Вся библиотека >>>

Содержание книги >>>

 

Пособие для учащихся

Страницы военно-морской летописи России


Связанные разделы: Русская история

Рефераты

 

Выход на Балтику

 

Крупнейшее европейское государство на Балтике — Шведское королевство — стремилось полностью закрыть России путь к морю, так как в то время «одной из излюбленных идей шведского правительства была мысль о захвате в свои руки всей внешней торговли России»1. Древняя Ижорская земля (Инг-рия), исстари заселенная славянскими народами и входившая еще в состав Великого Новгорода, была захвачена Швецией и превращена в одну из шведских провинций с новым иноземным названием — «Ингерманландия».

Последняя узкая полоса Балтийского побережья, связывавшая Россию с Балтийским морем, была захвачена Швецией в   . 1G17 г. С тех пор русское государство было полностью отрезано от моря. Это расценивалось правительством Швеции как крупнейший, успех   своей   внешней   политики.   «Тяжелее   всего   для русских, — говорил   тогда   шведский   король   Густав-Адольф, — быть отрезанными от Балтийского моря,  а допустить их утвердиться на этом море с целями торговыми или другими было бы крупнейшей   политической   ошибкой.,.   Без   нашей   воли  русские купцы  не   могут   показаться   на  Балтийское  море  ни  с  одною лодкою... Вся богатая русская, торговля прибалтийского бассейна теперь должна проходить через наши руки*2.

Владения Швеции на побережье Балтики непрерывно расширялись. В длительных и упорных войнах с Польшей, Данией, Бранденбургом шведские войска одержали ряд крупных побед и захватили- обширные приморские территории. Балтийское море превратилось во «внутреннее шведское озеро», а шведский флот стал одним, из сильнейших в Европе.

 «Королевство сие, — писали о Швеции западноевропейские историки, — имеет великие выгоды для мореплавания, находясь в Балтийском море, Ботническом и Финском заливах и владея многими островами. Короли шведские сильны на море...» Они содержали «многочисленные флоты для колоний, ими учрежденных, для завоеванных и покоренных ими областей.

Усиленное военно-морское строительство основывалось на развитой военно-промышленной базе; Швеция имела значительную металлургическую и военную промышленность; шведское железо и медь шли на экспорт и славились на мировом рынке. Когда Петр I начал подготовку к борьбе за выход к Балтийскому морю, он учитывал военную мощь Швеции. Поэтому основной задачей русской дипломатии являлось создание коалиции, способной противопоставить Швеции как сухопутные, так и морские силы. В 1699 г. такая коалиция была создана:'Россия, Польша и Дания заключили союз против Швеции. На сухопутном театре военных действий планировалось выступление войск всех трех союзников; на море в борьбе против Швеции мог принять участие только датский флот, так как ни Россия, ни Польша не имели никаких морских сил на Балтике.

Война против Швеции, получившая в истории название Северной войны, началась весной 1700 г. выступлением союзников России. Однако первые боевые действия были крайне неудачны для коалиции.

В июне 1700 г. шведский флот во главе с Карлом XII появился у побережья Дании. Сюда же прибыли боевые корабли Англии и Голландии; правительства этих государств, состоявшие с Швецией в «Союзе морских держав», поспешили помочь Карлу XII и направили к нему свои эскадры. Огромная армада Под флагами трех наций в составе 60 линейных кораблей подошла К Копенгагену и начала бомбардировку датской столицы. Дания не смогла оказать сопротивления превосходящим силам Противника и в августе 1700 г. заключила со Швецией мирный Договор. Единственная морская держава в составе антишвед-ской коалиции вышла из войны в самом ее начале.

Не прошло двух месяцев с момента капитуляции Дании, как Шведский флот вновь вышел из своей главной базы Карлскр'оны. 2()0 боевых и транспортных судов пересекли Балтийское море, Пошли в Рижский залив и высадили на его восточном берегу урмию Карла XII. Шведский король предполагал двинуться против Августа II (польского короля и курфюрста саксонского), войска которого осаждали Ригу. Однако этот план был изменен в связи с неожиданным известием: сразу же после за-1 ключения мира с Турцией Россия объявила войну Швеции; Русские войска двинулись к Нарве и  начали  осаду этой силь-пытавшимся сняться с мели. Наутро одному из вражеских кораб ; лей удалось спастись бегством, но два других были захвачен!' солдатами Новодвинской крепости. Вице-адмиралу Шеебладу не оставалось ничего иного, как оставить русские воды.

Среди русских трофеев появились новые боевые реликвии — первые военно-морские флаги неприятельских кораблей.

Основным театром военных действий в борьбе со Швецией стал бассейн Невы. После сражения под Нарвой здесь были оставлены ограниченные силы шведских войск. Упоенный славой, Карл XII двинулся с армией против Польши, будучи в полной уверенности, что от поражения 1700 г. Россия не скоро оправится.

Между тем поражение под Нарвой вызвало у Петра не уныние и растерянность, а дало толчок к мобилизации военных усилий, . энергичной подготовке к продолжению борьбы. «Нарва, — указывал К. Маркс, — была первым серьезным поражением поднимающейся нации, умевшей даже поражения превращать в орудия победы;*1.

Сразу же после Нарвы подготовка для продолжения военных действий развернулась в таких масштабах и темпах, каких до этих пор не было в истории России. Сухопутные войска увеличивались формированием новых полков, во главе их ставились новые командиры, повсеместно проходило интенсивное обучение войск и оснащение их оружием. Недостаток металла компенсировался необычным для того времени путем; с церквей снимали колокола и переливали их в пушки.

Опыт Азовских походов и постройки флота на Воронеже был полностью использован при подготовке к борьбе за выход на Балтику. Так же, как на юге, в северо-западных районах страны развернулось строительство транспортных судов, а затем и боевых кораблей. В январе 1701 г. было приказано «на реках Волхове и Луге для нынешней свейской службы сделать 600 стругов». Наряду с постройкой стругов были переписаны и приобретены все транспортные средства у частных владельцев на Ладожском и Онежском озерах, на Свири, Тихвине, Волхове и других реках. У «бывалых людей» собирались подробные сведения о путях подхода от устья Волхова к Неве.

Одних стругов, естественно, было недостаточно. Поэтому зимой 1702 г. приступили к созданию верфи на реке Сясь (впадающей в Ладожское озеро), где началась постройка первых боевых кораблей. Спустя год кораблестроительные работы развернулись на реке Волхове. Весной  1703 г. к постройке кораблеи приступили на реке Свирь. Здесь у Лодеиного поля были созданы Олонецкие верфи, которые стали одним из основных кораблестроительных центров зарождавшегося     Балтийского

флота.

Первый корабль, заложенный на Олонецких верфях, был «Штандарт»; вслед за ним началась постройка других парусных и гребных судов (галеры «Золотой орел», «Надежда», «Федор Стратилат» и др.). Для участия в кораблестроительных работах и комплектования экипажей строившихся судов переводились многие опытные специалисты с Азовского флота.

Действия русской армии и флота в   1702—1704 гг.

Военная обстановка требовала незамедлительных действий русской армии. Между Финским заливом, Чудским и Ладожским озерами находился один шведский корпус. Пока он был лишен поддержки главных сил армии Карла XII (находившейся в Польше), налицо были благоприятные условия для наступления в сторону Финского залива. Промедлить с наступлением, дожидаясь окончательного завершения работ по постройке боевых кораблей, значило упустить благоприятные условия и дать возможность противнику укрепить, позиции в Ингерманландии. Поэтому было принято решение начать активные боевые действия уже весной 1702 г.

Русские  войска  стали  наступать на запад,  тесня  шведские войска к побережью Финского залива. Боевые действия развернулись на берегах Ладожского и Чудского озер, где противник имел эскадры боевых кораблей. Они содействовали своим войскам и препятствовали продвижению русских войск. В этих условиях неоценимую роль в борьбе с неприятельскими сухопутными и  морскими  силами  сыграли  отряды  небольших речных судов, служивших для перевозки  грузов по рекам и озерам   (местные жители   называли   их   карбасами,   соймами,  ладьями).   На   них были посажены команды вооруженных солдат. По своим боевым качествам   такие  суда   не  шли  ни  в  какое сравнение со  шведскими кораблями, вооруженными  10—20 орудиями и имеющими обученные    экипажи    кадровых    моряков.    Поэтому    шведское командование даже не предполагало встретить на водных  просторах   сколько-нибудь   серьезного   соперника.   Однако   в   перMi.ix же боях шведские моряки убедились в том, что они недооценили находчивости, смелости и отваги русских воинов.

В мае 1702 г. в узком проливе, соединяющем Чудское озеро с Псковским, отряд русских судов был встречен шведской эскадрой под командованием командора Лешерна. Завязался упорный бой, продолжавшийся в течение трех дней. Неприятельские корабли осыпали русские суда градом снарядов. Вражеским ишгм было разбито и потоплено несколько карбасов. Однако русские на своих утлых суденышках смело приближались к неприятельским кораблям и брали их на абордаж: вплотную приставали к борту вражеского корабля, взбирались на его палубу и навязывали рукопашные схватки с его экипажем. В первом же бою с эскадрой Лешерна была захвачена шведская яхта «Флундран», а вслед за ней — еще два .боевых корабля — яхты «BHII.IT» И «Вахтмейстер». Русские суда прорвались в Чудское озеро1.

Разгорелись боевые действия и на Ладожском озере, где у неприятеля находилась эскадра под командованием вице-адмирала Нумерса. 15 июня 1702 г. произошел первый бой. Швед-гкпе суда стояли на якорях недалеко от устья реки Вороны, а (•тминные на берег матросы и солдаты грабили близлежащие (.тления. Русские суда внезапно атаковали противника, нанесли серьезные повреждения флагманской бригантине «Джона» и вынудили шведов к отступлению. Вскоре противнику был нанесен еще более сильный удар. 30 русских карбасов напали на эскадру Нумерса около Кексгольма и причинили ей серьезный урон.

Шведы потеряли несколько своих судов и до 300 человек убитыми и ранеными.

Итогом этих самоотверженных действий русских было то, что иице-адмирал Нумере не решился оставаться на Ладожском озере.

Неприятельские корабли по Неве ушли в Финский залив. Русские войска получили возможность начать осаду Нотебурга — древней русской крепости Орешек у истоков Невы.

Нотебург по своему положению имел очень важное значение, так как он закрывал выход из Ладожского озера к морю. Миновать эту вражескую крепость не мог ни один русский корабль. Поэтому шведское командование еще задолго до войны превратило Нотебург в свой основной опорный пункт на завоеванных русских территориях. Взятие его было делом исключительно сложным: крепость находилась на острове, со всех сторон она была обнесена высокими стенами, на бастионах ее было 140 орудий.

 

Войска фельдмаршала Шереметева в сентябре 1702 г. подошли к Нотебургу и заняли оба берега Невы против него. Чтобы изолировать вражеский гарнизон от сообщения с морем, 50 вооруженных лодок были волоком переброшены из Ладожского озера на Неву. На берегах реки установили батареи для обстрела крепости.

11 октября, после десятидневной непрерывной бомбардировки Нотебурга,. русские войска пошли на штурм. Добравшись на судах до острова, они «начало приступа со всех сторон крепости жестоко учинили». Велики были потери атакующих венск: около 1400 солдат и офицеров было убито и ранено в день этого ожесточенного сражения. Наконец, неприятельский гарнизон «ударил шамад» — полностью капитулировал.

«Зело жесток этот орех был, — писал Петр о взятии Нотебурга (Орешка), — однако, слава богу, счастливо разгрызен»1.

Взятие Нотебурга расчищало путь для выхода на Балтику. Русские войска двинулись вниз по Неве к побережью Финского залива. Овладев средним течением реки, армия Шереметева весной 1703 г. вышла к ее низовьям, где находилась шведская крепость Ниеншанц. После непродолжительного сопротивления и этот вражеский опорный пункт был взят.

На следующий день после взятия Ниенщанца у устья Невы появилась шведская эскадра вице-адмирала Нумерса. Не предполагая, что Ниеншанц уже занят русскими войсками, неприятельские корабли спокойно встали на якорь невдалеке от берега. Два вражеских корабля — «Редан» и «Астрильдх* — остановились на  реке в нескольких милях2   от своей эскадры.

Русские внимательно наблюдали за движением противника. Еще до того как «Редан» и «Астрильд» вошли в Неву, к самому устью реки был заблаговременно выдвинут отряд лодок с вооруженными солдатами. На рассвете 7 мая 1703 г. этот отряд во главе с Петром и Меншиковым начал атаку неприятельских судов. Одна половина лодок стала скрытно приближаться к шведским судам со стороны устья, другая — с противоположной стороны.

Заметив нападение, шведские корабли стали поднимать паруса, чтобы пробиться на соединение со своей эскадрой. Противник стал отходить к морю, на ходу осыпая атакующих картечью. Но русские не дали врагу уйти: они вплотную подошли к неприятельским кораблям и бросились на абордаж. На палубах «Редана» и «Астрильда» разгорелся ожесточенный рукопашный бой. В непосредственной атаке участвовало не более 8 русских лодок, которые первыми сблизились с противником. На них не

было ни единого орудия, в то время как шведы располагали 18 пушками. Однако русские воины дрались с исключительным мужеством, упорством и отвагой. Победа была полная. «Неприятели, — писал Петр,— пардон зело поздно закричали», поэтому большинство их было перебито: из 77 матросов и офицеров в живых осталось только 19. Оба шведских судна были взяты и включены в состав русского флота. За это блистательное дело все русские солдаты и офицеры были награждены медалями; надпись на них гласила: «Небывалое бывает»1.

Сразу же после овладения всем течением Невы и выходом к берегам Финского залива Петр решил прочно укрепиться в этих краях. Местность в низовьях Невы была болотистая, покрытая лесом; среди болот и лесов были разбросаны небольшие русские селения; густая сеть речек, ручьев и рукавов в дельте реки образовала множество островов. Здесь и было выбрано место для строительства новой крепости. 16 мая 1703 г. на берегу реки Невы была заложена Петропавловская крепость, положившая начало основанию новой столицы России — Санкт-Петербурга.

JloKa развертывались работы по сооружению первых строений, складов, казарм и пристаней в только что основанном Петербурге, встала неотложная задача по защите нового города и' устья Невы со стороны моря. Соседство шведского флота, эскадра которого непрерывно крейсировала невдалеке от побережья, заставляло быть настороже и создавать передовые форпосты в восточной части Финского залива, которые могли бы препятствовать подходу неприятельских сил к Петербургу. Эта задача стала решаться с осени 3703 г.

Как только шведская эскадра вице-адмирала Нумерса с наступлением первых заморозков покинула восточную часть Финского залива, Петр решил выйти на разведку в море. Два небольших русских судна в середине октября вышли из Невы и взяли курс на запад. В 30 км от.побережья они подошли к острову, заросшему густым сосновым лесом. Это был остров Котлин2.

Котлин занимал очень важное положение в Финском заливе. Он находился примерно посередине залива, между его северным и южным берегом. Все крупные суда, идущие к устью Невы, должны были проходить в непосредственной близости от острова, так как в других местах путь был прегражден обширными отмелями. Но, несмотря на очевидную важность такой позиции (дающей возможность закрыть выход из восточной части залива), шведское командование не сумело вовремя оценить ее зна-

чение.  Котлин был  фактически  необитаем:   на  нем  не было ни укреплений, ни постоянных жителей.

Осмотрев местоположение острова и произведя промеры глубин возле него, Петр решил создать передовой форт, охраняющий Петербург со стороны моря.

Зимой 1703—1704 гг. сюда были направлены пехотные полки под командованием Ф. С. Толбухина и И. Н. Островского, составившие гарнизон острова. Они соорудили временные жилые помещения и начали постройку береговых укреплений. В первую очередь было намечено построить укрепление на отмели, расположенной к югу от острова. На этой отмели была сооружена большая трехъярусная деревянная башня, на которой установили 14 орудий. Вокруг башни сделали земляные насыпи; на самом Котлине поставили береговую батарею. Эти первые укрепления служили для обстрела главного фарватера, по которому шли корабли в восточную часть залива—к Петербургу.

7 мая 1704 г. состоялось торжество в честь закладки нового русского форта на Балтике, названного Кроншлотом. Этим было положено начало основанию морской крепости Кронштадт. В инструкции коменданту крепости говорилось: «Содержать сию цитадель с божиею помощью аще случится хотя до последнего человека...»1.

Вскоре у Котлина и Петербурга загремели артиллерийские залпы: уже летом 1704 г. шведское командование предприняло попытки отбросить русские войска от берегов Финского залива. Для этой цели были выделены сухопутный корпус генерала Майделя и эскадра адмирала Депру. Однако противнику не удалось достичь успеха. Подойдя к устью Охты, войска Майделя не решились форсировать реку и вынуждены были отступить. Одновременно с этим эскадра Депру пыталась высадить десант на Котлине, но он был отбит, а последовавшая двухдневная бомбардировка острова не принесла никаких результатов. Столь же безуспешными оказались усилия противника захватить Котлин зимой  1704 г.

Хотя Кроншлот и береговые батареи на Котлине выстояли во время первого нападения противника, для русского командования было ясно, что без поддержки флота защита Петербурга со стороны моря не может быть обеспечена. Поэтому на Сяси, Ладоге, Свири кипели работы по постройке боевых кораблей.

Осенью 1704 г. первые корабли Балтийского флота стали прибывать по Неве в Петербург. !8 октября к Петропавловской крепости подошел первый отряд новых кораблей. Вступление его в Петербург было торжественно отмечено артиллерийским салютом.

Весной следующего года сюда прибыли новые боевые суда. К маю 1705 г, боевое ядро молодого Балтийского флота состояло из 24-пушечных фрегатов «Штандарт», «Нарва», «Петербург», «Кроншлот», «Шлиссельбург», «Триумф», «Михаил Архангел» и «Дефам», 12-пушечных судов «Копорье», «Мун-кер», ч<Дегао, «Яким» и нескольких галер — всего около 20 вымпелов. На этих кораблях было 270 орудий и 2200 человек экипажей. Командовать флотом Петр поручил вице-адмиралу Крюйсу.

В мае 1705 г. русские корабли впервые вышли из Петербурга в Финский залив и встали у Кроншлота. Поперек прохода между этим фортом и островом Котлин в воде были установлены специальные рогатки, чтобы затруднить прорыв вражеских кораблей; на К'отлнне усилили береговые батареи. Однако эти первые оборонительные мероприятия проводились с большими трудностями; недостаток ощущался во всем — не хватало матросов, орудий, припасов. На некоторых кораблях некомплект экипажей составлял более трети необходимого числа людей. «Мне невозможно с голыми кулаками идти?, — говорил Крюйс. И действительно, силы первой эскадры молодого Балтийского флота во много раз уступали мощному флоту Швеции.

Между тем шведское командование разработало план нанесения сильного удлра по русским опорным пунктам в восточной части Финского залива. Этим планом предусматривались совместные действия сухопутных войск и флота, основной целью которых ставился захват Котлина, Кроншлота и Петербурга. Флот должен был овладеть Котлином, после чего пойти «вверх по Неве-реке до Санкт-Петербурга, чтоб к нему приступить*1. Для этого был выделен корпус генерала Майделя и большая эскадра, состоявшая из 22 крупных боевых кораблей, вооруженных 550 орудиями. При эскадре находилась флотилия из 80 плоскодонных судов для десанта (^приставание на остров исполнить»). Командовал эскадрой опытный шведский адмирал Анкерштерн, младшими флагманами были вице-адмирал Депру и контр-адмирал  Шпар-.

Ранним утром 4 июня 1705 г. командир русского разведывательного судна «Яким* донес, что на горизонте показались неприятельские корабли, идущие к Котлину. Невдалеке от острова эскадра Анкерштериа встала на якорь. На следующий день после непродолжительного обстрела побережья со шведских кораблей началась высадка десанта. Как только десантные шлюпки приблизились к берегу, раздались выстрелы русских орудий, а полковник Ф. С. Толбухин начал атаку. Защитники   Котлина   стремительным   ударом   отбросили   швед-

 ский десант: неприятельские воины «бежали на свои суда с великим страхом и, будучи в такой конфузии, при страхе суда свои опрокинули, отчего многое число неприятелей потонуло»1.

Захваченные пленные сообщили о планах шведского командования: «Адмирал Анкерштерн с генералом Майделем по рукам бились, чтобы в понедельник 4-го дня друг друга в Крон-шлоте чествовать...»2.

Стойкая оборона защитников Котлина явилась полной неожиданностью для шведских адмиралов, привыкших господствовать на Балтике и рассчитывавших поэтому на быструю и легкую победу. Однако они не теряли надежды на успех. На военном совете, состоявшемся на флагманском корабле Анкер-штерна, было решено во что бы то ни стало сломить оборону русских и прорваться к Петербургу.

Ранним воскресным утром 10 июня шведский флот на всех парусах стал подходить к боевой линии русского флота. Став на якоря, вражеские корабли открыли сильный артиллерийский огонь. В ответ заговорили русские корабельные и береговые орудия. Отмечая «добрую бодрость офицеров, матросов и солдат» в борьбе со шведами, командующий русской эскадрой писал: «Мы со своей стороны с батарей, кораблей и галер им ни малого не поступили и не остались им ничем должны. Чинили наши ядра многую им шкоду.., Наши пушки с кораблей таково метко стреляли, будто из мушкетов, и нам часто и многожды можно было слышать, как ядра в корабли неприятельские щелкали...»3.

Не выдержав ответного огня с русских кораблей и батарей, шведский флот стал отходить от Кроншлота. Многие неприятельские корабли были настолько сильно повреждены, что при отходе их пришлось буксировать. После боя «был неприятель,— писал Крюйс, — зело в тихости, и по зрению нашему с острова можно видеть, что то и делают мачты и ванты почннивают, и мы видели на одном корабле семь заплат... Неприятельский вице-адмирал (корабль вице-адмирала Депру. — Б. 3.) всю ту ночь на одном боку лежал для починки»4. Столь же неудачно закончилась и попытка шведского генерала Майделя с суши подступить к Петербургу: не дойдя до города 10 км, он предпочел повернуть обратно.

Донесения о стойкой обороне Петербурга с суши и с моря вызвали сильное раздражение в шведской столице. Адмиралу Анкерштерну было приказано подготовиться к .новой атаке. 14 июля неприятельский флот в 29 вымпелов приблизился к Котлину для решительного штурма.

Войска под командованием Толбухина и Островского были скрыты на острове за земляной насыпью. Чтобы не раскрыть врагу свои позиции, им было приказано «по неприятелю ни одного выстрела не палить, токмо поджидать, пока он со своими мелкими судами подступит и выходить будет...». Ответный огонь по противнику вели только пять береговых орудий.

Несмотря на огромное неравенство сил, русские артиллеристы сумели нанести шведскому флоту серьезный урон. На нескольких кораблях возникли пожары. Особенно сильно был поврежден шведский флагманский корабль ^Вестманланд». Он получил несколько подводных пробоин, и Анкерштерн «корабль своп на бок приклонил» для исправления повреждений.

Пять часов продолжалась ожесточенная бомбардировка Около полудня канонада внезапно прекратилась. На флагман ском корабле был поднят сигнал о начале десанта.

От шведских кораблей отвалили гребные суда с двухтысячным отрядом солдат. Когда они были на полпути между эскадрой и островом, русские орудия открыли по ним огонь картечью; началась «пушечная стрельба по неприятелю с зело изрядным действием». Но противник подходил все ближе к Котлину. Подойдя к острову на 50—70 м, десантники выскочили из шлюпок, надеясь быстрее преодолеть расстояние, отделявшее их от берега. Глубины возле берега оказались больше, чем предполагали шведы; поэтому «иные и дна не достигли, иные по горло в воде оказались».

Часть десантников добралась до берега, но здесь из-за укрытия на них обрушились солдаты под командованием полковников Толбухина и Островского. После ожесточенной стычки шведы бросились к споим шлюпкам, по не всем это удалось: русские воины так «воспрпяли их, что многие забыли назад возвратиться». Солдаты котлинского гарнизона преследовали противника вплоть до шлюпок, а «35 человек, которые в воде мотались, на берег притащили». Общие потери врага убитыми, утонувшими и ранеными составили несколько сот человек. Вражеский флот отошел от Котлина, не рискуя предпринимать новых нападений.

Отражение вражеского десанта 14 июля 1705 г. было одним из тех подвигов защитников Котлина, о котором не могли смолчать иностранны. «После горячей схватки,—доносил в Лондон английский посол в России, — шведы должны были отступить, оставив до 600 убитых»; при отступлении адмирал Анкерштерн «приказал стрелять с кораблей в собственных людей, ни это только усугубило беспорядок и потери»1.

В первом немецком историческом описании Петербурга об этом же бое говорилось: «Господа русские так укрылись за окружающими морской берег каменьями, что совсем исчезли из вида у шведов; когда же последние в предположении, что неприятель уже весь истреблен, подошли к острову, чтобы спустить десант и посмотреть, как лежат там тела погибших, то русские из-за камней открыли сильный огонь и прогнали шведов с большим уроном»1'. Вскоре после поражения 14 июля швед-скин флот покинул воды восточной части Финского залива.

Когда русский флот оборонял морские подступы к. Петербургу, русская армия вела успешные боевые действия на побережье Балтийского моря.-В 1704—1705 гг. были одержаны важные победы в Прибалтике: русские войска взяли Нарву, Дерпт, Иван-Город, разгромили корпус генерала Шлиппенбаха, захватив у противника богатые трофеи, в том числе около тысячи орудий.

В борьбе за выход на Балтику ярко проявились героизм, мужество и отвага русских воинов. В кокой бы трудной и слож-1 ной боевой обстановке ни приходилось сражаться солдатам и матросам, они всюду показывали стойкость и решительность, презрение к смерти.

Осенью 1706 г., например, сержанту Преображенского полка Михаилу Щепотьеву было поручено совершить рейд в Выборгский залив, чтобы при благоприятных обстоятельствах захватить какое-либо шведское судно. Пять небольших лодок, которыми командовали бомбардиры Наум Сенявин, Автомон Дубасов, Ермолай Скворцов, Петр Головков и Наум Ходанков, вышли в море для выполнения задания. Однако в кромешной темноте лодки прошли мимо шведских торговых судов и неожиданно оказались перед сильным противником. «Наехали те наши посланные,— как сказано в реляции, — на два воинских адмиральских бота»1.

На обоих шведских военных судах было 8 орудий и свыше 200 человек экипажа; на русских же лодках не было ни одной пушки и всего лишь 4.5 гренадер. Но, несмотря на такое неравенство сил, русские, лодки смело пошли на противника. Солдаты и матросы взяли на абордаж шведский бот «Эсперн». Смертью храбрых пали в бою сержант Михаил Щепотьев, командир гренадер Емельян Бахтиаров, командиры лодок Автомон Дубасов и Петр Головков; тяжелые ранения получили Наум Сенявин и другие. К исходу боя из состава экипажей русских лодок невредимыми остались только 7 человек.

Эта горстка отважных героев сломила сопротивление врага, овладела вражеским судном, отбила нападение второго шведского бота и привела «Эсперн» в свою базу с полным вооружением и 27 пленными («живых вчетверо больше себя привели»). Так сражались русские солдаты и матросы в первые же годы утверждения России на Балтике.

Когда балтийские моряки сражались в Финском заливе, а сухопутные войска вели боевые действия в Прибалтике, на берегах Невы шло усиленное строительство новой столицы государства. Трудом десятков тысяч русских людей малонаселенная заболоченная .местность преображалась с каждым годом. Там, где раньше были леса и болота, прорубались просеки, рылись каналы, возводились земляные насыпи, сооружались сотни жилых и служебных зданий.

С самого начала своей истории Петербург становится важнейшим торговым портом России на Балтийском море и главной базой русского военно-морского флота.

Вслед за постройкой Петропавловской крепости здесь началось строительство причалов, пристаней, складов и магазинов для обеспечения нужд флота. 5 ноября 1704 г. на левом берегу Невы, недалеко от моря, под защитой Петропавловской крепости была заложена большая корабельная верфь — Главное Адмиралтейство. Для строительства ее были привлечены работные люди с Олонецкой верфи, плотники из Ростова, мастеровые из Новгорода, Владимира и других городов. Уже через год они построили основные верфи, а вокруг них— лесопильни, кузницы смолокурни, парусные, канатные, мачтовые мастерские. В 1706 г в Главном Адмиралтействе спустили на воду первые корабли; в последующие годы кораблестроение здесь непрерывно расширялось. Одновременно с этим в Петербурге создавались и другие, верфи: Партикулярная верфь —для постройки вспомогательных и спортивных судов, Галерный двор — для строительства гребного флота. Петербург стал одним из крупнейших . кораблестроительных центров не только в России, но и в Европе.

Строительство флота было теснейшим образом связано с развитием производительных сил страны.

Создание кораблей, производство оружии, боевой техники, постройка портов, гаваней, верфей стали возможны только при значительном расширении экономической базы Русского государства в первой четверти XVIII в. Если в XVII в. в России было 13 мануфактур, то при Петре их число возросло более чем в 10 раз. Значительно увеличилось производство металла. На Урале было основано 14 железоделательных и 13 медеплавильных заводов; производство железа в течение первой четверти XVIII в. увеличилось с 50 тысяч до 376 тысяч пудов, выплавка чугуна — с 150 тысяч до 815 тысяч пудов.

В ходе Северной войны на строительство вооруженных сил ассигновывались огромные средства. В 1710 г., например, из общей суммы государственных доходов в 3 миллиона 134 тысячи рублей расходы на армию и флот составляли целых 3 миллиона, т. е. более 95%- Налоги с трудового населения непрерывно возрастали. Только ежегодных налогов и пошлин насчитывалось свыше 30 (в том числе с дубовых гробов, с извозчичьих хомутов, за право носить бороду и др.).

Одновременно с кораблестроительными верфями создавались многие предприятия других отраслей промышленности. Крупнейшая московская мануфактура — Хамовный двор — производила парусное полотно, в Холмогорах выделывались канаты, во многих других городах на флот работали кожевенные заводы, суконные, шляпные, чулочные фабрики. Особенно большое внимание уделялось производству орудий, боеприпасов, пороха. В Петербурге и его окрестностях были основаны многие предприятия военной промышленности: Пушечный двор, Охтемский пороховой завод, Сестрорецкий оружейный завод (производивший ружья, пистолеты, якоря, шпаги, кортики)   и др.

На этих заводах, как и на верфях, трудились сотни и тысячи «работных людей»: кузнецы из Астрахани и Архангельска, Старой Руссы и Новгорода, плотники из Ярославля, Углича, Владимира и Ростова, столяры и резчики из Казани и Тавро-ва, прядильщики из Москвы и Твери. Только в одном Адмиралтействе спустя десять лет после его закладки работало около 10 тысяч мастеров и рабочих.

Первые боевые корабли русского флота по своим мореходным качествам и вооружению уступали кораблям ведущих морских держав, которые столетиями развивали свое военное судостроение. Однако темпы технического прогресса в строительстве русского флота в годы Северной войны были очень высокими. Спустя 10—15 лет после закладки первых кораблей на балтийских верфях в составе русского флота уже находилось немало кораблей, которые могли смело соперничать с лучшими иностранными судами по основным боевым и маневренным характеристикам. Увеличивалась маневренность, прочность и остойчивость кораблей, улучшалось их навигационное и техническое оснащение.

В России выросла плеяда опытных мастеров-кораблестроителей, продолжавших традиции отечественного судостроения и творчески воспринимавших лучшие достижения кораблестроительной науки за рубежом. Среди талантливых представителей передовой технической мысли начала XVIII в. выделялись такие мастера-кораблестроители, как Федосей Скляев, Гаврила Меншиков, Федор Салтыков, Дмитрий Русинов, Иван Леонтьев. Большими специалистами в оснащении боевых кораблей были мастера парусного, мачтового, блокового дела-—Тихон Лукин,    Иван    Кочет,    Фаддей    Попов,    Анисим   Моляр.    Они внесли большой вклад в развитие кораблестроения, разработав многие важнейшие усовершенствования и изобретения. Плотник Ефим Никонов, например, предложил проект подводной лодки'— «потаенного судна»;. мастер Алексей Бурцев разработал проект колесного судна, которое могло бы ходить как по ветру, так и против ветра «без замедления и без всякой остановки»1.

В течение первых семи лет Северной войны в состав Балтийского флота вступило около 200 боевых и вспомогательных судов. В зависимости от технических особенностей и боевого предназначения этих кораблей военно-морские силы на Балтике разделялись на флот корабельный (парусный) и флот гребной (галерный).

Корабельный флот состоял из парусных кораблей, вооруженных сильной артиллерией; они предназначались преимущественно для бои в открытом море. К основным классам парусных кораблей относились:

линейные корабли — самые большие по размерам и наиболее сильные по вооружению; они были трехмачтовыми, имели две или три батарейные палубы, на которых устанавливалось от 50 до 80 пушек; водоизмещение их составляло 800—1200 т; .экипаж — 300--500 человек;

фрегаты — трехмачтовые парусные корабли с 30—40 пушками; они уступали линейным кораблям в огневой мощи, но превосходили в скорости; их водоизмещение — 500—600 т; экипаж — 150—-250 человек;

шнявы, бриги — небольшие двух- или трехмачтовые парусные корабли, вооруженные 14—18 орудиями; водоизмещение — 300—370 т; экипаж — 80—110 человек.

Необходимость вооружения военных кораблей более тяжелой артиллерией, указывал "Ф. Энгельс, требовала увеличения размеров и тоннажа судов2. Эта тенденция была характерна и для русского флота. С увеличением калибров и числа артиллерийских орудий возрастал общий вес вооружения кораблей, но вместе с тем повышалась их огневая мощь и дальность стрельбы в морских сражениях3. Наиболее крупные ' орудия устанавливались на нижних деках (палубах) кораблей, более легкие пушки — на

верхних деках.

Как и во всех флотах, для каждой пушки на корабле стали заготавливать «заряды трех размеров: большой заряд для стрельбы на большие дистанции, обстрела преследуемого врага и т. п.,.  заряд для ведения действительного огня на средних дистанциях в морских сражениях и уменьшенный заряд для ведении огня в абордажном бою...»1. Это способствовало эффектив-нпстн использования корабельной артиллерии.

И прибрежных водах Финского залива плавание больших парусных кораблей было сопряжено с большими трудностями ii;i via множества островов, узких бухт, извилистых проливов, обширных мелководий, камней, рифов. В этих условиях требова-'пи'ь корабли с небольшой осадкой п обладавшие хорошими ма-ненреннымн качествами. Этим требованиям лучше всего отвечали галеры. Поэтому на строительство гребного (галерного)  было обращено большое внимание,

Галеры Балтийского флота имели на вооружении 19 ору-основным двигателем их являлись весла, которых на каждой галере имелось по 16 пар. Экипаж галеры состоял из 200— '!!)() гребцов (по 6—8 человек на весло), 40—50 матросов, управлявших судном и обслуживавших вспомогательное парусное оснащение, а также пушкарей, плотников, конопатчиков и др. Другим типом гребного судна являлась скампавея -— небольшая галера, вооруженная одной-двумя пушками и имевшая экипаж ш- более  100—150 человек.

Гребной флот предназначался для ведения боевых действий и прибрежных районах моря, для высадки десантов и поддержки сухопутных войск, действовавших на побережье. Поэтому на га-. лгрих и екампавеях, кроме гребцов и матросов, находились, как правило, отряды солдат из армейских полков. Как морские, так

армейские чины всецело подчинялись командиру галеры. «Пониже каждый корабль, — говорилось в указе Петра, — отдан в команду одному офицеру морскому, для того повинны его как в управлении морском, так и во время баталии слушать сухопутные как офицеры, так и солдаты, кто б какого ранга ни был».

Каждый русский военный корабль носил военно-морской флаг, впервые учрежденный в начале XVIII в. Он представлял собой белое прямоугольное полотнище с синими диагональными полосами («андреевский флаг»). Под этим боевым знаменем русские моряки сражались во всех боях дореволюционного периода. Поддержание чести и достоинства военно-морского флага являлось важнейшей заповедью моряков как в бою, так и в каждом плавании. Когда некоторые иностранные суда нарушали общепринятые правила морского церемониала и отказывались взаимно салютовать флагу, командиры российских кораблей неизменно расценивали это как неуважение к национальному достоинству страны и решительно (иногда силой оружия) пресекали подобные попытки.

С каждым годом флот требовал все более подготовленных и обученных моряков. Если в первых боях на Ладожском озере и Неве геройски сражались воины, фактически почти незнакомые с тонкостями морского дела, то с выходом на просторы Балтики требования к экипажам кораблей неизмеримо возросли.

Подготовка командного состава флота, прежде всего командиров кораблей, в каждой стране имела исключительно большое значение. «Обязанности капитана в военно-морском флоте, — писал Ф. Энгельс, — весьма широки, и его должность относится к числу самых ответственных»2.

В первые же годы создания регулярного флота были созданы военно-учебные заведения для подготовки командных кадров. В 1701 г. в Москве была открыта Навигацкая школа, в 1715 г. в Петербурге — Морская академия. Наиболее важную роль в развитии военно-морского образования сыграла Навигацкая школа — одно из первых постоянных учебных заведений России. В ней будущие офицеры флота. обучались арифметике, геометрии, тригонометрии, астрономии, навигации и другим дисциплинам, необходимым для овладения морской профессией.

Дворянские «недоросли» с великой неохотой шли учиться военному делу3. Но Петр считал, что «воинское дело — первое из мирских дел, яко важнейшее дли обороны отечества». Под царским принуждением многие дворянские сынки покидали отцов-

скне поместья и поступали на военную-службу. С 1701 по 1715 г/ Павигацкую школу закончили  1200 человек, многие из которы были назначены на боевые корабли. При этом около 400 выпускников этой школы начали практическую службу на флоте рядо-иыми матросами, канонирами, унтер-офицерами, подштурманами.

Помимо Навигацкой школы и Морской академии в первой четверти XVIII в. было создано около 10 школ, готовивших кадры для военно-морского флота (адмиралтейские школы на Воронежской верфи, в Ревеле, Кронштадте, Казани, Астрахани и др.)- Подготовка национальных кадров корабельных специалистов позволила освобождаться от «услуг» иноземных мастеров. В январе 1721 г. царским указом было запрещено принимать иностранцев на службу во флот. Однако этот указ, особенно после смерти Петра I, не препятствовал назначению иностранцев на высшие командные посты.

Комплектование армии и флота рядовым составом с 1699— 1706 гг. стало проводиться на основе новой системы — рекрутской повинности. Рекрутским наборам подлежали государственные, дворцовые, помещичьи, монастырские крестьяне и другие податные сословии: военная служба для солдат и матросов стала пожизненной. Для своего времени рекрутская система комплектования являлась прогрессивной, так как позволила создать регулярные вооруженные силы с однородным национальным составом, значительно отличающиеся от тех европейских армий, которые комплектовались путем найма и вербовки. Рекрутские набо-1 ры существенно расширили базу комплектования вооруженных сил: только за первые 15 лет Северной войны в армию и на флот было мобилизовано более 330 тысяч человек. Введение рекрутской повинности значительно усилило боевую мощь русских вооруженных сил и в то же время легло тяжелым бременем на трудящиеся массы.

Регулярная армия и флот строились на основе жесткой воинской дисциплины и беспрекословного повиновения «нижних чинов» своим командирам. Боеспособность вооруженных сил при Петре I по сравнению со стрелецкими войсками и другими воинскими формированиями предшествующих лет стала значительно выше. При этом, разумеется, достижение высокой воинской дисциплины в армии и на флоте всецело основывалось на классовых принципах. Классовый характер военной организации ярко проявлялся как в военном законодательстве, так и во всем укладе и повседневной жизни армии и флота. «Телесные наказания и смертная казнь были обычными карами, налагаемыми судами на виновных в нарушении воинской дисциплины»1. Офицеры обращались с солдатами и матросами как помещики с крепостными; по отношению к ним применялись самые жестокие меры наказания.  В  одной  из  царских инструкций, например, говорилось:

«Когда кто на карауле спящ обрящется, будет трижды под корабль проволочен1  и бит от всех людей у мачты.

Когда в барабан ударят, дабы идти на парусах, тогда всяко-. му надлежит быть на своем корабле для вывождения из пристани... Если кто в пренебрежении обрящется, — то троекратно спущен с раины будет.,.»1'.

В столь же тяжелом положении находились многие тысячи крестьян и «работных людей», которые были мобилизованы для строительства Петербурга, постройки кораблей, сооружения заводов, каналов, дорог, для производства оружия и боевой техники. Они трудились по 12—14 часов в день, получали мизерную оплату, подвергались штрафам и телесным наказаниям, голодали, замерзали в лесах и болотах. Сотни и тысячи крестьян м

мастеровых погибали в этих невыносимых условиях.   ,

Солдаты и матросы, крестьяне и «работные люди» выражали протест против жестокой эксплуатации и произвола. Наиболее распространенной формой протеста были побеги. Однако царское правительство сурово расправлялось с непокорными. «Взамен бежавших, — говорилось в одном из царских указов, — брать отцов их и матерей, и жен и детей или кто в доме их живет и держать в тюрьме, покамест те беглецы сысканы и в Петербург высланы будут»1.

Наиболее опасные «государственные преступники» заключались в Петропавловскую крепость. Первыми узниками этой крепости были матросы Балтийского флота.

Западная Европа с неослабным вниманием следила за борьбой России на берегах Балтийского моря. В Лондоне и Париже, Берлине, Вене и других европейских столицах сообщения о выходе «московитов» к Балтике, о необычайно быстрой постройке новой столицы и переезде туда царского двора были предметом серьезных обсуждений, так как за. всем этим западноевропейские правительства видели важные политико-экономические последствия.

Европейские государства были сильно заинтересованы в торговле с Россией. Развитие товарооборота давало им возможность обеспечить себя многими видами сырья и в то же время иметь большой рынок для сбыта своей продукции. Особенно важное значение торговля с Россией имела для морских держав, прежде всего Англии, так как на европейском рынке наиболее острая нужда была в кораблестроительных материалах (лес для постройки кораблей, пенька для канатов, лен для парусов, смола, деготь и др.). Все это в изобилии имелось в России; русские кораблестроительные материалы славились на мировом рынке, вывозились во многие страны и создавали важнейшую материальную базу для строительства европейских флотов. Только благодаря вывозу из России этой продукции Англия могла создать огромный флот —основу ее могущества на морях.

Не удивительно поэтому, что в первые же годы после выхода России на Балтику в Финском заливе появились иностранные торговые корабли. Осенью 1703 г. к устью Невы прибыл первый голландский корабль, на следующий год — английский; вслед за ними в Петербург стали прибывать десятки иностранных кораблей под флагами многих европейских государств. Русское правительство всемерно поощряло развитие торговли, имевшей большое значение для экономики страны.

 Необходимость и важность торговых связей с Россией была столь высока, что европейские страны ревниво следили друг за другом, опасаясь, как бы не опоздать с заключением торговых контрактов. Вместе с тем они стремились не допустить усиления экономической, политической и военной мощи России и были заинтересованы в том, чтобы у нее не было ни собственной отечественной промышленности, ни развитого торгового судоходства. В наши расчеты, писал английский посол в 1706 г., «не входит ознакомление царя и его подданных с тайнами торгового дела, выгоды которого ободрят их к новым предприятиям и к развитию мореплавания, что может причинить значительный убыток и англичанам и всем, кто до сих пор пользовался невежеством русских,' а вместе с тем всею торговлей на севере»'.

Таким образом, торгово-промышленные круги западных стран, развивая торговлю с Россией, стремились прежде всего использовать ее как источник дешевого сырья и поставить в зависимое положение, Этим же целям отвечала и внешнеполитическая деятельность западноевропейских кабинетов.

Англия враждебно относилась к утверждению России на Балтийском побережье, так как опасалась не только роста ее экономического могущества, но и повышения политического влияния на европейские дела. Поддерживая с Россией мирные отношения, английское правительство вместе с тем не желало заключать с ней каких-либо политических союзов и давать обязательства о помощи в Северной войне. Английские политические деятели считали крайне невыгодным, если в лице России на Балтике появится новая могущественная держава2.

Понимая, что одним из главных орудий для утверждения России на Балтике является военно-морской флот, правящие круги европейских государств пристально следили за развитием русского кораблестроения и организацией вооруженных сил. Донесения иностранных представителей из России неизменно содержали самые подробные и детальные отчеты о численном составе русского флота, о его дислокации и вооружении, о закладке и спуске- на воду новых кораблей. В своей разведывательной деятельности иностранные агенты использовали прежде всего реакционную оппозицию во главе с царевичем Алексеем, среди которой были и высшие чины морского управления (адмирал-теец А. В. Кикин и др.).

В Западной Европе рассчитывали, что первые успехи русского оружия являются временными и отнюдь не означают прочного укрепления России на берегах Балтийского моря. Однако эти прогнозы не оправдались.

 

СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ: «Страницы военно-морской летописи России»

 

Смотрите также:

 

Карамзин: История государства Российского в 12 томах

 

Ключевский: Полный курс лекций по истории России

 

Татищев: История Российская