Славяне и их соседи в 1 тысячелетии до нашей эры

 

 

Пшеворские памятники позднелатенского времени

 

 

 

ПШЕВОРСКАЯ КУЛЬТУРА НА ТЕРРИТОРИИ СССР

 

Памятники пшеворской культуры распространены в бассейне Буга и в Верхнем Поднестровье, несколько пшеворских поселений обнаружено в Среднем Поднестровье, наиболее восточные памятники этой культуры — это погребение у с. Громовка Хмельницкой обл. и погребение у с. Великая Тарнав- ка Винницкой обл. В Закарпатье известны пшеворские погребения в Арданове, Сваляве, Станове и Братове (карта 11).

 

История исследования. Первым обратил внимание на сеобразный характер выявленных случайно еще в конце XIX в. трупосожжений с оружием в восточной Галиции польский ученый В. Деметрикевич. Он датировал их концом I тысячелетия до н. э. и первыми веками нашей эры. Спустя некоторое время К. Гадачек при публикации материалов могильника в с. Гаць возле г. Пшеворск отнес открытые случайно погребения в Верхнем Поднестровье и западном Побужье к типу пшеворских [Hadaczek К., 1909. S. 1 — 4]. Позже он объединил эти памятники в одну группу с могильником в Верхней Липице.

 

Единичные, случайно обнаруженные погребения пшеворского типа в Закарпатье описал Т. Лехоцкий [Lehoczky Т., 1912. S. 87]. В. Антоневич в монографии, посвященной археологии Польши, также отнес памятники на верхнем Днестре и Буге к пшеворской культуре, связав их с германским племенем вандалов [Antoniewicz W., 1928].

 

Первое обобщение и обработка всех известных к 30-м годам памятников пшеворской культуры в западной части Украины принадлежат М. Ю. Смишко [Smiszko М., 1932]. Он дал полное описание отдельных погребений, провел их хронологическую классификацию, показал, что пшеворские памятники существовали здесь с середины I в. до н. э. до III в. н. э. Влияние этих памятников на местные синхронные, а также последующие культуры, как ему казалось, не прослеживается. Принимая во внимание характер пшеворских памятников (отдельные погребения с оружием) и сопоставляя их с письменными источниками, М. Ю. Смишко поддержал предположение об их вандальской принадлежности.

 

Новые материалы для изучения пшеворской культуры в западных областях Украины получены в послевоенное время. В 1953—1955 гг. на двух смешанных пшеворско-липицких могильниках возле с. Звенигород Львовской обл. было обнаружено пять погребений пшеворского типа [Свешников И. К., 1957. С. 21—23]. Большое значение для определения роли и места носителей пшеворской культуры в историческом развитии Поднестровья и западной Волыни имели материалы, обнаруженные М. Ю. Смишко на поселении в Викнинах Великих, Г. И. Смирновой в Незвиско и В. Д. Бараном в Черепине [CMI- шко М. Ю., 1947. С. 111 — 122; Смирнова Г. И., 1957. С. 101-108; Баран В. Д., 1961; 1964. С. 196-212]. Исходя из новых данных, М. Ю. Смишко предположил возможность существования в Поднестровье локальной группы памятников первых веков нашей эры, близких к пшеворской культуре Повисленья, которую он теперь считал возможным рассматривать как один из компонентов раннеславянской культуры в этом регионе [Смшжо М. Ю., 1959. С. 20].

 

С 70-х годов систематические работы по исследованию пшеворских памятников в Поднестровье и западной Волыни проводятся Д. Н. Козаком. Им впервые выявлен ряд поселений этой культуры и на многих из них проведены широкие полевые исследования: Подберезцы, где открыто 16 жилищ; Сокольники I — шесть; Пасеки-Зубрецкие — восемь; Зубра — два; Давыдов — одно; Чишки — два, а также Боратин I, Горькая Полонка II, Загайи, Хоров [Козак Д. Н., 1983; 1984а; 1985]. В Среднем Поднестровье осуществлялись раскопки поселения пшеворского облика возле с. Великая Слобода, где открыто четыре жилища, возле с. Бернашовка [Козак Д. Н., 1983; 19846]. На Волыни исследования поселения пшеворской культуры возле с. Подрижье Ковельского р-на проведены И. П. Русановой и продолжены В. К. Воляни- ком и Д. Н. Козаком [Воляник В. К., 1978]. Раскапывались также могильник пшеворской культуры в с. Гринев, где вскрыто шесть урновых трупосож- жений и смешанный пшеворско-липицкий могильник в с. Звенигород [Козак Д. Н., 1978а; 1985а]. Несколько погребений и случайных находок с материалами пшеворской культуры было обнаружено в последние годы в Закарпатской обл. Около с. Братово исследовано богатое погребение, совершенное по обряду культуры карпатских курганов, но сопровождаемое типично пшеворским инвентарем [Котигорошко. В. Г., 1979а].

 

Материалы, полученные в результате исследований последних лет, расширили границу пшеворской культуры в южном и юго-восточном направлениях по сравнению с пределами культуры, очерченными Т. Домбровской [D^browska Т., 1973. S. 176-183]. В верховьях Буга и в Поднестровье выявлен густой массив поселений пшеворского типа позднелатен- ского и римского времени, южнее, восточнее и западнее которого известны лишь отдельные находки пшеворских вещей и погребений, расположенных среди памятников других культур,— липицкой, черняховской и культуры карпатских курганов. Д. Н. Козак систематизировал материалы пшеворской культуры на территории северной Подолии и западной Волыни, разработал периодизацию и хронологию памятников, провел их сравнение с пшеворскими материалами, известными на землях Польши, выявил тесные контакты пшеворских памятников на исследуемой территории с синхронными памятниками зарубинецкой и липицкой культур. Д. Н. Козак считает возможным выделить памятники Поднестровья и западной Волыни в отдельную волыно-подольскую группу, тесно связанную с пшеворскими древностями, расположенными в Польше. В дальнейшем, по мнению Д. Н. Козака, местное население стало одним из основных носителей культуры Черняховского типа в этом районе [Козак Д. Н., 1984а].

 

Поселения. Поселения расположены группами на небольшом расстоянии друг от друга. Они находились возле речек и ручьев, на обращенных к солнцу склонах. Со временем топография поселений менялась. В позднелатенское время они наиболее часто возникали на песчаных мысах среди луговых долин и на первых террасах возвышенностей над долинами, в римское время поселения переместились выше, на среднюю часть склонов, на черноземные земли. Это явление объясняется сменой основной формы хозяйства, которое получило в римское время преимущественно земледельческий характер. Размеры поселений установить трудно, поскольку ни одно из них не вскрыто полностью. Однако ряд наблюдений позволил установить, что их площадь увеличивается от 2—4 тыс. кв. м в позднелатенское время до 13—14 тыс. кв. м в III в. н. э. На поселениях открыты жилые постройки, хозяйственные сооружения, ямы, очаги из камня. Четкой системы в расположении жилищ на поселениях не замечено. В Под- березцах, Сокольниках I, Горькой Полонке II, Пасеках-Зубрецких жилища размещались вдоль речки или склона на расстоянии 10—20 м друг от друга. Планировка жилищ устойчива: все они ориентированы стенами по сторонам света, причем длинные стены всегда обращены к солнцу. Большая часть хозяйственных сооружений расположена недалеко от жилищ. Такая застройка соответствует описанию поселений германцев римским историком I в. н. э. Тацитом: «Свои села они размещают не так, как мы а каждый из них оставляет вокруг своего дома просторный участок» [Тацит, 1970. С. 360].

 

Жилищами служили наземные и углубленные в землю постройки. Преобладали полуземлянки. Они были прямоугольной (жилище 7 в Подберезцах имело стены длиной 3,8 и 7,2 м) или чаще квадратной формы (длина их стен 3 — 4 м). Стены жилищ прямые, пол ровный, хорошо утоптанный, углубленный в материк на 0,2—0,6 м ( XVIII, 2—10). В одном углу, как правило с северной стороны, или посредине жилища размещалось отопительное сооружение. Иногда оно расположено в небольшом углублении в полу или на материковом останце. Очаги выложены камнями, обмазанными глиной, или сделаны из глиняных вальков. Иногда на полу прослеживается только скопление углей и золы. В нескольких жилищах обнаружены глиняные печи. В двух случаях (Подберезцы) они устроены на материковом останце, вырезанном в стенке. На поселении в Пасеках-Зубрецких куполовидная печь была вырезана в материковой стенке жилища, и ее устье выходило внутрь помещения. В плане печь имела прямоугольную форму, размеры 1X0,76 м ( XVIII, 10). Нередко очаги отделялись от остальной площади жилища перегородкой, от столбов которой сохранились ямки. Вдоль одной из длинных стенок в ряде жилищ шел материковый выступ высотой 30—40 см, который обшивался деревом и подпирался с внутренней стороны столбиками. Это устройство использовалось для хозяйственных надобностей или служило лежанкой ( XVIII, 8—10). В полу большей части построек по углам и посредине противоположных стенок обнаружены ямки от столбов (диаметр 0,2—0,3 м), предназначенных служить опорой крыши и стен, имевших карка- сно-столбовую конструкцию. Между столбами укладывались друг на друга округлые или затесанные с двух сторон бревна, концы которых впускались в продольные пазы вертикальных опор. Такая конструкция подтверждается наблюдениями, полученными при исследовании жилища 9 на поселении Подберезцы, вдоль северной стенки которого прослежен желобок от бревна, примыкающий к столбовым ямам, расположенным по углам жилища. Аналогичную конструкцию стен пшеворских жилищ отмечает польский исследователь К. Годлевский [Godtow- ski К., 1969а. S. 318]. Деревянные стены жилищ обмазывались глиной, что подтверждается значительным количеством глиняной обмазки в заполнениях жилищ. Иногда глиной обмазывалась та часть стены, возле которой размещался очаг, что было необходимо для охраны деревянной стены от пожара. Некоторые данные получены и для реконструкции крыши. На большие столбы, вкопанные посредине коротких стен помещения, укладывалась перекладина, к которой прикреплялась верхняя часть стропил. Нижние концы стропил опирались на плахи боковых стенок. При такой конструкции крыша была двускатной. Сверху деревянный каркас крыши накрывался хворостом, сеном, соломой. Вход в жилище находился в одном из углов при длинной стенке, обычно напротив очага.

 

Наземные жилища встречаются очень редко, но они есть на всех поселениях II—III вв. Не исключено, что таких жилищ было больше, однако из-за незначительной глубины залегания пола и нарушений слоя при вспашке их не всегда удается проследить. Остатки наземных жилищ представлены скоплением обожженной глиняной обмазки на древней поверхности. Дома имели, как правило, прямоугольную форму и площадь 16—18 кв. м. ( XVIII, 1). В одном из северных углов находился очаг округлой формы, выложенный камнями. Судя по опечаткам деревянных конструкций на кусках глиняной обмазки, наземные жилища были построены на деревянной основе. Опора стенок и крыши были вбитые в землю столбы, ямки от которых обнаружены по углам и вдоль стен. Столбы переплетались прутьями (диаметр 3—6 см), которые обмазывались глиной. Следы верхнего перекрытия жилищ этого типа не выявлены, но, очевидно, крыша имела конструкцию, близкую к перекрытию жилищ углубленного типа.

 

Хозяйственные сооружения опущены на незначительную глубину в землю. Они имели округлую, овальную или прямоугольную в плане форму. В отличие от жилищ, они были небольшими (6— 12 кв. м), и в них нет очагов. Внутри построек часто находились одна или две подвальные ямы. Вдоль стенок помещений прослеживаются ямки от столбов, служивших опорой стен и перекрытия. В заполнении построек выявлены завалы обожженной глиняной обмазки с отпечатками деревянных жердей. Очевидно, стенки этих сооружений также обмазывались глиной. Кроме хозяйственных сооружений углубленного типа, были и наземные постройки. Они фиксируются большими стобовыми ямами, которые составляют по периметру прямоугольник площадью 17 — 18 кв. м. Какие-либо конструкции внутри не обнаружены. Это были легкие сооружения столбовой конструкции, предназначенные для хранения кормов. Могли они служить и загонами для скота. Хозяйственные ямы имели в плане округлую или овальную форму. Стенки сужены книзу или прямые, дно плоское или линзовидное. Глубина ям от 0,7 до 1,6 м. Стенки некоторых из них обмазаны глиной и обожжены. Заполнение хозяйственных сооружений и ям не отличается от заполнения жилищ. Основными находками в них являются фрагменты сосудов, иногда целые горшки и миски, кости животных, реже — орудия труда и украшения. Наиболее вероятно, что эти сооружения использовались для хранения продуктов земледелия и животноводства. О таких сооружениях у германских племен пишет Тацит: «У них принято также устраивать подземные ямы, поверх которых они наваливают много навоза и которые служат им ... для хранения съестных припасов, ибо погреба этого рода смягчают суровость стужи» [Тацит, 16].

 

Погребальные памятники. Несмотря на большое количество погребальных памятников, известных в западных областях Украины, данных для характеристики погребального обряда пшеворских племен этой территории немного. Это объясняется тем, что большинство могильных сооружений открыто случайно в конце XIX — начале XX в. Ни одно из них в дальнейшем не исследовалось планомерно. Систематически раскапывались лишь могильники около Звенигорода, где в трех пунктах было выявлено 15 захоронений, и могильник в Гриневе, где вскрыто шесть погребений, но в этих могильниках, помимо пшеворских, открыты и липицкие погребения. Данные о погребениях показывают, что в основном были распространены единичные трупосожжения, часто сопровождаемые оружием. Такие погребения сосредоточены вдоль левых притоков среднего течения Днестра и в Закарпатье. На более северных территориях открыты преимущественно целые могильники (Добростаны, Червоноград-Кристинополь, Гринев; карта 11). Географическое размещение различных по характеру памятников отражает реальные границы расселения пшеворских племен и движение отдельных их отрядов на юг.

 

Для могильников выбирались возвышенные места, господствующие над данной территорией. В выборе места для них определенную роль играло естественное ограничение площади оврагами и лощинами. Преобладающее большинство пшеворских погребений представляет собой плоские могилы без следов каких-либо конструкций на поверхности. По мнению польских исследователей, в свое время над могилами в Польше были небольшие насыпи, образованные землей, выбранной из погребальной ямы. Могилы обозначались также отдельными камнями. В двух случаях пшеворские погребения в западных областях Украины были впущены в более ранние курганы (Каменка Великая, Капустинцы). Такого рода захоронения не свойственны пшеворской культуре и могут быть связаны лишь с исключительными обстоятельствами, в которых они осуществлялись (война, поход). В Братове несколько пшеворских захоронений находилось под курганной насыпью, характерной для культуры карпатских курганов.

 

Все погребения представляют собой трупосожже- ния, совершенные на стороне. Кальцинированные кости, очищенные от остатков погребального костра, помещены в урны. Лишь в пшеворско-липицком могильнике в Звенигороде было открыто два безур- новых захоронения, не характерных для липицкой культуры и, вероятно, относящихся к пшеворским комплексам. В некоторых погребениях косточки помещались, помимо урны, еще и возле нее или на дне погребальной ямы, где они лежали спрессованной кучкой. Урны сравнительно часто накрывались каменной плиткой, фрагментами керамики, умбоном. Покрытие урн редко встречается на пшеворских памятниках территории Польши [Никитина Г. Ф., 1974.  69], и распространение этого обычая в Поднестровье следует объяснять влиянием липицкой культуры, для погребального обряда которой это было одним из характерных признаков [Smisz- ko М., 1932. S. 112, ИЗ].

 

Важным элементом погребального обряда племен пшеворской культуры является сопровождение погребений ритуальным инвентарем. Он помещался в урне, возле нее, а также под урной и над ней. Все же чаще вещи положены в урну и нередко имеют следы пребывания в огне. Не тронуты огнем лишь сама урна и отдельные предметы, добавленные, по-видимому, в процессе захоронения. Состав интентаря разнообразен. Это посуда, оружие, предметы убора, хозяйственно-бытовые изделия. Керамика, как правило, измельчена, черепки принадлежат многим сосудам, но иногда погребения сопровождались и целыми сосудами (кружками, мисками, кубками). Специфической особенностью погребальных памятников пшеворской культуры в западных областях Украины является присутствие во многих погребениях оружия. Так, из 18 пунктов в Верхнем Поднестровье, где обнаружены отдельные погребения, оружие находилось в 16. Среди найденного оружия много дорогих предметов. Сравнительно часто встречаются мечи (их здесь найдено 13), тогда как в могильниках Польши они попадаются редко. Найдены 20 умбонов от щитов и рукояти к ним. Многочисленны находки шпор (27), которые в польских могильниках находятся лишь в одном погребении из пяти захоронений с оружием. Основное количество (62%) предметов вооружения относится к концу II—III в. Эти данные свидетельствуют о пребывании в Поднестровье в упомянутое время значительного количества конных отрядов воинов, что связано, как предполагается, с продвижением племен пшеворской культуры на юг. В то же время в могильниках, расположенных в северной части изучаемого района, при стационарных исследованиях оружие найдено в незначительном числе погребений. Из 21 погребения, раскопанного в могильниках в Звенигороде и Гриневе, оружие встречено лишь в четырех случаях (19,5%). Приблизительно такое же соотношение погребений с оружием и без него наблюдается по всей территории пшеворской культуры.

 

Типично пшеворским является обычай специаль ной порчи всех острых предметов и оружия перед помещением их в могилу. В негодность приводились мечи — они переломаны на две-три части или изогнуты вокруг урны (Капустинцы). Разломаны или сплющены умбоны, наконечники копий, ручки щитов, шпоры, кинжалы, ножницы. У кельтов этот обычай отражал определенные религиозные представления, требующие со смертью воина символически умерщвлять и его оружие, предназначенное служить ему в загробном мире [JahnM., 1916. S. 19]. Польский исследователь А. Кемписты объясняет специальную порчу оружия страхом живых людей перед мертвыми, стремлением «разоружить» умершего, свести к минимуму его вредоносные действия против живых [Kempisty А., 1965. S. 152]. Страхом живых перед мертвыми можно объяснить также обычай вонзать оружие в останки умершего или в дно погребальной ямы. Такая картина прослежена в одном из погребе ний могильника в Гриневе. Здесь в дно погребальной ямы были воткнуты три части меча. Аналогичное явление известно в одном из погребений могильника Гаць. Кроме мечей, втыкали в землю наконечники копий, ножницы и другие острые п^дметы.

 

По особенностям погребального ооряда памятники Верхнего Поднестровья наиболее близки к могильникам юго-восточной Польши (Гаць, Копки). Местной чертой погребального обряда можно считать лишь довольно распространенный здесь обычай накрывать УРну.

 

Керамика. Племена Верхнего Поднестровья и Волыни пользовались в основном лепной посудой, среди которой представлены горшки, миски, кружки, кубки, стопки. Керамика поселений отличается от сосудов, найденных при погребениях. Сопровождающая умерших посуда выполняла религиозно-ритуальную функцию, и для этой цели выбирали наиболее изящную парадную керамику, редко встречающуюся на поселениях и, возможно, специально изготовленную для погребенных. Форма, характер поверхности и орнаментация посуды менялись со временем.

 

В позднелатенское время керамика снабжалась утолщенными, профилированными венчиками с двумя-тремя гранями и имела мягкие очертания тулова. Поверхность горшков часто комбинирована: верхняя часть выглаженная, нижняя специально ошершавлена. Поверхность столовой посуды (миски, кубки, кружки) черного или светло-коричневого цвета, старательно залощена. Орнамент, как правило, отсутствует. Лишь изредка сосуды украшены рез ными геометрическими линиями в разных комбинациях ( XIX, 32). Горшки хорошо профилированы, имеют отогнутый, часто утолщенный венчик и коническое тулово, расширяющееся в верхней трети илц посредине высоты. На поселениях Подберезцы, Пасеки-Зубрецкие, Горькая Полонка есть горшки с высоко поднятыми округлыми плечиками и коротким, слегка отогнутым венчиком ( XIX, 36). Близкие по форме горшки известны среди керамики подклешевой культуры, на зарубинецких памятниках Полесья и распространены в раннесредневековых славянских комплексах. Небольшое количество посуды в пшеворских комплексах составляют низкие широкие горшки с загнутым внутрь венчиком.

 

В погребении около с. Бендюга найден так называемый обратно-грушевидный сосуд с высокой цилиндрической шейкой и высоко поднятыми округлыми плечиками ( XIX, 40). Высокий сосуд с раздутым туловом, валиком под высокой шейкой, имеющий черную лощеную поверхность, происходит из могильника в Гриневе ( XIX, 30). Горшки всех этих форм известны в пшеворских позднелатенских комплексах на основной территории их распространения. Миски позднелатенского периода хорошо залощены и имеют черный или темно-коричневый цвет. Выделяется несколько типов мисок: широко открытые миски с узким дном, высоко расположенными плечиками, отогнутым граненым венчиком и глубокие миски со слабо выступающими плечиками и слегка отогнутым граненым венчиком. Среди посуды того же времени выделяются глубокие горшковидные миски с почти цилиндрическим туловом и утолщенным венчиком ( XIX, 39). Эти сосуды, возможно, использовались для питья. Все эти формы посуды также характерны для пшеворской культуры [Marciniak J., 1957].

 

В начале римского периода в I в. н. э. позднелатенские формы посуды еще продолжали существовать и лишь постепенно заменялись новыми формами. В дальнейшем, в римском периоде, керамика на поселениях в значительной степени меняет характер. Изменяется способ обработки внешней поверхности: уменьшается число специально ошершавленной и лощеной керамики и увеличивается количество сосудов с нелощеной, шероховатой поверхностью.

 

Если в позднелатенских объектах специально ошер- ша в лен на я керамика составляет 30—40%, то в III в. н. э.— 6—10%. Доля лощеной керамики уменьшается соответственно с 20 до 6—10%. Керамика делается более грубой, утолщаются стенки, исчезает подгра- ненность венчиков. Изменяется количественный состав видов и набор сосудов. Получают большее распространение горшки, доля которых составляет 70— 80% против 50% в позднелатенское время, тогда как доля мисок уменьшается с 23% в позднелатенское время до 8% в III в. н. э. Это касается и кружек. Появляются диски, служившие покрышками и, очевидно, сковородками. В комплексах I —II вв. найдена круговая керамика липицкой культуры, а со второй половины II в. н. э. распространяется гончарная Керамика провинциальноримского типа — амфоры, краснолаковые сосуды. Часть горшков римского времени, имеющих высокое стройное тулово, сужающееся ко дну, и короткий, слабо отогнутый венчик, повторяет формы позднелатенского периода, но отличается другим характером обработки поверхности и отсутствием утолщения на венчике ( XIX, 14, 75, 21, 22, 24). Отдельные экземпляры украшены пальцевыми защипами по тулову, расчесами, продольными резными линиями ( XIX, 4, 77; XX, 5). Наряду с этими формами распространяются сосуды с отогнутыми венчиками и высоко поднятыми округлыми плечиками, а также горшки с ребристым туловом ( XIX, 5, 18). В погребении Монастыри ха найден типично пшеворский черный лощеный сосуд с раздутым туловом, орнаментированный меандром ( XIX, 26; XX, 9) и относящийся к ранне- римскому периоду. В это же время появляются сосуды, венчики которых украшены насечками, пальцевыми вдавлениями ( XIX, 9, 23). Эта посуда близка керамике зарубинецкой и киевской культур. Среди горшков выделяются почти непрофилирован- ные сосуды тюльпановидной формы. Ближайшие аналогии этим сосудам известны в керамических комплексах липицкой культуры [Цн^илик В. М.э 1975.  21, 12, 75]. Некоторые сосуды из пшеворских комплексов имеют характерный для липицкой культуры орнамент в виде налепных шишечек и валиков с вмятинами ( XIX, 27). Встречаются миски с эсовидным профилем, но большее распространение получают миски с ребристыми плечиками, известны также миски с почти коническим туловом. Все эти типы мисок широко представлены в комплексах как пшеворской, так и липицкой, и зарубинецкой культур. Типично пшеворской формой являются низкие миски с закругленным дном ( XIX, 19).

 

Гончарная керамика на памятниках Верхнего Поднестровья и Побужья встречается крайне редко и на поселениях составляет 2 — 5% всех керамических находок. Часть этой посуды принадлежит липицкой культуре, но большее количество относится к про- винциальноримским типам. Для липицких сосудов характерны чаши на высокой ножке, подобные найденной на поселении Подберезцы. Провинциально- римскими образцами являются горшок-урна из погребения в Рудках, имеющий раздутое ^лог о и высокое горло, опоясанное валиком, а также кувшин из погребения в Гриневе и кувшин с двумя ручками из поселения в Сокольниках I ( XIX, 7, 28). Гончарная посуда представлена также мисками с туловом эсовидным, ребристым или почти коническим ( XIX, 2, 12, 13). Миски изготовлены из хорошо очищенного теста, имеют лощеную поверхность, иногда орнаментированы зигзаговидными пролощен- ными линиями. Гончарные сосуды были, очевидно, на данном этапе развития культуры предметами импорта из провинциальноримских областей Северного Причерноморья. Несомненно привозными были амфоры, обломки которых встречаются на поселениях. Позже гончарная керамика уже изготовлялась на месте, о чем свидетельствуют открытые в Поднестровье и западном Побужье гончарные мастерские и обжигательные печи в Неслухове, Луке-Врублевец- кой, Сокольниках I, Рипневе 2, принадлежавшие уже черняховской культуре.

 

Вещевые находки. Кроме керамики, на памятниках пшеворской культуры западных областей Украины обнаружено значительное количество предметов, служивших для производственных целей, а также оружие, украшения. Из глины изготовлялись бикони- ческие и конические пряслица, конусовидные грузила, катушки для ткачества, льячки и тигли для ювелирного производства ( XXI, 1—9, 18, 25). Из железных изделий, связанных с домашним обиходом и ремеслами, имели распространение кресала, шилья, ножи с прямой и горбатой спинкой, пружинные ножницы, топоры, тесла ( XXI, 13—17, 19, 21у 23, 26). На поселениях найдено несколько предметов из кости: два трехчастных гребня с дугообразной спинкой ( XXII, 77), проколки, лощило, амулет из клыка кабана с отверстием для подвешивания. К бытовым предметам относятся также ключи и пружина от замка — вещи, широко представленные в пшеворских памятниках по всему их ареалу ( XXI, 10-12).

 

Из украшений наиболее часто встречаются фибулы. Всего их на памятниках Верхнего Поднестровья и западного Побужья найдено 17, из них девять — в погребениях. Наиболее ранней является позднелатен- ская фибула варианта О по Й. Костшевскому [Kostr- zewski J., 1919. S. 47, 48]. Более распространены были остропрофилированные фибулы типа 67 и 68 по Аль мг ре ну [Almgren О., 1923] и более поздние фибулы с высоким приемником, подвязные и арбалето- видные ( XXII, 1-4, 6-9, 12, 13, 19, 20, 23). Все эти типы фибул характерны не только для пшеворской культуры, но и для широкого круга культур Средней и Восточной Европы.

 

Многократно найдены украшения пояса. Поясной набор включал в себя пряжки, поясные крючки, скрепы, оковки. Пряжки попадаются круглой и овальной формы, с одной уплощенной стороной, есть также прямоугольные, иногда с вогнутыми длинными сторонами или со сплошным металлическим приемником, принадлежащие к норико-паннонским типам. Одна из оковок пояса, найденная в могильнике Гринев, имела вытянутую треугольную рамку, заполненную ажурным орнаментом ( XXII, 5, 10, 14—18, 21-25).

 

Довольно часто в погребениях встречается оружие, тогда как на поселениях найдены только два копья и стрела. Наиболее многочисленны наконечники копий, среди которых выделяются разные типы, относящиеся к позднелатенекому и римскому времени ( XXIII, 1—4, 13, 23). Известны и конусовидные оковки, которые надевались на конец древка копья ( XXIII, 15). Две стрелы имеют листовидный и двушипный наконечники. Второе место по количеству занимают шпоры. Все они имеют шишечки на концах и разделяются на типы в зависимости от длины дужек, их изогнутости, формы шипа, наличия дополнительных крючков для крепления ( XXIII, 5—7,17, 21, 22). От щитов сохраняются лишь их металлические части — умбоны и рукоятки. Они делятся на ряд типов, соответствующих классификации М. Яна [Jahn М., 1916]. Среди умбонов выделяются конические, части которых имеют длинный шип, встречаются умбоны с цилиндрической шейкой и слегка вогнутой верхней частью, которая завершается пустотелым шийом ( XXIII, 11, 12). Рукоятки щитов имеют широкие прямоугольные или трапециевидные пластины для прикрепления к щиту, что соответствует типу IX по классификации М. Яна ( XXIII, 8, 9). Мечи —наиболее дорогой вид оружия — встречаются в погребениях довольно редко и почти всегда в сломанном виде или согнутыми в несколько раз. Наиболее ранние из них относятся к типу II по классификации Й. Костшевского [Kostr- zewski J., 1919. S. 85, 86]. Это мечи двусторонние, с продольными желобками по лезвию и закругленным клинком. Особый тип составляют обоюдоострые мечи с заостренным клинком, отделенным от рукояти уступами. Эти мечи бывают более длинными и короткими ^ XXII, 10, 18, 19, 20, 24). Совершенно особый тип представляет короткий двусторонний меч, на рукояти которого помещено кольцевое навершие. Этот меч, найденный в могильнике Звенигород—Гое- ва Гора, имеет аналогии среди сарматских мечей I — II вв. [Кропоткин В. В., 19746. С. 54]. Иногда встречаются остатки ножен мечей.

 

Как предмет искусства следует отметить ножны меча из погребения 3 могильника в Гриневе, относящиеся к самому началу I в. н. э. ( XXII, 27). Тыльная сторона ножен была обита тонкой бронзовой пластиной, а лицевая имела ажурную прорезную оковку с чеканными антропоморфными изображениями. В пяти прямоугольлых рамках помещены сцены с медведем, терзающим жертву; скачущим грифоном; мотивом брака героя я богини; поедающего стебли барана; вооруженного всадника. Все сцены составляют единое целое и являются завершенной композицией, передающей древний мифологический сюжет [Козак Д. Н., Орлов Р. С., 1980. С. 104, 105]. Нижняя часть ножен имела отдельную оковку в виде бронзовой пластины дуговидной формы, изготовленной способом чеканки. Края пластины загнуты внутрь, образуя желобок, в который вкладывался конец ножен. Ножны с прорезным орнаментом были распространены в Центральной Европы в последние века до нашей эры. Своим происхождением они, возможно, связаны с кельтскими «красивыми» мечами, появившимися в конце III — II а до н. э., хотя стиль изображений у них другой [Filip J., 1956. S. 145, 292]. Гриневская находка не имеет полных аналогий среди вещей, найденных в Европе, и скорее всего была изготовлена по заказу Стилистические особенности изображения указывают на связь с кельтским, фракийским и провинциальноримским искусством.

 

Хронология и периодизация. Вещевые находки, в частности фибулы, гребни, пряжки, некоторые виды оружия, керамика, позволяют определить хронологию памятников пшеворского типа в западных областях Украины. Наиболее ранней датирующей находкой из пшеворских памятников Поднестровья является шпора с дуговидными плечиками и округлыми массивными шишечками из могильника в Гриневе ( XXIII, 22). Такие шпоры характерны для позднелатенского времени и датируются I в. до н. э. [Kostrzewski J., 1919; Jahn М., 1921. Tab. X]. Функционирование культуры в позднелате некое время на рассматриваемой территории подтверждается находками в могильниках мечей, наконечников копий, бронзовых полукруглых пряжек с типичными для этого времени характеристиками [Smiszko М., 1934. Tab. II-IV; Козак Д. Н., 1984а.  36, 37]. Конец позднелатенского времени фиксируется комплексом погребения 3 могильника в Гриневе, содержавшего фибулу типа Альмгрен 67, относящуюся к раннерим- скому времени, и многочисленное оружие [Ко- zak D. N., 1982. S. 533 - 545].

 

К позднелатенскому времени относится и ряд поселений — Чишки, Комарно, Черешил, Поповичи, Под- рижье (нижний слой), Линей — и объекты на поселениях в Подберезцах, Горькой Полонке II, Пасеках- Зубредких. На этих памятниках найдена исключительно лепная керамика с профилированными гранями на венчиках ( XIX, 29—40). В хронологической таблищ. разработанной Т. Домбровской на основе узко датированных позднелате неких погребений могильника в Карчевце (Мазовия), такая керамика соответствует средней и поздней фазам поздне- латенского времени I в. до н. э.— середины I в. н. э. [D^browska Т., 1973. Tab. LII). Такая же керамика найдена в могильнике позднелатенского времени в Вилянове [Marciniak J., 1957. Tab. II—LIII], хорошо датированных позднелатенских погребениях в Добжанкове [Okulicz J., 1971. Tab. II—IX], Камень- чике [D^browska Т., 1982. S. 290—294]. Так же датирует объекты, аналогичные нашим, на поселении в Пивоницах К. Домбровский [D^browski К., 1958. Tab. II —IX]. Предлагаемая дата для этих поселений подтверждается находкой в Горькой По- лонке II бронзовой булавки с посоховидной головкой, относящейся к зарубинецкой культуре ( XXII, 26).

 

Большое количество датирующего материала относится к середине I в. н. э., стадии Bj раннеримского времени. Начало этой стадии определяет комплекс погребения из Лучки с фибулой варианта О по классификации Й. Костшевского ( XXII, 23), которая сопровождалась фибулой типа Альмгрен 68 и шпорой типа Ян 46. Кроме того, в погребении находились поясная пряжка, позднелатенский наконечник копья, подтверждающие дату середина I в. н. э. Фибулы типа Альмгрен 68, восьмерковидные поясные пряжки, шпоры типа Ян 46 встречены также в могильниках в Гриневе, Звенигороде, в погребении Хо- тимира. По общеевропейской хронологической схеме они датируются 40—70 гг. н. э. [Liana Т., 1970. S. 441—450]. Показательны для этого времени и остропрофилированные трубчатые фибулы из Гринева, Звенигорода. Они имеют сильно изогнутую массивную головку и относятся к варианту 1 фибул этого типа по классификации Т. Лианы ( XXII, 12 13, 20) [Liana Т., 1970. S. 441, 442]. Т. Лиана считает их производными от фибул типа 67 и синхронными типу 68 по Альмгрену.

 

Серединой I в. н. э. ограничивается период существования чистых пшеворских поселений в Поднестровье и западной Волыни. Их жители, вовлеченные в процесс интеграции с зарубинецкими и липицкими племенами, образовали памятники волы но-подольской культурной группы, выделяемой Д. Н. Козаком и имеющей специфические особенности. Отсутствие датирующего материала, несмотря на довольно большую исследованную площадь поселений, не позволяет надежно определить начальную дату формирования памятников этой группы. Показателен, однако, керамический комплекс некоторых объектов на исследовании х памятниках. Он характеризуется сочетанием пшеворских позднелатенских и раннеримских форм. Первые составляют от 7 до 33%. Аналогичные по набору сосудов жилища в Пивоницах хорошо датируются второй половиной I в. н. э. [Dabrow- ski К.,. 1958. Tab. II—IX]. Кроме того, в таких объектах Поднестровья и западной Волыни заметный процент составляют сосуды, близкие зарубинецким ( XIX, 37), а в Поднестровье — еще и единичные фрагменты лепной и гончарной керамики липицкой культуры. Следует предположить, что в середине I в. н. э. происходит процесс формирования памятников волы но-по дольской группы. Более позднее время существования памятников этой группы (стадия В2 раннеримского времени) определяется находкой шпоры и бусины из египетского фаянса на поселении в Пасеках-Зубрецких в Поднестровье, костяного однопластинчатого гребня на поселении в За- гайях на Волыни. Шпора имеет округлый длинный шип и пластинчатые дужки. В Польше подобные изделия известны в единичных экземплярах и встречены в комплексах с очковыми фибулами, умбонами типа 7Б по классификации М. Яна и другими вещами, датирующимися в целом II в. н. э. [Okulicz J., 1973. Rys. 122 /]. Античные бусы из египетского фаянса бытовали, по мнению Е. М. Алексеевой, в I—II вв., хотя известны и позже [Алексеева Е. М., 1978. С. 27]. Костяной гребень имеет дуговидную спинку и прямые бока. Он принадлежит к наиболее раннему типу одночастных костяных гребней в Европе (группа I, вариант 1 по классификации А. Хме- левской) и датируется второй половиной I —II в. [Chmielewska А., 1971. S. 97. Rys. 27]. Своеобразен керамический комплекс объектов II в. н. э. Характерны полное отстутствие позднелатенских форм, наличие острореберных лощеных мисок, дисков-сковородок. Уже невозможно вычленить зарубинецкие формы горшков, однако встречаются фрагменты сосудов липицкой культуры.

 

Стадию Ci— С2 позднеримского времени (конец II —III в.) на памятниках представляют бронзовая фибула типа Альмгрен 84 из поселения в Пасеках-Зубрецких ( XXII, 6), бронзовая фибула с высоким приемником из поселения в Сокольниках I, фибулы с высоким приемником и декоративными кольцами (Великая Слобода I), подвязные железные фибулы варианта 1 по классификации А. К. Амбро- за (Сокольники I, Подберезцы, Березец), а также фибулы со сплошным приемником (Сокольники I) и костяные гребни трехчастной конструкции с дуговидными плечиками (Сокольники 1, Подберезцы). Функционирование поселений в Поднестровье в III в. н. э. подтверждается также находками обломков свет- логлиняных узкогорлых амфор с асимметричными ручками, фрагментами краснолаковых сосудов. Наиболее поздней датирующей находкой на волыно- подольских поселениях является фибула со сплошным приемником из поселения в Сокольниках ( XXII, 3), датирующаяся второй половиной III — началом IV в. [Козак Д. Н., 1984а. С. 42, 44].

 

Отдельную группу памятников Поднестровья составляют древности пшеворской культуры позднеримского времени, представленные единичными погребениями с оружием (Перепельники, Каменка Великая, Иване-Золотое, Петрилов) или небольшими группами погребений (Добростаны, Червоноград- Кристинополь). Хронологию этой узколокальной небольшой группы древностей определяет в основном оружие. Это шпоры, рукояти щитов, умбоны. Наиболее ранние в этой группе памятников шпоры с узкими плечиками и массивным шипом (Добростаны;  XXIII, 6). Подобные шпоры появляются в пшеворской культуре уже во II в. н. э., но наибольшее распространение получают в III в. [Jahn М., 1921. S. 48, 49]. Более поздними считаются шпоры с сильно выгнутыми плечиками и биконическим шипом (Каменка Великая, Иване-Золотое). Хронологическим показателем этих изделий служит крючок возле шипа, известный только с III в. н. э. [Jahn М., 1921. S. 38, 61; Godtowski К., 1970. PL II, 7]. Еще более поздним временем датируются шпоры с асимметричными плечиками, биконическим шипом и крючком возле шипа (Петрилов;  XXIII, 5). Подобные вещи характерны для второй половины III в. [Jahn М., 1921. S. 58, 61]. Рукояти щитов относятся к одному из вариантов типа IX (с выделенными пластинами) по классификации М. Яна и датируются второй половиной II—III в. (Добростаны, Иване- Золотое) [Jahn М., 1916. S. 89. Abb. 219] Умбоны также делятся на несколько хронологических групп. Наиболее ранними из них является умбон из Пере- пельников, имеющий слабовыделенный шип с острым концом. Он составляет как бы промежуточную форму между умбонами типа 6 и 7 по классификации М. Яна и датируется концом II — началом III в. Синхронны им умбоны с широкими ровно срезанными шипами (Капустинцы). Умбоны типа 7А по классификации М. Яна найдены в Добростанах ( XXIII, 11). Они датируются II в. н. э. [Jahn М., 1916. S. 178]. Т. Лиана подтвердила эту дату [Liana Т., 1970. S. 452]. По мнению Т. Домбровской, хронологически более поздними в данном типе являются умбоны с округлыми заклепками на полях как в Добростанах, причем они датируются концом II —III в. [D^browska Т., 1973. S. 161]. Еще од ним хронологическим показателем описываемой группы памятников служит фибула подвязной конструкции из погребения в Иване-Золотом ( XXII, 9). Она имеет гладкую дуговидную спинку и относится к варианту 1 серии I по классификации А. К. Амброза. Как уже отмечалось, подобные фибулы датируются концом II—III в. Таким образом, единичные пшеворские погребения Поднестровья, содержавшие оружие, были совершены в конце II — III в. Серединой III в. н. э. датируется погребение в Громовке Хмельницкой обл., в котором были найдены изогнутый римский меч с инкрустацией, шпора, умбон щита, бронзовая пряжка, копье, ручка, оковки деревянного ведра и другие вещи [Dabrowska Т., Godtowski К.. 1970. S. 77-101].

 

Хронологические определения, анализ материалов поселений, могильников и отдельных погребений с оружием позволяют выделить три фазы развития памятников пшеворского типа Поднестровья и западной Волыни. Фаза I охватывает I в. до н. э.— середину I в. н. э. Представлена поселениями и могильниками с материалами исключительно пшеворской культуры позднелатенского облика. В керамическом комплексе поселений выразительны черты более ранней поморско-подклешевой культуры. Фаза II — вторая половина I—II в. Представлена только поселениями. В объектах этого периода наряду с керамикой, характерной для пшеворской культуры раннеримского времени, найдены в небольшом количестве еще позднелатенские формы. Кроме того, присутствуют круговая и лепная керамика липицкой культуры и, возможно, лепные горшки, миски и диски-сковородки, характерные для зарубинецкой культуры Припятского Полесья. Таким образом, в этой фазе складываются своеобразные памятники волыно-по- дольской группы, которые распространяются и на Среднее Поднестровье (Великая Слобода I, Оселив- ка). Фаза III— конец II — III в. Представлена поселениями в Поднестровье. На западной Волыни непрерывность культурного процесса была нарушена вторжением северо-западных племен. На местах существования памятников волыно-подольской группы I—II вв. появляются древности вельбарекой культуры. В этой фазе керамический комплекс характеризуется формами горшков, производными от пшеворской, зарубинецкой и частично липицкой культур. Исчезают миски, сковородки. Появляются в небольшом количестве сероглиняная гончарная керамика (преимущественно миски) провинциальноримского типа, амфорный материал, краснолаковые сосуды, украшения и орудия труда провинциальноримского типа. Это свидетельствует о постепенном вовлечении носителей волы но-подольских древностей в сферу провинциальноримской культуры. В этой фазе в Поднестровье проникают немногочисленные группы на селения позднепшеворской культуры, оставившие отдельные погребения, сопровождаемые оружием. На развитие местной культуры они существенно не повлияли.

 

 

К содержанию книги: Славяне

 

 Смотрите также:

 

Какую археологическую культуру можно считать славянской...

Пшеворскую культуру, сложившуюся на основе лужицкой и комаровской (II—I вв. до н. э.— IV в. н. э.), нередко называют «венедской»...

 

Происхождение обряда захоронения в урнах

о том, что Тацит подразумевал не западную (пшеворскую в. археологическом смысле), а именно восточную, зарубинецкую половинy.