Вся электронная библиотека >>>

Содержание книги >>>

  

Бизнес

Риск, неопределенность и прибыль


Раздел: Бизнес, финансы

 

ГЛАВА II. СВЯЗЬ ИЗМЕНЕНИЙ И РИСКА ТЕОРИИ ПРИБЫЛИ С ПРИБЫЛЬЮ

 

Если учесть те факты, о которых шла речь во вводной главе, а также смутные представления экономистов о фундаментальных постулатах теории прибыли, то неудивительно, что эта теория остается одним из наименее удовлетворительно разработанных и противоречивых разделов экономической доктрины. Однако если принять во внимание всеобщее признание присущей конкуренции '"тенденции" устранять прибыль, то, пожалуй, примечателен сам факт, что к проблеме прибыли, как таковой, не подступались напрямую (за одним важным исключением2) с позиций данной книги, а именно под углом исследования причин, по которым в реальной жизни идеальная конкуренция не может реализоваться в полной мере. Фактически лишь сравнительно недавно было признано существование прибыли как действительно особой доли выручки, и проблема ее объяснения получила четко определенный статус.

Большое влияние на экономическую теорию, как и на

большинство научных дисциплин, изучающих ту или иную

сферу человеческой деятельности, оказывает практика; в ча

стности, небрежное употребление терминов в повседневной

жизни приводит к серьезной терминологической путанице.

Понятие прибыли тесно связано с определенным типом про-

мышленной организации, который в разные времена и в раз-

ных местах реализуется в разной степени и всегда претерпева-

ет видоизменения и развитие.

В эпоху экономистов английской классической школы (т.е.1 в конце XVIII - начале XIX в.) корпорации играли относи-г тельно малозначительную роль; практически такая форма организации была присуща небольшому числу банков и торговых компаний. Безусловно, существовала практика займов под процент, но в основном промышленники нанимали рабочую силу и арендовали землю у других лиц, используя свой собственный капитал. Все управленческие функции были сосредоточены в руках капиталиста. Далее, новые отрасли английской промышленности быстро расширялись, а конкуренция еще не получила большого развития. В такой ситуации обладание капиталом представлялось решающим фактором и действительно было таковым. Лишь в более поздние времена накопление капитала, совершенствование финансовых институтов и рост конкуренции привели к тому, что решающее значение приобрели деловые качества, стало легко или, по крайней мере, в принципе возможно располагать капиталом, не будучи его непосредственным собственником, и получила широкое распространение практика предпринимательства с использованием преимущественно заимствованных ресурсов.

В те старые  времена было естественно связывать доход управляющего коммерческим предприятием с правом собственности на капитал, и именно в этом смысле слово "при-' быль" употребляется во всех классических трудах. Еще одним источником путаницы была нечеткость самого этого понятия и представления о естественной и рыночной цене в умах тогдашних ученых. На ранней стадии исследований нельзя было четко  провести  разграничение,  уходящее  корнями  в  самую1 суть фундаментальных проблем, связанных с природой и методологией экономической  науки. Лишь в последнее время благодаря маршалловскому анализу долгосрочной нормальной цены и исследованиям "статичного состояния", проведенным Шумпетером и Кларком, у экономистов стало складываться более ясное представление о том, что же на самом деле означают "естественные", или нормальные, условия. А более ранним авторам-классикам эта неясность мешала увидеть фундаментальное различие между совокупным доходом капиталиста - руководителя предприятия и процентным доходом по контракту. Единственное разграничение, которое они считали . нужным рассматривать при объяснении распределения дохода, заключалось в том, что теория доходов управляющего коммерческим предприятием сводилась к объяснению "нормальной прибыли", трактовавшейся, по сути, кик эквивалент процентного дохода по контракту. Другим препятствием к формулированию четких утверждений по поводу соотношения между прибылью и процентом было отсутствие у этих авторов того адекватного представлении о производительности капитала, которое впервые было выработано лишь в последние годы.

 

 

Однако замечание об отождествлении прибыли и процента в классических трактатах необходимо сопровождать оговорками типа "приблизительно" или "главным образом". Уже Адам Смит и его непосредственные последователи признавали, что даже в нормальной ситуации и прибыли присутствует некий элемент, не являющийся процентом на капитал. Во всех исследованиях выделялось вознаграждение за работу по руководству бизнесом. Говорилось также и о риске, но только в смысле риска потери капитала; такое представление о риске не позволяло провести четкую грань между прибылью и процентом1. Адам Смит и в еще большей степени Мальтус и Мак-Куллох открытым текстом пишут об этих элементах прибыли. Дж.С.Милль как будто ощупью приходит к выводу, что заработная плата администрации определяется иначе, нежели другие виды заработной платы, и отмечает, что так называемая прибыль включает, наряду с заработной платой администрации и процентом, еще один, третий, элемент-плату

за риск. Против включения в прибыль процента выступал Бэджгот, а в США - Уолкер, но, как видно из сочинений Маршалла, в Англии все еще имеет место несколько небрежное употребление этого термина. Даже в нашей стране, где в ходе развития анализа деятельности корпораций удалось провести грань между прибылью и заработной платой администрации, тот же анализ привел к возникновению новой путаницы с понятиями прибыли и процента.

Старые французские авторы, начиная с Ж.Б.Сэя, смотрели на прибыль иначе или, по крайней мере, употребляли это слово в другом смысле; они настаивали на разграничении понятий прибыли и процента и явным образом определяли первую как вид заработной платы. Как предполагает фон Ман-гольдт1, такое методологическое различие, возможно, обусловлено другим характером типичного французского промышленного предприятия, в котором личность управляющего играет большую роль в сравнении с капиталом как фактором производства. Следует заметить, что в четвертом издании своего "Трактата" Сэй включил в прибыль вознаграждение за принятие риска; в более ранних изданиях он утверждал, что этот вид дохода достается любому капиталисту как таковому, но здесь он приписывает его только предпринимателю. Особого упоминания заслуживает Курсель-Сеней (Courcelle-Seneuil), утверждавший, что прибыль не является разновидностью заработной платы - она связана именно с принятием на себя риска2.

Весьма различающиеся трактовки прибыли были у старых немецких экономистов. Одни (наиболее яркий пример -Шеффле [Schafne]) придерживались "английской" точки зрения и считали прибыль в основном отдачей от инвестированного капитала. Другие, в особенности Рошер, стояли на "французской" позиции и трактовали прибыль как одну из

полное обсуждение взглядов английских авторов, подкреп

ленное цитатами, см. в разд. 2 гл. 6 книги Кэннана "Теории производства

и распределения" [Caiman, Theories of Production and Distribution, chapt. VI,

sec. 2], а также в статье того же автора "Profit" ("Прибыль") в словаре .

Palgrave's Dictionary of Political Economy. В противоположность немецким

историкам и критикам, трактующим идеи икопомнетон-классиков слиш

ком буквально, Кчннан уверен, что на самом деле эти последние, как и

их французские последователи, придерживались теории прибыли на ос

нове заработной платы. Такой взгляд представляется в целом более пра

вильным, но все-таки трудно утверждать, что различия в выражении

мыслей не отражают каких-то различий в самих мыслях. Между тем мно-

гие противоречия, несомненно, возникают из-за различий в употребле

нии терминов. Старые слова, обозначающие новые пещи, неизбежно

приобретают1 двусмысленный опенок, а употребление термина "прибыль"

в разных смыслах до сих пор считается корректным.    

Еще одна, более важная для нас, группа авторов полагала, что прибыль следует считать уникальной формой дохода, которую нельзя свести к компенсации за труд или капитал. Такую точку зрения с некоторой робостью высказывал Хуфланд-и увереннее Ридель3, но наиболее выдающимися ее приверженцами были Тюнен и фон Мангольдт. В своем замечательном сочинении "Изолированное государство" [Der Isolirte StaatJ4 Тюнен определяет прибыль как остаток после выплаты

1 (а) процента, (б) страхового взноса и (в) заработной платы администрации. Этот остаток состоит из двух частей: (1) плата за определенные виды риска, в особенности риска неожиданных изменений цен и провала всего предприятия, от которого невозможно застраховаться; (2) результат исключительной производительности труда организатора производства, обусловленной тем, что он работает на себя, его "бессонных ночей", посвященных планированию бизнеса.

Рид настаивал на том, что прибыль следует трактовать как отдачу от инвестированного капитала, а особый доход предпринимателя - как разновидность заработной платы. Он также делал акцент на элементе "компенсации за риск" п "прибыли" (на самом деле- в процентном доходе) предпринимателя, но при этом полагал, что этот элемент не обусловлен никакими причинами детерминированного характера и потому находится "за пределами науки". Последняя фраза по крайней мере свидетельствует о глубоком понимании уникального характера такого рода риска, ибо подобное утверждение, безусловно, не могло быть высказано по поводу страхового взноса

Наиболее тщательный и исчерпывающий анализ прибыли содержится в уже упоминавшейся монографии фон Ман-гольдта. Основываясь на детально разработанной классификации форм промышленной организации и на обсуждении экономических преимуществ предпринимательской формы организации, этот автор выявляет в доходе организатора делового предприятия сложную группу уникальных элементов. Сначала он разделяет доход предпринимателя на три компонента: (1) вознаграждение за те виды риска, природа которых такова, что предприниматель не может устранить их путем страхования; (2) процентный доход и заработная плата предпринимателя, куда входит плата только за такие специальные формы капиталовложений или производительные усилия, эксплуатировать которые может лишь тот, кому они принад-' лежат; (3) предпринимательские ренты. Эти последние, в' свою очередь, распадаются на три категории: (а) ренты, связанные с капиталом {capital rents); (б) ренты, связанные с заработной платой (wage rents); (в) рента, связанная с масштабом предприятия (large enterprise rent); (г) "предпринимательская рента в более узком смысле" (entrepreneur rent in the narrower sense). Все эти ренты возникают благодаря тому, что число лиц, обладающих специальными видами компетентности или иными специфическими качествами (точнее, специфическими сочетаниями разных качеств), ограниченно, и поэтому их (ренты) называют "вознаграждением за редкость" (Seltenheitsprameien). Это, конечно, весьма спорный термин (хотя многие авторы его употребляют), поскольку точно так же и все прочие доходы зависят от степени ограниченности факторов, которым они вменяются. Может показаться, что такая детализированная и утонченная классификация включает любой мыслимый источник дохода.

Особое место в истории теорий прибыли следует уделить немецкой социалистической школе - так называемым "научным" социалистам Родбертусу, Марксу, Энгельсу, Лассалю и их последователям. Эти авторы, можно сказать, абсолютно некритически и поверхностно берут на вооружение трактовку прибыли в духе английской классической школы, придавая ей узкобуквальный смысл, т.е. включают в прибыль весь доход, приходящийся на долю капитала, к которому они добавляют еще и землю. Комбинируя этот подход со столь же слепым прочтением трудовой теории ценности, послужившей отправным пунктом для Смита и Рикардо, они выводят отсюда простую классификацию доходов, в соответствии с которой все, что не есть заработная плата, является прибылью, возникающей за счет эксплуатации трудящихся классов. Капитал отождествляется с собственностью, а эта последняя трактуется просто как власть над экономической деятельностью других лиц, приобретаемая благодаря стратегическому положению владельца орудий труда - нечто вроде установленной феодалом-разбойником заставы на проезжей дороге или политической привилегии на эксплуатацию. В монографии, на которую мы ссылались выше, Пьерсторф, раскритиковав альтернативные взгляды, выступает в основном как последователь Родбертуса.

После выхода в свет в 1871 г. "Принципов" ["Grundsatze"] Менгера в Австрии и Германии вновь пробудился интерес к теории ценности, и в этих странах появился ряд примечательных работ, посвященных прибыли. Особого упоминания заслуживают монографин Гросса (Gross)2 и Матайи (Mataja)3 и статьи Митхоффа (Mithoif)4 и Клейнвахтера-'' в "Справочнике" Шенберга (взгляды последнего из названных авторов были развиты и его уже упоминавшейся книге). Отправной точкой для Гросса служит тог простой факт, что прибыль - это разница между издержками производства благ и их ценностью; Гросс исследует положение предпринимателя на двух рынках: на одном он покупает производственные услуги, на другом продает готовую продукцию. Гросс, можно сказать, сводит прибыль к рыночной власти, в обретении которой, разумеется, значительную роль играют большие познания и предусмотрительность, но он не разрабатывает систематической трактовки природы и значимости риска или неопределенности. Он считает доход в виде вознаграждения за принятие риска в принципе невозможным, поскольку выигрыши и потери обязательно должны уравновешивать друг друга. С этим тезисом солидарны еще несколько авторов. В социальном аспекте прибыль, как ее понимает Гросс, ~ побудительный мотив к тому, чтобы строго следовать экономическому закону как можно более дешевого производства и наиболее эффективного использования благ.

У Матайи анализ прибыли является более педантичным приложением разработанной Менгером теории прибыли на основе концепции полезности. Матайя стремится объяснить дифференциацию цен через различим между видами использования "благ более высокого порядка" в изготовлении разного рода "благ более низкого порядка" и в конечном счете разных потребительских благ. Его работа не выходит за рамки постановки задачи.

Митхофф полагает, что в доход предпринимателя входят ренты, заработные платы и т.п., причитающиеся предпринимателю за производительные услуги, оказываемые им бизнесу, в размере, соответствующем рыночной конъюнктуре, плюс "прибыль", которую можно считать вознаграждением за принятие риска провала бизнеса. Однако, по мнению Митхоффа, эта прибыль в лучшем случае просто абстракция - комплекс, состоящий из ряда неопределенных излишков, и только предпринимательский доход, как единое целое, имеет точный смысл и практическое значение.

Корнер - еще один автор, объясняющий доход предпринимателя в терминах господства на рынке. Он сравнивает предпринимателя с дозорным на башне и характеризует его положение следующей формулой: рынок предпринимателя шире, чем у тех, у кого он покупает и кому продает, и в особенности у работника, которого он нанимает. При этом вне поля зрения Корнера остается очень важный вопрос: почему конкуренция других дозорных на таких же башнях не уничтожает специфический доход предпринимателя? Немецкие авторы несоциалистического толка обычно уделяют большое внимание борьбе с декларациями социалистов и обоснованию социальной оправданности прибыли.

Клейнвахтер рассматривает прибыль с социальной точки зрения - как плату за принятие сопряженного с производством двойного - технического и экономического - риска (это разграничение проведено Гроссом) и за управленческую работу. На индивидуальном уровне это - спекулятивный доход, возникающий благодаря преимуществам, которые дает разница между ценами экономических благ и ценами факторов, необходимых для их производства. Более полное изложение концепции Клейнвахтера содержится в его книге о распределении дохода, где он отдает большую часть своей энергии полемике с английской классической экономической теорией, в соответствии с которой цены товаров должны быть равны издержкам их производства или сумме заработной платы, процента и ренты, выплачиваемых агентам, нанятым для производства этих товаров. Однако при этом не делается никакой попытки серьезной критики этой теории; нет в книге и признаков понимания ее реального значения как констатации существования границ тенденций. Общий вывод о том, что существование прибыли вытекает ич расхождения между "идеальными" условиями, предполагаемыми в теории, и условиями, существующими в реальности, служит отправной точкой и для нашего исследования, Но это, разумеется, только постановка задачи, а отнюдь не ее решение. Объяснение же прибыли, предлагаемое Клейнвахтером, - это в буквальном смысле слова насмешка над самой мыслью о том, что существование прибыли нуждается в объяснении.

За пределами германоязычных стран не было обильного потока монографий и трактатов, специально посвященных прибыли; тема прибыли обычно составляла неотъемлемую часть общей теории распределения дохода (хотя во Франции и Италии имели место некоторые исключения, которые следовало бы отметить в более полном историческом обзоре), Разумеется, невозможно рассмотреть и резюмировать взгляды даже крупных теоретиков всех стран, а сжатый обзор по школам или группам был бы скорее дезориентирующим, нежели полезным. За некоторыми заслуживающими внимания исключениями1, работы уже упоминавшихся выше авторов в достаточной мере охватывают фундаментальные теории и точки зрения. Весьма распространенный прием - трактовать прибыль как специальный вариант монопольных доходов или комбинировать элементы монопольного положения с другими факторами. Такой методике присуща тенденция вырождаться в элементарное смешение двух категорий дохода. Этому смешению понятий напрямую способствует общепринятое употребление термина "монопольная прибыль" для обозначения доходов, обусловленных монопольным положением.

Позднее главный интерес при обсуждении прибыли переместился от теории Уолкера к двум другим, альтернативным ",< точкам зрения, а именно к "динамической теории" и к "теории риска". На первой из них стоят Дж.Б.Кларк и его последователи, на второй - прежде всего Ф.Б.Хоули4.

Динамическая теория прибыли тесно связана с разработанной профессором Дж. Б.Кларком теорией распределения дохода в "статичном состоянии", где нет места прибыли1. Профессор Кларк обрисовывает структуру системы теоретической экономии в виде трех подразделений:

"Первый трактует всеобщие явления, а второй - статические социальные явления. Начав с тех законов хозяйства, которые действуют независимо от того, организовано человечество или нет, мы далее исследуем силы, зависящие от организации, но не зависящие от развития. Наконец, необходимо исследовать силы развития. К тем влияниям, которые действовали бы, если бы общество было в состоянии стационарном, мы должны добавить те силы, которые действуют только в общестре, ввергнутом в условии движения и нарушения. Это даст нам науку о социально-экономической динамике"

Статичное состояние - ото состояние "естественного7' экономического приспособления в смысле Рикардо и ранних экономистов-классиков.

«То, что называется "естественными" стандартами ценностей и "естественными", или нормальными, стандартами заработной платы, процента и прибили, представляет собой ь действительности статические стандарты. Они идентичны тем уровням, которые реализовались бы, если бы общество было организовано совершенно и было свободно от тех нарушений, которые вызывает прогресс, ... Сведите общество к стационарному состоянию, дайте производству развиваться с полной свободой, сделайте труд и капитал абсолютно мобильными ... и вы получите режим естественных ценностей»3.

Для того чтобы представить себе это статичное состояние, мы должны устранить пять разновидностей изменении, которые на самом деле постоянно происходят:

"Пять общих изменений имеют место, каждое из которых воздействует на структуру общества, изменяя устройство той групповой системы, исследование которой является предметом каталлактики:

1.         Население увеличивается.

2.         Капитал возрастает.

1          См.: Кларк Дж.Б. Распределение богатства. М-, 2000; Clark J.B.

sentials of Economic Theory, 1907.

2          Кларк Дж.Б. Распределение богатства. С. 33.

3.         Методы производства улучшаются.

4.         Формы промышленных предприятий меняются, менее производительные предприятия устраняются, более производительные выживают".

5. Запросы потребителей множатся".

В статичном состоянии каждый фактор получает то, что он производит, а поскольку издержки всегда равны продажной цепе, невозможна никакая прибыль сверх заработной платы рутинную управленческую работу.

"В этих старых теориях принято называть цены товаров естест-ненными, когда они равны издержкам их производства ,.. в действи-ц;льности их естественные цены были статическими ценами".

"Цены, совпадающие с издержками производства, не дают чистой прибыли предпринимателю. Коммерсант, товары которого продаются по таким ценам, получит заработную плату за то количество труда, которое он выполняет, и процент на тот капитал, который он представляет, но он не получит ни копейки сверх этого, не получит ииче-i и, что можно было бы показать в счете прибыли. Он будет продавать спой продукт за столько, сколько ему фактически стоили составляющие его элементы, если он учтет в издержках свой собственный труд и использование своего капитала. Мы увидим, что это состояние бесприбыльных цен вполне соответствует тому, которое создалось hi.i в итоге статического урегулирования производственных групп'"1.

Таким образом, прибыль - результат исключительно динамических изменении. "Очевидно, что все зги изменения плс-кут два общих последствия: во-первых, ценности, заработная плата и процент будут расходиться со статическими нормами; no-вторых, сами статические нормы постоянно будут изменяться"5. Единственный тип динамического изменения - это изобретение; "изобретение делает возможным удешевление производства какой-либо вещи. Оно сначала дает прибыль предпринимателям и затем ... прибавляет кое-что к заработной плате и проценту. ... Пусть будет произведено другое изобретение ... Оно также создает прибыль; и эта прибыль подобно первой является ускользающей суммой, предприниматели ее схватывают, но не могут удержать". Она "проскальзывает ... сквозь их пальцы и распределяется между всеми членами общества"1. Итак, последствием любого отдельно взятого динамического изменения является создание временной прибыли. Но в реальном обществе такого рода изменения происходят постоянно и соответствующие корректировки никогда не прекращаются. "В результате стандарт заработной платы беспрерывно повышается], и реальная заработная плата неуклонно след|ует] за стандартным уровнем в ее повышательном движении, но постоянно отста[ет] от него на известный интервал.

Вместе с тем прибыль зависит от ''трения": "Интервал между действительной заработной платой и статической нормой является результатом трений; дело в том, что если бы конкуренция действовала беспрепятственно, то чистая коммерческая прибыль исчезала бы тотчас же, как только она создана ..."3 "При отсутствии этого интервала предприниматели как таковые ничего бы не получали, сколько бы они ни прибавляли к производительной силе мира"

Роковой изъян такой методики, когда объяснение и причину возникновения прибыли видят в изменении экономической ситуации, заключается в том, что при этом игнорируется фундаментальная проблема различий между изменением, которое предвидят заблаговременно, и непредвиденным изменением. Как только мы допустим, что все "динамические изменения", которые перечисляет профессор Кларк, равно как и любые другие, которые можно было бы еще назвать, можно предвидеть за достаточно длительный срок до того, как они происходят, либо же эти изменения происходят непрерывно в соответствии с общеизвестными точными законами, так что можно предсказать ход событий столь отдаленного будущего, как это может потребовать данная ситуация, тут же рухнет вся аргументация, основанная на эффектах: изменений. Если же нам возразят, что такое предположение противоречит реальным фактам и потому незаконно, мы ответим, что оно лишь отчасти противоречит реальности. Одни изменения предсказуемы, другие нет, законы одних известны с приемлемой точностью, законы других едва ли известны вообще1: и если мы хотим достичь сколько-нибудь реального понимания ситуации, нам необходимо уметь отличать эффекты, порождаемые вариациями в прогнозах изменений, от последствий самих изменений. Очевидно, что общество может быть столь динамичным, как этого требует предложенное профессором Кларком определение данного термина, но при этом все цены в таком обществе могут быть "естественными" или постоянно совпадать с величиной издержек производства, и тем самым у предпринимателя не останется никакого шанса получить чистую прибыль. Определение "естественных" условий как "статичных" ошибочно.

1 Возможно и такое возражение: в отношении некоторых изменений абсурдно предполагать их предсказуемость, ибо, будь они предсказуемы, они произошли бы немедленно. Такое утверждение, несомненно, справедливо, если речь идет о некоторых открытиях, предвидеть которые уже означает их совершит]!. Но не так уж много динамических изменений в экономике принадлежат к этому типу. На самом деле относительно предсказуемы накопление капитала и рост населения, известны общие характеристики динамики потребностей, но эти познания никак не влияют на сами эти изменения. Можно даже предсказать открытие месторождений природных ресурсов, не указывая, где конкретно они будут обнаружены, или новое изобретение, не выписывая его технических характеристик. И действительно, когда оценивают и разрабатывают деловую политику, очень часто принимают в расчет вероятность будущих изобретений и усовершенствований производственных процессов. Допущение о возможности предсказывать все изменения противоречит реальности, но не содержит внутренних противоречий, и мы оставляем открытым вопрос о его правомерности и полезности.     

Нет нужды доказывать, что общее предвидение поступательных изменений исключает какие бы то ни было потери или шансы извлечь прибыль в результате этих изменений. Это - исходный принцип, на котором основаны дальнейшие рассуждения. Особенно хорошо этот принцип известен, когда речь идет о капитализации ожидаемого роста ценности земли. Эффект любого предсказуемого изменения будет должным образом учтен заблаговременно, будут внесены поправки на все "издержки", сопряженные с этим изменением, равно как и на изменения соответствующих "ценностей", так что никакого расхождения между "издержками" и "ценностями" не произойдет.

Интересно проследить эту линию рассуждений немного дальше, о чем уже говорилось выше в связи с предложенной профессором Кларком характеристикой прибыли как приманки, побуждающей людей делать усилия и принимать на себя риск, сопряженный с прогрессом. На самом деле это всего лишь короткий шаг от предвидения изменений к осознанию того факта, что и действительное™ изменения обычно не происходят сами собой, а в значительной степени являют- ся результатом человеческой деятельности. Очевидно, что коль скоро известны законы экономически значимых мзмене- ний, люди, которые совершают действия, приводящие к та- ким изменениям, будут руководствоваться теми же мотивами,  что и при операциях, тотчас же приносящих пользу, и конку- ренция по поводу рентабельного использования ресурсов при том и другом виде деятельности приведет к одинаковой отдаче от этих ресурсов. При таких условиях индустриальный прогресс столь же легко осуществим, как и там, где порождающие его операции приводят к самым непредсказуемым  результатам, но, как только операции перестают быть рискованными, вознаграждение за изобретения, открытие новых природных ресурсов и т.п. уже ничем не отличается от заработной платы, процентного дохода и ренты в любой другой сфере производительной деятельности. Оно равно им по величине, определяется одинаковым способом на одном и том же конкурентном рынке - короче говоря, такое вознаграждение не что иное, как заработная плата, процентный доход и рента, но никак не прибыль. Это утверждение справедливо постольку, поскольку прогресс предсказуем, т.е. в весьма значительной степени. Динамические изменения порождают некую специфическую форму дохода лишь в той мере, в какой изменения и их последствия по самой своей сути непредсказуемы.

Таким образом, изменения не могут быть источником прибыли,  поскольку никакая прибыль  не возникает,  если,  как это чаще всего и бывает, известен закон, которому подчиняется данное изменение. Связь между изменениями и прибылью носит неопределенный и всегда косвенный характер. Изменения могут привести к ситуации, из которой будет извлечена прибыль, если они служат причиной неведения будущего. Верно, что без изменений того или иного рода возникновение прибыли невозможно, поскольку, если бы все текло абсолютно неизменным путем, будущее было бы полностью известно уже в настоящем, а конкуренция, безусловно, привела бы все дела в идеальное состояние, когда все цены уравнены с издержками. Именно то обстоятельство, что изменения являются необходимым условием нашего неведения будущего (хотя это неведение не обязательно вытекает из самого факта изменения, а если и вытекает, то лишь в ограниченной степени), приводит к ошибочному заключению об изменениях как единственной причине возникновения прибыли.

Возможна не только ситуация, когда изменения происходят,   а  прибыли   нет,   но   и  возникновение   прибыли   может иметь место при полном отсутствии каких-либо "динамических" или поступательных изменений вроде тех, что перечислены профессором Кларком.   Если условия  подвержены  непредсказуемым колебаниям, то в результате получим то же: неведение  будущего,   неизбежными   последствиями  которого будут неточности в ходе установления конкурентного равновесия   и   прибыли.  А  ненаступление  ожидаемых  изменений имеет тот же эффект, что и наступление неожиданных. Фактором,   порождающим  прибыль,  являются   не динамические изменения, вообще не изменения как таковые, а расхождение между  фактической   ситуацией   и   той,   которую  ожидали   и . применительно к которой осуществляли организацию бизнеса. Похоже, для того, чтобы дать удовлетворительное объяснение  прибыли,   мы должны  отступить от  "динамической" теории и вернуться к идее неопределенности будущего, т.е. того положения дел,  которое в обыденном языке и  на жаргоне бизнесменов именуется расплывчатым словом "риск".

Если не считать одной-двух беглых ссылок, профессор Кларк в цитированном нами трактате не занимается темой риска. В короткой статье "Страхование и прибыли" 2 (написанной как опровержение взглядов Хоулн) он придерживается той точки зрения, что принятие риска порождает особую категорию дохода, но этот доход достается капиталисту, а отнюдь не предпринимателю как таковому. Кларк ничего не говорит о том, как следует трактовать этот доход, в каком отношении он находится к процентному доходу. Но этот доход не является частью прибыли, так как последнюю Кларк определяет как "превышение цены благ над издержками их производства"1. "Совершенно очевидно, что риск, сопряженный с бизнесом, выпадает на долю капиталиста. Предприниматель как таковой - человек с пустыми руками. Не может нести бремя риска тот, кому нечего терять" 2М в более поздней работе "Основы экономической теории" теме риска уделяется лишь небольшое внимание. Риски попросту исключаются из рассмотрения, ибо "большая часть их вызвана причинами динамического характера", а в качестве меры, принимаемой в связи с "неизбежным остатком" статического риска, можно откладывать "небольшой процент годовой выручки |от каждого предприятия, который] ... будет возмещать эти потери по мере их возникновения, так что состояние дел позволит постоянно выплачивать акционерам, заимодавцам капитала и работникам весь их реальный продукт"3,

Профессор Кларк явным образом признает, что его состояние совершенной конкуренции по существу означает полное знание всеми членами общества тех фактов настоящего и будущего, которые имеют значение для их делового поведения. Д-р А.Х.Уиллет дополнил теорию статичною состояния в этом аспекте4. Обсуждалась она и в работе д-ра А.С.Джонсона, посвященной проблеме ренты-"1. Уиллет признает, что дестабилизирующие эффекты прогресса не являются единственной причиной различий между реальным обществом и теоретическим идеалом; "концепция статичного состояния достигается путем абстрагирования", причем последнее не исчерпывается устранением пяти видов динамических изменений:

"Если бы все динамические изменения прекратились, идеальное статичное состояние все равно никогда бы не осуществилось в человеческом обществе. Для этого следует делать дальнейшие допущения  типа  высокой   мобильности  труда   и   капитала,   повсеместного преобладания экономических мотивов, а также ВОЗМОЖНОСТИ ТОЧНО предсказывать будущее...

Мы должны стараться определить именно влияние последнего из этих дестабилизирующих факторов на статичные ставки заработной платы и процента, Идеальную корректировку можно осуществить только при условии отсутствия несоответствий ожидаемых результатов экономической деятельности реальным. В производстве и потреблении должно соблюдаться либо полное единообразие, либо регулярная периодичность'".

После того, как выше мы признали, что условия идеальной конкуренции нельзя адекватно сформулировать в терминах статичного состояния, уже нетрудно, в согласии с общей статической теорией, прийти к выводу о необходимости некоторой модификации трактовки прибыли. Но цитируемый автор такого вывода не делает. Он не находит, да и не ищет никакой связи между прибылью и риском. Он откровенно солидаризируется с Кларком в том, что предприниматель принимает риск только в качестве капиталиста, и тем самым извлекаемый доход не есть прибыль. Обсуждая вознаграждение за принятие риска, Уиллет даже более категорично, чем Кларк, утверждает, что только капиталист как таковой может принять риск или получить вознаграждение за принятие риска. Уилле-ту это "кажется само собой разумеющимся1'2, но он не учитывает хорошо известный факт, что люди могут обеспечить свои обязательства способами, отличными от использования в качестве залога материальных ресурсов, уже находящихся в их собственности и инвестированных; например, залогом могут служить их текущие доходы, извлекаемые из всевозможных источников, и рентабельность их предприятий в будущем.

При обсуждении прибыли, о котором упоминалось выше, д-р Джонсон немного говорит о риске, но и он не делает никаких попыток найти в этом факторе объяснение прибыли. Он выделяет в "доходе удачливого и одаренного предпринимателя" четыре элемента:

{1) Случайный доход, отчасти уравновешиваемый другими потерями (которые, однако, несет какой-то другой предприниматель); (2) доход, возникающий благодаря тому, что предприниматель умеет находить более эффективную комбинацию труда и капитала, чем это обычно делается в сообществе, которому он принадлежит; (3) определенная доля первых результатов экономических усовершенствований; {4) часть доходов, получаемых предпринимателями как классом благодаря ограниченности предлагаемых ими услуг в сравнении со спросом на эти услуги.

Нет надобности в детальной критике такого анализа; можно отметить, что доли дохода (2) и (4) идентичны, причем ни та, ни другая формула не в состоянии провести различие между прибылью и заработной платой (равно как и между (4) и любым другим видом дохода, о чем говорилось выше); (3) апеллирует к "динамическому" объяснению прибыли, и для прояснения этого пункта требуются дальнейшие уточнения; 0) вроде бы указывает на связь между прибылью и риском, но эта связь не исследуется. Очевидно, что такого рода обсуждения темы риска как поправок к динамической теории не претендуют на объяснение связи между прибылью и неопределенностью, на необходимость которого указывает наш анализ трактовки профессора Кларка. На деле оба автора отрицают и стараются опровергнуть доктрину прибыли как результата принятия риска.

Доктрину, в соответствии с которой феномен прибыли можно объяснить исключительно в терминах риска, активно защищает Ф.Б.Хоули1, по мнению которого принятие риска является главной функцией предпринимателя, а значит, и основой его специфического дохода. В теории распределения дохода, развитой Хоули, предприниматель играет уникальную по своей значимости роль. Строго говоря, только предпринимательство - реальный созидательный фактор производства, а земля, труд и капитал низводятся до положения "средств" производства. По поводу прибыли-этой награды за предпринимательство - Хоули говорит:

... прибыль от предприятия или остаток после оплаты услуг земли, капитала и труда (поставляемых самим предпринимателем или другими лицами) является вознаграждением не за работу по управлению и координации, а за риск и ответственность, которую делец ... возлагает на себя. А поскольку ни один деловой человек не станет подвергать себя риску за вознаграждение, размер которого, по его в среднем правильным оценкам, соответствует страховой ценности риска, предприятию в целом причитается чистый доход, равный разности между доходом от деловых операций и реальными убытками, понесенными в ходе этих операций. Будучи в явном виде остатком; величина которого не установлена заранее, этот чистый доход следует считать прибылью, а так как не может быть двух остатков при одной операции, прибыль отождествляется с вознаграждением за принятие ответственности, особенно (хотя и не исключительно) сопряженной с правом собственности.

Хоули согласен с профессором Кларком и его последователями в определении прибыли как "остаточного дохода" и в том, что по своей природе и в своей основе особый доход, связанный с принятием риска, является получаемой сверх страховой ценности риска платой, которая требуется из-за "неудобств", сопряженных с подверженностью риску. Но Хоули настаивает на том, что остаточный доход и неопределенный доход суть понятия синонимические2, тогда как Кларк в равной степени уверен и в том, что награду за принятие риска получает капиталист как таковой, и в том, что чистая прибыль предпринимателя является разновидностью монопольного дохода, возникающего в связи с динамическими нарушениями равновесия, и в том, что единственным доходом предпринимателя при статичных условиях будет заработная плата за работу по управлению и координации. Хоули же утверждает, что такой доход - просто заработная плата, а отнюдь не прибыль, и не делает различия между "статичными" и "динамическими" условиями. Однако, по его мнению, координационная деятельность отличается от труда связью ее с правом собственности, "которое и составляет самую суть дискутируемого вопроса" 3. Прибыль не может быть вознаграждением за управленческую работу, поскольку такую работу может выполнять наёмный служащий, не принимающий никакого риска, но такой индивид уже не будет предпринимателем.

остаток, побуждающий рисковать в начале любой промышленной операции, величина которого определяется в конце операции и который тогда же реализуется, необходимо трактовать как результат пережитого риска и вознаграждение за него" (Quarterly Journal of Economics, vol. XV, pp. 603-20). (В оригинале весь цитированный отрывок набран курсивом.) rOp. cit.pp. 106-107.

Признано, что в некоторых случаях предприниматель может отделаться от риска путем страхования, понеся фиксированную величину издержек. Но самим этим актом страхования бизнесмен очень много теряет в смысле своего статуса предпринимателя, "ибо, само собой разумеется, у предпринимателя, устраняющего посредством страхования все виды риска, не останется никакого дохода, который не разлагался бы на заработную плату управленца и монопольные доходы" (т.е. никакой прибыли)1. В той мере, в какой бизнесмен страхует себя, он ограничивает реализацию своей особой функции, а риск просто-напросто переходит на страховщика, так что этот последний, принимая его на себя, сам становится предпринимателем и получателем не установленного заранее дохода или прибыли. "Вознаграждение страховщика - это не премия, которая ему причитается, а разница между этой премией и убытками, которые он в конечном итоге терпит" 2.

Ключ к разрешению этих разногласий, а заодно и к разъяснению ситуации лежит в смешении понятий, в которое впадают обе стороны данного спори, предполагая, что предпринимателю известна "страховая ценность" принимаемого им на себя риска. Существует фундаментальное различие между вознаграждением за принятие известного риска и за принятие риска, ценность которого неизвестна. Это различие столь фундаментально, что, как мы увидим, известный риск вообще не вознаграждается, не подлежит никакой специальной оплате. Хотя Уиллет проводит различие между "неопределенностью'', с одной стороны, и ""риском" и теоретической вероятностью убытков - с другой3, во всей его работе неопределенность трактуется как величина известная. То же самое относится и к Джонсону; он тоже в разных местах своей работы неявно признает, что истинная вероятность или страховая ценность риска может быть неизвестна и уделяет некоторое внимание тезису Тюнена о различии между страхуемым и нестрахуемым риском1; но и он при обсуждении прибыли полностью игнорирует то обстоятельство, что риск, сопряженный с предпринимательством, не является известной величиной и не может быть таковой.

Аналогичным образом Хоули неоднократно говорит о существовании нестрахуемого риска, трактуя его и как "чистую удачу", и как "изменения, которые невозможно предвидеть", но он не вникает в суть такого рода риска и не признает его теоретической значимости2. Один раз он заходит настолько далеко, что заявляет: "крупным источником монопольной прибыли является тот факт, что разные предприниматели, занимающиеся одинаковым бизнесом, подвержены разному риску, подлежащему страхованию, по причине различий в способностях и в окружающей среде" 3; и еще: "прибыль-результат мудрого отбора видов риска" 4. Однако даже тут ему не удается развить эту точку зрения и вывести следствия из того факта, что страховая ценность риска, на который идет любой любитель рискованных предприятий, неизвестна либо ему самому, либо его конкурентам.

Настаивая на ответственности и риске, сопряженных с предпринимательством,  как существенных качественных ха-

На самом деле Уиллет признает, что эта степень риска известна не всегда, и обсуждает способы ее оценки. Однако он явным образом исключает из рассмотрения последствия ошибки при оценке истинной ценности риска

Хоули не считает, что термин "риск" требует специальной дефиниции, но очевидно, что он, как и другие авторы, трактует это понятие как известную величину; он говорит об атом открытым текстом2. И он, и его оппоненты не смогли понять значение фундаментального различия между "детерминированной" неопределенностью, или риском, и неопределенностью неизмеримой, не поддающейся точным оценкам. Единственный признаваемый Хоули практический аспект вопроса о том, известна ли ценность риска, - это определение вероятности страхуемое™ данного риска, т.е., попросту, кто получит "прибыль" за его принятие; но даже в этом пункте нет полной ясности. Далее, нетрудно показать, что подверженность страхуемому риску не влечет существенных "неудобств", поскольку если есть такой риск, т.е. и страховка от него, значит, из этого осложнения нельзя извлечь никакого особого дохода. Если бы риск однозначно выражался в терминах шансов или теоретической вероятности, то за его принятие не полагалось бы никакого вознаграждения; сам факт риска никоим образом не мог бы оказать влияние на распределение дохода. Ибо если величину допускающей страхование вероятности выигрыша или потери при любой трансакции можно точно установить либо путем априорных расчетов, либо приложением статистических методов к данным прошлого опыта, то небольшие фиксированные затраты в пределах управленческих расходов на обеспечение страхования позволят снять бремя несения риска.

Дело в том, что если отдельно взятую ситуацию, сопряженную с известным риском, можно считать "неопределенной", то такую неопределенность легко превратить в "достоверность", так как во многих подобных случаях результаты становятся предсказуемыми исходя из законов теории вероятностей, причем величина ошибки при таких предсказаниях с увеличением числа случаев стремится к нулю. Следовательно, сочетание числа случаев, достаточного для уменьшения неопределенности до любого желательного уровня, - элементарный вопрос развития организации бизнеса. Безусловно, именно этому делу служит институт страхования.

Конечно, лицо, подверженное такому риску, может добровольно предпочесть отказ от страхования, но такой ход событий трудно отличить от нарочитой азартной игры, а экономисты, занимающиеся теорией распределения, вообще не считают нужным выделять выигрыш в азартной игре в особую категорию дохода. Если нам возразят, что страхованию могут помешать практические трудности, то на это можно ответить, что технически традиционное страхование-лишь один из вариантов применения общего принципа страхования. В дальнейшем, в ходе общего обсуждения риска и неопределенности, мы покажем, что если риск измерим, но при этом обычное страхование неприменимо из-за "субъективного фактора" или по каким-то иным соображениям, то можно разработать и задействовать какой-нибудь другой способ обеспечения того же результата. Если технология организации бизнеса достигает достаточно высокой стадии развития, то, коль скоро известна степень неопределенности, практически никакой неопределенности нет вообще, ибо риск подобного рода будут нести группы, которые достаточно велики, чтобы сделать эту неопределенность пренебрежимо малой.

Результат предшествующего анализа заключается в демонстрации неадекватности двух альтернативных теорий прибыли и в выявлении ее причин, а также в указании направления, в котором следует искать разумное решение проблемы прибыли. Мы увидели, во-первых, что изменения сами по себе не могут воспрепятствовать установлению конкурентного равновесия, если известен закон, управляющий этими изменениями, а во-вторых, что и непредсказуемые изменения точно так же безрезультатны, если их вероятность можно тем или иным способом измерить. Если бизнесменам в хорошо организованном обществе известно только одно из двух: (1) какие реальные изменения надвигаются; (2) какому "риску" они (бизнесмены) подвергаются, т.е. какова вероятность любого конкретного события, то в долгосрочной   перспективе  последствия будут одинаковы в обоих случаях. Единственным результатом таких изменений станет некоторое перераспределение производительной энергии, которое будет происходить непрерывно и без каких-либо нарушений условий совершенной конкуренции1. Истинность этого тезиса не опровергается тем обстоятельством, что как прогнозирование рисков, так и группировка их видов по соответствующим платежам и устранение присущей им неопределенности могут быть сопряжены с издержками, коль скоро сами эти издержки суть заданные элементы конкурентной ситуации.

И все же в принципе и в "динамической" теории, и в теории "риска" есть своя правда, так что истинная теория должна в значительной мере примирять эти две точки зрения. С одной стороны, прибыль действительно тесно связана с экономическими изменениями (но именно по той причине, что изменения - необходимое условие неопределенности), а с другой - она очевидным образом является результатом риска (вернее, того, что именуется риском при корректном словоупотреблении), но только уникального вида риска, не поддающегося измерению. Школа Кларка смешала сами изменения с их обычными, но не обязательными последствиями; обе школы, придерживаясь обыденного словоупотребления, пришли к ошибочной трактовке риска как по сути однородной категории, тогда как ключ ко всей загадке - именно в фундаментальных различиях между видами риска.

Таким образом, главными предметами, исследованию которых в конечном счете посвящена данная работа, являются смысл понятия "неопределенность", разные виды неопределенности и их значение для конкурентных экономических отношений. Следующим шагом в наших рассуждениях будет закладка сопоставительной основы такого исследования; мы попытаемся ясно представить себе, каким был бы механизм конкурентного оценивания и распределения дохода в условиях полного отсутствия неопределенности и ее коррелята -прибыли. Поэтому в следующих трех главах мы займемся изучением условий и механизма функционирования общества совершенной конкуренции; при этом ключевое условие, которое будет постоянно фигурировать в наших рассуждениях, таково: все конкуренты обладают точным и надежным знанием всей экономической ситуации.

 

СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ: «Риск, неопределенность и прибыль»

 

Смотрите также:

 

Азбука экономики   Словарь экономических терминов   Экономика и бизнес   Введение в бизнес    Управление персоналом   Как добиться успеха 

 Менеджмент    Риск-менеджмент   Основы менеджмента 

 

 Управление финансовыми рисками   Внутренняя торговля   Индивидуальная предпринимательская деятельность   Методы продажи   Новые собственники    Основы оптовой торговли

 

Вводный курс по экономической теории

Курс предпринимательства
 

 

Организация предпринимательской деятельности

 

Составление бизнес-плана

Экономика для менеджеров