Вся электронная библиотека >>>

 Модернизация России >>>

 

 Антропология

Модернизация России: постимперский транзит

 


Сергей Гавров

Другие книги автора: Социокультурная традиция российского общества

Историческое изменение институтов семьи и брака

 

Глава III. От модернизации к реставрации

Вместо послесловия. Гражданское общество и власть: от конфронтации к диалогу

 

В последнее время в стране сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, наблюдается серьезный экономический рост, российские компании становятся крупными игроками международного рынка, растет капитализация России, растут доходы россиян. С другой – «зачищается» общедоступное информационное пространство, прежде всего федеральные телеканалы, выстраивается система «управляемой демократии». Власть и общество все меньше общаются и перестают слышать друг-друга. Их «общение» все больше сводится к потасовкам «Маршей несогласных» и ОМОНа. Это плохо для всех, и для демократических перспектив России в первую очередь. Надо остановить конфронтацию.

Сегодня власть в России руководствуется скорее не идеалами, но интересами. Когда речь идет об управлении сотнями миллиардов, а в перспективе триллионами долларов, никто из заинтересованных лиц на этот прагматический процесс покушаться не будет. Главное для политической элиты, в том числе и выходцев из силовых структур, не столько насаждение в стране идеалов, «православия, самодержавия и народности», сколько наращивание собственного экономического потенциала и потенциала крупных российских госкомпаний.

Это в определенном смысле прагматичная власть. Ей надо поставлять на Запад и Восток нефть и газ, ей надо зарабатывать реальные деньги. Именно это и ограничивает ее в «самости», она себе может позволить многое, но не все. Она может, к примеру, «стерилизовать» общедоступное информационное пространство и точечно «зачищать» своих политических противников, но не может пойти, на серьезный, обязывающий к солидарному действию, союз с Ираном или Китаем.

Причина этих ограничений в соотношении прибыли и убытков, в величине возможных издержек. И демократию сегодня ограничивают, выстраивают ее «управляемый», имитационный вариант во многом для максимизации прибыли, максимальном увеличении капитализации российских госкомпаний. Сегодня, на «низком старте» общества и экономики, при всех возможных оговорках и издержках, в том числе морального порядка, это получается.

Завтра, когда структура владения собственностью изменится, и в нее в качестве стратегических инвесторов войдут крупные западные компании, а ВВП на душу населения перешагнет магическую цифру в пять тысяч долларов, положение изменится. Тогда в тех же целях максимизации прибыли может быть востребована не опереточная, а реальная демократия, как инструмент, на определенном этапе развития экономики и общества способствующий дальнейшему экономическому росту, повышению капитализации России, а у населения не будет жгучих экономических стимулов менять власть на левых или правых экстремистов.

Совместима ли такая политика власти с демократией? С демократией исламской и советской возможно и совместима, но не с классической демократией западного типа. Тем не менее, сегодня мы живем в переходный исторический период между советским авторитарным режимом и современным обществом западного типа. Власть может ускорить или замедлить этот процесс, но остановить его она не в силах. Принимая во внимание особенности нашей истории, осуществляющийся сегодня вариант перехода не очень оптимистический, но и не самый ужасный.

Ограничения демократии затрагивают не только и не столько либералов, сколько левые силы, наследников СССР. Стараниями действующей власти происходит последовательный процесс декоммунизации России. И естественно, и искусственно отсекается электоральная база КПРФ (Справедливая Россия), убирается коммунистическая символика в армии. Левые всех мастей выдавливаются в маргинальную плоскость. Опасность коммунистического реванша ликвидирована окончательно, а ведь еще в 1996 году Зюганов был совсем близко к победе на выборах президента России.

Полагаю, что от левых сил исходит самая серьезная опасность для настоящего и будущего страны, и допускать их к власти нежелательно, во всяком случае на федеральном уровне. Этим нежеланием делиться политической и экономической властью с теми, кто находится на крайне левом и правом флангах и объясняется использование административного ресурса и манипулятивных политтехнологий. Естественно, что самую существенную часть этого нежелания делиться властью составляет желание сохранить полноту административной ренты, контроль над денежными потоками в российской экономике. То есть интерес сохранения власти имеет определенную приватную составляющую.

Сложилась внешне парадоксальная и внутренне амбивалентная ситуация. Из этой частности интересов вырастает политическая стабильность, выставляются жесткие защитные блоки по отношению к возможным конкурентам, в том числе левым и правым радикалам. Последнее обстоятельство делает эту политику осмысленной, направленной на то, чтобы не допустить к власти в переходный период от советского авторитаризма к демократии левых и правых радикалов, не допустить новой русской революции.

Только когда российское общество станет частью «золотого миллиарда», когда в стране будет построено общество потребления, когда среднестатистический россиянин будет богат, тогда внесистемные, левые и ультранационалистические силы перестанут быть опасными для страны. А пока они смертельно опасны.

Но как это ни парадоксально, сегодня левые силы опять в почете у части российской интеллигенции. Лимонов участвует в «маршах несогласных», как впрочем, и товарищ Удальцов, лидер «Авангарда красной молодежи». Мне непонятно, как можно совместно бороться за демократию с наследниками Ленина-Сталина, почему бы тогда не побороться против «ужасной власти» и за «торжество демократии» с наследниками Гитлера, Малюты Скуратова, Иоанна Кронштадского и прочих известных в истории «защитников демократии».

Может быть, кому-то из российских политиков «либерального» лагеря нравиться объединяться с авангардом красной молодежи и лимоновцами, пусть объединяются, это их выбор. Разрушать – не строить, в уличных беспорядках, а тем более в «революции» есть изрядная доля романтики и адреналина. Но за романтику революции платить приходится слишком дорого, не только непосредственным участникам, но и современникам событий. Революции разрушительны по своим результатам, и Россия полностью исчерпала свой революционный лимит.

Сказанное не означает, что с людьми на крайних флангах российской политики не нужно говорить. Но смерти подобно учувствовать с ними в широкой политической коалиции, конечной целью которой является получение государственной власти. Упаси нас всех бог и история от успеха такого «революционного» предприятия. В стране слишком много маргиналов, слишком мало пока зарабатывают трудоспособные граждане России – рабочие, крестьяне, интеллигенция. Так что какие именно политические силы «подберут» власть при подобном развитии событий – Бог весть. Можно предположить только, что люди эти не будут ни демократами, ни тем более либералами. В лучшем для страны случае они окажутся либерал-демократами. Все остальные возможные варианты будут еще хуже.

По настоящему свободные выборы с преобладанием в стране экономически несостоятельного населения несут в себе риск прихода к власти разрушителей – популистов и радикалов. Можно проводить свободные выборы с равным доступом различных, в том числе и радикальных политических сил, к федеральным телеканалам и сегодня, но тогда можно подумать и о введении некоей законодательной «антиэкстремистской» страховки, вспомнив, например, выборы в третью и четвертую государственную думу. Как мы знаем из истории, в условиях России начала ХХ века такой антиэкстримистской страховкой был серьезный имущественный избирательный ценз.

Меня не беспокоит свободный выбор, условно говоря, «жителей Рублевки», обладающих, как правило, серьезным имуществом и неплохим образованием. Они могут в любых масштабах внимать телевизионным обращениям и обличениям Удальцова и Лимонова без особого риска для своего политического выбора, преимущественно определяемого их экономическими интересами. Они по определению могут вынести «много мудрости и печали», т.е. знаний о политической и экономической жизни страны. Это знание огромного массива негативной информации о жизни в стране не особенно повлияет на их выбор как избирателей, максимум заставит еще более диверсифицировать свои финансовые вложения и жизненные планы.

Но меня беспокоит то, каким образом правые силы, а именно, при всех возможных оговорках, правые силы сейчас находятся у власти, могут побеждать на выборах, получать парламентское большинство, если проводимая ими политика не соответствует текущим экономическим интересам большинства населения России. Единая Россия это не только партия власти, но и правая партия, чуть более разбавленный популизмом СПС. Заставить людей голосовать против своих нутряных, левых по определению политических и экономических интересов крайне сложно, и победа правых, сиречь партии власти, в таких условиях может быть преимущественно победой административного ресурса в купе с современными политтехнологиями.

В чем то эта ситуация в России схожа с положением в исламских странах, где попытки провести относительно свободные выборы приводят к угрозе победы исламистов. И с этой угрозой светские элиты мусульманских стран, например, Турции, разбираются по-разному, кто как может. Как решает проблему своих исламистов турецкая армия, мы хорошо знаем не только из истории. Турецким военным приходится использовать более традиционные, более жесткие методы социального контроля, ведь слишком сильна власть религиозной традиции, слишком, по меркам западных стран, бедны турецкие крестьяне.

У российской власти положение в чем-то сходное, в чем-то, различное. Ситуация в России легче, но слишком бедны пока по меркам развитых экономик и демократий русские крестьяне, рабочие и бюджетники, они еще не могут быть полноценными игроками общества потребления. Им пока еще нужна информационно-анестезирующая защита от ужасов окружающей его реальной жизни, взгляд на мир через «розовые очки» первого и второго федеральных телеканалов.

Реальный мир, в котором живут эти люди, не очень дружественен к ним, экономический рост в стране пока географически локализован в крупных городах, прежде всего в мегаполисах Москвы и Санкт Петербурга. Массе россиян надо дать не только физическую возможность дожить до лучшего будущего, но и помочь не сломаться психологически, дождаться распространения экономического роста вширь и вглубь.

Из истории России и других стран мы знаем, что невозможность реализовать свой потенциал в сфере земной, материальной жизни толкает человека к уходу от действительности, как в сферу девиантных практик, так и в сферу сверхматериального, приобщения к миру идей, реже светских, чаще религиозных. И тот и иной «выход» разрушителен для человека и общества. Разрушительны как девиантные поведенческие практики, такие например, как алкоголизм и наркомания, так и обращение к «духовному опиуму» светских и религиозных идеологий.

В этом контексте становится понятной вещательная политика федеральных телеканалов, которая, по экспертным оценкам, успокаивает, развлекает и «оглупляет» массовую аудиторию. Мы видим осознанную попытку заместить нежелательные формы девиантного поведения социально неуспешных граждан России виртуальным миром массовой культуры. Это своеобразная форма «наркотической анестезии» социально неуспешных слоев общества, минимизации их протестного потенциала, препятствие к осознанию ими реальных социальных условий собственного существования. Каждый вечер федеральные телеканалы делают им прививку от участия в очередной русской революции, минимизируя саму возможность такой революции.

Эта миссия по недопущению потенциальной революции в стратегической перспективе делает не очень приятную власть если не более приятной, то хотя бы более понятной. В этом «контрреволюционном» контексте можно понять и активную телевизионную анестезию части российского общества. Пусть лучше обыватель будет недалеким потребителем, чем пламенным революционером. Если же обыватель «проснется», слезет с «иглы» телевизионной виртуальной реальности, то мало не покажется никому. Страшен «русский бунт, бессмысленный и беспощадный». Обыватель, ставший в одночасье революционером, вспомнит все. Он припомнит власти и социально успешным согражданам, распад великой державы – СССР, величину имущественного расслоения в обществе, собственное незавидное экономическое положение, отсутствие великой национальной идеи, разрушение традиционалистских отношений в обществе.

Потому всем нам надо быть более осторожными в речах и действиях, перестать швыряться камнями в «стеклянном» доме под названием Россия. В своих политических действиях и обществу и власти следует учитывать фундаментальную неустойчивость сложившейся сегодня конструкции российской государственности.

Фундаментальной причиной этой неустойчивости стало минимальное политическое участие граждан в политической жизни, даже тех, кто поддерживал и защищал новую власть в течение большей части постсоветского периода. Как это на первый взгляд не парадоксально, внутренняя неустойчивость современной российской государственности объясняется и почти исключительной опорой власти на чиновные, в том числе силовые структуры, не спасающие в критической ситуации. В этой связи вспомним хотя бы опыт распада СССР.

Не стоит так усердно повторять традиционные для России ошибки. Власть сама максимально ослабила конструкцию российской государственности, локализовав и деморализовав практически все сегменты гражданского общества, которые могли бы поддержать ее в трудную минуту. Теперь надежда у нее только на чиновников и людях в погонах. Российская государственность стала слишком хрупкой, и это вина и грех власти.

Сложившаяся ситуация требует от общества не делать резких движений, пытаясь сломать то, что можно сломать. Из истории мы хорошо знаем, что разрушение государственности пагубно отражается на человеке и обществе.

Поэтому нужно не ломать, но строить. Не входить в клинч жесткой и разрушительной конфронтации, но поддерживать возможные формы сотрудничества, даже такие амбивалентные и имитационные как Общественная палата. Тем самым можно воздействовать не только на слова, но и на дела власти. Нужно постараться остановить конфронтацию либеральной общественности и власти, научиться слышать не только себя, но и другого, переходить от монолога к диалогу друг с другом.

Перейти от противостояния и конструктивному диалогу – безумно трудная задача, невозможная при неучастии одной из сторон, но только диалог между ними является единственной возможностью снять намечающееся гражданское противостояние, стать действенным механизмом укрепления как гражданского общества, так и российского государства.

 

Литература

1. Хёрстер-Филиппс У. Консервативная политика в последний период Веймарской республики // Типы власти в сравнительно-исторической перспективе: Проблемно-тематический сборник. Вып. 3. ИНИОН РАН, 1997.

2. Штафф И. К понятию политической теологии у Карла Шмитта // Типы власти в сравнительно-исторической перспективе: Проблемно-тематический сборник. Вып. 3. ИНИОН РАН, 1997.

3. Янов А.Л. Россия и Европа в 3-х книгах. Книга вторая. Загадка николаевской России. 1825-1855. М.: Новый хронограф, 2007. 504 с.

 

 

СОДЕРЖАНИЕ:  Модернизация России: постимперский транзит

 

 

Последние добавления:

 

Финская война  Налоговый кодекс  Стихи Есенина

 

Болезни желудка   Стихи Пушкина  Некрасов

 

Внешняя политика Ивана 4 Грозного   Гоголь - Мёртвые души    Орден Знак Почёта 

 

Книги по русской истории   Император Пётр Первый