой культуры единичны. Прибалтийская культура входит в круг культур с ямочно-гребенчатой керамикой.

 

Среднее Зауралье - зауральский неолит. Сосуды полуденковского...

Однако впоследствии обнаружилось, что памятники с гребенчатой керамикой (сосновоостровский тип, по О.Н. Бадеру) относятся к началу энеолитическо- го периода (Косарев, 1987.