Вся электронная библиотека >>>

 Романовы >>>

    

 

 

Романовы. Исторические портреты


Разделы: Русская история и культура

Династия Романовых

 

Временное правительство. Отречение от престола Николая Второго

  

     27 февраля 1917 года Николай II в Могилеве получил верные  сведения  из

Петрограда о происходивших там  серьезных  беспорядках,  начавшихся  еще  23

числа. Толпы расквартированных  в  столице  солдат  из  запасных  батальонов

вместе с примкнувшими к ним  группами  гражданских  лиц  ходили  с  красными

флагами по главным улицам, громили полицейские  участки,  грабили  магазины,

вступали в стычки с верными  войсками.  Положение  становилось  критическим.

Власть правительства  в  столице  была  парализована.  Надо  было  принимать

срочные меры для водворения порядка.

     Весь день чины свиты и служащие  Ставки  шепотом  обсуждали  события  в

столице,   принимавшие   драматический   оборот.   Любимец   государя,   его

флаг-капитан адмирал К.Д. Нилов повторял: "Все будем висеть  на  фонарях,  у

нас будет такая революция, какой еще нигде  не  было".  Многие  считали  это

неудачным зубоскальством, но никто не  возражал.  Все  понимали,  что  нужно

что-то предпринимать, но что именно - никто толком не знал. Кто с  надеждой,

а кто с безысходностью ждали решений от императора. Никто  из  императорской

свиты, из числа этих осыпанных милостями и почестями людей, не нашел в  себе

мужества и решимости бросить вызов надвигавшейся катастрофе и  стать  опорой

угасавшей царской власти. С утверждением, что следует  водворить  порядок  в

Петрограде, не спорили. Здесь было полное согласие. Но как этого добиться  -

мнения расходились. Некоторые полагали, что следует послать верные части для

восстановления  спокойствия  силой;  другие  же,  а  таких  с  каждым  часом

становилось все больше, склонялись к мысли о необходимости пойти на  уступки

Думе и согласиться на создание правительства по ее усмотрению. Надежда,  что

создание кабинета  из  общественных  деятелей,  которого  требовал  в  своей

телеграмме в  Ставку  Родзянко,  положит  конец  смуте,  рождала  осторожный

оптимизм. Они еще не ведали, что  смерч  русского  бунта,  бессмысленного  и

беспощадного, нельзя этим остановить.

     В 8 часов вечера 27 февраля 1917 г. начался последний  царский  обед  в

Ставке. Император появился за несколько минут до  назначенного  времени.  На

нем - рубаха защитного цвета, лицо - серое, настроение подавленное. В полном

молчании обошел присутствующих  и  пригласил  всех  к  столу.  Рядом  с  ним

находился герой военной кампании в Галиции, известный  боевой  генерал  Н.И.

Иванов. Сама трапеза мало кого  занимала.  Все  прислушивались  к  разговору

Николая II с Ивановым. Как  всегда,  первым  встал  из-за  стола  император,

сделав общий поклон, удалился в свой кабинет. Стали расходиться и остальные.

Генерал Иванов остановил нескольких членов Ставки и сообщил им, что государь

распорядился  отправиться  ему  с  батальоном   Георгиевских   кавалеров   и

некоторыми другими частями в  Царское  Село,  а  затем  -  в  Петроград  для

восстановления порядка. Отбыть он должен был сегодня же ночью. Вскоре  стало

известно, что императором послана телеграмма М.В. Родзянко  с  согласием  на

создание ответственного министерства и отдано распоряжение  о  подготовке  к

отъезду. После полуночи Николай II перебрался в поезд, отбывший  в  5  часов

утра 28 февраля из Могилева в Петроград.

     Маршрут пролегал через Смоленск-Лихославль-Тосно на Царское.  В  Вязьме

были после полудня, и царь послал телеграмму  жене:  "Мысленно  постоянно  с

тобою. Дивная погода. Надеюсь, что вы себя хорошо  чувствуете.  Много  войск

послано с фронта. Сердечнейший привет. Ники". В Лихославль прибыли  вечером,

и здесь получил весточку от Аликс о том, что у них все спокойно. В 21 час 27

минут телеграфировал в Царское: "Благодарю  за  известие.  Рад,  что  у  вас

благополучно. Завтра утром надеюсь быть дома. Обнимаю тебя  и  детей,  храни

Господь. Ники". На  всех  станциях  царило  полное  спокойствие  и  порядок.

Раскаты петроградской грозы не докатились еще до  глубины  России.  Царь  со

всеми был ровен, сдержан  и  ничем  не  выдавал  своих  глубоких  внутренних

переживаний. Он непрестанно  думал  о  своих  близких,  о  судьбе  России  и

династии.

     Около двух часов ночи 1 марта царский поезд  прибыл  на  станцию  Малая

Вишера. До Петрограда оставалось около двухсот верст. Здесь стало известно о

неожиданных затруднениях. Выяснилось, что все  станции  по  пути  следования

заняты революционными войсками. Двигаться  дальше  было  невозможно.  Только

здесь стало  окончательно  ясно,  что  противоправительственные  выступления

приняли широкий размах и что российский монарх уже не может беспрепятственно

двигаться по своей стране. После обсуждения ситуации  было  решено  изменить

маршрут. Окружение убедило Николая II в необходимости ехать в Псков, в  штаб

Северного фронта, где было много надежных войск под  командованием  генерала

Н.В. Рузского. После нескольких часов стояния в Малой  Вишере  императорский

поезд двинулся в западном направлении.  В  середине  дня  прибыли  в  Старую

Руссу. На станции собралась огромная толпа  народа,  желавшая  видеть  царя.

Когда он появился в окне вагона, все сняли шапки, многие встали на колени  и

крестились. Такое восторженное отношение к императору не имело ничего общего

с тем, что происходило в Петрограде.

     В столице  же  власти  царя  уже  не  существовало.  Временный  комитет

Государственной Думы был преобразован во Временное правительство,  в  состав

которого вошли давние недоброжелатели Николая II: П.Н. Милюков, А.И.  Гучков

и откровеннейший враг трона и династии социалист А.Ф. Керенский.  На  улицах

царило радостное возбуждение. Торжествовал красный  цвет  флагов  и  наскоро

намалеванных  транспарантов,  на  которых  преобладал  один  лозунг:  "Долой

самодержавие!" Никто уже не работал, и казалось, что чуть ли не  все  жители

трехмиллионного  города  вышли  на  улицу  в  уверенности,  что  черные  дни

миновали, что теперь начнется новая, светлая жизнь без горестей  и  печалей.

Восторги  принимали  порой  характер  истерии.   Толпы   солдат,   матросов,

студентов, рабочих, низших служащих стекались к  резиденции  Государственной

Думы  -  Таврическому  дворцу,  у  парадных   дверей   которого   происходил

нескончаемый митинг. Ораторы  сменяли  один  другого.  Особенно  воодушевило

собравшихся   выступление   нового   министра   юстиции   А.Ф.   Керенского,

заклеймившего старую  власть  и  провозгласившего  наступление  эры  мира  и

благоденствия в России. Дамы и курсистки из  публики  бросали  к  его  ногам

первые весенние цветы, с несколькими из них сделался обморок.

     Новой власти стали присягать воинские  части,  и  почти  никто  уже  не

сомневался, что со старым режимом покончено  раз  и  навсегда.  Удивление  и

восторг собравшихся вызвало появление  кузена  Николая  II,  великого  князя

Кирилла Владимировича,  который  с  красным  бантом  на  груди  привел  свой

Гвардейский экипаж и встал на сторону победителей.  Со  всех  концов  города

стали привозить арестованных царевых слуг и  наиболее  заметных  помещали  в

министерском павильоне Таврического дворца. К вечеру 1 марта здесь находился

цвет сановной иерархии, люди, совсем еще недавно обитавшие  на  недосягаемой

высоте:  бывшие  премьеры  И.Л.  Горемыкин  и  Б.В.  Штюрмер,   председатель

Государственного совета И.Г.  Щегловитов,  обер-прокурор  Священного  Синода

В.К. Саблер.

     Долой предателей! Долой тиранов! Да здравствует свобода! Казалось,  что

даже холодный мартовский  воздух  стал  горячее  от  всеобщего  ликования  и

радостных надежд. Как-то разом опустели церкви,  и  быстро  входило  в  моду

новое слово "товарищ". Но всех,  особенно  новых  правителей,  занимал  один

вопрос: где царь,  что  он  делает?  Под  напором  всеобщей  эйфории  быстро

возобладало убеждение, что "этот деспот", "этот изменник" и "его жена-немка"

должны быть отлучены от власти. Им не может быть предоставлено никакой  роли

в новой, свободной России. Слухи опережали официальную информацию властей, и

события сменялись так быстро, что сообщения  экстренных  выпусков  столичных

газет устаревали еще в типографиях.

     Совершенно неожиданно для думцев, как-то сам собой возник Петроградский

совет  рабочих  и  солдатских  депутатов,  сразу  ставший  центром   крайних

требований и лозунгов. Председатель  Думы  М.В.  Родзянко,  самоуверенный  и

поднаторевший  в  думских  прениях  деятель,   отправился   туда   и   перед

расхристанными  солдатами  и  какими-то  "штафирками"   произнес   страстную

патриотическую речь, призывая к единению, к согласию всех элементов общества

для защиты русской земли.  Ему  хлопали,  но  затем  все  испортил  какой-то

"собачий депутат", выступивший следом: "Товарищи! Господин Родзянко  говорит

о том, чтобы мы русскую землю спасали. Так это понятно. У господина Родзянко

есть что спасать. Не малый кусочек у него  этой  земли  в  Екатеринославской

губернии,  да  какой  земли!  Так  что  Родзянко  и  другим   помещикам   из

Государственной Думы есть что спасать. А будете ли вы спасать ее, если земля

из  помещичьей  станет   нашей?"   "Какой   мерзавец! -   негодовал   Михаил

Владимирович. - И особо возмутительно, что этому негодяю устроили овацию!"

     Надо немедленно укреплять власть и для  всеобщего  успокоения  добиться

отречения   императора   в   пользу   своего   сына.   Должна   существовать

преемственность власти, и если на престоле окажется чистый и конечно  же  не

запятнанный  никакими  политическими  делами  мальчик,  то  русские   сердца

смягчатся, и можно будет следовать ответственному правительственному  курсу.

Родзянко обсудил план с некоторыми известными депутатами Думы,  разделявшими

эти взгляды. Уже 1 марта, вечером, возникла идея ехать на встречу с царем  и

уговорить его  согласиться  на  отречение.  Замысел  решили  не  разглашать,

обставить все скрытно, чтобы какие-нибудь непредвиденные  обстоятельства  не

нарушили его. Постановили, что поедет сам Родзянко, депутат В.В.  Шульгин  и

член Государственного совета А.И. Гучков, человек, широко известный в России

своей резкой критикой старой власти. Позже все-таки возобладало мнение,  что

Родзянко лучше остаться в Питере и держать под контролем события.  Депутация

не  была  уверена  в  благоприятном  исходе  своей  миссии,  но  решили   не

возвращаться без достижения согласия. Уже в  полной  темноте,  около  восьми

часов вечера 1 марта, царский поезд подошел к станции  Псков.  На  платформе

было  немного  народа,  оживления  не   отмечалось.   Встречал   губернатор,

представители местной администрации, несколько офицеров  и  прибывшие  ранее

чины свиты. Царь принял в вагоне  губернатора.  В  это  время  на  платформе

появилась согбенная фигура генерала Н.В. Рузского в сопровождении начальника

штаба  и  адъютанта.  В  ожидании  приема  он  разговорился  с   несколькими

свитскими, обратившимися к нему с призывом помочь государю  в  этот  трудный

час. Ответ старого генерала поверг всех в ужас. Он  не  только  не  высказал

желания следовать долгу и присяге, но прямо заявил, что "теперь надо сдаться

на милость победителя". Затем он  был  проведен  в  вагон  императора.  Царь

пригласил генерала к обеду, во время которого  задал  несколько  вопросов  о

положении на Северном фронте и в Петрограде и со своей стороны сообщил,  что

ожидает приезда Родзянко, от которого надеется получить подробные сведения о

событиях в столице. Рузский попросил об аудиенции, и монарх пригласил его  к

себе через час.

     Их встреча затянулась далеко за полночь.  Эти  несколько  часов  беседы

императора  с  командующим  Северным  фронтом,  телефонных   и   телеграфных

переговоров  с  Родзянко  и  начальником  Верховного  главнокомандующего   в

Могилеве генералом М.А.  Алексеевым  оказались  переломными.  На  осторожный

намек Рузского, что необходимо было еще раньше согласиться на  правительство

общественных деятелей, Николай И, явно волнуясь, заметил: "Для себя и  своих

интересов я ничего не желаю, ни за что не держусь, но считаю себя не в праве

передать все дело управления Россией в руки людей, которые сегодня, будучи у

власти, могут нанести величайший вред России, а завтра умоют руки,  подав  в

отставку. Я ответственен перед Богом и  Россией,  и  все,  что  случилось  и

случится, будут ли министры ответственны перед Думой или нет -  безразлично.

Я никогда не буду в состоянии, видя, что делают министры не ко благу России,

с ними соглашаться, утешаясь мыслью, что  это  не  моих  рук  дело,  не  моя

ответственность".

     Рузский  призывал  его   принять   формулу:   государь   царствует,   а

правительство управляет, на что Николай Александрович возразил, что ему  эта

формула непонятна, что надо было получить другое воспитание и  переродиться,

что он "не держится за власть, но только не  может  принять  решение  против

своей совести, и, сложив с себя ответственность за течение дел перед людьми,

не может сложить с себя ответственность перед Богом. Те люди, которые войдут

в первый общественный кабинет, люди совершенно неопытные в  деле  управления

и, получив бремя власти, не справятся со своей задачей".

     В конце концов Рузский уговорил царя, во  имя  блага  России  и  своего

сына, пойти на компромисс с совестью. В 0 часов 20 минут  2  марта  генералу

Иванову, эшелоны с войсками которого находились уже  в  Царском  Селе,  была

послана телеграмма: "Надеюсь, прибыли благополучно. Прошу до моего приезда и

доклада мне никаких мер не предпринимать. Николай". В три часа ночи  генерал

Рузский связался по телефону с Родзянко. Разговор длился долго,  более  двух

часов. Председатель Думы произнес много слов  о  важности  происходящего,  о

трагизме  положения  и  недвусмысленно  дал  понять,  что  общее  настроение

склоняется в пользу отречения императора. Разговор Рузского с  Родзянко  был

передан в Ставку  генералу  М.В.  Алексееву,  который  выразил  мнение,  что

"выбора нет" и отречение должно состояться. Из Ставки были  посланы  срочные

телеграммы командующим фронтами, где говорилось, что для спасения России  от

анархии необходимо отречение императора в пользу  своего  сына.  Командующих

призывали высказать свое мнение. К полудню 2 марта стали  приходить  ответы:

от  командующего  Юго-Западным   фронтом   генерала   А.А.   Брусилова,   от

командующего  Западным  фронтом  генерала  А.Е.  Эверта,   от   командующего

Кавказским  фронтом,  двоюродного  дяди  Николая  II  и  бывшего  Верховного

главнокомандующего великого князя Николая Николаевича.  Все  призывали  царя

принести жертву на  алтарь  отечества  и  отречься.  В  послании  последнего

говорилось: "Я, как верноподданный, считаю,  по  долгу  присяги  и  по  духу

присяги, необходимым коленопреклоненно молить Ваше Императорское  Величество

спасти Россию и Вашего наследника, зная чувства святой любви Вашей к  России

и к нему. Осенив себя  крестным  знамением,  передайте  ему  Ваше  наследие.

Другого выхода нет. Как никогда в жизни, с особо горячей молитвою молю  Бога

подкрепить и направить Вас".

     Телеграмма от командующего Румынским  фронтом  генерала  В.В.  Сахарова

пришла последней, около 15 часов. С гневом и  болью  старый  русский  офицер

писал: "Горячая любовь моя к Его Величеству не допускает душе моей  мириться

с  возможностью  осуществления  гнуснейшего  предложения,  переданного   Вам

председателем Думы. Я уверен, что не русский народ,  никогда  не  касавшийся

царя своего, задумал это злодейство,  а  разбойная  кучка  людей,  именуемая

Государственная  Дума,  предательски  воспользовалась  удобной  минутой  для

проведения своих преступных целей... Рыдая, вынужден сказать, что,  пожалуй,

наиболее безболезненным выходом для  страны  и  для  сохранения  возможности

биться с внешним врагом является решение  пойти  навстречу  уже  высказанным

условиям, дабы немедленно  не  дало  пищи  к  предъявлению  дальнейших,  еще

гнуснейших, притязаний". Копии телеграмм генерал Алексеев препроводил на имя

императора в Псков, добавив от себя: "Умоляю Ваше Величество безотлагательно

принять решение, которое Господь Бог внушит Вам. Промедление губительно  для

России".

     Пошли последние часы и минуты последнего царствования. Ознакомившись  с

мнением военачальников, царь пересилил себя,  переступил  через  принципы  и

принял решение отказаться от короны. Он горячо молился в своем вагоне  перед

походным алтарем и просил Бога простить  ему  этот  грех  -  измену  клятве,

данной при воцарении. Если все кругом этого просят, если все считают, что он

должен принести эту жертву, то он ее принесет. Господь поймет и не  оставит!

Как растеряны  и  напуганы  приближенные,  какие  у  всех  мрачные  лица,  а

некоторые  стараются  не  поднимать  глаз.  Многие  из  них  лишатся   своих

должностей, но он никому уже не сможет помочь. Никто из  них  не  пришел  на

помощь к нему, никто не встал на защиту трона и династии. Бог им судья!

     Царь  вышел  на  платформу.  Был  легкий  мороз,  и  шел  редкий  снег.

Вернувшемуся генералу Рузскому сообщил  о  своем  согласии  отречься.  После

непродолжительной прогулки вдоль состава  вернулся  в  начале  четвертого  в

вагон и составил две телеграммы. Одну на  имя  Родзянко,  а  другую  на  имя

Алексеева. Вторая гласила: "Во имя  блага,  спокойствия  и  спасения  горячо

любимой России я готов отречься от престола в пользу моего сына. Прошу  всех

служить ему верно и нелицемерно". Служить верно и нелицемерно! Ему  они  так

не служили. Все его бросили и предали.  Только  его  дорогая  Аликс  и  дети

останутся с ним. Что теперь будет?

     Рузский был приглашен к императору, который  вручил  ему  послания  для

отправки.  Генерал  сообщил  Николаю  II,  что  из  Петрограда  выехали  для

переговоров Гучков и Шульгин. Решено было дождаться  их  приезда  и  никаких

телеграмм пока не посылать. Потянулись томительные часы ожидания.  Пока  еще

император не терял присутствия духа, и,  хотя  приближенные  замечали  порой

признаки охватывавшего его волнения,  природная  выдержка  и  воспитание  не

позволяли этому человеку проявлять слабость. Депутаты ожидались в семь часов

вечера, а приехали только  около  десяти.  К  этому  времени  в  настроениях

обреченного монарха многое изменилось. Все эти часы он обдумывал грядущее  и

особенно будущее сына Алексея. Ведь он еще совсем мальчик, к тому же  болен.

Ему нужен постоянный уход и забота любящих людей, и в первую очередь матери,

а сможет ли она при нем остаться? Кругом столько лицемерия и вражды, что  ни

за что нельзя поручиться. Уже третий день он не имеет подробных известий  из

Царского. Что там? Как они? Дети лежат больные, а бедная Аликс, которая сама

в последнее время была нездорова?

     Ближе к вечеру рокового дня император  имел  обстоятельный  разговор  с

лейб-хирургом С.П. Федоровым, уже несколько лет лечившим цесаревича Алексея.

Отец просил врача высказаться совершенно честно и откровенно о том, что ждет

в будущем сына. Профессор не стал лукавить, сказав со всей  определенностью,

что, хотя Алексей Николаевич и может прожить долго, но все же,  если  верить

медицинской науке, он неизлечим,  и  предсказать  будущее  в  данном  случае

невозможно. В ответ услышал: "Мне и императрица говорила так же, что у них в

семье та болезнь, которою страдает Алексей, считается неизлечимой. Я не могу

при таких обстоятельствах оставить  одного  больного  сына  и  расстаться  с

ним... Я останусь около моего сына  и  вместе  с  императрицей  займусь  его

воспитанием, устранясь от всякой политической жизни".

     Наконец прибыли посланцы революционной столицы. Выглядели они  довольно

непарадно:  трясущиеся  руки,  хмурые,  помятые  лица,   несвежие   костюмы,

нечищеная  обувь.  Они  были  растерянны  и  подавлены  не   меньше   членов

императорской свиты. Эти представители "новой России" находились в неведении

относительно намерении государя и считали, что им предстоит тяжелая миссия -

уговорить  царя  отречься  в  пользу  сына  Алексея  при  регентстве   брата

императора, великого князя Михаила Александровича. По пути к царскому поезду

Шульгин сказал: "В Петрограде творится что-то  невообразимое.  Мы  находимся

всецело в их руках, и нас наверное арестуют, когда мы вернемся".  Хороши  же

народные избранники! Прошло всего лишь несколько дней, а они уже дрожали  от

страха перед тем народом, которым взялись  управлять  и  от  имени  которого

приехали говорить об отречении.

     В салон- вагоне царского  поезда  их  встретил  министр  императорского

двора граф  В.Б.  Фредерикс,  спросивший  А.И.  Гучкова,  что  происходит  в

столице.  Ответ  был  убийственным  для  царедворца:  "В  Петрограде   стало

спокойнее, граф, но Ваш дом на  Почтамтской  совершенно  разгромлен,  а  что

стало с Вашей семьей -неизвестно". В полном молчании прошло несколько минут,

показавшихся часами,  и  наконец  появился  Николай.  Он  был  в  кавказской

казачьей форме  и  сохранял  внешнее  спокойствие.  Любезно  поздоровался  с

прибывшими и пригласил всех сесть.

     Разговор начал А.И. Гучков.  Тихим,  хрипловатым  голосом,  смотря  все

время в одну точку на полу, он рассказал о том,  что  положение  угрожающее,

что к движению  примкнули  войска  и  рабочие,  беспорядки  перекинулись  на

пригороды.  Все  новоприбывающие  воинские  части   переходят   на   сторону

восставших. Для спасения родины, для  предотвращения  хаоса  и  анархии  был

образован Временный комитет  Государственной  Думы,  принявший  всю  полноту

власти. Гучков далее сообщил, что  образовался  Совет  рабочей  партии,  уже

требующий социальной республики. Это требование поддерживают низы и солдаты,

которым обещают дать землю. Толпа  вооружена,  и  опасность  угрожает  всем.

Единственный путь спасения - передача  бремени  верховной  власти  в  другие

руки.  "Если  Вы,  Ваше  Величество, -  завершил  Гучков, -  объявите,   что

передаете свою власть Вашему сыну  и  передадите  регентство  Вашему  брату,

Михаилу Александровичу, то положение можно будет спасти".

     Император выслушал этот довольно продолжительный монолог не  перебивая,

не задавая вопросов. Какая горькая ирония судьбы, какое жестокое  испытание!

Он, получивший корону  от  отца,  он,  поставленный  на  свой  высокий  пост

Божественным Промыслом и ответственный все 22 года  правления  только  перед

Всевышним, должен теперь отрекаться перед лицом каких-то депутатов, один  из

которых, этот самый Гучков, давний враг трона,  как  хорошо  знал  государь,

много лет  распространявший  антидинастические  клеветы.  Пусть  будет  так.

Значит, это угодно Богу, и надо испить эту горькую чашу до дна!

     Когда Гучков закончил, Николай II сказал: "Ранее Вашего приезда,  после

разговора по прямому  проводу  генерал-адъютанта  Рузского  с  председателем

Государственной Думы, я думал в течение утра, и во имя блага, спокойствия  и

спасения России я был готов на отречение от престола в пользу  своего  сына,

но теперь, еще раз обдумав свое положение, я пришел к заключению, что  ввиду

его болезненности мне следует отречься одновременно и за себя и за него, так

как разлучаться с ним не могу". После этих слов возникла напряженная  пауза.

Такой исход депутаты не предвидели. Наследником  трона  мог  быть  лишь  сын

монарха. Об этом прямо говорилось в законе.  Новая  комбинация,  когда  трон

переходил к брату  императора,  не  отвечала  букве  закона,  но,  с  другой

стороны, когда составляли  эти  нормы,  никто  не  предусмотрел  возможность

добровольного отказа самодержца от престола.

     Произошел непродолжительный обмен мнениями, и  в  конце  концов  Гучков

сказал, что они могут принять это предложение. Государь вышел в свой кабинет

и быстро вернулся обратно с проектом манифеста об отречении.  Текст  тут  же

обсудили, внесли незначительные поправки, переписали, и в 23 часа 40 минут 2

марта Николай Александрович - семнадцатый царь из династии Романовых  -  его

подписал. Теперь уже бывший император попросил лишь поставить на нем  другое

время - 3 часа 5 минут дня, когда было принято окончательное решение. Далеко

за полночь, вернувшись в спальное купе, развенчанный монарх, как всегда  уже

на протяжении последних 35 лет, занес в свой дневник краткое описание дня  и

завершил запись словами: "Кругом измена и трусость и обман!"

 

 

                       МАНИФЕСТ ОТРЕЧЕНИЯ НИКОЛАЯ II

 

             "В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся  почти

        три года поработить  нашу  родину,  Господу  Богу  угодно  было

        ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние

        народные волнения грозят бедственно  отразиться  на  дальнейшем

        ведении упорной войны. Судьба России, честь  героической  нашей

        армии, благо народа,  все  будущее  дорогого  нашего  Отечества

        требуют доведения войны во что бы  то  ни  стало  до  победного

        конца. Жестокий враг напрягает последние  силы,  и  уже  близок

        час, когда доблестная армия наша совместно со  славными  нашими

        союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные

        дни в жизни России почли мы  долгом  совести  облегчить  народу

        нашему тесное  единение  и  сплочение  всех  сил  народных  для

        скорейшего достижения победы, и, в согласии  с  Государственной

        Думой, признали мы за благо отречься  от  Престола  Государства

        Российского  и  сложить  с  себя  верховную  власть.  Не  желая

        расстаться с любимым сыном нашим,  мы  передаем  наследие  наше

        брату  нашему   великому   князю   Михаилу   Александровичу   и

        благословляем  его  на  вступление   на   Престол   Государства

        Российского.   Заповедуем   брату   нашему    править    делами

        государственными   в   полном   и    нерушимом    единении    с

        представителями народа в законодательных  учреждениях,  на  тех

        началах, кои будут ими установлены,  принеся  в  том  нерушимую

        присягу. Во имя горячо любимой  родины  призываем  всех  верных

        сынов Отечества к исполнению своего  святого  долга  перед  ним

        повиновением царю в  тяжелую  минуту  всенародных  испытаний  и

        помочь  ему,   вместе   с   представителями   народа,   вывести

        Государство Российское на путь победы, благоденствия  и  славы.

        Да поможет Господь Бог России.

                  Николай".

 

 

     Отрекшийся император был глубоко потрясен. Однако трагическое  событие,

перечеркнув судьбу венценосца, не могло перечеркнуть жизнь - этот дар Божий.

В первые дни марта  Николай,  как  позднее  признавался,  находился  "как  в

тумане", но со стороны его поведение было  безукоризненным.  Сложив  с  себя

корону,  теперь  лишь  "полковник  Романов"  счел  необходимым  вернуться  в

Могилев, чтобы попрощаться с войсками. Там  ему  стало  известно  об  отказе

брата Михаила от  престола  до  решения  Учредительного  собрания.  Сюда  же

приехала  мать,  императрица  Мария  Федоровна,   которая   несколько   дней

находилась со своим "бедным Ники". В среду, 8 марта, они расстались,  и  уже

навсегда. Бывший император отбыл в Царское Село, а его горячо любимая "душка

Мама" - в Киев, где жила последние месяцы. Все эти дни Николай Александрович

постоянно думал о своей семье, о жене и детях, и, хотя его  уверяли,  что  с

ними ничего не случилось, на душе было неспокойно.

     Еще 22 февраля, когда император покидал Царское и направлялся в Ставку,

ничто не предвещало будущих потрясений. Этот последний день был похож на все

остальные. С утра - чтение деловых бумаг, прием должностных лиц.  Завтракали

вместе с братом Михаилом. Затем попрощался с детьми,  помолился  с  Аликс  в

церкви Знамения Божией Матери, расположенной рядом с дворцом,  и  поехал  на

станцию. На следующий день, в три часа дня, Николай был уже в Могилеве.

     Императрица  осталась  дома,  в  любимом  обиталище  -  Александровском

дворце. С этим местом так много в их жизни было связано. Здесь родился Ники,

и сюда привел он ее, молодую и счастливую, вскоре после женитьбы. Здесь  они

провели лучшие часы жизни, здесь появился на свет их первенец - дочь  Ольга.

Этот дворец, построенный по заказу  императрицы  Екатерины  II  архитектором

Кваренги для  ее  любимого  внука  Александра,  был  особо  дорог  последней

императрице.  Расположенный  в  глубине   старого   царскосельского   парка,

окруженный густыми зарослями так любимой Аликс  сирени,  он  был  удален  от

шумных магистралей и оживленных мест. Тут царили тишина и покой,  чем  очень

дорожили венценосцы.

     Разлуку с дорогим Ники,  со  своим  "обожаемым  мальчиком",  Александра

Федоровна всегда переживала  тяжело,  но  последний  его  отъезд  восприняла

особенно мучительно. Какое-то гнетущее чувство опасности  не  оставляло  ее.

Муж был  не  совсем  здоров,  часто  кашлял,  плохо  спал  последнее  время,

жаловался на боли в груди. Императрица постоянно думала  о  нем,...  Он  так

утомлен, и воистину  Бог  послал  ему  страшно  тяжелый  крест!  Уже  два  с

половиной года тянется эта ужасная война, и он за все это время не  позволял

себе даже краткого отдыха. На него ежедневно наседают со всех сторон, все от

него чего-то просят и даже требуют, а  некоторые  родственники  стали  вести

себя просто вызывающе. Чем давать советы императору и отнимать у него время,

лучше бы исполняли свой долг. Противно узнавать городские новости!  В  Думе,

как всегда, торжествуют клеветники, и если бы Ники послушался  ее  совета  и

закрыл эту  злобную  говорильню  до  конца  войны,  как  поступил  со  своим

парламентом Вильгельм в Германии, то сейчас было бы значительно спокойней.

     Бедному Ники почти не на кого положиться. Как измельчали люди! В  глаза

все клянутся в верности, а в душе многие трусы и изменники.  Вот  и  сейчас,

когда Ники будет в Ставке, там наверняка опять станет воздействовать на него

эта ревущая толпа! Они пользуются его добротой, зная, что,  когда  меня  нет

рядом, они могут требовать что угодно! Господи! Наставь, укрепи,  помоги!  Я

верю: милость Господа и моя любовь помогут моему  ангелу.  "О  как  я  люблю

тебя! Все больше и больше, глубоко, как море,  с  безмерной  нежностью.  Вся

наша горячая, пылкая любовь окружает тебя, мой  муженек,  мой  единственный,

мое все,  свет  моей  жизни,  сокровище,  посланное  мне  всемогущим  Богом!

Чувствуй мои руки, обвивающие тебя, мои  губы,  нежно  прижатые  к  твоим, -

вечно вместе, всегда неразлучны".

     После отъезда Николая, к вечеру 22-го числа, дочь Ольга и  сын  Алексей

занемогли. У них определили корь. На следующий день заболела Татьяна,  затем

дошла очередь и до остальных. Температура у детей все время была высокой, их

мучал страшный кашель, глаза слезились  и  болели.  В  довершение  несчастья

слегла и ближайшая наперсница царицы  Аня  Вырубова.  Через  два  дня  после

отъезда Николая личные апартаменты царской семьи походили на лазарет. Стояла

полная тишина, нарушаемая лишь шепотом сиделок.  Окна  были  завешены  (свет

раздражал глаза), и в полумраке можно было различать лишь несколько женщин в

белых халатах. Одна из  них,  в  платье  сестры  милосердия, -  императрица.

Начиная  с  23  февраля  Александра  Федоровна  спала  лишь   урывками,   не

раздеваясь, на кушетке или у Алексея, или в  комнатах  девочек.  Она  давала

лекарства, делала полоскания, измеряла температуру, кормила.  Когда  кому-то

становилось легче, то  утешала  разговорами,  иногда  читала  книги.  Но  ее

постоянно отвлекали  на  какие-то  вопросы,  которые  без  нее,  императрицы

российской, никто не мог решить. Надо было оставлять своих и идти  вниз,  на

первый этаж, и там встречаться с визитерами, читать письма и деловые бумаги.

Кроме того, она ежедневно непременно выкраивала время, чтобы хоть  ненадолго

заглянуть к Знамению, помолиться и поставить свечки.

     Ей сразу же сообщили, что днем 23 февраля в Петрограде, на Васильевском

острове и на Невском, произошли  беспорядки  и  бедный  люд  приступом  брал

булочные, а некоторые,  например  булочную  Филиппова,  разнесли  вдребезги.

Вызванные казаки усмирили толпу, и к вечеру все вроде  бы  успокоилось.  Это

известие не произвело сильного впечатления на  императрицу.  У  нее  хватало

других забот. На следующий день она узнала о новых  вспышках  беспорядков  в

городе, но Протопопов и начальник  Петроградского  военного  округа  генерал

С.С. Хабалов прислали успокоительные рапорты. Однако на следующий  день,  25

февраля, все  повторилось,  но  в  еще  большем  масштабе.  Посылая  вечером

ежедневное письмо-отчет мужу, писала: "Стачки и беспорядки  в  городе  более

чем вызывающи. Это - хулиганское движение, мальчишки  и  девчонки  бегают  и

кричат, что у них нет хлеба, - просто для того, чтобы создать возбуждение, и

рабочие, которые мешают другим работать. Если бы погода была очень холодная,

они все, вероятно, сидели бы дома. Но это все  пройдет  и  успокоится,  если

только Дума будет хорошо себя вести. У меня было чувство, когда  ты  уезжал,

что дела пойдут плохо... Нужно немедленно водворить порядок,  день  ото  дня

становится все хуже... Завтра воскресенье, и будет еще хуже. Не могу понять,

почему не вводят карточной системы и почему не милитаризируют все фабрики  -

тогда не будет беспорядков... Не надо стрельбы,  нужно  только  поддерживать

порядок и  не  пускать  их  переходить  мосты,  как  они  это  делают.  Этот

продовольственный вопрос может свести с ума".

     В Царском Селе, всего в  двадцати  верстах  от  Петрограда,  пока  было

спокойно. Прибывавшие же из столицы приносили безрадостные вести.  С  каждым

часом положение становилось все более грозным. Протопопов прислал  последнее

успокоительное известие в конце дня 26-го, и затем -  тишина.  Все  министры

куда-то подевались. 28-го противоправительственное движение докатилось и  до

Царского. В городе произошли митинги, в расквартированных  войсках  началось

брожение. Оно коснулось и подразделений, охранявших  царскую  резиденцию,  а

Сводный пехотный полк после митинга решил идти в  Петроград  и  поддерживать

новую власть. Александровский дворец с каждым  часом  все  больше  и  больше

начинал походить на остров, окруженный враждебной стихией.

     Императрица,  преодолевая  страхи  и  опасения,  продолжала   бессменно

выполнять обязанности сестры милосердия в своем маленьком госпитале, который

уже 1 марта был отрезан от остального мира. Она ничего  толком  не  знала  о

муже, получив последнюю телеграмму от него из  Лихославля  28  февраля,  где

говорилось, что Ники будет дома на следующий день утром. Но часы шли, а  его

все не было. Лишь за полночь 2 марта пришло известие из Пскова. Почему он  в

Пскове? Что случилось? Сердце разрывалось от волнений,  горя  и  досады,  но

надо было сохранять спокойствие,  чтобы  не  расстраивать  больных.  Первого

вечером во дворце была слышна стрельба,  происходившая  невдалеке.  Господи,

спаси и сохрани!

     Мысли были безрадостные... Надо во что бы то ни стало связаться с Ники!

Но как выехать из города? Говорят,  поезда  уже  не  ходят,  а  на  станциях

орудуют бунтовщики. Хорошо бы послать аэроплан, но  все  люди  как-то  вдруг

исчезли. Слава Богу, нашлись два верных человека, согласившихся отвезти  ему

письмо. Но успеют ли? Доедут ли? Каждый час доходят все более ужасные слухи,

а когда решилась, пересилив себя, позвонить Родзянко и спросить о муже,  тот

сказал, что ничего не знает. Лжет ведь  наверняка!  Конечно,  они  умышленно

изолировали бедного  Ники,  чтобы  не  допустить  его  ко  мне  и  принудить

подписать какую-нибудь ужасную конституцию. А Ники один, без меня  и  армии,

пойманный как мышь в западне, что он может сделать? Это величайшая низость и

подлость - задерживать своего государя. Если даже они заставят Ники  сделать

всевозможные уступки, то он не будет обязан их соблюдать, так как они добыты

силой. Да и родственники ведут себя просто недопустимо трусливо!  Все  сидят

по домам и чего-то ждут. Даже верный Павел совсем спятил, предложил безумный

план спасения - издать манифест с обещанием конституции. И это  родной  брат

императора Александра III! "Два течения - Дума и революционеры -  две  змеи,

которые, я надеюсь, отгрызут друг другу головы. Это спасло бы  положение.  Я

чувствую, что Бог что-нибудь сделает".

     В ранних сумерках  2  марта  от  церкви  Знамения  двинулась  небольшая

церковная  процессия,  во  главе  которой  с  высоко  поднятым  крестом  шел

настоятель царскосельского Федоровского собора  протоиерей  А.И.  Беляев.  С

пением тропаря "Яко необозримую стену и  источник  чудес  стяжавше  Те  рабы

Твои, Богородица  Пречистая"  подошли  к  Александровскому  дворцу,  где  по

желанию императрицы должны были отслужить молебен перед  чудотворной  иконой

Царицы Небесной. Около дворца народу почти не  было.  Прибывших  провели  на

второй этаж, на детскую половину, где в большой полутемной комнате лежали на

кроватях пятеро детей. Икону  поставили  на  стол,  зажгли  свечи.  Началась

служба. Земная царица опустилась на колени и горячо, со слезами  на  глазах,

просила помощи и заступничества  у  Царицы  Небесной.  Затем  приложилась  к

иконе, которую поочередно подносили к каждой кровати, и дети целовали образ.

Осенив императрицу крестным знамением, отец Александр сказал:  "Крепитесь  и

мужайтесь, Ваше Величество, страшен сон, да милостив Бог. Во всем положитесь

на Его святую волю. Верьте, надейтесь и не переставайте молиться".

     Эти слова прозвучали  уже  после  решения  об  отречении.  Когда  икону

выносили из дворца,  он  уже  был  оцеплен  войсками  и  все  его  обитатели

оказались арестованными.  Тысячелетняя  история  тронов  и  корон  в  России

завершилась. Семья поверженного монарха начала свой путь на Голгофу...

 

 

СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ:  Романовы. Династия русских царей и императоров

 

Смотрите также:

 

Император Николай Второй

Никола́й II Алекса́ндрович (6 (18 мая) 1868, Царское Село — в ночь с 16 на 17 июля 1918, Екатеринбург) — последний российский император из династии Романовых (21 октября...

 

Николай 2 Второй. Расстрел последнего царя

Он стал зачитывать бумагу Уралисполкома. Николай 2 не понял, о чем речь, коротко переспросил

 

Биография последнего императора России Николая Второго. Николай II...

Неспособность Николая II руководить государством особенно проявилась в годы первой мировой войны. В августе 1915 г. Николай II занял пост Главковерха...

 

ЛИВАДИЯ ПРИ НИКОЛАЕ II. Царь император Николай Второй 2. Ливадия...

Ливадия была последовательно „летней царской резиденцией" для Александра II, Александра III и Николая 2 и, постепенно застраиваясь многочисленными службами...

 

Свержение монархии. Отречение Николая 2 Второго от престола

Николай II записал в своем дневнике 27 февраля 1917 г.: "В Петрограде начались беспорядки не-сколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска.

 

князь Михаил Романов, брат Николая 2 Второго

Когда Николай II отрекся от власти в пользу брата Михаила, тот отклонил от себя венец самодержца, предпочтя остаться независимым от политики человеком.

 

Портрет императора Николая 2 - картина художника Ильи Ефимовича...

Илья Ефимович Репин. Название картины: Портрет императора Николая 2. 1896.