Славяне и их соседи в 1 тысячелетии до нашей эры

 

 

Происхождение и расселение гето дакийских племен липицкой культуры

 

 

 

ХРОНОЛОГИЯ

 

Вещи, найденные на Липицких памятниках,— фибулы, шпоры, импортные бронзовые, серебряные и керамические сосуды, монеты Фаустины Младшей — хорошо датируют липицкую культуру 1-2 веками до нашей эры. М. Ю. Смишко считал возможным относить появление культуры к I в. до н. э. на основании находок в Колоколине глазчатой фибулы раннего варианта, датированной I в. до н. э.— началом I в. н. э., и обломков кельтской крашеной посуды на поселении Новоселка-Костю- ковка [Смшшо М. Ю., 1975. С. 42]. Но крашеная керамика найдена в шурфе и, возможно, не связана с липицким слоем, а глазчатая фибула происходит из комплекса с более поздними фибулами I в. н. э. (Альмгрен 67), что не дает возможности столь ранней датировки культуры.

 

Верхнюю границу культуры М. Ю. Смишко и В. Н. Цыгылык отодвигают к середине III в. н. э., основываясь на находках обломков красноглиняных широкогорлых амфор на многослойном поселении Незвиско и шпор с асимметричной дужкой и крючком на поселении Ремезовцы [Цигилик В. М., 1975 С. 128, 129]. Шпоры этого типа относятся ко времени около 200 г. н. э. и не могут служить надежным основанием для расширения датировки всей липицкой культуры. Тем более это относится к обломкам амфор, найденным на многослойном поселении Незвиско. На многих поселениях липицкие слои перекрыты Черняховскими наслоениями (например, в Черепине) и в связи с этим должны относиться ко времени раньше III в. н. э.

 

Наиболее ранним памятником является погребение в Колоколине, весь комплекс которого относится к началу I в. н. э. [D^browska Т., 1973. S. 208]. Но основная масса находок на липицких памятниках датируется серединой I—II в. Наиболее поздние провин- циальноримские фибулы с эмалью, датирующиеся II в. н. э., найдены р Верхней Липице, а с поселения Ремезовцы происходит обломок провинциальноримс- кой фибулы конца II— первой четверти III в. [Этнокультурная карта..., 1985. С. 39].

 

Найденные сельскохозяйственные орудия (железный наральник, ручные жернова) и характер липицких поселений, расположенных на плодородных черноземных почвах, свидетельствуют о земледельческом направлении хозяйства населения, Это подтверждается многочисленными ямами для хранения зерна, открытыми на поселениях. Стенки ям часто бывают обожжены, что способствовало хорошей сохранности зерна. В одной из таких ям на поселении Верхняя Липица обнаружены обгоревшие зерна проса. Отпечатки зерен и соломы встречаются на кусках глиняной обмазки стен, на грузилах и днищах сосудов.

 

Судя по остеологическим остаткам, в наибольшем количестве разводился рогатый скот, в меньшем числе были представлены свиньй и мелкий рогатый скот. Найдены также кости коня и диких животных (олень, косуля, дикая свинья, лисица, заяц).

О развитии железоделательного ремесла свидетельствуют мастерские на поселении Ремезовцы с остатками железоплавильных горнов и шлаков. Помимо черной металлургии, развивалось и гончарное ремесло, высокое качество продукции которого требовало определенной специализации. Гончарный круг и многие формы сосудов были, вероятно, при несены из Да кий. В большинстве случаев ремесла (ткачество, деревообработка, косторезное, кожевен ное и т. п.) были кустарными промыслами.

 

Археологические находки показывают связи мест ного населения с римскими провинциями и прежде всего с Дакией, путь к которой пролегал чер^.? Поднестровье. На север попадали римские изделия - амфоры, сосуды типа terra sigillata, бронзовые и се ребряные сосуды с рельефными изображениями, гемма с фигуркой Гермеса, фибулы с эмалью, монеты, бусы.

 

Помимо липицких комплексов, римские монеты и вещи происходят из кладов и случайных находок, обнаруженных в ареале липицкой культуры.

 

Экономические успехи липицкого населения не- избежно порождай имущественную и социальную дифференциацию вереде местных племен, приводили к выделению и обособлению племенной верхупшк, что засвидетельствовано упоминавшимися богатыми

погребениями в Чижикове и Колоколине. Переселение из Подунавья и последующие тесные связи с Дакией, население которой находилось на пороге классообразования и создавало мощные племенные союзы, должны были сказаться на уровне развития социально-экономических отношений липицкого населения.

 

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ЭТНИЧЕСКАЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ

 

Распространившиеся в начале нашей эры на территории Верхнего Поднестровья липицкие памятники представляли здесь совершенно новое явление, не имевшее местных корней [Цигилик В. М., 1975. С. 147]. Материалы непосредственно предшествующего времени на этой территории неизвестны, а предположение о генетических связях липицкой и местной культуры скифского времени, высказанное М. Ю. Смишко [1953в. С. 73], не подкреплено фактическими данными и опровергается большим хронологическим разрывом между этими культурами. Характерные черты липицкой культуры — формы и орнаментация керамики, обряд погребения, домостроительство — находят полные аналогии в культуре дакийского населения типа Пояна, жившего на территории современной Румынии. Несомненное родство этих культур привело большинство исследователей (М. Ю. Смишко, В. Д. Баран, В. Н. Цы- гылык, Б. Митря, Г. Диакону и др.) к единодушному мнению, что липицкая культура в Поднестровье появляется в результате переселения части даков из Трансильвании. Другие мнения (например, о принадлежности могильника Верхняя Липица «понтийской» группе населения, ассимилированного германскими племенами [Antoniewicz W., 1928, S. 173, 174], или о том, что население липицкой культуры включало в себя и непосредственных предков славян [Смишко М. Ю., 1952в. С.75], не находит подтверждения в археологическом материале.

 

Расселение гето дакийских племен из их основной территории между Карпатскими горами и Дунаем происходило в конце I в. до н. э. — на рубеже нашей эры, когда эти племена были объединены в мощный союз во главе с Буребистой. По сообщению Страбона [VII, 3, И], Буребиста покорил многие соседние племена. В это время дакийское влияние явно ощущается в материальной культуре междуречья Днестра и Прута, на территории современной Молдовы, на севере которой распространены памятники, близкие липицким [Федоров Г. Б., 19606. С. 12—22]. В I в. до н. э.— I в. н. э. дакийские памятники занимали земли юго-восточной Словакии, где происходило смешение дакийского и кельтского населения. Здесь выделяют памятники липицкого типа [Tocik А., 1959. S. 871, 872; Kolnik Т., 1971. S. 525]. К этому же времени относятся дакийские памятники в Закарпатье. В частности, ведутся раскопки на дакийской крепости у с. Малая Копань, относящейся ко времени середины I в. до н. э. — начала II в. н. з. [Котигорошко В. Г., 19796. С. 349; 19806. С. 228; 1981. С. 265; 1983. С. 273; 1984. С. 280]. Вполне закономерно появление дакийского населения, оставившего липицкие памятники, на территории Поднестровья. Движению дакийского населения к северо-востоку, возможно, способствовало вторжение в Поднестровье в I в. до н. э. сарматских племен [Рикман Э. А., 19756. С. 30, 31], нарушивших политическую и этно- географическую обстановку в Нижнем Подунавье. По словам Страбона [VII, 4, 5], из Малой Скифии множество людей переправлялись через Тирас и Истр, и фракийцы были вынуждены уступить им землю. Отток дакийского населения на север, возможно, был вызван борьбой с римлянами и завоеванием Дакии Римской империей.

 

На основании сведений Птолемея о племени косто- боков, живших за Карпатами в бассейне Днестра, большинство исследователей, начиная с К. Такен- берга и М. Ю. Смишко, связывает липицкую культуру с костобоками. Костобоки хорошо известны в письменных и эпиграфических источниках. Они боролись в составе варварских союзов племен против Рима во времена сарматских войн во второй половине II в. н. э., вторгались в балканские провинции Рима и проникали далеко на юг, вплоть до Элевсина [Кудрявцев О. В., 1957. С. 13, сл.]. Упоминаются костобоки до второй половины IV в. н. э. Немногочисленное липицкое население вряд ли могло играть такую существенную роль в истории, и, кроме того, оно прекратило свое самостоятельное существование в конце II в. н. э. Скорее всего это население можно рассматривать как часть большого племенного союза костобоков, которые, по Птолемею, делились на две группы, причем одна из них, жившая за горами, называлась костобоки-трансмонтани.

 

Появившиеся в Поднестровье дакийские племена принесли с собой липицкую культуру уже в сложившемся виде. Но на новом месте они пришли в соприкосновение с соседями, возможно, и с заруби- нецким населением и восприняли от него некоторые особенности культуры. Эти особенности проявляются главным образом в керамическом материале (распространение тюльпановидных форм, ребристых мисок, защипов по венчику) и ощутимы лишь на самых северо-восточных памятниках липицкой культуры — Ремезовцы и Майдан-Голо горский [Цигилик В. М., 1975. с. 154—156]. Дакийское население столкнулось и с группами пшеворских пришельцев, что нашло свое отражение в распространении на липицких памятниках пшеворских элементов (орнаментация некоторых сосудов, шпоры с асимметричной дужкой). Но главным образом о взаимослиянии липицкого и пшеворского населения свидетельствуют могильники, открытые около Звенигорода и Болотни. В могильниках встречены как липицкие, так и пшеворские погребения, и, кроме того, погребения со смешанным инвентарем.

 

Так же внезапно, как и появилась, липицкая культура исчезла с территории Верхнего Поднестровья. По мнению М. Ю. Смишко, липицкое население ушло под натиском пшеворцев [Smisko М., 1932. Р. 180, 181].

 

В более поздней статье М. Ю. Смишко [1952в. С. 74] высказался в пользу перерастания липицкой культуры в Черняховскую, но затем опять вернулся к своему первоначальному мнению. О сложении черняховской культуры на территории Молдовы на основе местной дако-гетской культуры писал Г. Б. Федоров [19606. С. 171]. Румынские исследователи также высказывались о липицкой и пшеворской культурах как о компонентах при сложении черняховской [Диакону Г., 1961. С. 413]. В противоположность этим точкам зрения В. Д. Баран рассматривает липицкую и Черняховскую культуры как хронологически последовательные, но резко отличные друг от друга и сменяющие одна другую группы [Баран В. Д., 1961. С. 94—97]. Такого же мнения придерживался В. Н. Цыгылык, указавший на отсутствие памятников со смешанным липицким и Черняховским материалом и каких бы то ни было переходных форм между этими культурами. Липиц- кое население, по его представлению, ушло с земель Верхнего Поднестровья, возможно, под натиском именно племен «черняховцев» [Цигилик В. М., 1975.

 

С. 160—163]. В. Н. Цыгылык осторожно высказывается о близости в отдельных элементах липицкой керамики и керамики культуры карпатских курганов, что, возможно, было связано с переселением липиц- кого населения и некоторым влиянием его на культуру карпатских курганов [Цигилик В. М., 1975. С. 163]. При сравнении керамики этих культур, действительно, наблюдается много общих черт (распространение конических чаш с ручками, ваз на пустой ножке, характер орнаментации в виде налепов и валиков и прочие чисто дакийские особенности).

 

 

К содержанию книги: Славяне

 

 Смотрите также:

 

Норики и венеды Тацит, Плиний, Клавдий Птолемей

германского, кельтского, а так же латенизированного (зарубинецкая культура) и фракийского (липицкая культура) воздействия.