На главную

Оглавление

 

 

инкиЦарство сынов Солнца  

 

Владимир Александрович Кузьмищев

 

 

Глава 2. Путь из вассалов в миссионеры и господа

 

 

Страницы 32-65 и главы Рассказ второй: СМЕРТЬ ПИСАКА   Глава III. Зачем трижды объявлять войну? отсутствуют

 

 

С такого предложения, а по сути дела, уведомления о начале войны начинаются все военные кампании сынов Солнца, о которых рассказывает в «Комментариях» Инка Гарсиласо.

Конечно, проще всего за настойчивостью хрониста усмотреть пропагандистские уловки сынов Солнца либо согласиться с тем, что инки из Куско действительно были полны решимости делать людям добро. Но далеко не все царства и народы добровольно становились вассалами Куско. Тогда инки «дарили» им человеческий образ жизни с такой жестокостью, что их миссионерскую деятельность вряд ли можно посчитать богоугодным делом.

Однако настойчивость хрониста в этом вопросе столь велика и убедительна, что невольно возникает желание понять, что же реальное могло стоять за этим трехкратным предупреждением о начале военных действий.

Вопрос можно сформулировать несколько иначе: с какой целью сыны Солнца трижды объявляли одну и ту же войну?

Поиск аналогий в истории дело весьма деликатное, особенно когда ищешь ответ на частные, а не глобальные вопросы. Последние, как известно, определяются общими для всего человечества закономерностями и потому в принципе сопоставимы. Совсем иначе обстоит де« ло с конкретными поступками отдельных лиц и даже целого клана, как это имеет место в нашем случае. Ибо для их понимания необходимо знать не только конечный результат того или иного действия (а здесь и он мало что дает), но и целую гамму субъективных моментов, лежащих у его истоков. Вот почему предлагаемый нами ответ на вопрос: «Почему инки трижды объявляли войну?» — следует рассматривать лишь как гипотезу, которая подсказана способом ведения инками завоевательных войн и историей... Древней Руси.

Со школьной скамьи мы помним знаменитое «Иду на Вы» великого воина Святослава. Но, бросая свой вызов, князь Святослав был далек от разудалой беспечности. Он как бы приглашал противника помериться силами в открытом и решающем бою. Имея сравнительно немногочисленную, но прекрасно обученную и стойкую дружину, Святослав самим фактом вызова добивался концентрации сил противника, что уравнивало его шансы в борьбе с численно превосходящим врагом. Он надеялся выиграть одно решающее сражение благодаря мужеству и мастерству своей рати, ибо затяжная война не сулила ему победу.

Если с этих позиций взглянуть на трехкратное предупреждение инков о начале войны, то в условиях Тау-антинсуйю подобный вызов полностью лишен смысла именно для сынов Солнца. Ибо инки имели подавляющее превосходство над противником. Следовательно, не инки, а их противник, если продолжить нашу историческую параллель, получал то самое тактическое преимущество, которого добивался Святослав.

Тогда спрашивается, зачем было так усложнять стоявшую перед сынами Солнца военную задачу?

Ответ на все эти вопросы дает тот конкретный метод ведения войны, который наиболее часто и с неизменным успехом применяли инки. А применяли они долгую, затяжную осаду.

Действительно, оповещенный сынами Солнца противник должен был что-то предпринять, коль скоро его предупредили не любившие в таких вопросах шуток инки.

А что он мог сделать? Либо принять мирные условия присоединения к более могущественному соседу (по свидетельству хронистов, такое случалось не однажды), либо срочно заняться подготовкой к отражению нападения. Последнее означало укрепление обороны, усиление старых или строительство новых оборонительных сооружений, поиск возможного союзника, мобилизацию населения, способного принять участие в защите не родной земли вообще, а того, что объединяет и символизирует эту землю, управляет ею и защищает от чужеземцев. Таким объединительным началом в ту эпоху могла быть только столица или главное поселение царства либо народа. И люди спешили туда, чтобы найти защиту за его укреплениями, чтобы совместными усилиями отбить нападение врага.

Но сыны Солнца как раз этого и добивались. Их устраивала, повторяем, даже длительная осада. Они предпочитали именно ее, но не по причине чьей-то прихоти или сложившихся и, как часто бывает, труднооборимых традиций. Нет. Само высокогорье диктовало инкам такую форму ведения войны, ибо, если бы противник попрятался по ущельям, за горными перевалами, в труднодоступных пещерах, созданных природой, и попрятался бы небольшими Группками, а то и в одиночку, перед сынами Солнца встали бы неодолимые препятствия.

Направляя во второй и в третий раз своих послов, инки проверяли, насколько успешно осуществляется их план организации обороны противника. Послы выполняли также роль разведчиков или искали таковых среди местных жителей. Страх, посулы, обещания компенсировать помощь, а возможно, и какие-то иные формы привлечения союзников, ныне забытые или неприемлемые по причине своей архаичности (например, обещание дать не одну, а десяток жен), делали свое дело. Основываясь на информации, добытой таким способом, инки определяли подходящий момент для нападения.

Помимо концентрации главных сил противника в укрепленном районе, инки должны были учитывать еще один крайне важный фактор — степень вызревания сельскохозяйственных культур, составляющих основу питания жителей данного района. Ибо нападать нужно было только тогда, когда кукуруза или картофель лишь созревали и противник не мог пополнить истощенные за год запасы продовольствия за счет нового урожая. Инки, заблокировав в крепостях не пожелавших добровольно покориться «дикарей», собирали урожай, тем самым решая продовольственную проблему своей армии.

Предупреждение о нападении мало что давало противнику в плане поиска военных союзов. Скорее наоборот: вместо союзников он находил дополнительных врагов, ибо, когда соседи узнавали о предстоящем приходе инков, они сами начинали искать возможность что-либо урвать у намеченной сынами Солнца жертвы. В ту беспокойную эпоху индейцы жили в постоянной вражде из-за пахотной земли, из-за воды для орошения.

Осада неприятельских крепостей могла длиться годами. Например, при осаде города Гуарко, длившейся целых три года, Инка Тупак Юпанки приказал построить рядом с Гуарко (но только в горах) город — копию Куско, чтобы воины его армии, сменяя друг друга, отдыхали там не столько от ратных трудов, сколько от нестерпимой тропической жары, уносившей куда больше жизней, нежели оружие противника. Жители Гуарко не выдержали осаду и сдались.

Но было бы неверно считать, что сыны Солнца только и делали, что терпеливо ожидали, когда их противнику надоест оказывать им сопротивление. Нет, они брали штурмом крепости, шли стена на стену в "открытом поле, пользовались ямами-ловушками, устраивали засады и даже умели вызывать обвалы-камнепады, эффективность которых проверили на себе испанские конкистадоры. При осаде инки использовали раскаленные камни, чтобы вызвать пожары в стане противника.

Хронисты сравнительно мало пишут о военном искусстве инков. Военное превосходство испанцев было столь велико, что они просто не сочли нужным тратить время на подробное описание военного дела в Тауан-тинсуйю. Но в хрониках все же проскакивают отдельные сведения и по этому вопросу. Так, мы узнали перечень оружия инков, и не перечень вообще, а в порядке того значения, которое придавалось каждому его виду: «пики, затем дротики, луки и стрелы, дубинки и топоры, пращи и все остальное оружие, которое они имели».

Если сопоставить этот перечень с тем оружием, которым сражались инки и чанки:  «Чанки кололи своими длинными пиками, — пишет хронист Сармьенто, — а   инки   сражались   пращами,  дубинками,   топорами   и : стрелами.;.» — можно сделать любопытнейший вывод. Сравните оба перечня, и вы убедитесь, что оружие чанков — длинные пики — стало главным оружием инков!

Здесь мы имеем убедительное доказательство того, что инки не стыдились заимствовать даже у своих врагов их опыт и достижения, в какой бы сфере материальной или духовной деятельности они ни были достигнуты. Воистину прагматизм сынов Солнца имел универсальный характер.

Интересное описание боевого строя инков дает в , своем «Подлинном свидетельстве» испанский хронист Овиедо. Первыми вступали в бой пращеметатели (они метали не золотые, а каменные снаряды). Пращеметатели оборонялись щитами из твердого дерева, обшитыми толстой тканью из хлопка. Далее шли воины, вооруженные топорами и маканами. Топоры делались из меди или бронзы. Рукояти были длинными, и топорами и маканами сражались двумя руками. Далее располагались метатели дротиков, а последними, выполняя роль арьергарда и главной силы, шли пикейщики с длинными пиками (20—25 пядей в длину). Левую руку пикейщиков защищала наручня из стеганого хлопка. Военачальники, если они были сынами Солнца, владели золотым или серебряным оружием. Войско имело свои знамена или штандарты; по ним можно было определить,  к какому народу оно принадлежит.

Не только в походе, но и в бою воинов сопровождали музыканты. В их задачу входили моральная поддержка своих и устрашение чужих воинов. Интересная деталь: для большего устрашения противника индейцы натягивали на боевые барабаны кожу убитых врагов, а боевые флейты делали из трубчатых костей того же происхождения. Правда, сыны Солнца вроде бы не пользовались такими музыкальными инструментами.

Инки уделяли огромное внимание обучению молодого поколения. Об этом можно судить по ритуальному празднику посвящения в воины молодых сынов Солнца. Этот праздник назывался «Вараку», и его проводили в зависимости от надобности один раз в два или три года. В Вараку принимали участие юноши-инки не моложе 16 лет. Это было своеобразным испытанием  на  право  именоваться  мужем  и воином.  Только тот, кто прошел все испытания Бараку, получал вместе с, одеждой мужчины право быть воином и занимать посты на государственной службе. Результаты этих экзаменов как-то влияли на дальнейшую карьеру, но должности, предоставлявшиеся молодым мужам, зависели не столько от «оценок» (которые, кстати, во все времена легко поддаются фальсификации), сколько от «конкурса родителей». И первое место, место лучшего, наверняка было заранее отдано принцу-наследнику.

Из чего же состоял экзамен-конкурс Бараку?

Юношей-инков размещали в специальных помещениях, куда был запрещен доступ всем, кроме старых и опытных воинов-инков, которые и являлись их экзаменаторами и одновременно наставниками. Шесть дней претенденты соблюдали строжайший пост. Горсть сырой кукурузы и питьевая вода были их единственной едой. После поста проводилось состязание в беге. Юноши бежали от холма Ванакаури до крепости Куско Саксайуаман, что составляло примерно 7,5 километра.

Победителя бега и принца-наследника (последнего вне зависимости от занятого им места) назначали капитанами двух отрядов, которые в единоборстве выясняли отношения. «Жажда победы распаляла их до того, что они убивали друг друга», — поясняет Инка Гарсиласо. (Интересно, что происходило, если среди убитых оказывался принц-наследник?)

Очень тяжелым испытанием считалось несение караульной службы. Были и другие состязания. Юноши отшлифовывали свои знания и в науках, которыми были обязаны владеть сыны Солнца. Речь идет в первую очередь о религиозно-исторической концепции происхождения инков и их государства, о законах и обычаях империи, без знания которых нельзя было управлять гигантской страной.

Весь этот комплекс испытаний наравне с другими проходил и принц-наследник. Трудно поверить в подобную суровость обращения с наследником. Правда, если говорить откровенно, то именно такое обращение и есть высшее проявление родительской заботы. Возможно, что сам августейший родитель требовал этого от экзаменаторов и даже возвел свои требования в ранг закона, но... Став всемогущим правителем, бывший принц мог и припомнить того капитана, который слишком  усердно  размахивал  перед его священным  носом боевой  маканой,  проверяя  его стойкость  и  выдержку. Л память у инков была хорошей.

Уже Уайна Капак, активно воевавший в период царствования своего отца, в годы собственного правления отходит от дел войны, перепоручая их своим родичам, сыну-бастарду Атауальпе, которого любил больше других (совсем неприлично по законам инков). По Уайна Капак мало считался с законами, и в его армиях зачастую командовали не чистокровные инки. Все это убедительно говорит, что и ритуальное соревнование Вараку в последние годы жизни Тауантин-суйю скорее всего превратилось в красочный и торжественный спектакль. Это был праздник, торжество, утратившее свое изначальное содержание.

Куда же шли выпускники Вараку? Видимо, какая-то их Часть пополняла личную гвардию сапа инки, формировавшуюся исключительно из сынов Солнца. Правда, в гвардию входили также представители тех десяти общин, которые пришли в долину Куско вместе с Манка Капаком. Возможно, что это были два разных военных формирования. Одно из них, отличавшееся исключительной жестокостью, занималось подавлением всякого рода мятежей и восстаний. Оба формирования играли немаловажную роль в дворцовых интригах и в определении степени законности претендентов на роль сапа инки. Они были подчинены непосредственно правителю, а их отряды возглавляли ближайшие родственники сапа инки.

Но выпускники Вараку -шли также служить и в обычные отряды воинов Солнца. Они занимали там все командные высоты, ибо рядом с любым военачальни-ком-неинкой обязательно находился сын Солнца. К сожалению, нам не удалось установить, с какого количества воинов начиналось это двойное подчинение.

Мы знаем, что инкская армия делилась на отряды по строго арифметическому принципу: 10, 50, 100, 500, 1000 воинов. Неизвестно, кто ввел эту систему, о преимуществах которой в условиях ведения рукопашного боя нет надобности говорить. Это был новый принцип. Он ломал старые племенные традиции и представления индейца-общинника, умевшего жить и действовать «всем миром», но разрушал их не до конца, поскольку эти боевые единицы составлялись исключительно из людей одной общины.

Принцип чисто  арифметического деления  или  объединения людей был настолько прост и удобен, что не заметить его простоту и удобство было невозможно. И инки решительно воспользовались открывшимися возможностями не только в деле военного, но и гражданского строительства своего государства.

Как мы уже говорили, государство инков было полностью подчинено интересам войны. Их царство возникло в процессе и как результат экспансии Куско, став главным и наиболее могущественным орудием реализации на практике этой экспансионистской политики.

Все царство, все, чем оно жило, оказалось сориентировано исключительно на войну. Любая военная акция вне зависимости от ее масштабов и содержания также являлась делом общегосударственного значения. Только Куско мог решать и решал вопросы мира и войны. Отсюда, как нетрудно понять, само государство стало чем-то вроде единого общеимперского соединения при абсолютном единовластии Куско. Столь же абсолютной стала централизация всех органов власти.

Необычайно громоздкий, разветвленный до предела имперский государственный аппарат (мы говорим «до предела», поскольку последним из начальников-камай-оков являлся сам земледелец-пурех, отвечавший перед Куско за свой собственный двор) вместе с тем отличался удивительной стройностью и простотой. Все активное население царства как бы находилось на государственной службе и несло ответственность за свою деятельность перед сапа инкой. Каждый камайок отвечал за доверенный ему «двор», будь то целое царство или действительно двор простого пуреха. Каждый камайок имел и сам своего непосредственного начальника, разделявшего вместе с ним всю меру ответственности за своих «подданных». Каждый камайок отвечал своей собственной головой не только за свои поступки, но и за все, что происходило на доверенном -ему участке управления царством.

Но подобная организация «управленческого аппарата» не могла опираться на старую структуру общественного устройства. Все еще не изжитые родоплеменные отношения, общинная демократия и другие архаичные институты, бережно сохранявшиеся в виде обычаев и традиций, решительно препятствовали насаждению этих новых порядков.

Сыны Солнца поняли это, но они также ясно осознали, что им не под силу преодолеть столь сложное препятствие. Однако возникшую проблему следовало решать, иначе инкам пришлось бы отказаться от своей главной «затеи».

Мы не знаем, кто и как нашел выход из создавшегося положения. Скорее всего сама практика жизни, опиравшаяся на требования стадиального характера, и тот опыт ведения войны, который был получен инками уже в первые годы их экспансии, подсказали решение. Так было принято самое простое и, по-видимому, наиболее эффективное решение стоявшей перед инками проблемы: они перенесли принцип арифметического объединения воинов на все население своей империи. Все общины, все крупные и малые селения, все царства и народы, вошедшие в состав Тауантинсуйю, были поделены на десятки, полусотни и т. д., но не отдельных жителей, а дворов общинников.

Таким образом, все царство было разделено на своеобразные гражданские отряды и соединения, каждое из которых имело своего начальника. Пять, десять и  пятьдесят  дворов  сами  избирали  своего  камайока.

Но на этом демократия кончалась, ибо над ста и более дворами стояли уже наследственные правители — кураки или цари. Введение этого нового деления населения не означало ликвидацию традиционных форм объединения людей (общины, селения, провинции, царства).

Нельзя не признать, что это было выдающееся изобретение, вызывающее изумление смелостью и поразительной раскованностью мысли, опиравшейся на реальные требования истории. Но одновременно в нем было нечто ужасающе бездушное, до краев заполненное одним лишь холодным расчетом. Лишенное всего гуманного, это искусственное административно-бюрократическое построение было плодом утилитаризма инков-прагматиков. Трудно поверить, что такое могло произойти в ранний период зарождения классового государства. Но не поверить в это нельзя, ибо мы имеем дело с реальным фактом.

Однако это было не единственное искусственное деление, которое инки применили ради удобства управления своим государством. Мы знаем, что сама природа поделила Тауантинсуйю на верхние и нижние районы, а человек лишь воспользовался этим, чтобы придать такому делению социальную и религиозную окраску. Ведь чем выше, тем ближе к небу и богам!

Но та же природа, сама наша планета подсказала еще одну административную идею, которой с успехом воспользовались инки. Она нашла свое воплощение в словосочетании: Четыре стороны света. То не было для инков пустым звуком, чисто словесным образом, за которым стояло лишь тщеславие. Инки действительно разделили свое царство на четыре суйю — стороны света, которые и были самыми крупными административными единицами их государства. Они в принципе, хотя и не с абсолютной точностью, соответствовали сторонам света. Но для жителей Тауантинсуйю царство инков было всем реально обозримым миром, центром которого являлся Куско.

На востоке от Куско находился район Антисуйю, название которому дали Анды. На западе лежало Кун-тинсуйю, границей которого являлось Тихоокеанское побережье. Происхождение этого названия не совсем ясно. Крупнейший знаток индейцев кечуа Луис Э.

 

Под влиянием этого, прямо скажем, в духе инков практичного подхода автор воспринял в качестве курьеза свою встречу с «начальником миллиона» — «Уно Курака» на страницах манускрипта Гуамана Помы. Такому отношению способствовало и то, что индеец-хронист рассматривал не вопрос о делении царства, а совсем Иную проблему: кому и сколько было положено жен в Тауантинсуйю. Так вот, в том перечне на первом месте стояли «главные касики» — им полагалось по 50 женщин, а на втором — «начальник миллиона», которому разрешалось иметь 30 женщин. Далее кураки шли по нисходящей.

Но чем больше всматриваешься в этот перечень начальников, тем меньше он кажется курьезом. Во-первых, для царства с десятью миллионами населения «начальник-курака миллиона» не такое уж странное явление. Инки не могли управлять своими подданными без каких-то промежуточных звеньев, наиболее крупные из которых вполне могли объединять и миллион подданных. А нам известны и более крупные по числу подданных единицы — четыре суйю, население каждого из которых (если бы оно было распределено равномерно) исчислялось двумя с половиной миллионами человек. Во-вторых, кто такие «главные касики»? Почему индеец-хронист назвал этих начальников не кечуанским словом «курака», а словом «касик», завезенным испанцами в Тауантинсуйю?

Может быть, эти главные касики не были «природными господами» — кураками и хронист хотел подчеркнуть именно это обстоятельство? Далее. Он не указал число индейцев, находившихся в их подчинении, но оно наверняка было большим, нежели число подчиненных уно кураков (не зря же им полагалось больше жен). Тот факт, что касики расположились первыми в" списке, также убедительно говорит о том, что они управляли большим числом подданных. Суммируя все сказанное, логично предположить, что это и были те самые «вице-короли», о которых уже говорилось. В этом случае мы имеем конкретный пример соединения в единую систему чдвух интересующих нас форм деления царства инков.

Итак, все четыре суйю имели своего инку-правителя. Но Гуаман Пома утверждает, что у каждого суйю был также правитель из числа местной неинкской знати. Мы узнаем об этом из титула отца хрониста.

Попытаемся разобраться в нагромождении титулов и владений отца хрониста. Из текста следует, что Гуа-м п и Мальки был природным князем людей Чинчай-lyiiio и вторым (после сапа инки) человеком в этом eyiiio. Он был также князем и господином всех перечисленных земель, которые до присоединения к Тауантин-i у 11 ю являлись самостоятельными царствами (правда, и перечне не все точно, но это не имеет значения в нашем случае). Здесь, к сожалению, не все понятно: были .in эти царства подчинены роду Яровильков, к которому принадлежали хронист и его отец, еще «в древности» или это случилось после прихода в Чинчайсуйю инков?

Но на этом не исчерпываются наши сомнения.

Во-первых, в числе царств, входивших в Чинчайсуйю, не названы некоторые и даже самые крупные из них, например царство Кито. Забыть его Гуаман Мальки просто не мог. Чем же тогда объяснить его отсут-гтпие в перечне?

Во-вторых, если Гуаман Мальки был вторым чело-иеком после сапа инки в Чинчайсуйю, то в каких отношениях он находился с другими сынами Солнца, которые жили и работали именно в Чинчайсуйю? Вспомним, что в Тумбесе посла Писарро принял не местный царь, а губернатор-инка. Вот почему возникает закономерный вопрос: не ошибся ли Гуаман Мальки, назвав се-он вторым человеком в Чинчайсуйю после сапа инки? •Члдадим этот же вопрос несколько иначе: мог ли в реальных условиях Тауантинсуйю представитель неинк-екой знати стоять по своему социальному положению иыше членов клана сынов Солнца и даже иметь некоторых из них в своем подчинении?

Думается, что на подобный вопрос нельзя ответить положительно. Такого не могло случиться в Тауантинсуйю. Но тогда получается, что Гуаман Мальки допустил искажение, и искажение преднамеренное?

Подобное предположение слишком просто все объ-ш-пиет, и, хотя мы не располагаем убедительными свиде-имн.ствами, подтверждающими правоту Гуамана Мальки, мы попытаемся объяснить, почему отец хрониста имел право именно так записать свой титул.

Титул Гуамана Мальки может означать лишь одно: инки, сохранявшие за местной знатыо ее положение природных господ, только для четырех суйю установили официальные «должности» лравителей-инков. Что же касается всех остальных царств и провинций, включая те из них, которые в этническом отношении не были однородными, сыны Солнца предпочитали управлять ими без введения в местное «штатное расписание» соответствующих должностей для чистокровных инков. В них инки «только» правили, не обременяя себя еще и царствованием. Местная же знать, наоборот, только управляла и «царствовала», но не правила. Таким царем и был Гуаман Мальки.

Что же касается целого суйю, тут уже было не до щепетильности и возможных обид. Кроме того, суйю были созданы сынами Солнца, и на управление ими могли претендовать только они сами. Инки были для суйю природными господами, как, впрочем, и для всего царства. Иными словами, должность инки-правителя суйю не противоречила одной из тщательно охранявшихся универсальных доктрин — доктрины божественного происхождения власти одних людей над другими.

Что же касается фактической власти, то инки прочно держали ее в своих руках, создав для этой цели огромный государственный аппарат, состоявший почти сплошь из сынов Солнца. В какой-то своей части он совпадал с военной организацией Тауантинсуйю, хотя и в этом вопросе нет полной ясности. Правда, мы знаем, что инки были обучены и военному и гражданскому делу, а вице-короли «должны были быть инками, опытными в мире и на войне».

Подобное свидетельство нельзя автоматически распространить на всех остальных инков-чиновников из сугубо гражданских ведомств, но правда и то, что все царство, как уже говорилось, было нацелено именно на войну.

Однако вернемся к самой верхней ступени государственного аппарата инков, располагавшейся непосредственно у трона правителя. Это был Царский совет. В него входили все инки — правители суйю, а также верховный жрец, как правило, родной дядя или брат сапа инки. Гуаман Пома считает, что в совет входили также неинкй—правители суйю, но нам кажется ошибочным такое утверждение.

Интересен перечень высших чиновников. Возможно, некоторые из них также входили в состав Царского со-|к-г;), но кто именно, пусть решит сам читатель. Первым ( роди них был Инкап Рантин Римарик Капак Апо, что можно перевести как «Князь, говорящий за Инку-пра-пмтеля». Испанцы имели возможность познакомиться с <мшим из таких князей: на встрече послов Писарро с Атауальпой за правителя с испанцами говорил один из i-ro приближенных. Сам Атауальпа так ни разу и не открыл рта. Видимо, князь умел читать его мысли по ед-иа уловимой и незаметной для других мимике лица.

Рядом с этим князем стоял Токрикока — «Тот, кто пидит все». Это. был главный наблюдатель и контролер. В его обязанности входило выявление всех нарушений законов и обычаев страны. Но Токрикока не обладал ни исполнительной, ни судебной властью. Он только устанавливал факт нарушения правопорядка и докладывал об этом сапа инке. В распоряжении Токрикока находились всевидящие чиновники более низкого уровня, последним из которых был камайок пятерки пу-рехов.

Чтобы реальнее ощутить всю глубину и степень проникновения повсеместного контроля над жизнью и поступками подданных Тауантинсуйю, мы приведем один предельно яркий пример. Во время ежедневной трапезы пурехи были обязаны держать двери своих домов открытыми настежь, дабы власти могли в любой момент познакомиться с семейным меню, не мешая приему нищи.

По дорогам и улицам селений сновали и сами сыны. Солнца, осуществлявшие строгий контроль за всем, чем жило царство.

Они умудрялись контролировать даже мысли своих подданных, ибо «много раз случалось так, — пишет Инка Гарсиласо, — что преступники, обвиняемые своим собственным сознанием, шли признаваться правосудию в своих тайных грехах». Таким образом, уже не камайок пятерки, а сам пурех был последней инстанцией в системе всевидящих наблюдателей царства инков!

Рядом с Токрикокой стоял Инкап Камачинан Уатай-камайок, или «Слуга Инки, которому поручено схватить арестованного». Это был представитель исполнительной власти, или «судебный пристав» (как его определили на свой манер испанцы). Он также располагал соответствующей иерархией чиновников, последним из которых был все тот же камайок пятерки.

При особе правителя состоял также главный «информатор и шпион Инки», круг обязанностей которого не уточняется. У правителя был свой «личный секретарь». Судя по официальному титулу («Глашатай Инки, великих господ четырех суйю империи, главный счетчик кипу»), он занимал ключевые позиции во всей системе управления Тауантинсуйю. Ибо этот инка имел непосредственное отношение к имперской статистике. Секретарь также мог входить в состав Царского совета.

Непосредственно при правителе находился еще один сын Солнца, должность которого называлась Уикса Ка-маскаконас — что-то вроде «Ученого брата». Возможно, что «Ученый брат» не название должности, а так именовали близких сапа инке людей, пользовавшихся его особым доверием.

Все перечисленные должности можно отнести к разряду государственных служб общего характера. Но в Тауантинсуйю действовали также и специализированные службы. Ими также руководили инки. Более того, инки никому не доверяли даже отдельные объекты, имевшие важное стратегическое значение. Приведем только два примера. Так, имелась должность начальника всех царских дорог — Капакнан Гуаманин. Другой сын Солнца возглавлял всю систему переправ через водные преграды, болотистые земли и глубокие ущелья в гористой местности. Эта должность называлась Акос Инка (возможно, что это имена собственные, а не названия должностей).

Нетрудно понять, что такие должности требовали не только умения управлять людьми, но и специальных знаний, без которых трудно обеспечить бесперебойную работу столь важных объектов. И инки не бездельничали сами, но еще лучше они умели заставлять работать своих подданных. Судя по восторженным отзывам испанцев (их буквально потряс идеальный порядок и дисциплина, царившие в Тауантинсуйю), инки были великолепными организаторами и рачительными хозяевами своего царства.

Инки действительно сумели создать прекрасно отлаженный государственный аппарат. Именно государственный аппарат, ибо иначе не назовешь сложную многоступенчатую административно-бюрократическую надстройку, благодаря которой центральная власть осуществляла руководство и строжайший контроль над всей страной вплоть до последнего пурехского двора. Это был отлично настроенный механизм, так поразивший европейцев бесперебойной работой, особенно на фоне Испании, которую раздирала внутренняя неразбериха, причинявшая стране гораздо больший ущерб, нежели ее внешние враги.

Эта высокая оценка выдающегося перуанца, признанного авторитета и знатока аборигенных культур Перу, заслуживает самого серьезного внимания. Она ориентирует в одном из самых сложных вопросов инкской истории, так как помогает понять, как за сравнительно короткий срок сыны Солнца сумели создать гигантское, этнически пестрое государство, одну из самых выдающихся   цивилизаций   раннеклассового   общества.

Итак, мы знаем, что государственный аппарат Тауантннсуйю имел многоступенчатую структуру. Каждая нижестоящая ступень многократно воспроизводила верхнюю, которой была полностью подчинена. Этим достигалось структурное единство государственного аппарата — любой начальник точно знал, с кого ему следует спросить и кто спросит с него самого. Фактически в Тау-антинсуйю действовала круговая ответственность, соединявшая воедино все административные звенья царства. Личная ответственность выступала гарантом их бесперебойной работы.

Суд сынов Солнца был скорым и праведным, поскольку самих инков не судили. Если же принять во внимание, что наиболее популярным наказанием у инков была смертная казнь, то легко себе представить, сколь оперативно, без волокиты и с максимальной отдачей всех сил и способностей трудились подданные сынов Солнца на установленных для них участках.

Как же действовала эта огромная система? Что было тем конкретным и даже осязаемым материалом, без которого любая, пусть самая совершенная, схема и структура остается мертвым и потому бесполезным порождением человеческого разума?..

На этот раз поставленный нами вопрос не останется без ответа. Ибо сами инки предоставили грядущим поколениям хотя и скудную, но не вызывающую в главном сомнения информацию по интересующей нас проблеме. Речь идет о кипу, или так называемом узелковом письме инков.

Мы помним, что одной из обязанностей «личного секретаря» сапа инки был общеимперский статистический учет. Так вот, именно кипу, а точнее содержавшаяся в них информация, и была тем материалом, который вдохнул жизнь в систему управления и контроля Тауан-тинеуйю. В стране действовал целый институт кипука-майоков — «начальников над кипу». Он играл столь важную роль, что ее невозможно переоценить.

В кипу фиксировалось буквально все, что поддается цифровому учету. Сами кипу являлись цифровыми знаками инков, всех кечуа. И нет никакого преувеличения, когда мы говорим, что в кипу фиксировалось буквально все. Это был тотальный охват всего, что можно было охватить с помощью учета не только количественного, но и качественного.

Кипу «знали», сколько человек проживало в любом, из селений и во всем царстве, сколько из них было мужского и женского пола, как они были разбиты по возрасту и по состоянию здоровья, сколько среди них было женатых и вдовых, сколько ушло на войну и на общественные работы, сколько людей и какой работой занимались сегодня и сколько они могли произвести того или иного продукта и так далее и тому подобнее. Но не только люди и результаты их труда, а сама природа и ее потенциальные возможности были зафиксированы в кипу.

Учет велся с такой скрупулезной точностью, что испанцы, столкнувшись с работой кипукамайоков, отказывались верить в возможность столь подробной фиксации самых простых и обыденных вещей. При этом кипукамайоки с такой оперативностью выдавали информацию, что их действия легче всего было признать за проделки дьявола (особенно когда речь шла о просьбах индейцев вернуть им то, что было взято испанцами).

Кипукамайоки имелись в каждом селении. Даже в самом маленьком из них было не менее четырех кипукамайоков. Они занимались учетом и хранением кипу. Они же по требованию соответствующего начальника в любой момент выдавали необходимую информацию. Видимо, все кипу изготовлялись сразу же в нескольких экземплярах, один из которых хранился на месте, а другие отправлялись вышестоящему начальству. Суммированные данные поступали по инстанции все выше и выше, пока не оказывались в руках у Инкап Кипока-майокнин Чильке Инка,- личного секретаря правителя, обязанного в любой момент доложить сапа инке положение дел в его царстве.

Таким образом, институт кипукамайоков не только наполнял конкретным содержанием работу огромного управленческого аппарата инков, но и сам по себе был важной составной частью этого аппарата. По своей структуре он точно соответствовал административно-бюрократической лестнице царства.

Должности кипукамайоков передавались по наследству, чтобы в их работе сохранялся высочайший профессионализм, ибо навыки записи в кипу и их прочтения прививались будущим начальникам над кипу с самого раннего детства. И еще. Кипукамайок мог ошибиться только один раз, поскольку за каждую ошибку он расплачивался своей головой.

 

 

 

Этнические амулеты, талисманы, обереги в интернет-магазине >>>

 

 

 

 

 

На главную

Оглавление