::

 

Вся библиотека

Брокгауз и Ефрон

Буква У >>>

 

Справочная библиотека: словари, энциклопедии

Энциклопедический словарь

Брокгауза и Ефрона


 

 

   Фейербах (Людвиг Feuerbach) - замечательный немецкий философ (1804  -

72), сын криминалиста Ансельма Ф. Изучал  богословие  в  Гейдельберге  у

гегельянца Дауба, от которого и  воспринял  идеи  Гегеля;  затем  слушал

самого Гегеля в Берлине. С 1828 г. читал лекции в Эрлангене; с  1836  г.

жил около Байр„йта, потом в  Рехенберге.  Умер  в  бедности.  Яркость  и

богатство идей, блеск и остроумие сочетаются в произведениях Фейербаха с

парадоксальностью  и  большою   неустойчивостью   взглядов.   Враждебный

систематичности   дух   его    философии,    обусловленный    пылкостью,

страстностью, неуравновешенностью его  натуры,  напоминает  произведения

таких мыслителей, как Паскаль, Руссо, Шопенгауэр и Ницше. Ф. это  вполне

сознавал, говоря:  "Ты  хочешь  знать,  что  я  такое?  Погоди,  пока  я

перестану быть тем, что я теперь". Философское развитие Ф.  лучше  всего

описано им самим: "Бог был моею первою мыслью, разум - второю, человек -

третьей и последнею".  От  изучения  теологии  он  перешел  к  увлечению

гегелевской метафизикой, а от ее - к сенсуализму в теории познания  и  к

антропологической точке зрения в религии. Таким образом, он, по  меткому

замечанию Ланге, пережил последовательно три фазиса  философской  мысли,

которые Конт усматривал в  истории  всего  человечества  (теологический,

метафизический и позитивный). Мы остановимся лишь на последнем фазисе  в

развитии  Фейербаха  "Истина,  действительность,  чувственность   между   собою

тождественны...  Очевидно  только   чувственное...   Только   там,   где

начинается чувственность,  исчезает  всякое  сомнение  и  всякий  спор".

Поэтому чувства и суть органы познания, органы философии.  Существование

каких-либо всеобщих и необходимых  законов  или  форм  чувственности  Фейербах

отвергает.  Гегель  в  начале  "Феноменологии  духа"   показывает,   что

чувственность сама по себе не  дает  никакого  общего  знания,  что  все

чувственное текуче, единично, неповторяемо и, следовательно,  несказанно

- невыразимо словом; он разъясняет, что даже выражения "это -  здесь"  и

"это - теперь" не характеризуют определенного бытия определенной вещи  в

определенном времени и месте. Фейербах, наоборот, убежден, что чувственность -

единый  источник  истинного  знания.  Это  неизбежно  приводить  его   к

отрицанию существования общих понятий и к признанию истинным единичного,

конкретного. Повторяя, таким образом, ошибки сенсуалистов ХVIII  в.,  Фейербах

не останавливается над подробным исследованием того,  как  чувственность

может сама по себе быть источником знания; в тоже  время  Ф.,  вместе  с

Гегелем, глубоко убежден в могуществе разума, в возможности всеобщего  и

необходимого познания. В этом отношении он очень напоминает Ог. Конта, у

которого сенсуализм точно также уживается с математическим складом ума в

духе Декарта, стремящимся к установлению на  твердых  основах  незыблемо

достоверного познания. Другая характерная особенность теории познания Ф.

заключается  в  его  учении  о  туизме.  Для  него  достоверность  бытия

определяется не только его доступностью собственному  чувству  человека,

но и его реальностью для другого. Я.  познаю  тебя,  раньше  пробуждения

собственного  моего  самосознания.  Любовь  к  другим  живым  существам,

солидарность с ними раскрывают передо  мною  истинное,  реальное  бытие:

"любовь есть истинное онтологическое доказательство бытия  предмета  вне

нашей мысли - и не существует никакого иного доказательства бытия, кроме

любви  и  ощущения".  Эта  мысль,  навеянная,  очевидно,  Шлейермахером,

сближает   Фейербаха   с   новейшими   немецкими   позитивистами:    социальное

доказательство реальности внешнего мира у Риля  ("Philos.  Kritizismus",

II, 57) и Авенариуса ("Der Menschliche  Weittegriff",  1891)  напоминает

взгляды Ф. В духовном развитой Фейербах интерес к этике и религиозной проблеме

был всегда  преобладающим,  и  эта  сторона  его  философии  разработана

гораздо полнее, чем вопросы теории познания.

 

   Этика  Фейербаха   В   20-х   годах   прошлого   столетия   среди   немецких

философов-идеалистов  господствовало  мнение,  что  Кант   неопровержимо

доказал   невозможность   общеобязательной   этики,    построенной    на

эвдемонистической основе. В этом сходились  столь  различные  мыслители,

как Фихте, Гегель и  Шопенгауэр.  Наиболее  видным  из  немногочисленных

защитников  эвдемонизма  был  Бенеке,  выпустивший  в  свет  в  1822  г.

"Grundlegung zar Physik der Sitten"; но эта книга, по-видимому, осталась

неизвестной  Ф.  Между  тем,  Ф.  сходится   с   Бенеке   в   стремлении

противопоставить "физику" нравов "метафизике" и развивает  эту  мысль  в

еще   более   радикальной   форме,   противопоставляя   этику    счастья

господствующим  нравственным  учениям.  Этика   имеет   своим   объектом

человеческую волю; но где нет побуждения, там нет  и  воли,  а  где  нет

побуждения  к  счастью,  там   нет   и   вообще   никакого   побуждения.

"Нравственность без блаженства - это слово без смысла". На  вопрос,  как

наряду со  стремлением  в  личному  блаженству  в  нас  возникает  прямо

противоположное  стремление  к  самоограничению,  к  служению  на  благо

других, Ф. дает следующий ответ: сущность нравственности  заключается  в

блаженстве,  но  не  в  блаженстве  одиночном,   а   в   многостороннем,

распространяющемся на других, ибо "я" неотделимо от "ты".  Стремление  к

счастью предполагает взаимную зависимость людей,  заложенную  в  глубине

человеческой природы:  это  явствует  из  половой  противоположности,  в

которой  "стремление  к  счастью  можно  удовлетворить  не  иначе,   как

удовлетворив вместе с тем, volens nolens, и стремление к счастью другого

лица" (Иодль, "Ист. этики", стр. 226) - точка зрения,  навеянная  Руссо.

Мысль о том, что личное стремление к счастью связано  со  стремлением  к

счастью других лиц, должна рано сложиться в уме  человека:  "тумаки  его

братьев и щипки его сестер научат его тому, что  и  чужое  стремление  к

счастью вполне законно". Противоположность между  склонностью  и  долгом

несомненна и очень важна с нравственной точки зрения, но  не  абсолютна,

как   этого   хотят    "моральные    сверхъестественники"    (moralische

Hyperphysiker); чувство долга естественно вырастает мало помалу на почве

склонностей. Из того, что исполнение долга  в  конечном  счете  ведет  к

счастью, еще не  следует,  чтобы  счастье  непосредственно  сопровождало

исполнение долга.  Импульс  к  счастью  и  чувство  долга  -  изменчивые

факторы: что теперь выполняется против воли, с усилием, с "надрывом", то

впоследствии   совершается   непринужденно,   легко,   радостно.    Даже

трагическая гибель индивидуума - самопожертвование - может быть  связано

с счастливым сознанием проистекающего из него блага для других.

 

   Религиозные идеи  Фейербаха  Самую  замечательную  сторону  в  философии  Ф.

представляет его учение о психогенезисе религиозных миросозерцаний.  Это

учение навеяно отчасти "Речами  о  религии"  Шлейермахера.  Ф.  задается

целью показать, каким путем  в  человечестве  и  в  человеке  постепенно

складывается известное религиозное  миросозерцание.  Истинно  и  реально

лишь чувственное; сверхчувственного, как некоторой сущности, лежащей вне

природы и человеческого сознания, нет. Кантовские постулаты веры -  Бог,

свобода  воли,   бессмертие   души   -   Ф.   признает   излишними.   Он

противопоставляет им формулу: "довольствуйся данным миром" и  склоняется

к атеизму и натурализму. В то же время он резко расходится  с  атеистами

ХVIII в. в  понимании  психологического  и  исторического  происхождения

религии. В XVIII в. у представителей "просвещения" господствовал взгляд,

что религия, в ее исторических  формах,  есть  лишь  плод  невежества  и

суеверия с одной стороны, сознательной  мистификации  ради  политических

целей - с другой. Ф. противопоставляет этому грубому взгляду чрезвычайно

остроумное описание психогенезиса религиозных  чувств  и  представлений.

Наклонность к религиозному  творчеству  коренится  в  природе  человека,

проистекая из присущего человеческому духу стремления к антропоморфизму.

Не только дети и дикари, но  и  взрослые  культурные  люди  обнаруживают

стремление проектировать свои черты во вне. Религия есть  важнейший  вид

такого антропоморфизма. Лучшие стороны  своего  "я"  -  своих  помыслов,

чувств  и  желаний  -  люди  издревле  ипостасировали   в   божественные

реальности. Импульсом к этому одухотворению и обоготворению  собственных

идеалов в человечестве была всегдашняя  резкая  противоположность  между

тем, что есть, и тем, что должно быть. Религиозное творчество  стремится

устранить противоположность между желанием и достижением, которая всегда

так мучительно  ощущалась  человеком.  Боги  -  дети  желания,  продукты

фантазии. Не Бог сотворил человека  "по  образу  и  подобию  своему",  а

наоборот,  человек  сотворил  богов.  Человек  в  области   религиозного

творчества в воображении удовлетворяет стремлению к счастью. Он  познает

им же самим созданных богов,  как  сверхчеловеческие  сущности;  но  это

противоположение божеского и человеческого основано на иллюзии.  Тем  не

менее историческое значение религии было огромное, так как она воплощала

в себе лучшие идеи  и  чувства  человечества,  объединяя,  в  древнейший

период, все сферы  знания,  искусства  и  практической  деятельности.  В

настоящее  время  ее  роль  сыграна.  Мы  познали   научным   путем   ту

метафизическую иллюзию, которая лежит в основе религиозного  творчества;

секрет религиозных явлений отгадан, идейная сторона  религии  утрачивают

свой raison d'etre. Эмоциональная ее основа также теряет свое  значение.

Религиозная  потребность  проистекала  из  невозможности   удовлетворить

желаниям и идеалам; но по мере прогресса  наук,  искусств  и  социальных

форм жизни эти идеалы мало помалу осуществляются, и  религия  утрачивает

то положительное значение, какое она имела в прошлом. Подобно тому,  как

теперь золотых дел  мастер  или  поэт  не  нуждаются  в  покровительстве

Гефеста или Аполлона, так,  можно  надеяться,  человечество  научится  в

будущем искусству быть счастливым и нравственным без содействия богов. -

В религиозных воззрениях Ф. важна, по своему историческому значению,  не

метафизическая, а  психологическая  сторона.  Атеистическая  основа  его

религии  человечества  не  представляла  ничего  нового,   но   нова   и

оригинальна  психологическая  попытка  выяснить  процесс   естественного

происхождения религиозных миросозерцаний, вовсе не связанная  необходимо

с выводами в духе догматического атеизма, к которым приходит Ф. Глубокие

идеи Ф.  в  области  психологии  религии  сообщили  толчок  плодотворным

исследованиям по истории религии в трудах Штраусса, Ренана, Гаве, кн. С.

Н. Трубецкого и др. С другой  стороны,  за  ними  последовал  целый  ряд

этнографических исследований по первобытной религии  (Леббока,  Тайлора,

Спенсера,   Группе   etc.).   Наконец,   они   дали   толчок    новейшим

психологическим  работам  в  этой  области,  в  которых  более  подробно

исследуются факторы религиозного творчества (Гюйо, Маршалль, А.  Ланге).

Очень напоминают идеи Ф. мысли Lesbazeille'я в его  статье:  "Les  buses

psychologiques de lа religion"; он только  оттеняет  роль  коллективного

внушения в эволюции мифов. Учение Авенариуса  об  "интройэкции"  (в  его

книге "Человеческое понятие о мире") и о  том  виде  "тимематологической

апперцепции", который он называет "антропоморфическим", также навеяны Ф.

Есть много общего с Ф. в религиозных идеях Конта и Милля, но несомненно,

что  ни  тот,  ни  другой  не  были  знакомы  с  сочинениями  Ф.  Первым

значительным произведением Ф. была "История новой философии от Бавона до

Спинозы" (1833). Эта книга написана в духе гегелевской философии. В  ней

уже зарождается вопрос, который всегда  всего  более  интересовал  Ф.  -

вопрос об отношении философии к религии. Вторую часть истории  философии

составило исследование лейбницевской философии (1837),  третью  часть  -

характеристика философии Пьера Вейля (1838). В первых двух исследованиях

Ф. придерживается  пантеизма,  высоко  ценя  философию  Спинозы.  Учение

традиционной теологии о бессмертии здесь уже,  однако,  отвергается  им,

как и в раннем его анонимном произведении: "Мысли о смерти и бессмертии"

(1830). Когда имя автора стало известно, Ф. навсегда потерял возможность

быть  профессором.  Попытки  его  друзей  доставить  ему  кафедру   были

безуспешны.  В  сочинении  о  Бейде  Ф.  впервые   с   особенной   силой

подчеркивает непримиримую противоположность между философией и религией.

Он указывает на слепое подчинение авторитету и догм и на веру в  чудо  -

как на  основание  богословия,  на  свободу  разумного  исследователя  и

изучение закономерности явлений - как на основание  науки  и  философии.

Здесь  Ф.  уже  открыто  склоняется  к  атеизму  и   намечает   проблему

психогенезиса  религиозных  догматов,  как  своеобразных  метафизических

иллюзий человеческого ума. Эта проблема разрабатывается  Ф.  детально  в

двух последующих сочинениях:  "Философия  и  христианство"  и  "Сущность

христианства"  (есть  заграничный   русский   перевод).   В   позднейших

сочинениях: "Предварительные положения к философской  реформе",  "Основы

философии будущего", "Сущность религии" и "Чтения о сущности религии"  -

Ф. в еще более резкой форме  развивает  свой  сенсуализм,  натурализм  и

антропологизм. Он уже склоняется к материализму ("der  Mensch  ist,  was

erisst" и в этом  отношении  является  одним  из  первых  представителей

неоматериализма, вышедшего из "крайней левой" гегелианизма.  Философские

и религиозные идеи Ф. оказали глубокое влияние  на  Маркса,  Энгельса  и

других духовных вождей немецкой социал-демократии.

 

 Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона        Буква У >>>

 



Последние добавления в библиотеку:

 

Лев Толстой глазами современников
Декабристы: князь Волконский
"Бабий Яр"
История Советской России (учебник для вузов)
Об И.Ильфе и Е.Петрове (статьи и воспоминания)

Пенобетон (бетонные термины)

Строительные работы (справочник строителя)

Rambler's Top100