::

    

На главную

Оглавление

 


Тайна жрецов майя


Владимир Александрович Кузьмищев

РАССКАЗ ТРЕТИЙ

ПОСЛАНЕЦ К БОГАМ ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА ЗЕМЛЮ

 

Заговор

...покинул правитель Чичен-Ица

свои дома второй раз

из-за заговора

Хунак Кееля из рода Кавич

против Чак Шиб Чака, правителя Чич'ен-Ица,

из-за заговора Хунак Кееля,

правителя Майяпана-крепости...

В 10 год двадцатилетия 8 Владыки,

в этот год была покинута

Чич'ен-Ица, этому причиной

Ах Синтейут Чан,

Цунтекум,

Ташкаль,

Пантемит,

Шучвевет,

Ицкуат,

К'ак'альтекат,

это имена семи людей

из Майяпана,

семи…

 

        — Это имена семи моих полководцев. Они поведут семь боевых отрядов, как только ты скажешь, Владыка Улиль. — Хунак Кеель говорил тихо, не повышая голоса.

        Три правителя трех крупнейших городов страны — Ушмаля, Майяпача и Ицмаля — сидели на мягких шкурах вокруг невысокого каменного стола в самом конце длинной узкой комнаты дворца правителя Ицмаля.

        — Я пришел к тебе, Великий правитель, и просил нашего Великого Брата Чан Ток'иля прийти к тебе, чтобы заключить союз... — спокойно продолжал Кеель.

        — Не могу больше терпеть! — резко перебил его Улиль, красивый юноша с орлиным носом и черными, как обсидиан, глазами. — Я должен мстить, смыть кровью позор моего рода!..

        Хунак Кеель поправил вышитую накидку; он не расставался с нею с памятного дня своего чудесного возвращения от К'ук'улькана, хотя с тех пор прошло почти три года.

        В комнате было холодно; от толстых каменных стен веяло сыростью. Изящный глиняный светильник в виде птичьей головы с широко раскрытым клювом горел на столе ровным желтым пламенем. Рядом лежала маленькая, изумительной работы статуэтка из нефрита. Она изображала девушку в богатом подвенечном наряде. Огонь светильника заполнял полупрозрачный камень неповторимым золотистым светом, от чего статуэтка казалась живой.

        Хунак Кеель протянул к статуэтке руку, но не взял ее, а лишь указал пальцем, унизанным перстнями:

        — Вот все, что тебе осталось от твоей невесты Иш Цив-нен! Прости, что я коснулся незаживших ран, но вчера это случилось с тобой, завтра — со мной! Каждый из нас погибнет, если один встанет на тропу войны. Только вместе мы сокрушим проклятый город людей ица. Напрасно ждать: Чак Шиб Чак не выдаст обидчика; они вышли из утробы одной женщины, они дети одного отца. Что ты скажешь, мудрый Чан Ток'иль? Ты самый старший, самый умудренный жизнью: тебе решать...

        Но правитель Ушмаля Чан Ток'иль молчал. Положение было сложным и, самое главное, опасным. Нужно было все обдумать. Конечно, он знал, зачем Хунак Кеель предложил ему встретиться во дворце Улиля. Знал и был согласен с идеей военного союза трех городов. Иначе не принял бы приглашения. Он не сомневался, что сейчас слово «нет» означало бы для него немедленную смерть. Потом стража перебила бы немногочисленный отряд воинов тутуль шив, сопровождавших своего правителя на тайную встречу заговорщиков, и никто никогда не узнал бы причин «внезапного» исчезновения правителя Ушмаля.

        И не спешил с ответом только потому, что обдумывал, как бы похитрее повести дело, чтобы самому, а не Хунак Кеелю встать во главе заговора и военного союза против всесильного города Чич'ен-Ица. Улиль в счет не шел: брат халач виника Чак Шиб Чака, распутный правитель города Ульмиля, Хун Йууан Чак умудрился похитить у Улиля невесту, да еще во время брачного пира, и Улиль помышлял только о мести. Тот, кто возглавит военный союз трех важнейших после Чич'ен-Ица городов страны, не упустит из своих рук Циновку Ягуара. Как правитель самого крупного и могучего из трех городов, Чан Ток'иль мог рассчитывать на главенствующую роль в союзе, однако Хунак Кеель вел совсем другую игру, он хотел сам оказаться во главе заговорщиков.

        Жестокий и ненасытный Верховный жрец Хапай Кан, правивший страной от имени халач виника Чак Шиб Чака, неуемными бесконечными поборами довел до разорения подвластные Чич'ен-Ица города-государства. Особенно тяжелыми были постоянно возраставшие требования присылать людей для жертвоприношений. Каждый день не только на алтаре главного храма К'ук'улькэна, но и других святилищ Чич'ен-Ица жрецы вырывали сердца из трепещущей груди приносимых ими в жертву людей.

        Появился новый обряд человеческих жертвоприношений: жертву привязывали в центре площади перед храмом к высокому столбу, рисовали красной краской прямо над сердцем небольшой круг и начинали ритуальную игру — стрельбу из лука, пока обреченный не испускал последний предсмертный стон.

        Если так пойдет дальше, скоро придется посылать на жертвенные камни собственных крестьян из селений. Впрочем, кое-кто из батабов так и поступал, опасаясь гнева жестокого Хапай Кана: в последние годы все труднее и труднее стало добывать рабов. Свирепые варвары-кочевники предпочитали жертвенному камню смерть в открытом бою. Их отряды нередко сами наносили сокрушительные удары, особенно по небольшим, плохо защищенным селениям. Словом, похищение красавицы Иш Цив-нен ускорило то, что неизбежно должно было случиться: коалицию городов Ушмаля, Майяпана и Ицмаля против столицы-гегемона Чич'ен-Ица.

        — Ровно через неделю Чан Ток'иль в боевой раскраске выведет свое войско на тропу войны, — наконец произнес правитель Ушмаля. — Владыка Хунак Кеель! Ты пришлешь свои отряды к селению Машкану — там начнется великая тропа побед...

        Чан Ток'иль назвал себя по имени, желая этим подчеркнуть главенствующее положение в только что родившемся военном союзе. Хунак Кеель понял его намек и, немного подумав, ответил негромким спокойным голосом:

        — Хорошо, Великий правитель! Через неделю в Машкану будут три моих отряда. Владыка Улиль! Ты пришлешь столько же своих людей...

 

 

На главную

Оглавление

 




Rambler's Top100