Вся электронная библиотека >>>

 Чёртова Лестница  >>>

 

 

 

 Чёртова Лестница в Крыму


Раздел: История

 

КРЕПИДЫ И АППАРЕЛИ

  

Ты должен . перенять науку у

зеркал —

Того не отражать, чего не увидал.

Низами

 

Итак, перед нами — вход в ущелье. Слева, буквально в нескольких шагах, вздымается к небу контрфорс Мердвен-Кая, справа — крутые уступы оползневого амфитеатра, прямо — узкое ущелье, заваленное глыбами.

Именно в этом каменном нагромождении и был устроен проход на яйлу. Сказать «устроен» — не совсем; правильно. Скорее проход был выбран между глыб и; конечно же, приспособлен человеком для более удобного подъема.

Почти на всем протяжении подъем идет по аппарелям, или пандусам, т. е. наклонным площадкам, сработанным, как правило, самой природой. Лестницы, в прямом смысле этого слова, здесь нет и никогда не было. Названия «Мердвен», «Скала», «Лестница» нельзя понимать буквально. За ними кроется не больше чем образное сравнение извилистого и крутого пути с лестницей, а его коротких отрезков — с маршами и ступенями лестницы. Правда, кое-где тропа как бы скачет по ступеням, но это — всего лишь глыбы каменного завала или разрушенные аппарели.

Длина всех «маршей» Чертовой лестницы в проекции на плоскость плана 220—230 м. Если учесть наклон, то и тогда путь окажется не длиннее 240—250 м. Всего четверть километра, а сколько разговоров!

Средняя крутизна подъема около 15—20°. Это уже много. Дослаточно сказать, что при наклоне в 40° местность выглядит ужасающе круто, непреодолимо. Наклон отдельных маршей Шайтан-Мердвена меняется от 10 до 30°, т. е. в пределе он очень велик; впрочем, особенно крутые участки коротки и попадаются редко.

Понятно, среди гигантских глыб, загромождающих дно ущелья, не может быть прямой дороги, да если бы она и существовала, еще неизвестно, насколько легче стал бы подъем. Скорее всего, одолеть его было бы еще труднее из-за большой крутизны дна ущелья (до 40°). Зигзаги изрядно удлиняют путь, но, соответственно, делают его менее крутым. От входа в теснину и до выхода из нее насчитывается, однако, не так-то уж много резких поворотов — всего 16, вместе с небольшими поворотами — 23. Между ними — 17 главных маршей, длиной от 5 до 25 м каждый, чаще по 10—15 м. На плане (стр. 23) показаны все повороты и марши: обычная серпантинная тропа в горах, каких немало в горном Крыму.

Петли Чертовой лестницы вьются преимущественно по естественному каменному завалу на дне ущелья и по полкам и карнизам крутой скалы Мердвен-Кая. Безусловно, при устройстве дороги нельзя было обойтись без расчистки проходов между гигантскими глыбами, но нигде на всем пути не видим мы следов титанических усилий человека. Только в середине подъема есть два недлинных марша (они особо отмечены на плане), где известняк вырублен на глубину до полуметра. Стесать небольшие выступы, чуть расширить путь — задача, в сущности, не только не титаническая, но, можно сказать, пустяковая.

В середине и в верхней части подъема, в местах особенно крутых поворотов, сохранились каменные кладки. Это — подпорные стены, или, как чаще их называют крепиды. Они сложены из средних по размеру глыб (не крупнее 0,8—1 м). Некоторые стены достигают в высоту 3 м и служат одновременно крепидой для нижнего марша и основанием для верхнего. Как раз здесь и видно что-то вроде ступеней, но это ложные ступени: разрушенные каменные аппарели везде, а не только на Шайтан-Мердвене, выглядят именно таким образом. То же самое наблюдаем и там, где дорога в теснине проходит по каменной вымостке (забутовке), с помощью которой перекрыты западины и щели между глыбами; разрушение каменных завалов приводит к возникновению ложных ступеней, если только эти завалы не исчезают совсем .

Крепиды Чертовой лестницы — наиболее выразительный след вложенного в Мердвен человеческого труда. В настоящее время ясно видны только три поворота, где они сохранились. Пожалуй, и раньше, когда дорогу по ущелью поддерживали в «рабочем состоянии», их было не больше.

Ширина полотна многих маршей не меньше полутора метров. Даже на очень крутых поворотах и в очень тесных закоулках от одной обочины до другой — почти сажень. Такую же ширину имеют сложенные из камня аппарели. Паллас был, безусловно, неправ, утверждая, что на лошади подняться здесь «почти невозможно, да и спускаться очень опасно»14. Лошади ходили по Чертовой лестнице спустя четверть века после Палласа. Вспомните Пушкина: «...взобрались мы пешком, держа за хвост татарских лошадей наших». Скажу больше: еще недавно жители Кастрополя, Мшатки, Мухалатки, Меласа перегоняли по Чертовой лестнице коров на яйлинские пастбища.

Если прикинуть мысленно, каков же был вид дороги по Шайтан-Мердвену «в лучшие ее годы», то станет совершенно очевидно, что предназначали ее не только для пешего хождения, но и для проезда верхом, и для перевозки грузов вьюком, и даже для подъема и спуска небольших двухколесных повозок. Будь это не так — зачем бы тогда делать широкий проход, каменным бутом выравнивать западины, устраивать крепиды и вообще выбирать наименее крутые участки пути? Для обычной пешеходной тропы, само собой, всего этого не нужно.

Выше сказано о значительной крутизне подъема — 15—20°, Два-три коротких и очень сильно разрушенных марша имеют крутизну до 30°, главным образом на поворотах. В прошлом они были значительно положе благодаря каменной вымостке, которая с течением времени разрушилась и исчезла. Да и те 15—20°, о которых идет речь, вовсе не относятся к наклону в целом. Сами марши не круче 10—15°, и только на поворотах, как это обычно для проезжих горных дорог, уклон больше. А 10—15°— крутизна, вполне доступная для конных повозок.

Добавим: подъем от входа в ушелье до выхода из него меньше 100 м по вертикали.

Вот, в сущности, и все, что можно сказать о Чертовой лестнице, не давая воли воображению. Вовсе не километр и даже не 800—1000 шагов — только 250 м, считая все извилины пути. Совсем не ступени и тем более не какие-то «гигантские ступени» — только повороты и прямые марши. Наконец, не лестница, а дорога, достаточно удобная для своего времени, теперь запущенная и полуразрушенная.

Разговоры о том, что тропа (или дорога) целиком высечена в скале, что и ущелье-то само вырублено в горах человеком — чистейшая фантазия. Трезвый взгляд на вещи все ставит на место; при этом с большим уважением начинаешь относиться к тем, кто «спроектировал» и проложил путь по ущелью: вместо того, чтобы идти напролом и крушить скалы, они оценили и использовали то, что предоставила им сама природа, дополнив ее титанические усилия своим скромным трудом. Разумно, не правда ли?

Наверняка, иной читатель почувствует разочарование после столь прозаического и объективного разговора о Шайтан-Мердвене: увы, рассеяна загадочность, а все, что становится понятным, — уже не привлекает.

Нет, это не так. iUbi продолжаем любоваться цветами, хотя великолепно знаем всю их физиологическую «подноготную», и подолгу не отрываем глаз от морского прибоя, умея решать уравнения трохоидального («коле- сообразного») движения волн.

Точно так же не иссякнет и притягательная сила Шайтан-Мердвена от знания его реальных, а не вымышленных подробностей.

Кстати, о названии — Шайтан-Мердвен, Чертова лестница. Не кажется ли вам теперь, читатель, что приложить его нужно не к дороге по ущелью, а ко всему ступенчатому горному амфитеатру? И в самом деле — дьявольский рельеф. Удивительно меткая метафора!

Откуда же пошло мнение, что лестница и само ущелье вырублены в горах? Кажется, повинен был в этом Петр Симон Паллас, хотя он и не имел намерения ввести читателя в заблуждение. Паллас писал следующее: «Татары называют эту тропу Мердвен (лестница), и потому у русских она называется «лесенка». По направлению этой тропы глаз может проследить до самой вершины отвесную скалу, в которой она иссечена».

Иссечена! Вот в чем, по-видимому, дело.

Но ведь и географ, и геолог, и вообще любой естествоиспытатель часто (если не всегда) пишет и говорит о природе так, как если бы она была существом одушевленным. Возьмите, к примеру, такие фразы: «магма внедрилась» (т. е. «внедрила себя»), «тропа взбирается в гору», «дорога проходит между...» и тысячи других им подобных. В каждой из них предметам неодушевленным приписаны поступки, присущие живым существам. Но понимаем-то мы эти фразы правильно: никому же не придет в голову, что река и в самом деле может взбесшься, хотя мы постоянно пишем и говорим о «бешеных реках».

А вот в случае с Чертовой лестницей слова Палласа

были восприняты в буквальном смысле: «тропа иссечена» — значит, кем-то, значит, человеком. Отсюда и пошло.

Паллас же, в сущности, подразумевал природу, ибо дальше он говорит: «В некоторых местах ступени исправлены рукою человека»16.

 

 

СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ:  Чёртова Лестница в Крыму

 

Смотрите также:

 

Классическая археология и метеорология М.И. Золотарев (Севастополь)

Для археологии - это открытие древних аграрных систем, а для метеорологии - построение
В условиях дефицита осадков в Крыму и на Гераклейском полуострове бризовые ветры в летнее...

 

Крымские горы. Побережье Крыма

На территории Крыма находится огромное число исторических и археологических памятников мирового значения. Это Керчь, Феодосия, Балаклава, Севастополь, Евпатория...

 

АЙВАЗОВСКИЙ. Картины и биография Айвазовского

Вскоре Айвазовский отправляется в Крым, получив задание написать ряд пейзажей с крымскими городами.

 

Цитируемая литература и список сокращений

18. Артамонов М. И. Археологические исследования в зоне будущего Цимлянского
– СПб., 1774. – Т. 3. 762. Шульц П. Н. Историко-археологические исследования в Крыму (1920–1950 гг...

 

Курганы в степном Крыму. Комплекс из Чистенького: дата и этнокультурная...

Недавно достоянием науки стал интереснейший курганный комплекс из степного Крыма
меото-сираков и галатов он мог получить (купить? обменять? в подарок? - археология не в...

 

Антропоген четвертичный период в геологии и археологии

В период антропогена Крым окончательно становится полуостровом и постепенно приобретает современные нам черты.