РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ

 

Дмитрий Владимирович ВЕНЕВИТИНОВ  

 

 

 

ВЕНЕВИТИНОВ Дмитрий Владимирович  [14Г26).9.1805 Мое ва - 15(27).3.1827, Петербуг похоронен в Москве, в Симонове мон.: в 1930 прах nepeHtci на Новсдевнчьс кладб.1 поэт, ф лософ, критик. Происходил 1 знатной и культурной дворя семьи; по матери, Анне Ню урожд. княжье Обсленск( •1782—1841),— четвероюро чый брат А. С. Пушкина, с к-рь был знаком с детства. Отец 1 В.тад. Петр. (1777—1814Jсекунд-майор; умер, когда мал чику шел девятый год. В сем (пятеро детей) В. больше друп были близки младший бр Алексей (1806—72) и сест Софья (1808—77) (см. п,гь к ним в изд. В. 1980 Получив разностороннее дс образование (лат. и др.-гоеч. яз ки, философия, рус. и зап.-евр лит-ра, музыка, живопись), в 1822 поступил вольно,, луч. телем в Моск. ун-т и в 1823 (а в 1824 см.: Тартаковска с. 9: ЦГИ AM. ф. 418, on. 1 д. 516) успешно сдал окзам на получение аттестата. Из yi ских преподавателей наиб, влт ние на В. оказал М. Г. Паел прививший ему интерес к HOBt шей нем. философии, в частное к Ф Шеллингу а также X. Лодер, обучавший его анатомии.

 

По окончании ун-та Дмитрий Владимирович Веневитинов  поступил в Моск. архив Мин-ва иностр. дел и почти одновременно вошел в Об-во любомудрия, с членами к-рого И. В. Киреевским, А. И. Кошелевыч, В. Ф. Одоевским, Н. М. Рожалиным, В. П. Титовым Ф. С. Хомяковым (братом А. С. Хомякова) и с близкими к об-ву М. П. Погодиным, Н. А. Мельгу- новым состоял в дружеских отношениях.

 

Особенно сблизился с Рсжали- ным. к-рый одно время жил в его доме и к-рому посвяшены два его послания («Я молод, друг мой» и «Оставь, о друг мой», опубл.: Соч., М., 1829). Любомудры собирались у Одоевского, ставшего пред. об-вг а также (по вторникам) у В. к-рый, по восп. Кошелева, «своими речами часто приводил нас в восторг» (К о - ш е л е в, с. 12). В. принадлежит ведущая роль в утверждении шел- лингианской ориентации кружка. X 1826 он уже освоил мн. соч. Шеллинга, в г. ч. «Систему трансцендентального идеализма»: в «Письме к грзфине N. N.» (А. И. Трубецкой; опубл. 1831) и во «Втором письме о философии» (в подлиннике не озаглавлено: опубл.: ГМ. 1914. № 1) уве ренно развивает осн. положения философии тождества. Он высоко ценит также натуофилос. идеи Л. Окена, переводит его гл. труд «Теософия» (письмо к Кошеле- ву от 20-х чисел июля 1825 — в изд 1980; судьба пер. неизв.).

 

В. и вслед за ним др. любомудры придавали философии принципиальное значение, поскольку она. по их мнению, должна была опло- дстворить все области умств. и худож. деятельности, «которая заставит ее (Россию) развить свои силы и образовать систему мышления» («Несколько мыспей в план журната»—изд. 1980, с. 133; первонач. назв.— «О состоянии просвещения в России»). Интенсификация — с помощью философии — умств. жизни страны будет способствовать прояснению ее ист. роли; В. серьезно увлечен идеей самобытности России, однако эта самобытность еще не грывна от общего ист. прогресса. . олжна явиться его следствием и вписать себя в «полную картину развития ума человеческого» (там же. с. 132) Филос. устремления в. содействовали по существу развитию в рус. обществ. мысли диалектич. идей гл. греной применения к-рых сделалась лит. критика.

 

Прегдекабрист. ситуация содействует радикализации воззрений Веневитинова  и нек-рых др. членов кружка: сочинения Б. Констана. Р. Коллара и др. франц. полит, писателей оттесняют нем. философию (Кошеле в, с. 14). а накануне восстания В. к его единомышленники, под влиянием встречи с К. Ф. Рылеевым, обсуждают необходимость «произвести в России перемечу правления» (там же, с. 13; слухи о принадчеж- ности В. к тайному об-ву не подтверждаются документально). После поражения восстания Об-во любомудров фактически прекратило свое сущеотвозание, а В. стал ""ОТОВИТЬСЯ к переезду в Петербург в надежде продвинуться на гос. службе и тем самым «иметь больший круг действия» (дневниковая запись Погодина от 23 июля 1826. очевидно, со слов самого Ь.— изд. В. 1934, с. 375). При въезде в столицу в нояб. 1826 В. и его спутник француз Воше (нелегально направляющийся в Петербург под видом слуги В , незадолго перед этим тоже нелегально, сопровождавший в Сибирь жену декабриста кн. Е. И. Трубецкую) были арестованы. На допросе В. заявил, что хотя он и не состоял в декабрист. об-ве. но «мог бы легко принадлежать ему» (Пятков- е к и й, с. 127). Через неск дней В. освободили, но все пережитое нанесло ему неисцелимую душевную травму.

 

Первые лит. опыты В.— осуществленные ок. 1819 переводы из антич. писателей, в частности Горация (не сохр.); первое известное ориг. произв.— стих. «В чалме, с свинцовкой за спи ной» (опубл. 1960); затем поэма из истории борьбы рязанцев с Батыем «Евпраксия» (сохранились отрывки; опубл. 1829 и с доп.— 1956 и 198Р). В 1825 впервые выступил в печати с критич. статьей «Разбор статьи о Евгении Онегине"» (СО № 8). а в 1827 — с первыми стих.: «Любимый цвет» («Сев. лира на 1827»), «Три розы» (СЦ на 1827). В поэзии заметно стремление к существ. обновлению элегич. и медитативных традиций: позиция отшельника-мудреца, поклонника изящного, совмещается у В с позицией ожесточ. разочарования и вражды к «мстительному свету («Моя молитва», «Послание к Ро жалину». оба — 1826: опубл. 1827 и 1829).

 

Стих его подчас энергичен и жесток, прорываясь сквозь ходовые элегич. клише к замечательно емким образам «Но в душу влей покоя сладость,/ Посей надежны семена, И отженй от сердца радость / Она — неверная жена» («Моя молитва»), У В. была и глубокая личная подоснова для мотивов грусти и разочарования: измена «одного близкого человека^            (П я т к о в с к и йс. 116), а более всего — безответная любовь к кн. 3. А. Волконской, поэтессе, хозяйке лнт.-муз. салона, бывшей на 16 лет старше В. Элегич. мотивы все более приобретают у него филос. окраску: любитель искусств, скромного уединения становится выпы~чи- ком тайн природы; возникает метафора снятия покровов, ориентированна? на мифологему «покров Изиды»: «Природа не для всех очей/ Покров свой тайный подымает» («Поэт и друг». опубл MB. 1827, № 7). В форме стиха усиливаются рационали- стич. моменты (среди них — свойственная В. трехчастность композиции, соответствующая традиц. филос. триаде). Порою же в его поэзии звучат фгустов- скне ноты (особенно в стих. «Я чувствую, во мне горят/ Святое пламя вдохновенья», опубл. 1829), во многом проистекающие из его интереса к И. В. Гёте.

 

Гёте и Дж. Байрон как бы образуют две важные координаты творчества: в Байроне В. видел провозвестника свободы и одушевленных ею «высоких песен» («К С(капяти- ну>...», опубл. 1829), постепенно. однако, в центр его внимания выдвигается Гёте, что соответствовало обшей эволюции рус. поэзии в к-рой образ нем. «поэта- философа» оттесняет «мятежного Байрона» (Ж и р м у н - с к и й В. М., Гете в рус. лит-рс, Л„ 1982. с. 128). В осуществляет ряд переводов из Гете выполненных с большим мастерством: драм, поэм «Земная участь художника» и «Апофеоз художника» (оба опубл. 1829) трех фрагментов из «Фауста» (один из них опубл.: MB. 1827, № 1. два других— в изд. 1829) сцен из «Эгмонта» (опубл. 1831). Однако «гетеаьствс, не свело ча нет вольнолюбивые мотивы лирики В.; их высшее и проникновенное выражение (скорбь об утрате былой свободы) — стих. «Новгород», написанное после посещения поэтом Новгорода 6—7 нояб. 1826.

 

Стремлением к филос. системе, к выработке «основания положительного» для всех частных суждений об иск-ве отмечена и деятельность В.-критика, в к-рой он выражал свойственные ему идеи диалектики и историзма; един из эстетич. критериев В.— «оценять словесность... степенью философии времени» (изд. 1980. с. .146). Ось филос. системы В.— учение о развитии худож. форм, последовательно сменяющих друг друга. т. е о некоем филос. «три- логе» («Разбоо рассуждения г. Мерзлякова о начале и духе древней трагедии...», СО 1825, No 12). Характеристику последней, «романтич.», формы и ее фаз (в т. ч. байронич.) В. чал и в статье, поев, первым двум главам «Евгения Онегина»,— «Разбор статьи о „Евгении Онегине-, помешенной в N? 5 „Моск. телетафа на 1825 г."» (СО. 1825. № 8; имеется в виду ст. НА. Пслевсго.— Ред.), и в заметке Дза слова о второй песне Онегина"» (1Я26; опубл. поем.: MB, 1828, № 4) отчасти предугадавшей развитие Онегина как типа. О первой статье отнюдь не апологетической, сохранился отзыв Пушкина, выделившего ее из всею написанного к тому времени по поводу романа: «Это единственная статья... которую я прочел с любовью и вниманием. Все остальное — или брань, или переслащенная дичь» (Пятков с к и й, с. 125—26; издание В. 1980, с. 453—54).

 

 В характеристике 3. 2-й главы, а также в разборе отрывка из трагедии Пушкина Борис Годунов» (1827; статья предназначалась для франц. газ. «Journal de Moscou» и опубл. впервые на франц. яз. в 1831) были оттенены такие, уже перераставшие романтич. форму моменты, как нарочитая презанзация и изображение будничного. антич. «простота» и непритязательность. R. присутствовал на чтении трагедии у С. А. Собслевского: 16 окт. 1826 Пушкин читал «Годунова» в доме самого В. в Москве (теперь Кривоколенный пер., д. N° 4).

 

В. <>ыл душою организс ванного в 1827 бывшими любомудрами ж. «Моск. вест.» (здесь он опубликовал свои стих, и др. произв.) для к-рого предназначалась его программная ст. «Несколько мыслей в план журнала» ; 1826; опубл.: Соч., т. 2, М 1831), определявшая теоретич. и гтрак тич. пути «самопознания нареда».

 

Пс приезде в Петербург В. служит в Мин-ве иностр. дел: пишет задуманный еще в Москве ром. «Владимир Паренский» (не окончен; отрывки впервые опубл. в СЦ Не ;S29 г.; пол!  Избранное, М.. 1956). Внезапная смерть В. (он простудился после бала) глубоко переживалась друзьями. В последние минуты жизни, по завещанию поэта они надели на его палец перстень, подаренный ему 3. А. Волконской и воспетый им в стих. «К моему перстню» (опубл. 1829) (при перенесении праха в 1930 перстень был снят с руки поэта: хранится в Гос. лит. музее, в Москве).

 

Вскоре после смерти В. было издано собр. его соч.: «Сгихотво- оения» (ч. 1, М- 1829). «Ппоза» (ч. 2. М., 1831). Восп. современников воссоздают чрезвычайно обаятельный облик В.. склонного к глубокой задумчивости и быстрым перепадам настроения: ьесе- лость и самозабвение нередко сменялись приступами грусти и меланхолии. Друзья установили подлинный культ В.. посвятив ему немало проникновенных откликов. В день смерти поэта бывшие любомудры собирались у его могилы в Симонове  мои.; в рим. вилле Волконской в памяти В. была устаноатена урна.

 

Посмертная репутация В. ко- льбалась от «кроткого Агатона», чей «взор небесно-голубой сиял как ангел без печали» (из стих. Д. Ю. Струйского «Поэт! и я цветок надгробный», 1831) до вольнодумца, бунтаря, Прометея, похитившего для людей огонь, «небес достоянье» (М.Д. Деларю, ст.чх. «Мегила поэта», 1831; эти и др. поев. В. стихи см. в изд. 1934). При историко-лит. оценхе необходимо принимать во внимание специфику последекабрист. ситуации, когда идеи полит, свободомыслия растворялись в глубоком, ориентированном на илеа- листич. диалектику филее, движении. В. стоял у истоков этеге движения — роль. признанная, за ним мн. последователями. ^Веневитинов создан был действовать сильно на просвещение своего отечества, быть украшением его поэзии и, может быть, создателем его философии» (Киреевский, с. 67).

 

 

Ффф2

 

Смотрите также:

 

С печатью власти на челе. Дмитрий Веневитинов

С печатью власти на челе. Из стихотворения «Люби питомца вдохновенья...» (1827) Дмитрия Владимировича Веневитинова (1805— 1827).

 

Веневитинов. Как знал он жизнь, как мало жил

Как знал он жизнь, как мало жил. Из стихотворения «Поэт и друг» (1827) Дмитрия Владимировича Веневитинова (1805—1827).