Вся электронная библиотека >>>

 Трипольская культура >>>

  

 

Ранний этап трипольской культуры на территории Украины


Раздел: Археология

   

Глава I ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

  

Начало изучения раннего Триполья относится к 30—40-и годам, но уже первые исследователи трипольской культуры пытались отыскать ее ИСТОКЕ и генетические корни, создав две концепции, отражающиеся и в. современной археологической, литературе. Одна из них рассматривает Триполье как автохтонную культуру, сложившуюся на местной этнической основе; согласно второй, решающую роль в сложении Триполья сыграли пришлые племена.

Наиболее последовательно отстаивал автохтонность трипольской культуры В. В. Хвойко, утверждавший, что трипольцы Среднего Поднепровья — «прямые потомки своих палеолитических предшественников», исконные местные жители. С внешними импульсами связано, по мнению В. В. Хвойко, появление расписной посуды и металлических изделий, поступавших вначале из Прикарпатья, а затем изготовлявшихся на месте пришлыми мастерами — гончарами и металлургами [175, с. 810—811; 176, с. 20-22, 97].

Э. Штерн, критикуя довольно распространенное в начале века мнение о той, что трипольская и близкая ей расписная (со спиральным узором) керамика Юго-Восточной Европы — всего лишь «отражение Микен», справедливо отмечал, что спираль — важнейший элемент орнамента европейской неолитической посуды. Кто же такие трипольцы и родственные им племена культур расписной керамики? Их родина, считал Э. Штерн, на севере, откуда они, постепенно переселяясь, достигли Днепра и Дуная. Затем под давлением других северных племен трипольцы ушли далее на юг — в Малую Азию, на Балканы и в Эгенду [200, с. 45—52].

Другой путь проникновенна трипольской культуры на вашу территорию наметил А. А. Спицын, полагавший, что она родственна культуре Анау и появилась из Малой Азии [155, с. 118].

В 20—30-х годах вопрос о происхождении Триполья из сферы умозрительных исторических построений перенесен на более твердую почву конкретных фактов и анализа археологического материала. Этому способствовал значительно усилившийся интерес к трипольской проблематике вообще, появление таких ранних памятников, как Борисовна (раскопки Н. Ф. Беляшевского) и Озаринцы (М. Я. Рудинский), а также раскопки больших стратифицированных поселений на соседних территориях Подуиавья и Прикарпатья (Боян, Из- воаре и др.).

Большое значение имел выход в свет книги Т. С. Пассек, посвященной классификации трипольской керамики [308]. Исследовательница выделила группу трипольской посуды с углубленным спиральным орнаментом, гребенчатым штампом и каннелюрами, представленную на таких поселениях, как Саврань (разведочные раскопка С. С. Гамченко в 1913 г.), Унгены, Виишополь (случайные находки сосудов). В ату же группу включена керамика из Красноставки, Борисовки и Озаринцев. И хотя все перечисленные комплексы Т. С. Пассек первоначально отнесла к позднейшему этапу Триполья (ошибка, легко объяснимая недостаточностью одного лишь типологического анализа керамика при отсутствии стратифицированных памятников), ею был верно намечен круг более или менее близких поселений, материалы которых вскоре стали обоснованно рассматриваться как раннетрипольские.

Так, Е. Ю. Кричевскнй считал Сав- рань, Унгены, Сабатнновку I, Борисовну, Озаринцы древнейшими среди трн- польских поселений, подтверждая свою мысль ссылкой на данные стратиграфии Иэвоаре, в нижних горизонтах которого найдена преимущественно керамика с углубленным спиральным орнаментом и каннелюрами. Ближайшие аналогии материалам перечисленных памятников исследователь находил в культуре линейно-ленточной керамики (далее — КЛЛК), которую считал автохтонной. Сходство Триполья и КЛЛК проявляется, по Е. Ю. Кричев- скому, в орудиях труда, керамике, характере полуземляночных жилищ, системе хозяйства. Отсюда естественно проистекал вывод о том, что триполь- ская культура — это результат дальнейшего развития КЛЛК (86]. Указывалось также на влияние со стороны культур Восточного Средиземноморья и Дунайского бассейна. Весьма ценной была мысль Е. Ю. Крнчевского о сходстве раннего Триполья с культурой Боян, однако обе эти культуры он рассматривал лишь как локальные варианты КЛЛК.

В большой статье, написанной в конце 30-х годов и вышедшей в свет уже после смерти автора [88], Е. Ю. Кричевскнй изменил прежнюю точку зрения, уделив основное внимание мезолиту Поднестровья как генетической подоснове Триполья. Принимая за мезолитические кремневые пиковндные орудия, часто встречающиеся на триполь- ских поселениях этого района (позднее на ошибочность такого определения укажут С. Н. Бибиков н Т. С. Пассек), исследователь полагал, что Триполье вырастает на местном «подольском кам- пвньн». Мезолитические традиции ученый усматривал в жилищах (землянки Бориеовкн), кремневых орудиях Саба- тнповки I и Кадиевцев. Что касается рапаетряпольской керамики, то столовая группа (сосуды со спиральным орнаментом) по-прежнему рассматривалась в связи с КЛЛК, тогда как кухонную автор склонен был считать переходной между посудой еще не открытой местной ранненеолитнческой культуры н собственно трипольской керамикой [88, с. 396—398]. Сходство же Триполья с н е о-э неолитически ми культурами Юго-Восточной Европы (КЛЛК, Боян, Гумельница) Е. Ю. Кричевскнй объяснял не общностью происхождения, а стадиальными причинами.

Итогом довоенного периода в изучении трипольской культуры стала обобщающая монография Т. С. Пассек [128], в которой исследовательница выделила особый, ранний этап развития культуры, или Триполье А. Перечисляя основные черты поселений этого этапа, Т. С. Пассек называет сосуществование углубленных и наземных глинобитных жилищ (площадок); наличие грубой кухонной керамики, а также сосудов с углубленным спиральным орнаментом, каннелюрами и гребенчатым штампом; появление одиночных медных изделий и сильно схематизированной пластики [128, с. 39—41]. Разделяя точку зрения Е. Ю. Кричевского о генетической связи трипольской культуры с КЛЛК, Т. С. Пассек отмечала н важную роль культур Подунавья и Восточного Средиземноморья в процессе становления Триполья.

Изучение раннего этапа трипольской культуры в первой половнне текущего столетия тормозилось отсутствием солидной источниковедческой базы. Не был выработан и четкий критерий выделения памятников, поэтому к раннему Триполью причислялась поселения (Озаринцы, Борисовка, Красноставка и др.), связанные уже с развитым этапом культуры. Однако нельзя забывать о том, что именно в 30—40-х годах, когда исследовались почти исключительно памятники среднего и позднего Триполья, создавалась советская школа трипольеведения с ее характерными чертами: повышенным интересом к вопросам социально-экономического развития древних земледельческих племен; стремлением рассматривать триполь- скую культуру на широком историческом фоне; передовой полевой методикой, основанной па принципе раскрытия памятников крупными площадями. Успехи этой школы предопределили наступление качественно нового этапа в изучении раннего Триполья, начало которого относится к первым послевоенным годам.

Конец 40-х — начало 50-х годов ознаменованы массовым притоком нового археологического материала из Среднего Поднестровья, где почти одновременно начали работу Среднеднест- ровская экспедиция под руководством С. Н. Бибикова и Трипольская (а позднее — Молдавская) экспедиция во главе с Т. С. Пассек. В междуречье Днестра и Южного Буга проводила разведки Южно-Подольская экспедиция (М. И. Артамонов). В процессе работы этих экспедиций была открыта и исследована группа раннетрипольских поселений, причем раскопки на них носили стационарный характер и осуществлялись на большой площади.

В 1945—1950 гг. С. Н. Бибиков исследовал древнее поселение у села Лука-Врублевецкая (Каменец-Под оль- ского района Хмельницкой области), вскрыв пять из семи обнаруженных здесь углубленных жилищ. Обильный материал, полученный в процессе раскопок, дал археологической науке надежный источник для реконструкции многих сторон быта, материальной и духовной культуры раннетрипольского населения Украины. Быстрый выход в свет монографии о Луке-Врублевецкой [14] сделал результаты исследования памятника достоянием широкой научной общественности.

Среднеднестровской экспедицией на левом берегу реки также открыто почти полностью разрушенное оползнями поселение Лука-Устинская, где донсследо- ваны два наземных глинобитных жилища [10]; разведочные работы проводились и на поселении Брага, выявленном М. Я. Рудинскнм еще в 1931 г. [24, с. 121-123].

Одновременно широкие поисковые работы осуществлялись и на днестровском Правобережье в пределах Черновицкой области УССР и северных районов Молдавии. Наиболее весомые результаты получены в процессе исследования раннетрипольского поселения у с. Лен- ковцы Кельменецкого района Черновицкой области. За четыре года (1950— 1953) здесь открыто пять жилищ углубленного типа и столько же наземных глинобитных площадок. Материалы поселения, опубликованные в монографии Б. К. Черныш (191], заметно пополнили источниковедческую базу изучения раннего Триполья. Значительный материал добыт также при раскопках на поселении Берново (уроч. Лука) четырех жилищ, частично разрушенных водами Днестра [131, с. 42—60]. Дво полуземлянки и одна площадка исследованы в 1952—1953 гг. на поселении Солончевы I [119; 131, с. 60—69]; углубленное жилище и погребение обнаружены на втором раннетрнпольском памятнике в этом селе (131, с. 69—70; 121, с. 91—92, 95]. Четыре разрушенных раннетрипольских жилища (две полуземлянки и две площадки) и хозяйственные ямы выявлены Молдавской экспедицией в 1954 г. на многослойном поселении Голерканы [131, 70—79].

В эти же годы менее интенсивные, но весьма важные в научном плане работы проводились на раннетрипольских памятниках Побужья. Среднебуг- ская экспедиция ИА АН УССР в 1947—1949 гг. провела раскопки поселения Сабатиповка II (Гайворонский район Кировоградской области), открытого перед войной. Здесь были исследованы три наземных глинобитных жилища, полуземлянка и остатки какого-то углубления, возможно, второй полуземлянки [46; 96]. В соседнем селе — Греновка — экспедиция открыла еще одно раннетрипольское поселение, на котором в 1948 г. раскопана глинобитная площадка [96]. Тогда же небольшие раскопки провел Э. А. Симоновач на поселении Данилова Балка, где обнаружены остатки наземных жилищ- площадок и собрана коллекция керамики [159]. В этом же микрорайоне следы четырех раннетрипольских поселений в окрестностях с. Могильное нашел Н. С. Гасюк [34].

Значительный масштаб приобрели раскопки поселения Александровна (вблизи с. Кирилловна Кодымского района Одесской области) в междуречье Днестра и Южного Буга. Здесь экспедицией Одесского археологического музея с 1950 по 1957 г. вскрыты 12 наземных жилищ-площадок. Результаты этих раскопок частично опубликованы [52].

Наконец, следует упомянуть о разведочных работах на первых ран- нетрипольских поселениях, открытых Б. А. Тимощуком на левом берегу Прута, в верхнем его течении,— Вити- ловка [164],Коровин,Староселье, Новоселка.

Экспедиционные работы первых послевоенных лет, создав солидную источниковедческую базу, позволили исследователям приступить к углубленному изучению ряда вопросов, связанных с начальный этапом развития трипольской культуры. Был уточнен ареал раннего Триполья и сделана попытка наметить черты, свойственные раннетрн- польским памятникам отдельных районов [192; 193]. Т. С. Пассек описаны все известные раинетрипольские поселения, и на основе этих новых материалов дана краткая общая характеристика этапа [131]. На надежную фактическую основу была поставлена разработка важнейших вопросов экономики раннетрипольских племен с привлечением данных палеозоологии и палеоботаники. Серьезные и оригинальные исследования в области идеологии ранних земледельцев проведены С. Н. Бибиковым, широко использовавшим в работе этнографические параллели [14].

Были выдвинуты и- новые гипотезы относительно происхождения трипольской культуры. Анализируя материалы Луки-Врублевецкой, С. Н. Бибиков пришел к выводу, что многие категория инвентаря этого поселения имеют «южное» происхождение. Это относится в первую очередь к медным изделиям, каменным полированным орудиям, всем типам керамики (в связи с последним тезисом была подвергнута аргументированной критике мысль Б. Ю. Кричев- ского о прямой генетической преемственности между керамикой раннего Триполья н КЛЛК). С южными территориями исследователь справедливо свяаывал хозяйственную систему раннетрипольских племен, основанную на земледелии и скотоводстве, а также истоки их идеологических представлений, отраженных в глиняной пластике [14, с. 109-110, 124, 163-169, 191- 192, 274].

Иное происхождение имеет обильный кремневый инвентарь, в котором, по мнению С. Н. Бибикова, прослеживается местная производственная традиция, уходящая еще в эпоху палеолита и мезолита. Она проявляется в наличии нуклеусов палеолитического облика, односторонне обработанных призматических пластин и пластинок со скошенным краем, проколок, сверл и особенно — большого количества скребков. «Очень древнюю местную традицию, идущую из глубин палеолитического века и доживающую на юго-востоке Европы до эпохи раннего Триполья», исследователь усматривал также в формах и технике раннетрнпольского домостроительства: полуземлянки с ямами внутри, чуждые культурам более южных областей [14, с. 67—77, 279]. Наконец, к числу местных хозяйственных традиций С. Н. Бибиков относил и охоту, которая, судя по значительному проценту дикой фауны на поселениях, играла большую роль в экономике раннетрипольских племен [14, с. 191— 192, 279].

Таким образом, в процессе сложения трипольской культуры, по мнению С. Н. Бибикова, приняли участие два этнических компонента: южные раннеземледельческие племена, продвинувшиеся через Малую Азию и Европу, и исконное охотничье население Среднего Поднестровья, ассимилированное пришельцами [14, с. 278—281].

Правильность вывода С. Н. Бибикова о большой роли пришлого этнического, компонента в формировании раннего Триполья не вызывала сомнений. Местный же компонент, не представленный какой-либо конкретной археологической культурой, оставался гипотетическим, и не случайно сам исследователь отмечал, что «всякие попытки протянуть прямую генетическую нить от мезолитических или неолитических дотриполь- ских культур к Триполыо оказываются тщетными» [14, с. 277]. Итак, вопрос о возможном местном субстрате раннего Триполья по-прежнему оставался открытым.

Конец 50-х — начало 60-х годов ознаменованы важными достижениями в области первобытной археологии, усилившими интерес к раннетрипольской проблематике. На территории МССР в бассейне Реута и Прута В. И. Маркович обнаружил группу раннетриполь- ских поселений, инвентарь которых отмечен определенным сходством с материалами придунайской культуры Боян. Памятники этого типа (Извоаре, Ларга-Жижия н др.) ранее были известны лишь в румынской Молдове. Раскопки поселения у райцентра Флореш- ты, проведенные в 1955—1958 и 1960— 1961 гг. Т. С. Пассек, показали, что здесь нижний слой, связанный с КЛЛК, непосредственно перекрыт слоем раннего Триполья с чертами культуры Боян. Материалы поселения Флорешты побудили Т. С. Пассек пересмотреть свой прежний взгляд на происхождение Триполья. Уже после первого сезона раскопок она пришла к выводу, что «культура раннетрипольских племен в Днестровском бассейне возникает на местной неолитической основе — культуре типа Боян-Джулешты» [129, с. 91]. В дальнейшем исследовательница пишет о продвижении боянских племен из Подунавья, расселении в По- днестровье, а возможно, и в Южном Побужье, где под их влиянием (и частично на базе) сложилась раннетри- польская культура [130, с. 57—58; 131, с. 202—203].

В эти же годы благодаря трудам В. Н. Даниленко и В. И. Марковича на Южном Буге, а затем и в бассейне Днестра на севере Молдавии были открыты и изучены памятники неолитической буго-цнестровской культуры. Последняя, несомненно, предшествовала раннему Триполью и занимала ту территорию, на которой позднее были распространены раннетрипольские поселения. Естественно, возникла гипотеза о генетической связи между буго- днестровской культурой (далее — БДК) и ранним Трипольем. Наличие такой связи отстаивал в ряде своих работ В. Н. Даниленко [41; 42], полагавший, что «культурно-историческое развитие на территории правобережной лесостепной Украины, 9 частности, на. Южном Буге, в продолжение развитого и позднего неолита протекало в направлении сложения собственно триаольсйо- го этнографического массива». Развитие же дунайских культур проходил» независимо от Триполья и параллельно' ему [42, с. 8], Правда, появление памятников типа Флорешты привело исследователя к заключению о том, что раннетрипольские поселения западных районов (между Днестром и Быстри- цей) «культурно соприкасаются с Боя- ном» [44, с. 224].

Роль БДК в генезисе Триполья признавала и Т. С. Пассек, оценив ее как; решающую [309, с. S].

С этих же позиций несколько позднее- выступил В. И. Маркевич, полагавший, что раннее Триполье Молдавии сформировалось на базе местной БДК, а также культуры Боян, носители которой,, продвинувшиеся с запада, ассимилировали автохтонное неолитическое население [103, с. 38; 104, с. 164].

60-е годы отмечены некоторым затишьем в полевых исследованиях раннетрипольских памятников. Можно упомянуть небольшие работы на поселении: Гайворон в среднем течении Южного- Буга, где М. Л. Макаревич в 1960— 1961 гг. вскрыл два легких наземных жилища.

В 1968 г. Б. А. Тимощук доисследо- вал поселение, разрушенное при строительных работах в южной части г. Черновцы на правом берегу Прута. На поселении вскрыты остатки трех глинобитных площадок [165].

На территории МССР В. И. Маркевич исследовал многослойное поселение' Новые Русешты с двумя землянками, относящимися к раннетрипольскому горизонту [101]. Наконец, нельзя ие- вспомнить о находке в 1961 г. знаменитого Карбунского клада [153].

Однако в это время продолжается интенсивное изучение ранее добытого материала. Важно отметить, что исследования велись с применением методов естественных и точных наук и при участии представителей этих наук.. Большая работа по определению фауни- стических остатков из раннетрипольских поселений, проделанная В. И. Бибиковой (21) и В. И. Цалкиным [178], позволила выяснить удельный вес животноводства и охоты в хозяйстве ран- нетрипольских обитателей Украины и Молдавии, определить состав их стада а список охотничье-промысловых животных. Благодаря исследованиям 3. В. Янушевич получены важные данные о наборе культурных растений, Боэделывавшихся древними земледельцами [203].

Новизной и тщательностью исследования отмечены работы Б. Н. Черных и Н. В. РЫНДИНОЙ по изучению трипольской металлургии, наметившие источники получения трипольцами меди [187, с. 53—58, 67, 71] и позволившие выяснить уровень металлообработки в ранних энеолитических культурах Восточной Европы [145; 146].

Стремлением проникнуть в сложный и труднопостижимый духовный мир трипольцев отмечены труды Б. А. Рыбакова, интерпретировавшего культовую символику и мифологию древних земледельцев эпохи энеолита [143]. Выводы автора в значительной степени базировались на раннетрипольских материалах. Опираясь на данные раскопок Сабатнновки II, М. JI. Макаревич также рассмотрел некоторые стороны культовой обрядности трипольцев [98].

Специальное исследование раннетри- польской пластики в ее технологическом и морфологическом аспектах было предпринято А. П. Погожевой. Разработав типологию антропоморфных глиняных статуэток, автор наметила на ее основе относительную хронологию памятников раннего Триполья [137]. Впоследствии эта работа вошла как составная часть в монографию о пластике трипольской культуры [139].

Следует также отметить интересную работу В. С. Титова, посвященную вопросам синхронизации трипольской культуры и соседних энеолитических культур; в ней намечен и определенный хронологический контекст для рандего этапа Триполья [324].

Изучение широкого круга вопросов, связанных с происхождением и начальными этапами развития трипольской культуры, продолжалось и в последующее десятилетие, чему способствовали повсеместно развернувшиеся полевые исследования.

В 1968—1971 гг. тщательному обследованию был подвергнут большой участок среднего течения Днестра, входивший в зону затопления будущего комплексного Днестровского Гидроузла. Экспедицией Института археологии АН УССР здесь открыты 13 новых раннетрипольских поселений у сел Волошко- во, Ожево, Берново (уроч. Малинки), Кормань, Макаровка, Вороновнца Черновицкой области; Окопы — Тернополь- ской; Исаковцы, Бабшнн, Лоевцы — Хмельницкой; Березовские хутора и Бернашевка — Винницкой области [59]. Позднее на некоторых из этих памятников автор провел стационарные раскопки. Важные результаты получены при исследовании поселения Бернашевка Могилев-Подольского района Винницкой области. В 1972—1975 гг. здесь вскрыты шесть из семи наземных глинобитных жилшц-площадок, обнаруженных на поселении. Раскопки дали более 21 тыс. орудий труда, фрагментов керамики, целых сосудов, предметов пластики и т. д., составляющих сейчас наиболее крупную коллекцию ранне- трипольского производственного и бытового инвентаря. Это же относится и к коллекции фаунистических остатков. Бернашевка — единственное пока на Украине и наиболее восточное поселение типа Флорешт — издано монографически [63].

В 1978—1980 гг. автором проведены работы на небольшом поселении у с. Окопы Борщевского района Терно- польской области (в устье р. Збруч). Здесь были раскопаны остатки трех глинобитных площадок и зафиксированы следы легких наземных жилищ. Раскопки дали обильный материал, весьма выразительный и важный в научном отношении. В эти же годы обследованы разрушенное водами Днестра раннетрипольское поселение Кормань (раскопана единственная уцелевшая землянка), поселение Вороновнца (обнаружено и раскопано наземное жилище) и некоторые другие [64].

Возобновились также работы на раннетрипольских памятниках Побужья и

Буго-Днестровского междуречья. На поселении Тростянец Тывровского района Винницкой области в 1973—1975 гг. были исследованы три из семи обнаруженных здесь землянок [1001. В 1971 г. продолжены раскопки поселения Александровна, ранее исследовавшегося A. Л. Ееипенко [70]. Позднее в этом же микрорайоне Н. Б. Бурдо провела небольшие по масштабу раскопки поселений Тимково и Слободка-Западная [28; 28а; 29а; 296].

Несколько новых раннетрипольских поселений открыл Б. А. Тимощук на левом берегу Прута в Черновицкой области (Чериовцы-Гореча, Кицмань).

На территории МССР в начале 70-х годов В. И. Маркевич провел работы на поселениях Александровна I и Путинешты. На первом памятнике была открыта землянка, на втором — два наземных жилища и две землянки (102]. Большой и интересный материал дали два углубленных жилища, раскопанных тем же исследователем на поселении Рогожаны — памятнике, однотипном Флорештам и расположенном неподалеку [105]. Заслуживают упоминания также небольшие раскопки на поселении у с. Исаково, где обнаружено залегание двух культурных горизонтов раннетрипольского времени [11].

Результаты упомянутых выше полевых исследований освещены в ряде работ по раннетрипольскоб проблематике. Большое значение имел, в частности, выход в свет археологической карты памятников эпохи неолита и энеолита на территории Молдавии, подготовленной В. И. Маркевичем [103]. Ранний период Триполья представлен здесь более чем 50 поселениями. Основываясь на количестве трипольских памятников, известных в северных районах МССР, археологически хорошо изученных,

B.        М. Массой и В. И. Маркевич предложили палеодемографнческие расчеты, призванные определить здесь плотность древнего населения (в том числе и на раннем этапе Триполья), а также проследить динамику развития трипольско- го общества [111; 113].

Процесс расселения носителей культуры Прекукутени — раннее Три по лье на территории от прикарпатских районов Молдовы до бассейна Южного Буга изучался Е. К. Черныш. Исследовательница выделила ряд последовательных фаз в развитии раннего Триполья и наметила для них хронологические соответствия в зоне распространения культуры Прекукутени. По мнению Б. К. Черныш, в очерченном ареале уже на начальном этапе развития трипольско-кукутенской культурной общности существовало несколько локальных групп памятников [197— 199].

Работы В. Г. Збеновнча посвящены вопросам периодизации, относительной и абсолютной хронологии раннетрипольских поселений [62], а также исследованию проблемы происхождения трипольской культуры [61].

Значительные успехи были достигнуты и в освещении экономики раннетрипольских племен. Анализ палеоботанического материала, полученного при раскопках девяти поселений, позволил 3. В. Янушевич определять видовой состав культурных растений, известных раннетрипольским земледельцам, и выяснить технологию их возделывания [201; 202]. Трассологическне исследования богатейшего производственного инвентаря трипольских поселений (в том числе и наиболее ранних), проведенные Г. Ф. Коробковой и ее учениками, а также опыты экспериментального моделирования трудовых процессов в древности дали возможность не только определить функциональное назначение многих орудий труда и их эффективность, но и реконструировать хозяйственные системы Триполья [79— 81; 83; 154].

Результаты всех названных выше исследований нашли свое концентрированное отражение в соответствующих главах и разделах недавно вышедшего в свет обобщающего коллективного труда «Энеолит СССР» [199].

Параллельно с раннетрипольскимн поселениями изучались аналогичные памятники между Карпатами и Прутом, объединенные румынскими археологами в культуру Прекукутени. Раскопки, проведенные Р. Вульпе в 1936 г. на поселении Извоаре в прикарпатской части Молдовы, показали наличие здесь слоя с нераспнсной керамикой, залегавшего под слоями, содержащими классическую полнхромвую посуду хорошо известной культуры Кукутени. В 1957 г., публикуя результаты своих многолетних работ в Извоаре, исследователь выделил в прекукутенском слое поселения два горизонта: нижний (I, 1), отнесенный им к фазе Джулештн культуры Боян. и верхний (I, 2) — собственно прекукутенский. Поселения с материалами типа Извоаре I, 2 и трипольские поселения этапа А (по Т. С. Пассек) Р. Вульпе рассматривал как единую культуру, сложившуюся на основе культуры Боян-Джулешти на территории между Карпатами и Средним Днестром, а затем распространившуюся на восток, в Побужье 1332, с. 111—120].

Г. Думитреску, исследовавшая в 50-х годах поселение Траян-Дялул Вией (Зенешти), расположенное в одном районе с Извоаре, отметила в материалах этого поселения черты культуры Боян и KJIJIK. Культура Зенешти, представленная, по мнению Г. Думитреску, памятниками типа Тра- ян-Дялул Вией, пришла в Молдову е запада вдоль р. Муреш и ее притоков. Кроме выразительных черт КЛЛК и особенно Бонна, она испытала воздействие культур Винча, Тордош (Тур- даш) и даже более древней — Старче- во — Криш. Весьма важен вывод исследовательницы о том, что культура Зенешти генетически предшествует культуре Прекукутени (памятникам типа Извоаре I, 2), отвечая по времени фазе Боян-Джулешти ш Извоаре I, 1 [241; 50] .

В. Думитреску, систематизировав материалы, накопленные к концу 50-х годов, выделил в развитии культуры Прекукутени три последовательные фазы, из которых наиболее ранняя (Прекукутени I) представлена поселением Траян-Дялул Вией. Ко II фазе относятся поселения Ларга-Жижия [4], Извоаре I, 1 н др. На этой фазе культура распространяется на восток (поселение Флорешты на Реуте). Поселения III фазы (Извоаре I, 2, Траян-Дя- лул Фынтыннлор и др.) вполне анало- ги1ны ранветрипольским (Триполыо А) в генетически связаны с памятниками предшествующих фаз [245; 248]. В сложении культуры Прекукутени, по мнению В. Думитреску, приняли участив потомки носителей КЛЛК, заселявшие Молдову; менее значительный генетический вклад принадлежал племенам культуры Боян, на фазе Джулешти продвинувшимся в юго-западные районы Молдовы. Наконец, В. Думитреску полагал, что определенную роль в формировании культуры Прекукутени сыграли носители южнобутского неолита, хотя впоследствии отказался от этой мысли [248, с. 304].

Касаясь культуры Прекукутени, Е. Комша писал о том, что она возникла в результате ассимиляции поздних носителей КЛЛК племенами культуры Боян, продвинувшимися из Подунавья в юго-западные районы Молдовы на фазе Джулешти. В результате слияния этих этнических компонентов возник комплекс Джулешты — Зенешти (ясли Прекукутени I) с заметными боннскими чертами; последующая фаза развития новой культуры (Ларга-Жижия) уже имеет выразительные прекукутен- ские черты и является переходной к фазе Извоаре или раннему Триполыо [223; 229, с. 243-244; 77, с. 64]. Позднее, под влиянием работ В. Н. Дани- ленко, Е. Комша пришел к выводу, что памятники Ш фазы культуры Прекукутени (Триполье А), имея много общего, сформировались на разных основах: культуре Боян на западе и БДК — на востоке.

Великолепный материал многослойного поселения Тырпепгги, полностью раскопанного С. Маринеску-Былку в 1959—1968 гг. [287], позволил исследовательнице сделать ряд важных и обоснованных выводов относительно происхождения культуры Прекукутени, подтвердивших и существенно уточнивших гипотезы, выдвинутые ранее Г. и В. Думитреску. В материалах нижнего слоя Тырпепгги, относящегося к последней фазе КЛЛК, С. Маринеску-Былку отметила выразительные черты культуры Боян и пришла к заключению, что в Молдове КЛЛК доживает до появления здесь памятников культуры Боян (фазы Джулешти). Синтезом этих двух культур (при воздействии Винчи, Тор- доша и, возможно, Хаманджни) явилась памятника I фазы культуры Прекукутени [281].

Если немногочисленные поселения Прекукутеии I (Траян-Дялул Вией, Эрестегии и др.) локализованы лишь на юге Трансильванин и юго-западе. Молдовы, то памятники II фазы встречаются на всей территории Молдовы и в Пруто-Днестровском междуречье, что свидетельствует о постепенном продвижении носителей культуры Прекукутени на восток. Поселения фазы Прекукутени III аналогичны раннему Три- полыо (Триполье А), восточная граница которого проходит в Буго-Днепров- ском междуречье [282, с. 109—131, 213] . Ознакомление с материалами бу- гч>-днестровской культуры и раннего Триполья в музеях и научных учреждениях СССР убедило исследовательницу в том, что БДК не играла никакой роли в сложении культуры Прекукутени [287, с. 136; 288, с. 44]. Итогом многолетнего изучения культуры Прекукутени стал выход в свет известной монографии С. Маринеску-Былку, включающей и полный свод памятников этой культуры [282].

Таким образом, за почти пятидесятилетний период изучения раинетриполь* скнх и прекукутенских памятников их исследователями вскрыт полутысячелетний исторический пласт, предшествующий хорошо новостным культурам с расписной керамикой — «классическому» Триполью и Кукутенн — и органически с ними связанный. Первоначально скупые, а затем все более н более обильные материалы покрывались живой исторической плотью, освещая разные стороны бытия древних земледельцев Юго-Восточной Европы.

Тем не менее, многие аспекты материальной культуры, хозяйства, быта, истории этих племен нуждаются в дальнейшем изучении. В частности, остается открытым вопрос о наличии местного неолитического субстрата раннего Триполья. Недостаточно разработ&ва относительная хронология и периодизация памятников всего ареала этой культуры, так как многие из них лишены даже простейших количественных характеристик, что затрудняет их сопоставление. Наконец, практически остаются нераскрытыми связи раннего Триполья с родственными энеолитиче- скими культурами Европы.

Попытка дать ответ на затронутые здесь вопросы предпринята автором в последующих главах этой работы.

 

 

СОДЕРЖАНИЕ:  Ранний этап трипольской культуры на территории Украины

 

Смотрите также:

 

Трипольская культура. Неолит. Культура неолитической...

Оригинальной особенностью трипольской культуры являются глиняные статуэтки, свидетельствующие о больших успехах художественного вкуса и техники.

 

Энеолит. К этой эпохе относится Трипольская культура...

К трипольской культуре многие относят глиняные статуэтки женщин, связанные с матриар-хальным культом плодородия.

 

В древней истории человечества есть одна закономерность....

Так могло быть только в том случае, если бы племена древних земледельцев так называемой трипольской энеолитической культуры были прямыми предками россов.

 

Святилища, игры и игрища

земледельческого мировоззрения в искусстве трипольской культуры. -- Вест. АН СССР, 1964, № Т с. 51 -- 52.

 

ИСТОРИЯ РОССИИ. Древняя русская история. Лекции...

Разделы: Русская история и культура. Рефераты по истории. М.К.Любавский.
Трипольская культура. Начатки металлической культуры; медь и бронза.

 

Возникновение животноводства и земледелия....

К концу Трипольской культуры (начало II тысячелетия до нашей эры) завязываются торговые связи, с Малой Азией и народами Средиземноморья.

 

Последние добавления:

 

Катастрофы: социологический анализ  Выделка шкурок   ТАНАИС