Вся библиотека >>>

 Чарльз Диккенс >>>

 

Английские писатели

Чарльз Диккенс

Статьи. Речи. Письма


Русские и зарубежные писатели 19 века

Биографии известных писателей

Рефераты по литературе

 

РЕЧЬ НА БАНКЕТЕ ЧЕСТЬ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА

 

                                (Бирмингем)

                           6 января. 1853 года *

 

     Джентльмены, мне трудно, очень трудно выразить, как я признателен  вам,

а также многочисленным моим друзьям,  которых  вы  здесь  представляете,  за

честь и отличие, коими вы меня почтили. От души заверяю  вас,  что  ни  один

отдельный представитель широких слоев народа не в  силах  дать  мне  столько

счастья,  сколько  дало  это  свидетельство   доброжелательного   признания,

исходящее непосредственно  от  самого  народа.  (Крики  "браво".)  Я  хорошо

понимаю, джентльмены, что друзья, преподнесшие мне этот адрес, пристрастны в

своем великодушии и относятся к сделанному мною  чересчур  благосклонно.  Но

относительно одного общественного  класса,  представители  которого,  как  я

полагаю, тоже участвуют в этом чествовании, я должен сказать следующее: если

бы я не мог с чистой совестью заверить их, а  также  всех,  сидящих  в  этой

зале, что все, написанное в моих книгах о рабочем люде, соответствует  моему

отношению к нему в жизни, я был бы в собственных глазах недостоин  ни  этого

щедрого дара, ни щедрых чувств, какие здесь были  выражены,  и  это  событие

доставило  бы  мне  не  радость,  а  только  страдание.   (Крики   "браво".)

Джентльмены, когда я пытаюсь вызвать в своих читателях восхищение силой духа

рабочих людей,  их  терпением,  добротой,  благоразумием  их  нрава,  всегда

доступного убеждению, и необычайной их отзывчивостью  по  отношению  друг  к

другу, я делаю это потому, что  сам  полон  восхищения  и  до  глубины  души

проникнут чувствами, которые пытаюсь внушить другим. (Крики "браво".)

     Джентльмены, поверьте, что я принимаю этот поднос  и  этот  перстень  -

подарки, бесценные для меня,  а  сами  по  себе  столь  ценные  как  образцы

искусных изделий этого города, - с большим волнением и с  чувством  живейшей

благодарности. Вы, наверно, помните старые романтические сказки о  волшебных

кольцах, которые тускнели, когда  владельцу  их  грозила  опасность,  или  с

укором сжимали ему палец, когда он замышлял злое дело. Я убежден, что в  том

маловероятном случае,  если  мне  будет  грозить  опасность  отступиться  от

принципов, которым я обязан этими знаками вашего расположения, этот брильянт

(указывая на  подаренный  перстень)  затуманится  в  моих  лживых  глазах  и

заставит мое вероломное сердце сжаться от боли. Впрочем, я  этого  нисколько

не опасаюсь, а потому спокойно сниму с левой руки свое  старое  брильянтовое

кольцо  и  отныне  буду  носить  бирмингемский   перстень   на   правой,   и

прикосновение его всегда будет напоминать мне о здешних добрых друзьях и  об

этом счастливом часе. (Крики "браво".)

     В заключение, джентльмены, позвольте мне поблагодарить вас и  Общество,

которому принадлежит это помещение, за то, что торжество  это  состоялось  в

столь приятной моему сердцу обстановке, в  комнате,  украшенной  прекрасными

произведениями искусства, среди которых я узнаю творения  моих  друзей,  чьи

труды и  победы  не  могут  оставить  меня  равнодушным.  Я  благодарю  этих

джентльменов за предоставленную мне возможность встретиться с ними в связи с

событием, имеющим отношение и к их  деятельности;  и  наконец,  я  благодарю

очаровательных дам, без участия которых ничто  прекрасное  не  полно  и  чье

присутствие вызывает нежные воспоминания о  кольцах  более  простого  фасона

(смех), а меня сейчас заставляет горько сожалеть о том,  что  я,  по  своему

положению, не могу предложить ни одной из них такого знака внимания.  (Снова

смех.) Прошу вас, джентльмены, передать мою глубокую  признательность  нашим

отсутствующим друзьям и заверить их в моем искреннем и сердечном уважении.

 

     [Затем перебрались в Ройял Отель.  Роскошный  обед.  Тосты.  Архидиакон

Джон Стэнфорд восхвалял литературу и искусство, потом сказал о Диккенсе, что

он "сделал больше, чем кто-либо из ныне  живущих,  чтобы  возвысить  изящную

словесность нашей страны... что он проповедует  заповеди,  которые  мы,  как

христиане, можем глубоко почитать..." После других  тостов  Уильям  Шолфилд,

член парламента от Бирмингема,  радикал,  -  предложил  тост  за  литературу

Англии и за Диккенса, чьи  произведения  "увлекают  и  просвещают  людей  не

только в Англии, но и во всех странах  Европы  и  в  других  частях  света".

Диккенс отвечал:]

 

     Господин мэр, господа, от  лица  многих,  кто  подвизается  на  славном

поприще литературы, я счастлив выразить вам благодарность  за  признание  ее

заслуг. На мой взгляд, такая  честь,  столь  единодушно  оказанная  в  таком

собрании, - да позволено мне будет развить мысль почтенного архидиакона, чья

речь,  здесь  произнесенная,   доставила   мне   незабываемое   удовольствие

(приветственные возгласы), - повторяю, джентльмены,  на  мой  взгляд,  такая

честь служит двойной иллюстрацией того, какое положение занимает  литература

в наш,  конечно  же,  "развращенный"  век.  (Возгласы  одобрения,  смех.)  К

многолюдной сомкнутой фаланге тех, кто своим трудолюбием, упорством, умом  и

проистекающим отсюда богатством создал Бирмингем и много других подобных ему

городов, -  к  этой  крепкой  опоре,  обширному  опыту  и  живому  сердцу  -

обратилась  теперь  со  вздохом  облегчения  литература,   отвернувшись   от

отдельных покровителей-меценатов, порою щедрых,  часто  прижимистых,  всегда

немногочисленных, и здесь обрела одновременно высшую свою цель, естественное

поле деятельности и лучшую награду. (Громкие возгласы одобрения.)  И  потому

мне думается, что литературе надлежит нынче не только принимать почести,  но

и воздать их, памятуя  о  том,  что  если  она  безусловно  принесла  пользу

Бирмингему,  то  и  Бирмингем  безусловно  принес   пользу   ей.   (Возгласы

одобрения.) От позора оплаченного посвящения, от постыдной,  грязной  работы

наемных писак, от места прихлебателя за столом его  светлости,  где  сегодня

вас терпят, а завтра выгонят, и тогда у вас одна дорога - в долговую тюрьму;

от продажности, которая  в  виде  некоего  нравственного  возмездия  унижала

государственного мужа еще больше,  чем  писателя,  ибо  государственный  муж

держался того недостойного взгляда, что продажны все  на  свете,  тогда  как

писателя толкала продаваться лишь жестокая нужда, - от всех этих  зол  народ

освободил литературу. И я, посвятив себя этой профессии, твердо убежден, что

литература в свою очередь обязана быть верной  народу,  обязана  страстно  и

ревностно ратовать  за  его  прогресс,  благоденствие  и  счастье.  (Громкие

аплодисменты.) Джентльмены, мне иногда приходится слышать, хуже того -  ведь

написанное  слово  более  обдуманное,  -  приходится  иногда   читать,   что

литературе эта перемена пошла во вред, что она становится доступней и потому

вырождается, я этого не замечаю. (Крики "браво".) И вы, я уверен, тоже этого

не находите. Но попробуйте в наше "трудное" время выпустить в  свет  хорошую

книгу по  доступной  цене,  и  пусть  даже  это  будет  книга  нелегкая  для

понимания, ручаюсь головой, что найдется множество людей, которые ее  купят,

прочтут и оценят. (Возгласы одобрения.) Почему я так говорю?  Потому  что  я

убежден, что сейчас многие рабочие в Бирмингеме знают  Шекспира  и  Мильтона

несравненно лучше, чем знал их рядовой дворянин во времена  дорогих  книг  и

торговли посвящениями. Пусть каждый из вас задумается над  тем,  кто  сейчас

более всего способствует распространению таких полезных книг, как  "История"

Маколея  *,  ниневийские  "Раскопки"  Лейарда,  стихи  и  поэмы   Теннисона,

опубликованные "Депеши" герцога  Веллингтона  или  мельчайшие  истины  (если

истину можно назвать мельчайшей), открытые гением  Гершеля  *  или  Фарадея?

(Громкие аплодисменты.) То же можно сказать о гениальной музыке  Мендельсона

или о лекции по искусству, если бы ее завтра прочитал мой  благородный  друг

президент Королевской академии - а как бы он нас этим осчастливил!  (Громкие

возгласы одобрения.) Сколь ни малочисленна аудитория, сколь  ни  мал  первый

круг на воде, дальше, за этим кругом,  теперь  всегда  стоит  народ,  и  все

искусства, просвещая народ, в то же время питаются и обогащаются  от  живого

сочувствия народа и его сердечного отклика. (Аплодисменты.)  В  пример  могу

привести великолепную картину моего друга мистера Уорда  *.  (Приветственные

возгласы.) Прием,  который  встретила  эта  картина,  доказывает,  что  удел

живописи в наше время -  не  монашеский  уход  от  мира,  что  ей  нечего  и

надеяться возвести свой великий  храм  ни  на  столь  узком  фундаменте,  ни

создавая фигуры в классических позах и тщательно выписывая  складки  одежды.

Нет, она должна быть проникнута человеческими страстями и деяниями, насыщена

человеческой любовью и ненавистью, и тогда она  может  бесстрашно  предстать

перед судом, чтобы ее, как преступников в старину, судили бог  и  отечество.

(Возгласы одобрения.)

     Джентльмены, я хочу заключить свою речь (громкие крики  "Продолжайте!")

- пока что заключить, мне еще предстоит сегодня в третий раз докучать вам, -

повторением того, что я уже сказал. Я начал с литературы, ею же  и  закончу.

Мне просто хочется выразить убеждение, что если человеку есть  что  сказать,

то большое количество слушателей не должно смущать его - оно  не  опасно  ни

для  него,  ни  для  взглядов,  которые  он  проповедует,  -  при   условии,

разумеется, что он не одержим нахальной мыслью, будто ему следует снисходить

до умственного уровня простого народа, а не поднимать этот уровень до своего

собственного, буде сам он стоит выше; и при том еще условии, что он выражает

свои мысли и чувства достаточно ясно,  а  это  немаловажная  оговорка,  ведь

предполагается, что он смутно рассчитывает на то, что его поймут. (Возгласы,

смех.) От имени литературы, которой вы сегодня воздали честь, я душевно  вас

благодарю, а от своего  имени  еще  отдельно  благодарю  за  лестный  прием,

оказанный вами человеку, чья заслуга состоит  лишь  в  том,  что  он  избрал

литературу своей профессией. (Приветственные возгласы.)

 

     [Форстер предложил тост за бирмингемское Общество художников, восхвалял

"королей торговли" Бирмингема, Манчестера и Ливерпуля как новых Медичи. Были

еще речи, потом снова выступил Диккенс:]

 

     Меня просили предложить тост - вернее, по выражению моего друга мистера

Оуэна, временно взять на себя роль ходячей рекламы и расхвалить вам  учебные

заведения Бирмингема (смех), что я  и  готов  сделать  с  великой  радостью.

Джентльмены, мне, очевидно,  следует  просто-напросто  перечислить  наиболее

важные из этих заведений - не для того, чтобы освежить  вашу  память,  этого

вам, местным жителям, не требуется, но просто потому, что такое перечисление

покажет, что вами уже сделано, что делается и  что  еще  предстоит  сделать.

Первой я назову  классическую  школу  имени  короля  Эдуарда,  со  всеми  ее

отделениями, а среди этих отделений должно раньше всего  упомянуть  то,  где

жен рабочих обучают быть хорошими женами и хорошими работницами,  украшением

своего дома и источником счастья для окружающих, - я имею в  виду  отличные,

под отличным единым  руководством,  женские  школы  в  разных  концах  этого

города, подобные которым мне искренне хотелось бы  видеть  во  всех  городах

Англии. (Приветственные возгласы.) Далее идет колледж  Спринг-Хилл,  учебное

заведение,  принадлежащее  индепендентам,  среди   преподавателей   которого

литература прежде всего с гордостью  приветствует  мистера  Генри  Роджерса,

одного  из  самых  почтенных  и  способных  литераторов,  сотрудничающих   в

"Эдинбургском обозрении". Далее - колледж Королевы, это, можно сказать,  еще

только младенец, но будем надеяться, что под присмотром столь  превосходного

Доктора он в добром здоровье достигнет зрелости. (Приветственные  возгласы.)

Далее - школа рисования, заведение, как справедливо выразился мой  друг  сэр

Чарльз Истлейк, совершенно необходимое в таком городе, как ваш; и наконец  -

Политехническая школа. Свое глубокое убеждение в том, что  значение  ее  для

вашего  города  неизмеримо,  я  высказал  еще  давно,   когда   имел   честь

присутствовать  на  собрании  учредителей  этой  школы  под  эгидой   вашего

достойного  представителя  мистера  Шолфилда.  (Крики  "браво".)   Все   это

прекрасные начинания, каждое в своем роде, но я с радостью убедился, что ими

дело не ограничивается. На  днях  я  прочел  в  одной  бирмингемской  газете

интереснейший  отчет  о  собрании,   на   котором   обсуждалось   учреждение

исправительной школы для малолетних преступников. Вы не можете считать  себя

свободными от почетной задачи - спасать этих  несчастных,  заброшенных  юных

отщепенцев. Я читал про одного мальчугана - ему всего шесть лет,  а  он  уже

двенадцать раз побывал в руках полиции. Вот из таких-то  детей  и  вырастают

самые опасные преступники; и чтобы  извести  это  страшное  племя,  общество

должно брать малолетних на  свое  попечение  и  растить  их  по-христиански.

(Громкие аплодисменты.)

     Отрадно   мне   было    также    узнать,    что    задумано    создание

Литературно-научного учреждения, которое явилось бы  украшением  даже  этого

города, если бы ничего подобного здесь еще не было; учреждения,  в  котором,

сколько  я  понимаю,  слова  "привилегия"  и  "привилегированный"  не  будут

известны вовсе (громкие крики одобрения); где  все  классы  общества  смогут

встречаться на основе  взаимного  доверия  и  уважения;  где  будет  большая

галерея  картин  и  статуй,  доступная  для  всех,  кто  захочет  прийти   и

полюбоваться: где  будет  музей  моделей,  по  которым  промышленник  сможет

изучать свое производство, а умелец-рабочий разрабатывать  новые  замыслы  и

добиваться  новых  результатов;  где   не   будут   забыты   даже   рудники,

расположенные под землею или под морским дном - они тоже будут  в  миниатюре

представлены любознательному взору; словом - учреждение, где будут устранены

многие и многие препятствия, в настоящее время  неизбежно  стоящие  на  пути

неимущего изобретателя, и где он, если есть у  него  природные  способности,

почерпнет надежду. (Громкие аплодисменты.)

     С большим интересом и радостью  я  узнал,  что  несколько  джентльменов

решили на время  отложить  другие  свои  занятия  и,  как  добрые  граждане,

посвятить себя этому патриотическому начинанию.  Через  несколько  дней  они

должны собраться, чтобы сделать первые шаги к этой  благородной  цели,  и  я

призываю вас  выпить  за  успех  их  усилий  и  обязаться  по  мере  сил  им

содействовать. (Громкие крики одобрения.)

     Если бы я задумал перечислить все учебные заведения  Бирмингема,  я  бы

еще долго  не  кончил;  но  я  кончаю,  добавив  только  напоследок,  что  в

нескольких шагах  отсюда  я  видел  одно  из  самых  интересных  и  полезных

заведений для глухонемых, какие мне когда-либо доводилось видеть.

     (Крики "браво".) На фабриках и в мастерских Бирмингема  я  видел  столь

отменный порядок и стройную систему, что и эти предприятия можно  назвать  в

своем  роде  просветительными.  И  ваша  роскошная  ратуша,  когда   в   ней

устраиваются  общедоступные  концерты,  тоже  служит  замечательным  учебным

заведением. А результаты я видел в поведении ваших  рабочих,  уравновешенном

благодаря природному такту, равно свободном как от подобострастия, так и  от

заносчивости. (Крики "браво".) Истинное удовольствие доставляет о чем-нибудь

их спросить, хотя бы для того, чтобы услышать, каким тоном они вам  ответят,

- этот тон отмечает каждый наблюдательный человек, впервые приезжающий в ваш

город. Соберите воедино все эти нити и  еще  многие  другие,  которых  я  не

коснулся, и, соткав из них добротную  ткань,  убедитесь  сами,  сколь  много

заключено в этих словах - Учебные заведения Бирмингема. (Бурная овация.)

 

СОДЕРЖАНИЕ РАЗДЕЛА:  Английские писатели. Чарльз Диккенс

  

Смотрите также:

 

 На книжном и литературном рынке Диккенс

я провожу за чтением Диккенса. Теперь читаю впервые «Лавку древностей», а минувшее лето перечитывал «Крошку Доррит». ...

 

 ЧАРЛЗ ДИККЕНС. Биография и творчество Диккенса. Приключения ...

Когда Чарлз Диккенс впервые решился встретиться лицом к лицу с ... Чарльз Диккенс родился 7 февраля 1812 года в местечке

 

 Наш общий друг. Чарльз Диккенс

Название романа писателя Чарльза Диккенса (1812— 1870). Употреблялось для обозначения «друга семейства» — любовника жены. ...

 

 Анри Перрюшо. Винсент ван Гог. СВЕТ ЗАРИ

Диккенс умер в 1870 году, за три года до приезда Винсента в Лондон, достигнув вершины славы, какой до него, вероятно

 

 Рассказ из журнала Чарльза Диккенса

в 1861 году в издаваемом тогда Чарльзом Диккенсом журнале «All the Year round» («Двенадцать месяцев») появился…