На главную страницу библиотеки

Оглавление книги

 

 

Екатерина Андрееважестокий путь Жестокий путь крестовые походы

Екатерина Андреева


Париж… забывал о людоедах

 

Маркс горячо интересовался всем, что происходило во Франции, и помогал коммунарам своими советами и разъяснениями «как участник массовой борьбы, которую он переживал со всем свойственным ему пылом и страстью, сидя в изгнании в Лондоне», — писал про него В. И. Ленин. Маркс добивался все время сплоченности рабочего класса Франции ради дальнейшей борьбы за социализм. Но в Париже у Маркса было мало сторонников, целиком разделявших его взгляды, и поэтому ему приходилось действовать через немногих знакомых ему коммунаров.

Маркс старался, чтобы весь мир узнал правду о Парижской коммуне, и говорил, что «рабочий класс был за коммуну с самого ее возникновения».

Но штаб контрреволюции расположился всего в 19 километрах от Парижа — в Версале. И пока Париж наслаждался своей победой и мирно проводил в жизнь декреты Коммуны, Версаль энергично готовился к нападению.

В письме к Кугельману (12 апреля 1871 года) Маркс писал: «Если они (коммунары — Е. А.) окажутся побежденными, виной будет не что иное, как их великодушие. Надо было сейчас же идти на Версаль... Момент был упущен из-за совестливости. Не хотели начинать гражданской войны, как будто бы чудовищный выродок Тьер не начал ее уже своей попыткой обезоружить Париж! Вторая ошибка: Центральный Комитет слишком рано сложил свои полномочия, чтобы уступить место Коммуне. Опять-таки благодаря «честности», доведенной до мнительности!» Позднее Маркс писал в книге «Гражданская война во Франции»: «Центральный комитет, упорно отказываясь вести гражданскую войну, начатую Тьером ночной экспедицией против Монмартра, сделал роковую ошибку: надо было немедленно пойти на Версаль — Версаль не имел тогда средств к обороне — и раз навсегда покончить с заговорами Тьера и его помещичьей палаты».

В Коммуне обсуждался вопрос о необходимости наступления на Версаль и подавлении его вооруженных сил, которые пока еще были достаточно слабы. Однако многие члены Коммуны колебались, не решаясь первыми начинать гражданскую войну. Но версальцы на это решились, и в праздник пасхи (2 апреля) над Парижем неожиданно грянул артиллерийский залп. Многие парижане решили, что это салют. Но когда залпы слились в общий грохот обстрела, население города поняло, что это неприятельский обстрел.

Коммуна не была готова к войне. У Национальной гвардии не хватало патронов и не было опытных командиров. Версальцы же были хорошо вооружены, их было во много раз больше, и командовали ими опытные полководцы. По договору Тьера с Бисмарком германцы вернули Тьеру 100 тысяч военнопленных, взятых немецкой армией под Седаном.

Началась ожесточенная война. Под обстрелом врага Париж постепенно превращался в развалины. Но парижане стойко защищались. Старики, дети и женщины Парижа сражались наравне с мужчинами. Порядок в городе был образцовый. Одна из республиканских газет писала, что несмотря на то, что больше месяца 200 тысяч рабочих были хозяевами Парижа, они не только не разграбили ни одного особняка, не сделали ни одного богача жертвой своей мести, не совершили ни одной жестокости, но и не сломали в буквальном смысле ни одной ветки дерева, не сорвали ни одного цветка в общественных садах, порученных их охране.

Несмотря на то, что силы версальцев были несравненно больше, чем силы Коммуны, Национальная гвардия сдерживала версальскую армию под стенами Парижа почти целый месяц. В конце апреля Бисмарк потерял, наконец, терпенье и стал торопить Тьера: — Кончайте скорее!

В  это время в Коммуне произошел раскол. Меньшинство членов Коммуны считало, что в минуту опасности Коммуна напрасно передала диктатуру в руки Комитета общественного спасения, и объявило о своем уходе из Коммуны, Но по настоянию Интернационала все  15 человек «меньшинства»    опять    заняли   свои   места   в   Коммуне.   Карл Маркс, который  внимательно следил за всеми событиями в Париже, написал членам Коммуны Франкелю и Варлену: «Коммуна тратит, по-моему, слишком много времени на мелочи и личные счеты. По-видимому, наряду с влиянием ра-'бочих, есть и другие влияния. Однако это не имело бы значения, если бы вам удалось наверстать потерянное время». В том же письме Маркс предостерегает о грозящей опасности со стороны Тьера, заключившего сделку с Бисмарком за огромную взятку. Маркс пишет: «Так как предварительным условием осуществления их договора было покорение Парижа, то они просили Бисмарка отсрочить уплату первого взноса до занятия Парижа; Бисмарк принял это условие. И так как Пруссия сама сильно нуждается в этих деньгах, то она предоставит версальцам  всевозможные облегчения,  чтобы  ускорить  взятие  Парижа.  Поэтому  будьте настороже».

Не прошло и пяти дней с момента возвращения «меньшинства» в Коммуну,   как   версальцы   вторглись   в   предместья Парижа. Произошло это 21 мая. Несмотря на свое «отчаянное положение, коммунары не отступали. Тьер создал целую   сеть  шпионажа   в   Париже   и среди национальных гвардейцев. И когда Национальная гвардия отступила от (форта Исси, совершенно разрушенного версальской артиллерией, один из шпионов Тьера взобрался на развалины и поднял белый флаг. Версальцы заняли форт Исси и быстро шроникли в город.  Тогда  начались  ожесточенные  бои   на «баррикадах в каждой улице. 23 мая Карл Маркс говорил на Генеральном совета Интернационала: «Парижскую коммуну подавляют с помощью пруссаков, которые действуют в качестве жандармов Тьера... пруссаки выполняли полицейскую работу...»

В залитом кровью и пламенем Париже 28 мая пала последняя баррикада. Начались массовые расстрелы коммунаров. Они умирали бесстрашно, с гордо поднятой головой.

Буржуазия торжествовала. В некоторых местах еще дымились развалины, «стены, разбитые ядрами, обваливались, раскрытая внутренность комнат представляла каменные раны, сломанная мебель тлела, куски разбитых зеркал мерцали. .. А где же хозяева, жильцы? Об них никто и не думал. .. местами посыпали песком, но кровь все-таки выступала. .. К Пантеону, разбитому ядрами, не допускали, по бульварам стояли палатки, лошади глодали береженые деревья Елисейских полей...» — так писал Герцен, живший в то время в Париже.

Коммуна потерпела поражение, потому что совершила ряд ошибок, о которых предупреждал Маркс. Во-первых, не было единой рабочей партии, которая могла бы привести к победе, и в Совете Коммуны были представители различных партий. Во-вторых, Коммуна должна была сразу же после своей победы 18 марта начать наступление на Версаль, который тогда еще был слаб. В-третьих, Парижская коммуна не была связана с крестьянством, которое могло ее поддержать. Маркс говорил, что Версаль добивался полной блокады Парижа именно для того, чтобы помешать укреплению связей Коммуны с крестьянством: «Помещики знают, что три месяца господства республики во Франции явились бы сигналом к восстанию крестьянства и сельского пролетариата против них. Вот откуда их свирепая ненависть к Коммуне! Еще больше, чем даже освобождения городского пролетариата, они боятся освобождения крестьян. Крестьяне очень скоро провозгласили бы городской пролетариат своим руководителем и старшим братом».

Коммуна допускала выход враждебных газет в Париже и слабо боролась с агентами Тьера. Маркс подчеркивал, что одной из крупных ошибок Коммуны было то, что она не захватила Государственного банка. Версальцы, удирая 18 марта из Парижа, не успели увезти из банка все ценности. А Коммуна не устранила директора банка и послала туда лишь своего представителя. И в то время как Тьер получал из банка без ограничения все необходимые средства для борьбы с Коммуной, требования коммунаров постоянно   урезывались.   Коммуна   очень   скупо   расходовала средства, берегла каждый франк, но не подумала о том, чтобы захватить банк и тем самым лишить версальцев средств, питавших контрреволюцию.

После поражения Коммуны Карл Маркс помогал коммунарам укрыться от полиции и уехать из Франции за границу. Он доставал им паспорта, посылал деньги, привлекал к этому секции Интернационала, добывал явки на квартиры. В Лондоне, где жил Маркс, собралось около 90 человек беженцев-коммунаров. 25 августа 1871 года Маркс писал в одном из своих писем: «Генеральный совет до сих пор делал все, чтобы спасти их от гибели, но наши денежные ресурсы за последние две недели настолько иссякли. .. что положение последних (то есть коммунаров.— Е. А.) становится поистине ужасным».

После Парижской коммуны имя Карла Маркса стало всемирно известным. Он был признан крупнейшим теоретиком научного коммунизма и организатором первого движения рабочих всех стран.

Парижская коммуна дала Марксу и Энгельсу богатый материал для характеристики этого нового пролетарского государства — диктатуры пролетариата. Маркс отмечает, что поголовное вооружение народа — это основная черта пролетарской диктатуры и что первое ее условие — создание пролетарской армии. Парижские рабочие не только захватили власть, но и показали, как надо строить рабочее государство. До Коммуны ни одна революция ни в одной стране не могла этого сделать, не могла разрушить старую государственную буржуазную машину и создать новую, пролетарскую. «Парижская коммуна сделала первый всемирно-исторический шаг по этому пути, Советская власть — второй», — писал В. И. Ленин.

 

 

На главную страницу библиотеки

Оглавление книги