лучшие книги от издательства ЦЕНТРПОЛИГРАФ
РЕКОМЕНДУЕМ: лучшие книги от издательства ЦЕНТРПОЛИГРАФ>>>

  

Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

    


Леонид ШепелевТитулы, мундиры и ордена Российской империи


Леонид Ефимович Шепелев

 

 

Дворянские титулы, гербы и мундиры

Русская именная формула

 

Как уже говорилось, пользоваться частным титулом дворянин в России было не принято. Не существовало и никаких особых частиц-приставок к фамилиям, которые бы заменяли этот титул и указывали на принадлежность к дворянству (типа фон при немецких фамилиях, дон при испанских или де при французских). И все же русская именная формула в некоторые периоды своего развития содержала в себе признаки дворянской принадлежности, знание которых важно для атрибуции исторических персонажей. Эта формула в ее полном виде к началу XVIII в. сложилась из имени, отчества и фамилии. До XVIII в. существовала практика дополнения этой формулы еще одним элементом — дедичеством (вместо фамилии или одновременно с ней), но она не реализовалась. Трехчленная формула не была единственно возможной и отличалась от именных формул некоторых других европейских народов. Наибольшее распространение в Европе имела двухчленная формула «имя—фамилия» или «имя—отчество». В первом случае довольно часто применение двойного или тройного имени, одним из которых могло быть имя отца или матери. Второй случай свойствен численно небольшим народам, например исландцам. Используется и многочленная именная формула. Так, в Испании к фамилии отца прибавляется еще фамилия матери, а иногда и бабки (двойная фамилия детей образуется из первых фамилий отца и матери). Каждая из именных формул имеет свои достоинства и недостатки. Несомненно, удобнее краткая формула. Однако подробная (трехчленная и более) дает более полное представление о предках.

Элементы русской именной формулы появились в разное время *. В 1886 г. дореволюционный историк Е. П. Карнович опубликовал книгу «Родовые прозвания и титулы в России и слияние иноземцев с русскими». Это единственное исследование не только по истории персональных титулов, но и по истории русских имен, отчеств и фамилий. Карнович первый обратил внимание на связь титулов с именной формулой и провел огромную работу по наблюдению за практикой пожалования титулов и пользования прозваниями. К началу XVIII в. уже господствуют канонические христианские имена, полностью вытеснившие имена-прозвища, существовавшие до того параллельно с основным именем. Правильному именованию придавалось большое значение. Неправильное или в унизительной форме написание «чьего-либо имени или прозвища» могло повлечь обвинение в нанесении «бесчестья». В 1675 г. царским указом разъяснялось, что ошибка в правописании имен по незнанию «природы тех народов, в которых кто родился», не является преступлением, а потому «судов в том не давать и не разыскивать».

Имена в зависимости от их социальной принадлежности употреблялись в трех видах: в полной форме (Василий), в качестве так называемого полуимени (Васюк) и уничижительной форме (Васька). Пользование полным именем являлось прерогативой дворян; полуимя в повседневной жизни было признаком принадлежности к неблагородным сословиям. Но в сношениях с центральной властью и дворяне называли себя полуименами или даже в уничижительной форме (правда, в этом случае из контекста всегда явствовало, что речь идет о дворянине). Любопытно, что последнее усвоили и иностранцы, находившиеся на русской службе. В письмах к Петру I конца 1690-х гг. есть подписи Юшки Фаменри-на, Ивашки Инехова и Адамки Вейде; генерал А. А. Вейде одно из писем подписал: Adamco Weyde. С 1 января 1702 г. Петр запретил употребление полуимен в официальных документах не только для дворян, но и для крестьян. Царское запрещение вошло в практику не сразу, но тенденция определилась: все социальные слои стали пользоваться полным именем.

Обычно имя давалось при крещении в соответствии со святцами, содержавшими поденный перечень православных святых. Однако такой порядок не стал безусловно обязательным для дворян. Это подтверждается, в частности, тем, что в разное время и на разных территориях преобладало преимущественное употребление определенного перечня предпочтительных имен (отметим, что количество русских имен очень велико, причем мужских имен на практике примерно в два раза больше, чем женских). Предпочтительность имен в дворянской среде обусловливалась не столько их благозвучием или модой, сколько традиционностью для рода и их смысловым значением. Отступление от святцев практиковалось и при наименовании членов императорской семьи. Так, выбор имени Павел для сына Екатерины II — наследника престола — определялся стремлением связать его имя с именем Петра I. Само имя Петр было к тому времени скомпрометировано (Петр II и Петр III). «Све-' жее» имя Павел в сознании современников вызывало желаемую ассоциацию благодаря тому, что Петр и Павел считались, так сказать, парными святыми (главный собор столицы назывался их именами — Петропавловский). Политический умысел присутствовал и при выборе имен внуков Екатерины — сыновей Павла. Когда у государственного секретаря А. А. Половцова родилась внучка Бобринская, ее нарекли Екатериной. Поступили так, чтобы напомнить: новорожденная являлась праправнучкой Екатерины II, побочный сын которой от графа Г. Г. Орлова получил фамилию Бобринский с титулом графа.

К выбору имен в России вообще относились основательно. Так, один из мемуаристов рассказывает, что министр юстиции граф В. Н. Панин, «пожелав младшую дочь назвать Марией... поручил... начальнику канцелярии составить для него биографии всех угодниц и преподобных, носивших имя Мария». С огорчением «граф узнал, что все святые этого имени вели в молодые годы довольно предосудительную жизнь...»

Отчество в составе русской именной формулы выполняло тройную функцию: дополняло имя, отличая его обладателя (в дополнение к фамилии) от тезки, проясняло родство в кругу семьи (отец—сын) и выражало почтение (формула вежливости). Отчество могло иметь две формы: Петр Иванов сын и Петр Иванович.

Первая форма отчества (получившая название полуотчества) надолго стала основной, официально употребляемой для лиц всех сословий. Так, в конце XIXв. В. И. Ленин в своем прошении в Петербургский университет называет себя «Владимир Ильин сын Ульянов». Отсюда, кстати сказать, возник и один из его позднейших псевдонимов — В. Ильин. При обращении к недворянам слово «сын» в обиходе обычно опускалось. Правилами, принятыми в 1826 г. для военного ведомства, предусматривалось, что рекруты чаще именовались именем и прозвищем. В том случае, если последние оказывались «непристойными», полагалось их заменять «во всех списках и перекличках отчеством» (имелось в виду полуотчество), например Петр Лукин (без добавления слова «сын»).

Вторая форма отчества (со старославянским окончанием -вич) со времени ее возникновения на исходе XVI в. употреблялась как элемент особо почетной формы обращения (имя и отчество). Право пользоваться ею рассматривалось как милость, и «сам государь указывал, кого следует писать с -вичем». Сохранялась эта традиция и первое время при Петре I: в 1697 г. он разрешил «писаться с -вичем» князю Якову Федоровичу Долгорукову, а в 1700 г. — «именитому человеку» Григорию Дмитриевичу Строганову. В царствование Екатерины I составили список немногих лиц, которых в правительственных документах полагалось именовать отчеством с -вичем. После введения Табели о рангах употребление отчества стало согласовываться и с классом чина. При напечата-нии «чиновной росписи» та же Екатерина повелела особ первых пяти классов писать с -вичем, чинов VI—VIII классов — полуотчествами, а всех остальных — только по имени, без отчества. Именование с -вичем на этом этапе являлось несомненным признаком дворянской принадлежности. Затем эта форма отчества стала получать все более широкое распространение в сфере частных отношений дворянства и чиновничества, а с середины XIX в. — и других сословий.

Е. П. Карнович рассказывает в своем исследовании, что накануне отмены крепостного права в крестьянской среде было принято именование друг друга только по отчеству с -вичем (Иванович, Васильевич). После реформы 1861 г. бывшие крепостные нарочито называли друг друга по имени и отчеству с -вичем, а бывших помещиков — именем и полуотчеством без слова «сын».

Третий элемент русской именной формулы — фамилия. Этот термин даже в начале XIX в. официально толковался как «семья» и «род», а не как название рода, для чего использовался термин «родовое прозвание». Мы все-таки предпочтем ему принятое теперь понимание слова «фамилия» как общего наименования рода — нисходящих поколений родственников по мужской линии. Фамилия, несомненно, являлась главной составляющей именной формулы, поскольку служила, в частности, более четкому осознанию родовой принадлежности, ее выражением. Как правило, русские фамилии — одинарные и передавались только по мужской линии (об исключениях мы скажем далее). Родовая фамилия матери терялась, что затрудняет генеалогические разыскания (хотя девичья фамилия иногда указывалась на визитных карточках).

Первыми в России появились княжеские фамилии (XIV — первая половина XV в.). К началу XVIII в. фамилии имели уже все дворяне-помещики. Их фамилии большей частью образовались от отчеств (имени отца) и определили названия дворянских владений (деревень). Наоборот, Жалованная грамота дворянству 1785 г. разрешала представителям этого сословия именоваться по названиям имений (что было весьма распространено, в частности, среди польской шляхты), но это право использовали немногие. С введением при Петре паспортов и более строгого учета населения все горожане и государственные крестьяне получили фамилии. Духовенство стало приобретать фамилии лишь с середины XVIII в., обычно образовываемые от названий приходов (Преображенский, Никольский, Покровский и т. п.). В середине XIX в., особенно после отмены крепостного права в 1861 г., формируются фамилии крестьян (от фамилий помещиков, названий населенных пунктов, прозвищ, отчеств).

Способы образования дворянских фамилий (фамилий древних дворянских родов и родов, выслуживших дворянство чинами после введения Табели о рангах) достаточно многообразны. Небольшую группу составляли фамилии древних княжеских родов, происходивших от названий их княжений. До конца XIX в. из числа таких родов, ведших свое происхождение от Рюрика, сохранилось пять: Мосальские, Елецкие, Звенигородские, Ростовские (последние обычно имели двойные фамилии) и Вяземские. От названия вотчин произошли фамилии Барятинских, Белосельских, Волконских, Оболенских, Прозоровских, Ухтомских и некоторых других. Чаще фамилии в своем основании имели кличку или отчество члена рода, чем-нибудь отличившегося, переехавшего в другую местность, ставшего владельцем имения или главой особенно большого семейства.

Надо иметь в виду, что фамилии не вводились каким-либо правовым актом, а устанавливались произвольно или по традиции и даже более или менее случайно (например, в связи с определением на царскую службу), что приводило к определенным колебаниям, в результате чего фамилии либо менялись, либо удваивались. Примером такого рода является фамилия известных бояр Романовых: дед патриарха Филарета из этого рода именовался Захарьиным-Юрьевым по именам своего деда и отца. Среди сохранившихся в потомстве двойных фамилий — Бобрищевы-Пушкины, Мусины-Пушкины, Вельяминовы-Зерновы, Воронцовы-Вельяминовы, Го-ленищевы-Кутузовы, Квашнины-Самарины, Сухово-Кобылины и др. Относительная немногочисленность двойных фамилий объяснялась тем, что в России «не было заведено передачи их по женскому колену», то есть при породнении двух родов (даже в случае пресечения одного из них по мужской линии). При Петре I произошел первый случай передачи князю Друцкому-Соко-линскому фамилии его тестя Рурко-Ромейко, в результате чего образовалась фамилия Друцкие-Соколинские-Рурко-Ромейко, пресекшаяся лишь в конце XIX в. Затем только при Павле I получила распространение практика передачи угасших в мужском колене дворянских фамилий другому роду по женской линии. Так, в 1801 г. фамилию генерал-фельдмаршала князя Н. В. Репнина передали его внуку — сыну дочери, вышедшей замуж за одного из князей Волконских. Вдове генерал-аншефа Ф. И. Рлебова, урожденной Стрешневой, в 1803 г. разрешили (вместе с детьми) пользоваться фамилией этого боярского рода, родственного царскому дому. В связи с отсутствием мужских потомков у детей Глебовой-Стрешневой фамилия по женской линии должна была перейти к дворянам фон Бреверн. Но так как единственная дочь Бреверна вышла замуж за князя Шаховского, то фамилия Глебовых-Стрешневых сразу перешла к нему. В 1854 г. фамилия князей Прозоровских (еще до ее пресечения в 1870 г.) перешла в род князей Волконских. Фамилия Нелединских-Мелецких передана князю Оболенскому; князей Дашковых — графу Воронцову (без княжеского титула); внук М. И. Голенищева-Кутузова П. М. Толстой получил фамилию деда (тоже без титулов).

Были и другие причины и поводы к удвоению фамилий. В 1697 г. дворяне Дмитриевы просили для отличия их «от многих разных чинов малородных» с той же фамилией разрешить им присоединить фамилию «сродника» Мамонова и называться Дмитриевыми-Мамоновыми, «чтобы... от других Дмитриевых бесчестными не быть».

Многие дворянские фамилии в России имели нерусское происхождение. Первую группу составляли фамилии дворян, ведших свое происхождение от татарских родов: Юсуповы, Урусовы, Карамзины, Мухановы, Бибиковы. Вторую группу — фамилии, имевшие западное происхождение, но со временем приобретшие вполне русский вид. По данным Е. П. Карновича, фамилия приехавшего в Россию англичанина Гамильтона сначала стала писаться Гамантов, потом Гаматов и, наконец, Хомутов. Немецкая фамилия Левенштейн через Лев-штейна и Левтшина превратилась в Левшина. Немец Гаррах стал именоваться Гороховым. Кос фон Дален переиначен в Козодавлева. Один из маркграфов Мейсен-ских стал в России Мышницким, а потом князем Мы-шецким. Потомки византийских императоров из фамилии Комнинов превратились в России к концу XV столетия в Комриных, а затем в Ховриных.

Любопытна история фамилии Барановых, род которых имел татарское происхождение (мурза Ждан имел прозвище Баран). Во времена Ивана Грозного один из представителей рода Барановых выехал из России в Эстляндию, находившуюся под властью Швеции, где принял лютеранство. Его фамилия трансформировалась в Барангоф с добавлением частицы фон. В первой половине XIX в. вдова Трофима Иогана Барангофа Ю. Ф. Барангоф (урожденная Адлерберг) становится воспитательницей будущего императора Александра II и получает графский титул с возвращением прежней фамилии Баранова. Ее сын Э. Т.- Баранов одно время занимал должность председателя Департамента экономии Государственного совета.

Переводить иностранные фамилии на русский язык в России было не принято, как это нередко делалось в других странах. Например, многочисленные представители немецкого рода Остен-Сакенов (букв, «восточный мешок») так и именовались в России, тогда как чистокровный немец А. X. Востоков (известный русский филолог) в исключение из традиции перевел свою фамилию с немецкого.

Вообще система дворянских фамилий в России не дает возможности с определенностью судить о национальности их обладателей, поскольку ассимиляция иностранцев проявлялась обычно во втором поколении, а в третьем — наверняка. Как видим, Востоков мог быть немцем, а севастопольский городской голова Ротгольц был (сошлемся на свидетельство К. П. Победоносцева) «лишь по фамилии немец» и даже православного вероисповедания. Вспомним и доктора Вернера из романа «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова.

При получении дворянства по службе фамилия нового дворянина, как правило, не подвергалась никаким изменениям, как это практиковалось, например, в Швеции. Поэтому представители рода до и после получения дворянства имели одну и ту же фамилию.

По закону внебрачные дети дворян не имели права ни на дворянство, ни на фамилию отца. Причем по особым ходатайствам дворянство для них оказывалось получить легче, чем фамилию (поскольку последнее могло вести к ущемлению интересов других представителей рода). Возникала необходимость создавать новые фамилии, которые в мужском потомстве становились фамилиями новых дворянских родов. Фамилии эти иногда «выкраивались» из родовых прозваний отцов. Так, сын князя Репнина получил фамилию Пнин (в будущем известный литератор), а сын князя И. Трубецкого и шведской графини Вреде — Бецкой (будущий президент Академии художеств). Побочный сын вице-канцлера князя А. М. Голицына стал именоваться А. А. де-Лицын. Внебрачные дети графа П. Б. Шереметева носили фамилию Реметевых. Дочери Екатерины II от князя Г. А. Потемкина была дана фамилия Темкина. Побочной дочери Павла I была дана фамилия Юрьева, бывшая в прошлом одним из родовых прозваний бояр Романовых. Когда в 1880 г. Александр II вступил в морганатический брак с княжной Е. М. Долгоруковой, она и ее дети получили фамилию Юрьевских.

Употребление именной формулы в армии (и во флоте) имело ту особенность, что для краткости в официальных документах имя и отчество (и даже инициалы), а также чин не назывались, а к фамилии добавлялся номер. Номер этот отличал данного офицера от его однофамильцев в общих списках по армии. Известны герои Бородинского сражения генералы Тучковы 1-й, 2-й, 4-й. В марте 1863 г. П. А. Валуев записал в своем дневнике: «Вчера открыто здешнее очередное губернское собрание. Князь Суворов произнес речь в современном вкусе, вероятно, писанную Ивановым 30-м». Речь идет об А. Е. Иванове — адъютанте по особым поручениям при петербургском военном генерал-губернаторе А. А. Суворове.

При чтении художественной литературы и исторических источников нередко возникают затруднения с произношением некоторых фамилий: где, например, ставить ударение в фамилиях часто упоминаемых в конце XIX— начале XX в. государственных и общественных деятелей Авдакова, Гурко, Керенского, Коковцова, Обухова, Половцова, Ухтомского, Шипова? Ответ на вопрос можно найти не во всех случаях. Прежде всего следует обратить внимание на окончание -ов в фамилиях типа Коковцов и Половцов, определенно указывающее на то, что ударение должно быть на последнем слоге. Иногда ударение подсказывается изменением фамилии по падежам. Так, в письмах К. П. Победоносцева Александру III говорится, что автор был «занят у Гурки» и «послал бумагу Гурке». Отсюда следует, что фамилия эта произносилась как Гурко. Ударение может быть установлено и путем выяснения происхождения фамилии. Князья Ухтомские, например, имели вотчину на р. Ухтоме. Но и общепринятые до революции ударения в некоторых фамилиях могли быть уже искаженными. Так, потомки Голицыных и Прозоровских уверяют, что их фамилии должны были произноситься как Голицыны (род вел начало от некоего Голицы) и Прозоровские.

Итак, в XVIII — начале XX в. происходят важные изменения в функционировании русской именной формулы. Отмеченные особенности ее использования дают возможность по имени (менее всего), отчеству и фамилии во многих случаях определить социальную принадлежность их обладателя, и в особенности принадлежность к дворянству. Некоторые известные дворянские фамилии (Нарышкины, Одоевские и др.) сами по себе являлись своеобразным титулом.

Существовали и специальные почетные фамилии-титулы, пожалование которых чаще всего сопровождалось награждением родовым титулом. Заимствовав древнеримский обычай давать военачальникам почетные «прозвания» по названиям мест, где те одерживали выдающиеся победы, в России практиковали в подобных случаях награждение победителей добавлением к их родовым фамилиям почетных наименований в виде добавочных фамилий с титулом или без него *. Еще в начале XVIII в. первым подобное наименование получил А. Д. Меншиков — титул светлейшего князя Ижорского. При Екатерине II графу А. Г. Орлову за победу над турецким флотом при Чесме было дано наименование Чесменский. Князя В. М. Долгорукова за присоединение Крыма к России наградили шпагой с алмазами и алмазными знаками к ордену Андрея Первозванного, а также фамилией Крымский, хотя он претендовал на чин фельдмаршала. Граф П. А. Румянцев за переход через р. Дунай получил титул Задунайского. Генерал-аншеф И. И. Меллер за взятие Очакова был награжден орденами Андрея Первозванного и Георгия 2-й степени, возведен в баронское достоинство и получил наименование Закомельского (по названию пожалованных ему земель за р. Комелью). А. В. Суворов за победу на р. Рымник получил титул графа с добавлением к фамилии наименования Рымникский, а затем при Павле I за швейцарско-итальянский поход еще титул князя Италийского. В 1813 г. за победы над французами в пределах Смоленской губернии в ходе Отечественной войны 1812 г. князь М. И. Голенищев-Кутузов получил наименование Смоленский. За раскрытие заговора декабристов офицеру русской армии И. В. Шервуду добавили к фамилии «Верный». В 1827 г. титул графа Эриванского получил И. Ф. Паскевич; позднее за подавление польского восстания он получил дополнительно наименование светлейшего князя Варшавского. В 1829 г. И. И. Дибичу пожаловали графское достоинство и наименование За-балканский (за переход через Балканы). За взятие турецкой крепости Каре (1855 г.) генерал Н. Н. Муравьев получил фамилию Муравьев-Карсский. Наконец, последним из военных в 1858 г. дополнительной почетной фамилией Амурский наградили генерал-губернатора Восточной Сибири (1847-1861 гг.) генерал-адъютанта графа Н. Н. Муравьева в память присоединения Амурского края к России.

Во всех отмеченных случаях почетные фамилии давались военным, хотя не только за воинские подвиги. Аналогичная практика имела место и в гражданской сфере. В 1866 г. за спасение Александра II от выстрела Д. А. Каракозова крестьянин О. И. Комиссаров получил дворянское звание и добавление к фамилии — Костромской. Несколько раньше Казанское литературное общество, занимавшееся исследованиями Средней Азии, наградило немецкого путешественника Г. Шлягенвейта за переход через горный хребет Кююлюнь званием Закююлюн-ский. Это звание было утверждено за Шлягенвейтом в виде родовой фамилии баварским правительством. В 1906 г. почетное добавление к фамилии за научные исследования получил вьщающийся русский географ член Государственного совета П. П. Семенов-Тян-Шанский.

Практика награждения почетными фамилиями вызвала в обществе стремление давать печально известным личностям аналогичные сатирические фамилии-прозвища. Так, когда за перестройку Зимнего дворца после пожара 1837 г. П. А. Клейнмихель в числе других наград получил графский титул, граф К. Ф. Толь предложил присвоить ему фамилию Клейнмихель-Дворецкий. Графа М. Н. Муравьева после участия его в подавлении польского восстания 1863 г. и управления Виленским генерал-губернаторством стали называть Муравьевым-Виленским (в отличие от брата Муравьева-Карсского и однофамильца Муравьева-Амурского), хотя официально он этого наименования не получал. В демократических же кругах ему была дана кличка Муравьев-Вешатель. Наконец, когда С. Ю. Витте после заключения Портсмутского мира с Японией получил титул графа, его противники стали называть его графом Полусахалинским (поскольку половина острова Сахалин была уступлена Японии).

Следует оговорить, что в официальных документах XIX в. нередко даже фамилии высших должностных лиц указывались не только без имен и отчеств, но даже без инициалов, поскольку их как бы заменяли частные титулы. Вот, например, как в указе Александра I Сенату от 30 марта 1801 г. перечислялись члены вновь образованного Непременного совета: «...назначаем членами Совета генерал-фельдмаршала графа Салтыкова, генерала от инфантерии князя Зубова, генерала от инфантерии графа Зубова, действительного тайного советника и вице-канцлера князя Куракина, генерала от инфантерии и вице-президента Военной коллегии Ламба, генерала от инфантерии и генерал-прокурора Беклешова, действительного тайного советника и государственного казначея барона Васильева, генерала от инфантерии и Санктпетербургского военного губернатора графа фон дер Палена, действительного тайного советника князя Лопухина, действительного тайного советника и министра коммерции князя Гагарина, адмирала и вице-президента Адмиралтейств-коллегий графа Кушелева и тайного советника Трощинского...»

 

Следующая страница >>>