Вся библиотека >>>

Картины русских художников >>>

  

Русские художники 19-20 веков

 

Иван Силыч Горюшкин-Сорокопудов


 

 Слово о мастере

 

Валерий Сазонов

Заслуженный деятель искусств России

Источник: АгниАрт

 

Всё дальше уходит от нас время, когда жил и работал замечательный русский художник Иван Силыч Горюшкин-Сорокопудов (1873-1954). Но его творчество не покрылось дымкой забвения. Оно живет с нами, потому что волнует, воспитывает чувства добрые, радует тихой, ненавязчивой красотой. Временнoе расстояние только точнее позволяет определить тот вклад, который внес он в национальное изобразительное искусство. Он оставил нам богатое наследие - сотни картин, портретов, пейзажей.

После смерти Горюшкина в Пензенскую картинную галерею в числе прочих поступило и едва начатое, но так и оставшееся незавершенным полотно "Муки творчества". На нем изображена полутемная мастерская, бoльшую часть которой занимает огромный чистый холст. Возле него в глубокой задумчивости сидит живописец. Прикрыв лицо рукой, он всматривается в самого себя, находясь под впечатлением захлестнувших его мыслей, чувств, образов. Ведь сколько бы ни создавал художник произведений, каждое новое полотно - шаг в неизведанное. Оно несет в себе сомнения, тревоги, чаяния, грядущую радость победы или горечь неудачи.

Удач в жизни И.С. Горюшкина-Сорокопудова было несравненно больше. Судьба явно благоволила к нему. Он, художник, осевший в провинции, имел достаточно широкую известность. Рисунки и репродукции с его произведений, иллюстрации к романам А. Толстого "Князь Серебряный", П. Мельникова-Печерского "В лесах", к рассказам Г. Успенского "Неизлечимый", "На постоялом дворе" и другим, которые регулярно публиковались в самых популярных журналах тех лет "Нива", "Солнце России", "Столица и усадьба", приумножали славу их автора. Сегодня живописные и графические работы Горюшкина-Сорокопудова экспонируются в лучших музеях страны, но самое полное и многообразное собрание, свыше 150 произведений, находится в Пензенской картинной галерее. Именно здесь открыт небольшой мемориальный музей мастера, где представлены не только живописные и графические работы, но и личные вещи, фотографии, документы, а также мебель, выполненная, кстати, по его же эскизам.

Кисть Горюшкина воспевает "преданья старины глубокой", Русь уходящую. Он любуется величавой архитектурой русских городов, по которым немало поездил на своем веку, его воображение рождает картины былого: будь то базарная площадь XVII века или деревянные терема на заснеженных улицах, по которым идут одинокие прохожие в диковинных старинных нарядах. Пейзаж, особенно зимний, несет в работах художника чрезвычайно большую эмоциональную нагрузку. Русская зима трактуется им как нечто национальное и типичное. Подобно фантастическим букетам расцветают на холстах усыпанные инеем деревья. Тонут в сугробах покосившиеся избы, а над ними возвышаются золотые и синие маковки церквей.

С упоением пишет он могучего витязя - князя Игоря, закутанного в горящий киноварью плащ, или Ярославну, взывающую со стен древнего Путивля: "Светлое и пресветлое Солнце! Для всех тепло и красно ты! Зачем, господин, простер горячие свои лучи на воинов милого? В степи безводной зноем им луки повел, горем им колчаны заплел?" Картина эта имела большой успех на выставке в Риме в 1911 году.

К этому же времени относятся и работы "Игуменья на молитве", "Боярышня", "Поцелуй". Последняя картина навеяна романом А.Н. Толстого "Князь Серебряный". Художник показывает своих героев, слившихся в страстном поцелуе, на фоне темной зелени сада. Ярко полыхают их одежды, освещенные закатными лучами. Отзвук сюжета романа мы находим и в незаконченном полотне "Божий суд". Шумит и волнуется люд московский. Зеваки, пожелавшие увидеть поединок, взобрались даже на крыши домов. На затянутом красным сукном помосте восседает царь в окружении бояр, стрельцов, рынд. Зычно читает царский указ дьяк в зеленом кафтане. Задумчиво слушает его седобородый богатырь, прибывший на ристалище. Под стать хозяину могучий пегий жеребец, опустивший долу голову с белоснежной гривой. Нетерпеливо рвется в бой молодой рослый парень в распахнутой на груди кольчуге. Брошена на снег шапка. Еще мгновение, и свершится Божий суд.

Для Горюшкина культура средневековой Руси не экзотика. Это почва, на которой он обретает прочность душевную, откуда и черпает свое вдохновение. В мастерской Ивана Силыча хранились народные костюмы, одеяния священников, вооружение древних воинов. В них он не только обряжал натурщиков, но нередко примерял их сам. Наверное, делал он это, чтобы точнее почувствовать стиль эпохи и самого себя в ней. Сохранилась фотография, на которой художник запечатлен облаченным в боярский наряд. А одну из своих учениц, В.Д. Щёткину, он изобразил в образе средневековой дамы.

В интонации программных картин Ивана Силыча слышатся отголоски поэзии Блока и Есенина, в которой навечно слились боль за нищую Россию и влюбленность в тоску ее ветровых песен. "Край любимый! Сердцу снятся скирды солнца в водах лонных. Я хотел бы затеряться в зеленях твоих стозвонных". Строки эти он часто повторял вслух, и угадывалось, что были они для него не только жемчужиной есенинской поэзии, но, вероятнее всего, выражением собственного жизненного кредо. Ведь художник родился и вырос среди привольных степей и лесов, а река Волга не раз баюкала его на своей могучей груди.

"Родился я 5 ноября, по старому стилю, 1873 года в селе Нащи Тамбовской губернии, в семье солдата и бурлака Силы Васильевича Горюшкина. Родителей своих я почти не помню. Воспитывали меня дальние родственники саратовские мещане Сорокопудовы", - читаем мы в автобиографии мастера. Нелегкое досталось ему детство. С малолетства познал он и жизнь "в людях", когда его отдали "на обучение" к купцу Кузьмину, и дикие нравы сиротского приюта, где он провел четыре года, и работу "мальчика при буфете" на пароходах, курсирующих от Саратова до Астрахани и вверх по Волге.

У Вани рано проявился интерес к рисованию да "малеванию", к художеству, одним словом. В свободное время он доставал из кармана блокнотик и делал в нем беглые наброски понравившихся сценок или пейзажей. Но о том, чтобы стать "всамделишним" художником, он и мечтать не смел. Случаю, однако, было угодно свести юношу с известным путешественником по Монголии, Китаю и Восточной Сибири доктором медицины П.Я. Пясецким. Увидев рисунки "буфетного мальчика", он посоветовал ему поступать учиться к астраханскому художнику П.А. Власову - ученику Перова и Чистякова, организовавшему в городе художественную студию. Вместе с Горюшкиным здесь занимались Б. Кустодиев, А. Вахрамеев, И. Елатонцев. Как опытный педагог Власов стремился не только дать своим питомцам основы академических знаний, но и привить любовь к работе с натуры. Именно это позволило юноше глубоко изучить провинциальный быт, узнать и запомнить выразительные типажи и характеры, житейскую обстановку.

Прошло несколько лет. 9 сентября 1895 года в канцелярию Императорской Академии художеств поступило прошение от саратовского мещанина Горюшкина-Сорокопудова о зачислении его вольнослушателем по "отделу живописи". "Учеба в Академии проходила успешно, когда же пришло время выбирать мастерскую профессора-руководителя, я выбрал мастерскую известного баталиста и мастера бытового жанра П.О. Ковалевского", - вспоминал Иван Силыч. Правда, последние два года он уже занимался в мастерской И.Е. Репина вместе с Билибиным, Кустодиевым, Сомовым, Бродским, Сычковым и другими прославленными русскими живописцами. Их связь не прекращалась и позднее. Он бережно хранил и часто показывал своим ученикам репинскую фотографию с надписью: "Проникновенному искренним, глубоким чувством к родной красоте, деятельному художнику Ивану Силычу Горюшкину-Сорокопудову. Илья Репин. 1913, 30 апр.". Память о своем великом учителе Горюшкин пронес через всю жизнь.

Еще студентом, собирая материал для конкурсных работ, Горюшкин часто бывал в Угличе, Суздале, Ростове Великом, Астрахани и других старинных городах, где без устали писал монастыри и звонницы с монахами, многоцветные главы соборов и церквей. Ему даже выдали специальное свидетельство в канцелярии Академии, где значилось, что он "отправляется по России для художественных работ с натуры и снимания видов местностей".

Привезенные из поездок этюды послужили в дальнейшем хорошим подспорьем для создания фундаментальных произведений. К ним относится и картина "Из века в век". Лучи жаркого полуденного солнца затопили старую звонницу, где мирно воркуют голуби, не пугаясь присутствия людей в черных монашеских одеждах. Неторопливо течет здесь жизнь. Зима сменяет осень, лето - весну. И так из века в век.

В 1897 году Горюшкин написал парный портрет супругов Томарс, открывших обширную галерею образов его современников, создававшуюся на протяжении долгих лет жизни. Среди них великолепные портреты, полные солнца и света, пензенской княгини Н.В. Мансыревой, преподавателя Пензенского художественного училища скульптора К.А. Клодта, мордовского живописца Ф.В. Сычкова, известной драматической актрисы А.Н. Собольщиковой-Самариновой. Но самой любимой и благодарной моделью была для художника его жена. Он часто писал ее и в Петербурге, и в Пензе. Первый из известных ее портретов датируется 1904 годом. Клавдия Петровна стоит, опершись на спинку кресла, в нарядном белом платье на фоне темной зелени декоративных цветов. Автор явно любуется свежестью и красотой молодой женщины, приглашая и нас разделить его восторг. Тогда же он пишет и портрет матери жены, Фёклы Ивановны Холдиной, принадлежащий к числу несомненных удач художника. Он стремился рассказать о спокойной, умиротворенной старости. На залитой солнцем веранде сидит в кресле пожилая женщина в черной наколке. Оранжевая шаль с кистями спускается с плеч. Внимательно и изучающе смотрит она поверх очков на зрителей.

Окончив Академию в 1902 году, Горюшкин остался в Петербурге, где преподавал в школе Общества взаимопомощи русских художников. А в 1908-м судьба привела его в Пензу. Известный художник-передвижник А.Ф. Афанасьев, сменивший умершего в 1905 году К.А. Савицкого на посту директора художественного училища, предложил ему место старшего преподавателя по классу живописи. "От учеников Иван Силович требовал внимательного, вдумчивого отношения к жизни, - вспоминал ученик Горюшкина А.Г. Вавилин. - Часто приводил в пример своего учителя - великого художника И. Репина, который никогда не расставался с альбомом, используя каждую возможность сделать набросок или рисунок. К своим ученикам Иван Силович относился с особой чуткостью и всегда волновался, когда делал указания, но в то же время был строг, требуя искренности в искусстве. Он ненавидел всякого рода фальшь в работе, не говоря о формалистических трюкачествах, которые едко высмеивал".

Авторитет Горюшкина-Сорокопудова среди учеников и коллег был чрезвычайно высок. Причина тому крылась не только в несомненном художническом и педагогическом таланте, но и в огромной работоспособности. Он с постоянным усердием трудился над созданием новых произведений, которые неизменно получали признание на самых престижных выставках в Петербурге и Москве.

Грянула революция, затем гражданская война. Ломка старых устоев, понятий, эстетических и нравственных критериев не могла не коснуться и искусства. Вот что писал об этом времени сам Иван Силыч: "В 1918 году из Москвы в Пензу прибыл комиссар по искусству некто Е. Ревдель... Художественное училище было переименовано в художественные мастерские. Состав преподавателей был следующий: Н. Петров, А. Штурман, О. Будрин, А. Блюменфельд и я. Здание мастерских вскоре было занято лазаретом, и мы с учениками работали в разных фотографических павильонах города. Это были чрезвычайно трудные годы для всей нашей страны. Наряду с голодом свирепствовал сыпной тиф и другие болезни. Мы получали зарплату чуть ли не спичками. Меня удивляли ученики, которые тогда занимались в мастерских: голодные, холодные, полураздетые, но, удивительно любя искусство, при ужасных и жалких условиях они работали, живя искусством, веря в светлое будущее. И как горько и больно было смотреть на учеников, которые всей своей пылкой душой хотели учиться, познать истину в искусстве, а им преподносили галиматью, не имеющую ничего общего с искусством... Так, например, связывали равные предметы обихода на веревке, подвешивали их к потолку, и кто-нибудь раскачивал эту связку, а ученики должны были рисовать. Это называлось "Натюрморт в динамике". Много было подобных чудачеств, всех не припомнишь, да и много нужно бумаги и времени, чтобы всё описать. В общем, получалось что-то сумбурное, непонятное... Протестовать было нельзя, так как за это лишали работы и даже обвиняли в контрреволюции".

Когда в 1930 году в Пензу из Ленинграда приехал А. Халтурин, командированный директором Академии художеств, начались гонения на старых педагогов, приверженцев реалистического направления в искусстве, в том числе на Горюшкина и академика живописи Н.Ф. Петрова, возглавлявшего училище с 1910 года. "Через некоторое время во Дворце труда состоялся так называемый суд общественности над педагогами. Это было какое-то балаганное представление, очень подло подготовленное халтуринской бандой, - читаем мы в воспоминаниях Ивана Силыча. - Заранее были подготовлены люди, им сказали, о чем говорить и против кого. Были подобраны ученики из числа тех, которые должны были получить диплом об окончании художественного техникума. Им было предписано: если они не выступят против старых педагогов, то не получат дипломов. Главное, нужно было выступить против меня, имевшего большой авторитет среди учеников. Халтуринцам важно было вылить как можно больше грязи на мою седую голову... На другой день после позорного общественного "суда" в коридорах училища красовались крупные надписи: "Долой вредителей!", "Да здравствуют молодые педагоги пролетарского искусства!" Я добровольно оставил работу, так как при такой обстановке работать не мог".

В 1932 году, после выдворения Халтурина из Пензы, Горюшкин вновь вернулся на преподавательскую работу. Во время Великой Отечественной войны он возглавил художественное училище и картинную галерею. А в 1943 году, в связи с семидесятилетием со дня рождения мастера и тридцатилетием его педагогической деятельности, И.С. Горюшкину-Сорокопудову было присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР и вручен орден Трудового Красного Знамени.

Последние годы жизни Ивана Силыча были поистине трагическими. Он жил одиноко в забытой Богом Ивановке, отлученный от своих учеников теми, кто считал его художником, воспевающим прошлое и не понимающим советской действительности. В ночь с 30 на 31 декабря 1954 года Горюшкина не стало. Похоронили его в Пензе, на Митрофаниевском кладбище, недалеко от церкви, рядом с могилой К.А. Савицкого. Долгие годы ученики и почитатели таланта Ивана Силыча мечтали о создании мемориального музея. В усадьбе художника это сделать было невозможно по многим причинам. Да и кто из туристов смог бы проехать туда по нашему российскому бездорожью. И только в 1986 году такой музей открылся в здании Пензенской картинной галереи

 

<<< Горюшкин-Сорокопудов. Содержание раздела