Вся электронная библиотека >>>

 Капитализм, социализм и демократия  

 

 

 

Капитализм, социализм и демократия  


Раздел: Экономика и юриспруденция

 

2

 

Сначала - иначе говоря, до того, как большевики захватили власть в 1917 г., -

в развитии коммунистических групп ничего специфически русского не было, за тем

исключением, что самой сильной личностью в этом движении оказался русский, в

манере мыслить которого угадывалась примесь монгольского деспотизма. Когда с

началом войны Второй Интернационал фактически прервал свою работу и Ленин

объявил о его смерти и о том, что настал час более решительных действий, те, кто

разделял его точку зрения, естественно, решили объединиться. Такая возможность

представилась на двух съездах, проходивших в Швейцарии, - Циммервальдском (1915)

и Кинтальском (1916). Поскольку практически все, кто встал на защиту

национальных интересов своих стран, на эти съезды не явились, боевитым

сторонникам Ленина не составило особого труда более или менее сплотить всех

присутствовавших вокруг ленинской программы перерастания империалистической

войны в мировую революцию. В этом было нечто большее, чем просто попытка

вернуться к вере в первозданный марксизм и его мессианские обещания. Здесь

сказалось (по крайней мере у некоторых) отчетливое понимание истины, по

отношению к которой буржуазия всех стран проявляла полную слепоту, а именно

того, что ткань буржуазного общества не сможет выдержать напряжения и ударов

затяжной "тотальной" войны и что но крайней мере в некоторых странах ее распад

неминуем. Во всех остальных отношениях лидерство Ленина признано не было.

Большинство присутствовавших были заинтересованы в том, чтобы убедить,

припугнуть и использовать социалистические партии в своих интересах, а вовсе не

в том, чтобы их разрушить. К тому же - и с этим Ленин был согласен -

международная революция должна быть подготовлена революционными действиями

отдельных национальных отрядов пролетариата, в первую очередь в "передовых"

странах.

Второй этап я датирую с 1917 по 1927 г., иначе говоря, с момента прихода

большевиков к власти в России и до вывода Троцкого из состава Центрального

комитета партии большевиков (октябрь 1927 г.). Десятилетие это было свидетелем

возникновения коммунистических партий и Коммунистического (Третьего)

 


 

Интернационала. Оно было также свидетелем решительного (до норы до времени)

разрыва с социалистическими и рабочими партиями, который в Германии принял

необратимый характер вследствие жестоких репрессивных мер, принятых стоявшими у

власти социал-демократами зимой 1918/19 г. Наконец, в это десятилетие начала

коваться русская цепь - мировое коммунистическое движение.

Но первые десять лет эта цепь еще не саднила и не калечила. Не следует забывать

о том, что захват большевиками власти в самой отсталой из великих держав

произошел по чистой случайности [За эту случайность большевикам следует,

по-видимому, благодарить германский генштаб, по приказу которого Ленин был

выдворен в Россию. Если кому-то покажется, что я преувеличиваю его личный вклад

в события 1917 г., можно сослаться на множество других подобных случайностей,

показывающих, насколько причудливо шутила история на этом своем отрезке.]. Да

Ленин и сам отчасти это понимал. Он много раз повторял, что окончательная победа

возможна лишь в результате действий революционных сил в более передовых странах

и что именно от этих действий все будет зависеть. Разумеется, как и прежде, он

продолжал диктовать свою волю коммунистам и настоял на строго централизованной

организации Коммунистического Интернационала, Бюро которого считало в свою

очередь возможным предписывать отдельным партиям каждый их шаг, однако делал он

это в качестве вождя коммунистов, а не в качестве российского деспота. В этом-то

все дело. Штаб-квартира Коммунистического Интернационала находилась в Москве,

лидер его был русским, однако руководство его действиями осуществлялось в духе

подлинного интернационализма, без каких-либо ссылок на национальные интересы

России и строилось на принципах, с которыми коммунисты всех стран по существу

были согласны. Хотя связи личного характера между Бюро Интернационала и

советским Политбюро [Во времена Ленина все руководство страной осуществлялось

Политбюро, руководимым самим Лениным, реввоенсоветом, которым управлял Троцкий,

и Чека, во главе которой тогда стоял Дзержинский. Ни один из этих трех органов

даже не упоминался в Конституции Советского государства, согласно которой вся

верховная власть в стране принадлежала "Совету народных комиссаров". Возможно,

их можно условно считать органами партии. Но ведь партия и была государством.]

были в то время значительно теснее, чем это будет позже, на их работе это никак

или почти никак не сказывалось, скорее можно сказать, что оба эти органа были

совершенно независимы друг от друга. Таким образом, и сам Интернационал, и

входившие в него партии вели себя в этой ситуации точно так же, как они вели бы

себя, если бы никакой связи между ними и Россией не было.

Итак, на протяжении этого первого десятилетия роль связи коммунистического

движения с Россией сводилась лишь к следующему. Во-первых, следует принять во

внимание то весомое обстоятельство, что какой бы незначительной по количеству и

качеству членов ни была коммунистическая партия той или иной страны, и как бы

мало ни было у нее оснований претендовать на то, чтобы ее воспринимали всерьез,

она могла купаться в лучах славы другой партии, которая победила империю, и

черпать в такой компании моральную поддержку. Во-вторых, несмотря на

большевистские реалии - террор, нищету, косвенное признание своего поражения,

выразившееся в принятии новой экономической политики после Кронштадтского

мятежа, - отныне можно было ссылаться на социалистическую систему, которая

"работает". В искусстве пропаганды несуществующих достижений большевики показали

себя большими мастерами, широко используя особенность общественного мнения

Англии и Соединенных Штатов, которое готово заглотить все что угодно, лишь бы

это преподносилось в обертке из привычных лозунгов. Подобная реклама социализма

также, конечно, шла на пользу другим коммунистическим партиям. В-третьих,

поскольку коммунисты всех стран (в том числе и Ленин) верили в близость мировой

революции, русская армия значила для них столь же много, как армия царя Николая

I для реакционных сил во второй четверти XIX в.[Необходимо заметить, что

коммунисты отказались от лозунгов антимилитаризма и военного невмешательства так

же легко, как и от демократии.] В 1919 г. подобные надежды вовсе не были такими

уж беспочвенными и невыполнимыми, какими они нам представляются сегодня.

Действительно, реально коммунистические республики установились только в Баварии и Венгрии [Очень показателен в этом отношении пример Венгрии (правительство Бела

Куна). Паралич, охвативший правительство привилегированных классов, и

безразличие крестьянства дали возможность горстке интеллигентов захватить

власть, не встретив даже серьезного сопротивления. Это была странная компания -

некоторые из ее членов проявляли несомненные признаки патологии (это, кстати,

верно и для группы, пришедшей к власти в Баварии), - совершенно неадекватная ни

этой, ни любой другой серьезной задаче. Однако эти люди обладали безграничной

верой в себя и в правоту своего дела, были готовы применить террористические

методы, и этого оказалось вполне достаточно. Им было позволено выйти на сцену, и

они могли бы играть свой спектакль неопределенно долго, если бы союзники не

разрешили (или не приказали) румынской армии их прощать.]. Но социальные

структуры Германии, Австрии и Италии еле держались и грозили рухнуть в любой

момент, и трудно сказать, что ждало бы эти страны, а возможно и их западных

соседей, если бы военная машина Троцкого находилась в тот момент в

работоспособном состоянии и не была бы занята на фронтах гражданской и польской

войн [Вряд ли поэтому есть основания утверждать, что, оказывая половинчатую

поддержку различным попыткам совершить контрреволюцию в России, в частности,

армиям Деникина и Врангеля, западные державы действовали глупо и безрезультатно.

То ли благодаря своей проницательности, то ли благодаря счастливому случаю, но

они добились именно того, чего только можно было в той ситуации желать: в

критический момент они нейтрализовали советские силы и тем самым остановили

наступление большевизма. Меньший результат поставил бы под удар их собственные

социальные системы, больший - потребовал бы с их стороны весьма длительного,

дорогостоящего и, вполне вероятно, бесполезного напряжения сил, а главные цели

остались бы невыполненными.]. Не следует забывать, что Коммунистический

Интернационал возник в атмосфере надвигающейся битвы не на жизнь, а на смерть.

Многое из того, что впоследствии приобрело иной смысл, - например,

централизованное руководство, обладающее неограниченной властью над отдельными

партиями и лишающее их всякой свободы действий, - могло поэтому казаться в то

время вполне оправданным.

Отсчет третьего этапа я начинаю с выдворения из страны Троцкого (1927),

поскольку это - знаменательная веха на пути восхождения Сталина к неограниченной

власти. После этого, по-видимому, все важные решения по вопросам политики

принимались им единолично, хотя некоторое сопротивление со стороны членов

Политбюро и других продолжалось еще вплоть до "суда" над Каменевым и Зиновьевым

(1936) или даже до воцарения террора, связанного с именем Ежова (1937). Для нас

здесь важно то, что с этих пор всякое решение было решением российского

государственного деятеля, действовавшего от имени России и в ее государственных

интересах в том виде, в каком эти интересы представлялись ему с позиций

откровенного деспотизма. А это в свою очередь, если я правильно понимаю,

определяло его отношение и к Коминтерну (Коммунистическому Интернационалу) и к

коммунистическим партиям других стран. Они превратились в орудия российской

политики, заняв свое место в обширном арсенале других подобных орудий, и

ценность их отныне определялась исключительно из практических соображений и

применительно к конкретному моменту. Вплоть до нынешней войны, которая,

возможно, ее оживит, мировая революция оставалась, скорее, некой абстрактной

возможностью, так сказать "замороженным активом". Отношение к оставшимся

ветеранам, равно как и к неофитам идеи интернационального коммунизма, было, по

всей вероятности, презрительным. Впрочем, в чем-то они еще могли быть полезными.

Они могли петь осанну российскому режиму, служить булавками для мелких уколов

враждебным правительствам. Они укрепляли позиции России в ее торге с другими

странами. Поэтому имело смысл затратить определенное количество сил и средств на

то, чтобы удержать их в своем подчинении, следить за каждым их шагом с помощью

агентов тайной полиции, укомплектовать Бюро Коминтерна абсолютно послушными

рабами, которые, дрожа и трепеща, готовы были выполнить любое приказание.

3. Во всем этом (в том числе и в сопутствующей лжи) Сталин следовал сложившейся

практике тех времен. Большинство национальных правительств действовали точно так

же, и изображать какое-то особое негодование в связи с его деятельностью было бы

чистым лицемерием. Весьма показательны в этом отношении действия государств,

поддерживавших то или иное религиозное учение. До тех пор, пока соответствующее

вероучение было достаточно важным для оправдания их действий, эти государства

нередко прибегали к услугам религиозных общин других стран, используя их в своих

интересах. Но, как убедительно доказывает весь ход истории с 1793 по 1815 г.,

такая практика носит гораздо более общий характер, чем можно было бы заключить

на основании подобных примеров. Не менее стандартна и реакция - фразеологическая

и иная - тех государств, которых она затрагивала: политики всех типов и

категорий с радостью использовали любую возможность назвать оппонента

предателем.

Но для коммунистических партий вне России речь шла о серьезнейшем вопросе - о

подчинении приказам, исходившим от caput mortuum в руках современного царя. Их

холопская покорность поднимает два вопроса, один - о причинах такого их

поведения, другой - о его возможном влиянии на будущий характер и судьбу

революционного социализма.

Ответ на первый вопрос, по-видимому, не так сложен, как это может показаться.

Для этого достаточно просто встать на место абстрактного коммуниста и, учитывая

особенности его человеческого склада, взглянуть на ситуацию практически. Он не

стал бы возражать против сталинского режима исходя из общечеловеческой морали.

Не исключено, что он даже упивался резней - некоторым дегенеративным

неврастеникам ото нравится, а другие, которые подались в коммунисты из-за

жизненных неудач и обид, испытывают удовлетворение при виде страданий

определенной категории жертв. К тому же, с какой стати ему возмущаться

жестокостями, которые не мешают даже махровым буржуа фетишизировать этот режим?

С какой стати ему на этом основании осуждать большевизм, когда настоятель

Кентерберийского собора этого не делает? [Чувства, выраженные упомянутым

духовным лицом в его книге, невозможно оправдать на тех основаниях, что,

дескать, принципы "русского эксперимента" - это одно, а то, как он проводился, -

это другое. Самое ужасное в сталинском режиме заключается не в том, что он

сделал с миллионами жертв, а в том, что он должен был это сделать, если хотел

выжить сам. Иными словами, принципы и практика в данном случае неразделимы.] И

правда, с какой стати?

Ссылки на термидорианский переворот также не давали коммунистам никаких

оснований для протестов. Впервые этот аргумент был использован противниками

новой экономической политики, но затем его использовал Троцкий, чтобы заклеймить

сталинский режим как "реакционный" в том смысле, в каком "реакционными" были

действия заговорщиков, свергших в 1794 г. Робеспьера. Но эти упреки совершенно

не относились к делу. В конце концов именно Сталин провел коллективизацию,

ликвидировал кулаков, свернул НЭП. Отлично разбираясь в вопросах тактики, он

вначале подавил оппозицию, а потом по существу выполнил ее программу.

И наконец, то, каким образом власть защищает свои завоевания у себя дома, не так

уж важно для коммуниста из другой страны, лишь бы по отношению к нему эта власть

вела честную игру. А если она и не ведет с ним честную игру, что он может

сделать? Цепь постепенно затягивалась и начинала саднить. Но она же и

поддерживала. Социалисты бы его к себе не взяли. Нормальные здравомыслящие

рабочие отворачивались от него с тяжелым вздохом. Он сделался бы изгоем как

Троцкий. Нет, ему никак нельзя было освободиться от этих цепей [Это, несомненно,

особенно справедливо по отношению к коммунистической группе или группам

Соединенных Штатов. Условия американской политической сферы не слишком

благоприятствуют росту официальной коммунистической партии - несколько кружков

местного масштаба, объединяющих истинных ценителей, на всю страну - это явно

недостаточно для массового привлечения новобранцев. Но важность

коммунистического фактора нельзя измерять численностью официальных членов

партии. Интеллигентам, которые по убеждениям своим являются правоверными

коммунистами или сочувствующими, нет никакого интереса в нес вступать. Наоборот,

у них есть все основания держаться от нее подальше, поскольку они смогут гораздо

лучше ей служить, если, не будучи членами, войдут в состав какого-нибудь

комитета, влияющего на формирование общественного мнения, или получат

какой-нибудь государственный пост и т.д., поскольку в этом случае они смогут

совершенно искренне отрицать свою принадлежность к коммунистам в партийном

смысле. Такие теневые группы неспособны на слаженные действия без указки из

Москвы.], но, смиряясь со своим рабством, он, должно быть, надеялся - возможно,

надеется и до сих пор, - что когда-нибудь обстоятельства сложатся так, что он

сможет потянуть эту цепь на себя... Например, после нынешней мировой войны...

Последнее обстоятельство приближает нас к ответу и на второй вопрос. Конечно, мы

не можем исключать возможность, что русский деспотизм воцарится на руинах

европейской цивилизации или даже перешагнет их пределы и что в этом случае

коммунистические партии всех стран превратятся в русские гарнизоны. Но

возможность эта далеко не единственная. Так, попытавшись выйти за свои

государственные границы, русский режим может просто рухнуть или приобрести иные

черты, более подходящие для национальной почвы других стран. В предельном случае

русский фактор вообще ничего не изменит в будущем характере революционного

социализма. Делать ставку на такой исход, конечно, рискованно. Но это не так

глупо, как надеяться на то, что наша цивилизация выйдет из нынешнего пожара

невредимой, - если только этот пожар не угаснет скорее, чем мы имеем основания

полагать.

  

К содержанию:  Йозеф Шумпетер "Капитализм, социализм и демократия" 

 

 Смотрите также:

  

 Теория демократического социализма, окончательно сформировавшаяся...

социализм "уже вступает в фазу своего осуществления в рамках капитализма"). … В резолюции ИНК "Демократия и социализм" поставлена задача построения в Индии социализма...

Политические и правовые учения

 

Марксистская политико-правовая идеология. Социалистические...

Марксистская политико-правовая идеология (социал-демократия и большевизм). … марксизма возникли существенные разногласия об исторических судьбах капитализма и социализма, о...

 

Япония сделала беспрецедентный в истории экономический рывок...

Сторонники социализма считают, что «политическая демократия невозможна, если … Такое экономическое равновесие необходимо как при социализме, так и при капитализме.

 

Экономическая неопределенность и риски. Неопределенность...

Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. М., 1995. С. 184. Но самые строгие расчеты еще не гарантия успеха.

 

Последствия социалистической социальной революции

Переходному периоду от капитализма к развитому социализму, т.е. … многопартийной, плюралистской социалистической демократии, демократии не.

 

...это тоталитаризм, коммунизм, фашизм, социализм и демократия

...день основные политические системы — это тоталитаризм, коммунизм, фашизм, социализм и демократия. … Не забывайте, что капитализм означает способ производства товаров и услуг...

 

...К. Каутский, Р. Гильфердинг – теоретики организованного капитализма....

Гильфердинг Р. Капитализм, социализм и социал-демократия: сборник статей и речей Р. Гильфердинга. – М. – Л.: Госизлат, 1928.

Учебно-методическое пособие

 

...марксизма в России, образование российской социал-демократии

...класса "за свое конечное освобождение, против частной собственности и капитализма — за социализм".

История России

 

Экономическая культура как регулятор функционирования и развития...

Й. Шумпетер (1883 - 1950) в своем труде "Капитализм, социализм н демократия" (1942) обратил … государство, домашние хозяйства, занятость населения, процент и частные сбережения, семья...

 

Социал демократы. Социал-демократическая альтернатива...

российская социал-демократия переживала новый этап своего развития … развития капитализма, создавшая все необходимые материальные предпосылки для социализма.

 

Последние добавления:

 

Адам Смит: Исследование о природе и причинах богатства народов

Людвиг Эрхард. "Благосостояние для всех"

 

Экономические теории и цели общества

 

Последние добавления:

 

Финская война  Налоговый кодекс  Стихи Есенина

 

Болезни желудка   Стихи Пушкина  Некрасов

 

Внешняя политика Ивана 4 Грозного   Гоголь - Мёртвые души    Орден Знак Почёта 

 

Книги по русской истории   Император Пётр Первый