Славяне и их соседи в 1 тысячелетии до нашей эры

 

 

Земледелие и животноводство у зарубинцев

 

 

 

ХОЗЯЙСТВО И ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ

 

Оседлое население зарубинецкой культуры, проживающee на плодородных землях Поднепровья, занималось земледелием, которое составляло одну из основ его экономики. Объективными данными, указывающими на наличие земледелия у зарубинецких племен, являются находки некоторых орудий земледельческого труда (серпы, косы, зернотерки) и отпечатки зерен культурных растений и сорпяков на днищах и в изломах сосудов.

 

Серпы и их обломки известны во всех районах распространения зарубинецких памятников. Количество находок невелико (девять — Среднее Поднепровье, семь — Верхнее Поднепровье, пять — Верхнее Подесенье). Сами серпы по устройству были довольно примитивными орудиями, которыми можно было срезать колоски таких злаковых, как просо, ячмень или полба.

 

Косы и кольца к ним встречаются еще реже (три — Среднее Поднепровье). По внешнему виду косы похожи на средневековые косы-горбу- ши. Длина косы небольшая, до 35 см. Известны железные полуовальные кольца (Зарубинцы, Ходо- совка), которыми косы прикреплялись к деревянной рукоятке. Каменными круглыми терочниками (диаметр до 10 см) растирали на плоских камнях-зернотерках зерно. Терочники встречаются довольно часто (в Среднем Поднепровье, например, более 10), в то время как находки зернотерок редки. На зарубинецких поселениях орудия для обработки почвы не найдены. По-видимому, зарубинецкое население обрабатывало почву деревяпными, очень простыми по устройству ралами, которые у населения Восточной Европы известны с эпохи бронзы [ПГрамко Б. А., 1964]. Такие рала хорошо приспособлены для вспашки легких грунтов поймы и надпойменных террас. В Восточной Европе найдены четыре рала, и все они происходят из торфяников Полесья (Минская, Черниговская, Сумская и Брянская области).

 

Системой землепользования был перелог, при котором восстановление плодородия почвы происходило без участия человека. Что касается пойменных участков, затопляемых в половодье, то ими можно было пользоваться ежегодно [Краснов Ю. А., 1967. С. 20]. О перелоге свидетельствует также состав злаковых растений, выращиваемых на зарубинецких полях. Это видно по отпечаткам на глине зерен проса, ячменя, мягкой и карликовой пшеницы и специфических для этой системы землепользования сорняков [Пачкова С. П., Янушевич 3. В., 1969. С. 3—13]. Рожь, распространение которой способствовало возникновению парового земледелия, не была известна зарубинецким земледельцам. Перелоговая система земледелия была и у соседей зарубинецких племен, в том числе у древних германцев, на что указывает в своем сочинении Тацит (26): «Они [германцы] ежегодно меняют пашню ... и не прилагают усилий, чтобы умножить трудом плодородие почвы». При такой системе землепользования поля давали небольшие урожаи, в пределах 3—5 центнеров с гектара [Максимов Е. В., 1972. С. 72]. Следовательно, зарубинецкое земледелие с его ограниченными размерами пахотной земли, доступной для обработки деревянными ралами, не могло давать значительного количества продукции и занимать ведущее место в хозяйственной системе зарубинецкого общества.

 

Особенности злаков и их количественное соотношение, установленное по отпечаткам зерен на керамике, наличие терочников указывают на то, что зерно прежде всего шло на изготовление крупы. Основной пищей была, следовательно, каша. Не исключается также выпечка лепешек, для чего использовались глиняные диски-сковородки. Из огородных культур наиболее распространенной была репа, известная в Центральной Европе со времен раннего железного века (Бискупин). Отпечатки семян репы обнаружены в большом количестве на обломках зарубинецкой посуды. О выращивании конопли и льна говорят отпечатки семян на керамике [Пачкова С. П., Януше- вич 3. В., 1969.  2], а также другие данные о глубокой древности льна в Восточной Европе.

 

Население занималось разведением различных пород домашних животных, на что указывают обломки их костей, находимые в большом количестве в каждом зарубинецком жилище. Кроме того, кости домашних животных как остатки ритуальной пищи встречаются в каждом втором зарубинецком погребении Среднего Поднепровья. Природные условия зарубинецкой территории были вполне благоприятны для разведения животных: мягкий климат, обширные луга поймы, лесные массивы. Животноводство было приселищным, что соответствовало оседлому образу жизни самого зарубинецкого населения и наличию богатой природной кормовой базы, доступной в течение почти всего года, поскольку тогда в Восточной Европе существовал более влажный и теплый, чем теперь, климат. Изучение остеологического материала, проведенное специалистами, показало, что стадо состояло из свиней, крупного и мелкого рогатого скота и лошадей.

 

На поселениях встречаются не разбитые кости собаки, указывающие на то, что мясо этого животного в пищу не использовалось. Собаки, как обычно, выполняли сторожевые и охотничьи функции. Охотились, как показывают костные остатки, на лося, оленя, дикого кабана, зубра, реже — медведя и косулю. Важное место занимала охота на пушного зверя, прежде всего бобра, куницу. Пушнина играла ведущую роль в обменной торговле с античным миром.

 

Рыболовство занимало далеко не последнее место в хозяйстве зарубинецких племен, чему немало способствовала топография поселений, расположенных на берегах рек. Во время раскопок встречаются и орудия рыболовства — большие железные крючки и изредка наконечники одношипных острог. Чрезвычайно редки находки лодок, которые имели вид узких (0,7 м) и длинных (8 м) челнов, выдолбленных из ствола ивы. Такой челн был найден близ устья Десны, возле с. Хатяновка, рядом с могильником зарубинецкой культуры. На поселениях, в жилищах и погребах отмечены находки чешуи и костей рыб крупных размеров — судака, сома и др.

 

Приведенные выше данные о состоянии земледелия и животноводства в зарубинецком обществе показывают, что животноводство давало больший экономический эффект. У населения зарубинецкой культуры было мало зернат но много мяса и кож, а также мехов. Такая картина полностью подтверждается и сообщением Полибия — историка II в. до н. э., который писал, что в Грецию из глубин Причерноморья поступают в первую очередь продукты животноводства и охоты [Полибий, IV, 38]. Главенствующая роль животноводства в хозяйстве зарубинецкого общества закономерно вытекала из особенностей его общественного и экономического развития, при котором важную роль играли природное окружение, географическая среда, в значительной мере диктовавшая основное направление хозяйственной деятельности. Только позднее, на следующем этапе исторического развития, с распространением пашепных орудий с железными наральниками и более совершенной системы землепользования, земледелие становится более продуктивной отраслью хозяйства, которая «подчинила себе скотоводство и отодвинула на второй план все другие промыслы славянских племен, такие как охота, рыбная ловля и традиционное бортничество» [Третьяков П. Н., 1953. С. 271].

 

В зарубинецком обществе получили развитие различные ремесла — железоделательное, кузнечное, бронзообрабатывающее, керамическое и др. Время существования зарубинецкой культуры относится ко второму периоду раннего железного века, когда вы влавка железа сыродутным способом и приемы изготовления из этого металла различных предметов стали достоянием всех племен первобытной Европы. Носители зарубинецкой культуры получали железо путем плавки малонасыщенных болотных (озерных) руд, широко распространенных в лесной и лесостепной зонах. Плавка производилась в глинобитных горнах, куда непрерывно нагнетался воздух. Топливом служил древесный уголь. В результате многочасовой плавки получали крицу — слиток губчатого железа весом до 3 кг, который надо было затем проковать для удаления шлаков. Получение железа было делом сложным и трудоемким. Железо изготовляли на каждом поселении, при раскопках здесь повсеместно встречаются шлаки и крицы. В поздне- зарубинецкое время появляются поселки, специализировавшиеся на добыче железа, примером чему может служить поселение Лютеж, где осуществлялся весь цикл работ, связанный с получением металла: добывалась и обрабатывалась железная руда, выжигался древесный уголь, выплавлялся металл. В Лютеже обнаружены остатки 15 горнов [Бид- зиля В. И., Пачкова С. П., 1969], из которых несколько, вероятно три - пять, могли работать одновременно, изготовляя за сезон 75—100 кг металла. Наибольшие объемы выхода конечного продукта говорят о том. что зарубинецкое население не располагало сколь- ко-нибудь значительным количеством черного металла. На это указывают и немногочисленность находок предметов из железа, и небольшие размеры этих предметов. Металл был невысокого качества, он представлял собой крупнозернистое железо со значительной примесью шлака. В южных районах Среднего Поднепровья употреблялась углеродистая сталь, которую получали посредством цементации готовых железных предметов, что, по мнению специалистов, указывает на местную традицию, идущую от предшествующей скифской эпохи [Гопак В. Д., 1976. С. 7]. Некоторые технологические особенности, отмеченные на изделиях среднеднепровской группы зарубинецкой культуры (цементация лезвий инструментов с последующей их местной закалкой, пакетирование сырья), позволяют сближать их с устойчивыми традициями латенской металлообработки [Вознесенская Г. А., 1984. С. 1711.

 

Изготовление предметов из цветных металлов, известное издревле в Среднем Поднепровье, в зарубинецкое время сохранило свое значение в ювелирном ремесле, сырьем для которого служила привозная дорогая бронза. Поэтому изделия из бронзы, например фибулы, в зарубинецком обществе должны были цениться выше однотипных железных. Бронза поступала с юга, из области античной периферии. Мастера-ювелиры работали в своих жилищах, бронзу плавили в тиглях, на огне домашнего очага. На многих зарубинецких поселениях были найдены целые и фрагментированные тигли, представляющие собой небольшие цилиндрические или конические кругло- донные глиняные сосуды с оплавленными толстыми стенками. На Пилипенковой Горе таких предметов оказалось более 40, и все они встретились в жилищах или рядом с ними. Обрабатывали бронзу в два приема. Сначала ее плавили в тиглях, используя как сырье также старые, пришедшие в негодность бронзовые вещи, содержащие различное количество примесей. Сами изделия изготовлялись способом холодной обработки металла, путем проковки, протяжки, чеканки металла, что указывает на достаточно высокий уровень квалификации местных мастеров.

 

Сравнительно высокого уровня развития достигало керамическое производство. Вся зарубинецкая керамика по технологическим особенностям делится на лощеную и шершавую. Керамическое тесто для чернолощеной посуды готовили весьма тщательно, хорошо его вымешивая. В качестве примесей к глине использовали мелкий песок, шамот, растительные остатки, изредка — толченый камень, а также полову, на что указывают отпечатки зерен культурных растений в тесте сосудов. Обращают на себя внимание симметричность корпуса и четкость формовки отдельных деталей чернолощеных сосудов, например граненого венчика. Эти особенности говорят о том, что зарубинецкие гончары пользовались приспособлением с центрованным вращением, т. е. гончарным кругом ручного типа [Рыбаков Б. А., 19486. С. 146. Pbic. 31]. После формовки поверхность сосудов тщательно выглаживалась и полировалась костяными, глиняными, кожаными лощилами, приобретая блестящий или бархатный вид. Обжиг высушенных сосудов производился на костре. Здесь нельзя было получить спекшегося крепкого черепка. Нагрев столовой посуды черного цвета был еще более низким, поскольку необходимо было сохранить до- бавленный к глине углерод (уголь). Чтобы увеличить прочность этой чернолощеной посуды, зарубинецкие мастера пользовались способом «обварки», известным впоследствии гончарам древней Руси, когда нагретый сосуд погружали в теплый мучной раствор [Рыбаков Б. А., 19486. С. 172]. Несмотря на довольно сложную технологию, изготовление зарубинецкой посуды не вышло за пределы домашнего промысла. Судя по всему, им занимались женщины. Данные этнографии также говорят о том, что посуду в условиях домашнего производства делали женщины.

 

Важной отраслью хозяйства было изготовление тканей. Объективными свидетельствами существования ткачества у населения зарубинецкой культуры служат находки глиняных грузил для ткацкого станка и пряслиц. Конструкция ткацкого станка не вполне ясна. Можно предполагать, что зарубинецкий ткацкий станок не отличался от древнейшего славянского ткацкого станка, был предельно простым по устройству, и грузила оттягивали нити основы вниз. Четыре таких глиняных массивных грузила пирамидальной формы были найдены в одном из жилищ поселения Пилипенкова Гора [Максимов Е. В., 1972.  27], Сырьем для тканей служили лен, конопля, овечья и козья шерсть. Все эти виды текстильного сырья были известны в Восточной Европе с глубокой древности. Приемы обработки льна и конопли, видимо, ничем принципиально не отличались от позднейших, хорошо известных по древним обрядовым песням [Рыбаков Б. А., 19486. С. 185] и этнографическим материалам: лен дергали, мочили, трепали, превращая его в кудель, из которой изготовляли пряжу,

 

Дерево широко применялось в строительном деле и для бытовых нужд, о чем свидетельствует, в частности, находка скобеля в Ходосовке. Обрабатывали также кость и рог, кожу и мех.

 

Привозные предметы попадали в область зарубинецкой культуры в результате торгового обмена, имевшего безденежный характер. Наибольший объем занимал обмен между зарубинецким населением Среднего Поднепровья и античной периферией Северного Причерноморья, а именно, нижнеднепровскими поселениями позднескифского времени, известными как часть Малой Скифии. В меньшем количестве поступали с Запада изделия из бронзы кельтских (латенских) образцов, и совсем мало обнаружено предметов сарматской культуры.

 

Поскольку торговля с античным Югом была обменной (хотя в античных государствах издавна существовало денежное обращение), в области зарубинецкой культуры зафиксировано лишь несколько случайных находок античных монет [Карышковский П. О., 1965а]. Наиболее интересен бронзовый южнопричерноморский тетрахалк 105—90 гг. до н. э., обнаруженный в хозяйственном сооружении на Пилипенковой Горе [Максимов Е. В., 1972. С. 96]. Несколько греческих монет, встреченных в белорусском Поднепровье, не связываются с зарубинецкими памятниками [Поболь Л. Д., 1974. С.36-38].

 

Предметы античного импорта в Среднем Поднепровье впервые и в большом количестве появляются в скифское время [Онайко Н. А., 1962. С. 25—41; 1970]. В последующую эпоху объем импорта сократился, но тем не менее сред неднепровские племена получали с берегов Черного моря довольно много греческого вина в амфорах, некоторое количество столовой посуды. В других районах распространения зарубинецкой культуры античная керамика известна по единичным находкам [Кухаренко Ю. В., 1964. С. 29]. Важной статьей импорта были украшения из стекла — бусы разных расцветок и формы. С юга поступала бронза, как в слитках, так и в изделиях. Некоторые поздние фибулы раннеримского времени (тина найденных в Субботове и Таценках) являются предметами античного импорта.

 

Торговый путь шел по Днепру на юг, оканчиваясь в области нижнеднепровских поселений позднескифского времени, где в жилищах и погребениях найдена зарубинецкая чернолощеная посуда — свидетельство пребывания здесь среднедненровского населения. С севера на юг щли зарубинецкие товары — меха, шкуры, мед, воск, скот. Эти товары издревле вывозились из Северной и Средней Европы [Анохин Г. И., 1967. С. 7—67], а торговля пушниной считалась традиционной для Среднего Поднепровья [Цалкин В. И., 1966].

 

Помимо торговли с античным Югом, существовали торговые связи с областями латенской культуры. Среди вещей латенского облика первое место занимают фибулы, главным образом проволочные среднела- тенского типа. Во многих местах найдены кольца с шишечками, подвески-амулеты, перстни, шпоры, детали поясного набора, бронзовые сосуды, ситулы [Максимов Е. В., 1960]. Обломок кельтского сосуда, покрытого графитом, найден в одном из погребений могильника Велемичи I на Полесье. В погребении Субботова на р. Тясмин найдены бронзовый сосуд- ситула I в. до н. э. —I в. н. э. и бронзовый поясной крючок I в. н. э. Из Среднего Поднепровья происходит также большая часть известных в области зарубинецкой культуры бронзовых украшений и амулетов латенских типов [Кухаренко Ю. В., 1959а. С. 31]. Уступая в количественном отношении античному импорту, предметы латенского типа оказали существенное влияние на зарубинецкие вещи личного убора и украшения, а возможно, и на керамику. Время и обстоятельства появления латенского импорта на территории зарубинецкой культуры объясняются исторической обстановкой. Появившись в середине III в. до н. э. в Закарпатье и верховьях Вислы, а в III в. до н. э.— в Нижнем Подунавье, кельты установили контакты с соседними местными племенами, откуда предметы кельтского ремесла попадали в Поднепровье и Полесье. В конце III в. до н. э. кельтские племена продвинулись в Северное Причерноморье, и население степи, а затем и лесостепи познакомилось с их вооружением и предметами обихода. Эта вторая волна распространения кельтских вещей в Восточной Европе способствовала выработке в ареале зарубинецкой культуры фибул местного стиля, отмеченного латенским влиянием.

 

 

К содержанию книги: Славяне

 

 Смотрите также:

 

Зарубинецкая и черняховская культура

Зарубинецкая и черняховская культура. Поиски археологических культур протославян и
Еще позже зарубинецкая культура передвигается на юг, в Среднее Приднепровье.

 

Зарубинцы, зарубинская культура: первая славянская экспансия...

Милоградская культура постоянно соседствует с зарубинецкой на протяжении с II—I веков до н. э., а некоторые упоминания есть и в III—IV веках до н. э...