Вся библиотека >>>

Содержание книги >>>

 

Пособие для учащихся

Страницы военно-морской летописи России


Связанные разделы: Русская история

Рефераты

 

Гангутский бой

 

В то время когда началось укрепление России на берегах Финского залива, сухопутная армия Швеции под командованием Карла XII одерживала победу за победой на полях сражений в Европе. В 1706 г. перед Карлом XII капитулировал польский король Август II; для России складывалась тяжелая военно-политическая обстановка, так как она теряла своего последнего союзника в борьбе против Швеции, а Карл XII высвобождал свою армию для действии на востоке. «Армия Карла, — отмечают шведские историки, — была в то время образцовой. Это была, безусловно, одна из наиболее совершенных военных машин, которые когда-либо существовали»1.

В конце 1707 г. шведская армия начала вторжение в Россию. Русская армия была вынуждена отступать, Однако надежды Карла XII на повторение иарвского разгрома не оправдались. Шведским войскам противостояла армия, для которой семилетний период после Нарвы не прошел даром. Против завоевателей ширилось движение народных масс.

В битве под Полтавой 27 июня 1709 г. русские войска нанесли шведской армии крупнейшее поражение. Военное могущество Швеции, создававшееся в течение столетий, было сокрушено героизмом русских воинов под командованием Петра I. Самому Карлу XII едва удалось спастись и искать спасения в Турции. «Карл XII сделал попытку вторгнуться в Россию; этим он погубил Швецию и воочию показал неприступность России»2.

Полтавская победа имела большое военно-политическое значение и оказала определяющее влияние на дальнейший ход Северной войны. Авторитет России на международной арене неизмеримо возрос; возобновили борьбу против Швеции Дания и Польша, вслед за ними выступила Пруссия.

Победой под Полтавой были закреплены успехи русского оружия на берегах Финского залива и созданы предпосылки для дальнейшего ослабления морского могущества Швеции. Подчеркивая эту связь между разгромом армии Карла XII с укреплением России на Балтике, Петр после Полтавской битвы писал: «Ныне уже совершенно камень в основание Санкт-Петербурга положен...».Под Полтавой же было принято окончательное решение о перенесении столицы государства в Петербург.

Крупные соединения русских войск, оборонявшие прежде внутренние области страны от вражеского вторжения, были переброшены на приморское направление, чтобы вытеснить шведов с побережья Финского и Рижского заливов. Взаимодействуя с Балтийском флотом, русская армия уже в 1710 г. добилась крупных успехов. В марте осадный корпус Ф. М. Апраксина перешел из Котлина по льду Финского залива к крепости Выборг и начал ее осаду; корабли блокировали крепость с моря. Совместными усилиями армии и флота осада Выборга победоносно завершилась.

Успешный ледовый поход к Выборгу явился одним из «выдающихся подвигов молодого Балтийского флота. Он показал высокую морскую выучку личного состава, зрелость офицеров, хорошие качества боевых и транспортных судов»1.

В этом же году были достигнуты значительные успехи в Эстляндии и Лифляндпн: взяты Рига, Пернов (Пярну), Ревель (Таллин). Русский флот получил важнейшие базы на южном берегу Финского залива. В это же время были заняты Моонзунд-ские острова, имеющие важное стратегическое значение.

Таким образом, в результате одной летней кампании 1710 г. Швеция лишилась основных опорных пунктов для своего флота в восточной части Балтийского моря от Выборга до Риги.

Несмотря на серьезные поражения, потерю важнейших тер-, риторий и экономическое ослабление страны, шведское'правитель-ство настойчиво продолжало боевые действия и принимало меры по созданию сильной антирусской коалиции. Карлу XII удалось толкнуть Турцию на войну против России. Эта война для России не только задержала успешное развитие боевых действий на Балтике, но и повлекла за собой тяжелые последствия на юге. Прутский поход Петра с 38-тысячнон армией в 1711 г. привел к окружению ее 200-тысячной турецкой армией. Только ценой отказа от Азова Петру удалось избежать крупной военной катастрофы и заключить с Турцией мирный договор. Это позволило вновь сосредоточить усилия в борьбе против Швеции и возобновить активные боевые действия на Балтике.

В кампанию 1713 г. противник лишился своих опорных пунк-тов на северном берегу Финского залива; русские войска овладели городами Гельсингфорс, Бьернеборг, Ваза и вышли к побережью Ботнического залива.

 

Шведское командование поставило целью не дать возможность русским войскам использовать те преимущества, которые открывались перед ними с занятием восточного берега Ботнического залива. Этого можно было достигнуть, если бы удалось не выпустить русский флот из Финского залива, не давая ему выйти на запад — к Або-Аландским шхерам1, Ботническому заливу, на просторы Балтийского моря.

Чтобы осуществить эту задачу, в Стокгольме решили заблокировать русский флот в Финском заливе, для чего сосредоточить основные силы шведского флота в наиболее удобном месте — у полуострова Гангут.

Гангутский полуостров, расположенный в устье Финского залива, далеко выдается в море. Возле него значительные глубины, которые позволяют действовать большим парусным кораблям.

Если до Гангута русский гребной флот мог продвигаться на запад вдоль берега шхерами, среди множества мелких островов и проливов между ними, то у Гангута была неизбежна встреча с корабельным флотом противника2.

^Русское командование оценивало значение Гангута как важной позиции, которая могла сильно препятствовать действиям гребного флота. Вскоре после занятия Гельсингфорса в 1713 г. одному из опытных командиров гребного флота капитан-командору М. X. Змаевичу было поручено обследовать путь к Або и разыскать в шхерах «самый внутренний» фарватер, т. е. наиболее близкий к берегу. Однако уже тогда шведские парусные корабли стояли у Гангута и воспрепятствовали продвижению галер Змаевича. С целью разведки шхерного пути тогда же были предприняты вторичные попытки обследовать этот район. Но все разведывательные данные сводились к тому, что отыскать обходный путь для прохода мимо шведов возле Гангута невозможно: здесь, как отмечал Петр, «ни коими мерами от больших кораблей пройти невозможно, ибо на многие мили чисто и нигде островов нет».

Чтобы сорвать план противника по закупорке русского флота в Финском заливе, необходимы были срочные меры. Попытки Петра обратиться за помощью к Дании окончились безрезультатно, на непосредственную военную поддержку от союзника рассчитывать не приходилось. Чтобы вырваться за пределы Финского залива на просторы Балтики, нужно было обходиться своими силами.

Або-Аландские шхеры — обширный архипелаг, простирающийся от западного побережья Финляндии и почти закрывающий вход в Ботнический залив. В архипелаге насчитывается несколько тысяч островов; восточная часть его называется АОоскими шхерами, западная часть - Аландскими островами

На балтийских верфях увеличился размах кораблестроительных работ. Никогда прежде здесь не закладывалось столько кораблей, сколько в 1713—1714 гг. Во многие места страны шли указы, грамоты и предписания об изготовлении всего необходимого для флота. В Казани заготавливали кораблестроительные леса, в Олонце отливали пушки, в Ревеле укрепляли гавань. Пополнения для Балтийского флота прибывали из Архангельска. Построенные на Архангельской верфи линейные корабли «Рафаил» и «Гавриил» в конце 1713 г. вышли с севера, обогнули Скандинавский полуостров и прорвались в Финский залив. Из Архангельска прибывали и пополнения для экипажей балтийских кораблей. Наряду с этим Петр прибегнул к закупке нескольких судов за границей. Весной 1714 г. в Ревель прибыли пять купленных кораблей; эти «приемыши», как называл их Петр, окончательно оснащались и вооружались в русских портах.

В результате напряженных усилий численность русского Балтийского флота значительно возросла. К весне 1714 г. в составе корабельного флота было уже 16 линейных кораблей. Гребной флот насчитывал свыше 150 галер, полугалер и скампа-вей; кроме них, имелось большое количество вспомогательных и транспортных судов (карбасов, ботов, бригантин и др.).

Кампанию 1714 г. первым начал шведский флот. Уже в марте, когда восточная часть Финского залива была скована льдом и русский флот не мог из-за этого выходить из своих баз, шведские   корабли   стали   покидать   Стокгольм   и   Карлскрону.

Командовал шведской эскадрой адмирал Густав Ватранг, младшими флагманами были вице-адмирал Лилье, контр-адмиралы Эреншельд и Таубе. В состав эскадры входила лучшая часть шведского флота—16 линейных кораблей, 5 фрегатов и около 10 других судов.

После выхода из своих баз шведские корабли двумя отряда-., ми двинулись  на  восток.   В  середине  апреля  отряд Лилье подошел к Гангутскому полуострову, а спустя несколько дней сюда же прибыла основная часть эскадры во главе с Ватрангом.    .

Перед шведским флотом была поставлена задача: блокировать Финский залив и не выпускать из него русские корабли. Для решения этой задачи неприятельскому фл'оту предстояло выбрать позицию в районе Гангута. Шведские корабли могли встать у входа в Финский залив на открытом месте возле мыса. Гангут (см. схемы на с. 55, 57); другой позицией могла быть бухта Тверминне, находившаяся на восточном побережье Ган-гутского полуострова, невдалеке от перешейка. В этом месте ширина полуострова не превышала двух верст; если здесь сделать «переволоку» (по-шведски «драгет»), то можно было перетащить галеры и другие легкие суда через перешеек по суше. Это очень тревожило адмирала Ватранга1.

Сначала шведская эскадра остановилась у мыса Гангут. 27 апреля на корабле ^Бремен» собрался военный совет. «Предложено было совету, — говорится в флагманском журнале Ватранга,— либо сохранить за собой ныне занимаемую" позицию, либо занять таковую у Тверминне. Все единогласно признали целесообразным, что, имея в виду известный фарватер под названием «драгет», через который неприятель мог бы переправить ^свои суда сухопутьем, следует занять позицию у Тверминне, перейдя туда при первом благоприятном ветре»2.

Основная часть шведской эскадры под командованием адмирала Ватранга перешла к бухте Тверминне, а отряд Лилье стал крейсировать у входа в Финский залив.

Адмирал Ватранг занялся изучением прибрежных районов. «Я разъезжал по островам, — писал он, — и знакомился с условиями здешнего рейда, причем нашел его очень благоприятным для обоснования здесь базы нашего флота». В это время у выхода из Финского залива корабли Лилье захватили два торговых судна, шедшие из Ревели в Любек. На одном из них находился датский капитан, служивший в русском флоте. «Этот капитана—записано в журнале Ватранга, — сообщил нам многое о мощных вооружениях русских как на море, так и на суше, а равно доставил мне список неприятельского флота».

Получив эти важные сведения, шведское командование изменило свое прежнее решение о дислокации эскадры. На военном совете, состоявшемся на флагманском корабле «Бремен», было признано, что позиция у бухты Твермннне является неудобной для «входа и выхода флота»: она удалена от основного фарватера, по которому русские парусные корабли могли бы прорваться из Финского залива. Кроме того, бухта углублена в шхеры с большим количеством островов и мелен, среди которых большим кораблям действовать трудно. Поэтому адмирал Ватранг решил возвратиться к мысу Гангут, где его парусные корабли имели большую свободу для маневрирования. Неприятельская эскадра оставила бухту Тверминне.

Тем временем русский гребной флот уже закончил подготовку к походу и ждал того момента, когда восточная часть Финского залива освободится от льда. Наконец, 9 мая около 100 галер с вспомогательными судами под командованием Ф.   М.   Апраксина   вышли   из   Петербурга   к   Котлину,   совер-

шили 300-километровый переход на запад и в середине июня прибыли в Гельсингфорс. В Ревеле сосредоточился корабельный флот во главе с Петром. Основные боевые задачи возлагались на гребной флот: ему предстояло пройти вдоль побережья и доставить десантный корпус в Або. После этого намечалось, что корабли пройдут к Аландскому архипелагу, чтобы создать угрозу шведским берегам. Корабельный флот должен был прикрывать гребной флот в Финском заливе и отвлекать на себя силы противника.

Получив в Гельсингфорсе первые сведения о расположении и силах неприятельского флота, Апраксин с гребным флотом 21 июня продолжил путь в западном направлении и через несколько дней прибыл в бухту Тверминне, откуда еще в мае ушел адмирал Ватранг. Вскоре сюда из Ревеля прибыл Петр, чтобы на месте обсудить возможности прорыва неприятельской блокады.

После изучения обстановки было решено использовать «переволоку» в самой узкой части Гангутского перешейка: сделать здесь помост для переброски судов по суше, «дабы несколько легких галер перетащить и пропустить для действ и тем бы неприятеля прнвесть в конфузию...»1. 23 июля для устройства настила  (помоста)  было выделено около 1500 солдат.

Шведское командование со времени прибытия русского флота в Тверминне внимательно наблюдало за его действиями. Адмирал Ватранг неоднократно вызывал к себе офицеров с кораблей и делал им внушения о бдительности. «Я поставил им на вид, — писал он, — необходимость величайшей бдительности и осторожности». Он постоянно посылал свои мелкие суда к востоку от Гангута на разведку и обязывал командиров одержать корабли наготове, чтобы в любой момент выйти в море».

В середине июля Ватрангом был разработан план нанесения удара по русскому флоту в бухте Тверминне. Он решил оставить у мыса Гангут несколько линейных кораблей и фрегатов, а с остальными кораблями атаковать гребной флот Апраксина. Однако утром 25. июля Ватранг получил сообщение, что на «переволоке» русские сооружают помост и намереваются перетащить по суше свои галеры. Это сообщение разрушало план шведского командующего, «Мой план, — писал он, — оказался совершенно расстроенным, и нам пришлось подумать о других способах, чтобы воспрепятствовать осуществлению пагубных намерений неприятеля, ибо если бы ему удалось переправить свои суда, то он тем самым приобрел бы господство в шхерах»2.

Ватранг принял решение разделить свою эскадру на три отряда. На позиции у Гангута он оставлял 9 кораблей и фрегатов   под  своим   командованием.   Контр-адмиралу  Эреншельду

 предписывалось с фрегатом «Элефант», несколькими шхербота-ми1 и всеми галерами идти к западной стороне Гангутского полуострова, чтобы разгромить там русские галеры в момент их спуска с «переволоки». Отряд вице-адмирала Лилье в составе 12 вымпелов должен был пойти к Тверминне для атаки основных сил Апраксина.

В полдень 25 июля отряд вице-адмирала Лилье снялся с якоря и пошел от Гангута к бухте Тверминне; спустя два часа двинулся в путь и отряд Эреншельда.

В это время в расположении русского флота в Тверминне было спокойно. Экипажам гребных судов был предоставлен воскресный отдых; на одной из галер за обеденным столом находились Петр, Ф. М. Апраксин, М. М. Голицын и другие флотские и армейские начальники. Неожиданно вдалеке послышались раскаты орудийных залпов: это салютовали Ватран-гу корабли вице-адмирала Лилье, отправляясь на выполнение боевого задания.

Выстрелы встревожили русское командование; Петр с адмиралом Апраксиным «много размышляли, для чего такая стрельба». Вскоре от дозора, находившегося невдалеке от стоянки неприятельской эскадры для наблюдения за ее действиями, прибыло донесение о выходе части шведских кораблей. Цель их похода оставалась неизвестной, но по их курсу можно было предположить, что они направляются или к Ревелю (где находилось основное ядро русского корабельного флота) или к Тверминне для атаки гребного флота.

Чтобы точнее знать обстановку, Петр с отрядом из 20 галер вечером вышел из Тверминне к дозорному отряду. Всего две мили отделяли русские суда от неприятельского флота. На таком расстоянии можно было точно рассмотреть, что у Гангутского мыса осталось лишь 6 линейных кораблей и 3 фрегата. Другой отряд двигался к Тверминне, но к вечеру его движение приостановилось: ветер стих, наступил штиль.

Разделение шведской эскадры на несколько отрядов значительно ослабило силы противника, а наступивший штиль ^полностью сковывал действия всех шведских парусных кораблей. Когда эскадра стояла у Гангута в полном составе, то значительная часть залива могла быть перекрыта огнем ее артиллерии. Теперь же шведские корабли, стоявшие недалеко от берега, не могли держать под обстрелом значительное водное пространство. Эти обстоятельства давали возможность для прорыва русских судов мимо Гангута, что было сразу же использовано русским командованием.

Командирам гребных судов был дан приказ приготовиться к прорыву.

Ранним утром 26 июля 1714 г. командир авангардного отряда капитан-командор Матвей Змаевич получил приказ «объехать неприятельский флот морем». 20 _галер этого отряда, прибывшие накануне на исходную позицию, были в полной боевой готовности. Экипажам их предстояла трудная задача: обогнуть Гангутский полуостров, обойти вражеский флот и достичь шхерного района к северо-западу от Гангута. Для этого нужно было пройти более 15 миль на веслах с максимальной скоростью, ни на минуту не снижая темпа гребли и будучи в постоянной готовности к встрече с противником, если он сможет выйти навстречу.

В 8 часов утра галеры одна за другой стали покидать место своей стоянки и вдоль восточного побережья Гангутского полуострова выходить в море. Пока путь их лежал недалеко от берега, между шхерами, движение их не было замечено на шведской эскадре. Но как только русские суда вышли из-за скрывавших их островов и направились в обход шведского флота, на кораблях Ватранга сыграли боевую тревогу.

Неожиданное появление русских галер ошеломило противника. Когда командиры шведских кораблей, оправившись от неожиданности, убедились в том, что русские суда стремятся обойти их с моря, они были бессильны что-либо предпринять. На море продолжался штиль, и парусные корабли были лишены возможности двинуться навстречу галерам, чтобы преградить им путь и разгромить огнем своей мощной артиллерии. Громадные корабли оказывались беспомощными перед мелкими подвижными гребными судами, которые стремительно продвигались вперед.

Адмирал Ватранг дал приказ буксировать корабли шлюпками и идти наперерез русским галерам.■ Шведские корабли стали медленно отходить в сторону моря, но это не привело к эффективному результату. «Мой корабль, — писал Ватранг, — был взят на буксир тремя шлюпками и одним шхерботом. но все же я не мог подвергнуть галеры серьезному обстрелу, хотя я стрелял в них из пушек. Чем ближе, однако, я со своим кораблем, находившимся на главном пункте, и другие наши суда подходили к ним, тем дальше они уходили  в море».

Несмотря на обстрел шведских кораблей, русские галеры шли вперед. Большинство неприятельских снарядов падало с недолетом, так как корабли не могли сблизиться на дистанцию действительного огня. К 10 часам утра отряд Змасвича обогнул Гангутский полуостров и стал приближаться к шхерам.

Когда   галеры   миновали   Гангутскнй   мыс,   навстречу   им   с1 северо-запада   показалось   несколько   шведских   кораблей.   Это шел отряд контр-адмирала Таубе, который был вызван Ватрангом с Аландского архипелага к Гангуту на присоединение к эскадре. «Слышана была в. шхерах из пушек многая пальба»,— записал в своем журнале Апраксин, находившийся в это время в Тверминне. Это с галер Змаевича начался артиллерийский обстрел шведских кораблей. Но канонада вскоре прекратилась: контр-адмирал Таубе не принял боя, повернул обратно и вместо присоединения к эскадре предпочел скрыться в шхерах. «Я принужден был повернуть немедленно назад, чтобы не быть взятым», — оправдывался потом Таубе.

Когда Апраксин убедился в успешности прорыва отряда Змаевича, он тут же отдал приказ о выходе второго отряда галер под командованием Лефорта. 15 галер этого отряда пошли" тем же курсом. Однако к этому времени шведским кораблям при помощи буксировки удалось несколько отдалиться от берега. Тогда галеры Лефорта взяли курс еще дальше в море и с успехом стали проходить мимо шведской эскадры. «Хотя неприятель, — отмечал Апраксин, — корабли свои буксировал, %к тому же начался быть малый ветер и шли к нашим скампавеям лавирами и из пушек довольно стреляли, однакож наши, несмотря на то, шли в гребле зело порядочно и в шхеры вошли». К 11 часам утра оба русских отряда соединились вместе и пошли в глубь Абоских шхер.

К полудню 26 июля погода стала меняться. Подул слабый ветер. Адмирал Ватранг сразу же принял меры, чтобы сосредоточить все силы эскадры. Он поднял сигнал кораблям Лилье возвратиться к Гангутскому полуострову. Бездействуя во время штиля на полпути между Гангутом и . Тверминне, адмирал Лилье являлся лишь свидетелем прорыва авангарда русского флота. Теперь он стал поворачивать обратно на запад.

В результате произведенных маневров главные силы неприятельской эскадры были вновь сосредоточены вместе, заняв позицию, которая исключала возможность прорыва оставшихся в Тверминне русских галер тем же путем, как это было сделано двумя первыми отрядами. Положение русского гребного флота осложнилось, так как он оказался разделенным на две части: 35 галер находились теперь к западу от Гангутского полуострова, а 63.. галеры остались у его восточного берега.

Однако внимательное наблюдение за расположением шведского флота позволило установить, что у противника есть слабое место. Когда корабли -Лилье возвращались к Гангуту, адмирал Ватранг {чтобы ускорить, соединение всех своих сил) сам пошел к ним навстречу. Его корабли отошли от берега полуострова и стали дальше в море. Этим самым был ослаблен один из участков блокады: отойдя от берега, неприятельские корабли оставили неприкрытым прибрежный фарватер, по которому могли пройти русские галеры с небольшой осадкой. Этим просчетом противника сразу же воспользовалось русское командование.

Вечером 26 июля главные силы русского гребного флота стали оставлять бухту Тверминне и сосредоточиваться на исходной позиции для прорыва. Теперь было решено обойти вражеский флот не со стороны моря, а идти в проход между флотом и берегом. Чтобы обеспечить скрытность выполнения этого замысла, сначала было намечено прорыв осуществить ночью; однако этот план пришлось изменить, так как вследствие множества подводных камней у берега движение ночью могло привести к серьезным   авариям.   Прорыв  был   назначен   на   утро  27  июля.

В 4 часа утра гребной флот под командованием Апраксина начал движение в сторону Гаигутского мыса. Предрассветная туманная дымка сначала скрывала русские суда, идущие вдоль берега. Но вскоре противник обнаружил их. На флагманском корабле «Бремен» прозвучали два орудийных выстрела, означавших боевую тревогу.

«Мы опять увидели, — писал шведский командующий, — большое количество галер, числом в 60, под берегом; они старались со всеми силами пройти со стороны берега линию наших кораблей к Гангеуду, Некоторые из наших кораблей, которые находились поближе, с помощью буксировки пустились им вдогонку»1.

У неприятеля теперь было значительно больше кораблей, чем при прорыве первых отрядов. Нескольким из них удалось приблизиться на дистанцию артиллерийского огня, с них было выпущено по русским судам более 250 ядер. Однако под обстрелом противника темп прорыва не ослабевал. Только одна галера, шедшая совсем близко к прибрежью, села на мель и была взята шведами. Все остальные гребные суда успешно прорвались через блокаду и обогнули Гангутский мыс; «К нашему величайшему огорчению, — отмечал Ватранг, — и эта масса галер прошла мимо нас, несмотря на то что наши корабли довольно близко подошли к ним и обстреливали их из пушек»2.

Таким образом, основная задача русского флота была блестяще выполнена: 98 галер с 15-тысячным десантным войском прорвали блокаду противника и вышли из Финского залива на запад. «С нашим гребным флотом, —с гордостью писал Петр датскому королю, — сквозь весь авантажно стоявший у Гангу-та неприятельский флот, несмотря на жестоко учиненный от неприятеля огонь, пробились!»3.

Однако на этом не закончилась страдная пора для русских моряков. В то время, когда главные силы гребного флота еще готовились к прорыву, передовой отряд Змаевича у западного берега Гангутского полуострова обнаружил отряд контр-адмирала Нильса Эреншельда.

 

Отправленный Ватрангом к предполагаемому месту «переволоки», контр-адмирал Эреншельд занял назначенную ему позицию и ожидал, когда же с суши покажутся русские галеры. Однако днем 26 июля он услышал выстрелы с юга, а вскоре увидел 35 русских галер, прорвавшихся мимо Ватранга и шедших прямо-на него. Тут же Эреншельд оставил занимаемую позицию и стал отступать. Надеясь уйти от русских галер в густом лабиринте шхер, он не смог этого сделать, а попал в Рилакс-фиорд, из которого выхода не было. Капитан-командор Змае-вич бросился в погоню и заблокировал его в этой ловушке. В полдень 27 июля к Змаевичу присоединились основные силы гребного флота.

По приказанию Петра на . шведский флагманский фрегат «Элефант» был послан генерал-адъютант П. И. Ягужинский, который передал Эреншельду предложение, «чтоб оный отдался без пролития крови».

Однако шведский адмирал отклонил предложение и изготовил свои корабли к решительному бою.

Шведские суда были построены вогнутой линией, фланги которой упирались в берега утесистых островов. Такое построение обеспечивало наилучшую защиту от атаки и в то же время давало возможность в максимальной степени использовать артиллерию всех шведских кораблей. В центре боевого порядка неприятеля находился фрегат «Элефант», вооруженный 18 орудиями. По обоим флангам от фрегата были расположены 6 галер, имевших на вооружении 84 пушки. За фрегатом были поставлены 3 шхербота с 14 орудиями.

Занятая Эреншельдом позиция и сильное вооружение его кораблей, несмотря на их численную ограниченность, создавали большие трудности для атаки. Из состава русского галерного флота для непосредственного боя с противником можно было выделить лишь часть галер, так как расположение вражеского флота в узком фиорде не позволяло использовать все силы галерного флота. Поэтому для атаки шведского отряда был выделен авангард русского флота, разделенный на три части. В центре авангарда находилось 11 галер, справа и слева от него — по 6 галер. Основные силы гребного флота были расположены сзади авангарда для его поддержки.

Заняв исходную позицию для боя в полумиле от противника, русские суда построились в строй фронта. Все ожидали сигнала о начале атаки. Наконец, в 2 часа дня на флагманской галере взвился флаг и раздался пушечный выстрел. Галеры устремились к шведским кораблям.

Небольшие гребные суда в стройном порядке стали быстро приближаться к противнику. Впереди галер на шлюпках шли начальники отрядов; со шпагами в руках они стояли во весь рост и указывали направления атаки. Расстояние до неприятельских кораблей с каждой минутой сокращалось.

Шведские корабли в полной боевой готовности ожидали приближения русских судов. Адмирал Эреншельд видел все действия русских, но не открывал огня до тех пор, пока атакующие суда не подошли на близкую дистанцию, Как только расстояние уменьшилось до 300—400 метров, шведский флагман открыл огонь. Вслед за фрегатом «Элефант» канонаду начали галеры «Лак-сен», «Геден», «Валфиш», «Эрн», за ними все остальные шведские суда. Более 50 орудий в упор расстреливали приближавшиеся галеры.

Несмотря на ожесточенный обстрел противника, русские гребные суда продолжали идти вперед, на ходу стреляя по врагу. Но мощь их артиллерийского огня более чем в два раза уступала противнику: на каждой атакующей галере находилось всего по одной небольшой пушке.

Артиллерийское превосходство противника сказалось вскоре же после начала боя. Вражеские снаряды причиняли большие повреждения русским судам. С каждым выстрелом на них увеличивалось число убитых и раненых. На одной из передовых галер упал тяжело раненный бригадир Волков, возглавлявший правый фланг авангарда. На соседних судах были убиты капитаны Иван Ерофеев и Иван Полтинин. Движение" атакующих галер приостановилось, вскоре они были вынуждены повернуть обратно и отойти на исходную позицию. Артиллерийская канонада умолкла.

Не прошло и получаса, как началась повторная атака. Так же, как и в первый раз, галеры атаковали всю линию вражеских судов. Под жестоким огнем противника русским морякам

удалось еще ближе подойти к вражеским кораблям. Артиллеристы стреляли с хода, но смогли нанести немало метких ударов по врагу. Однако и на этот раз сопротивление неприятеля сломить не удалось. Шведы не подпустили русские галеры вплотную; после ожесточенной артиллерийской дуэли русские суда вновь были вынуждены отойти назад.

Контр-адмирал Эреншельд твердо верил в неприступность своей позиции и с минуты на минуту ожидал подхода подкреплений от Ватранга, Лилье или Таубе. Отражение двух атак русских судов давало ему надежду, что русские отложат свои дальнейшие попытки атаковать его корабли. Однако Петр настойчиво стремился к полной и окончательной победе.

Русские галеры приготовились к третьей атаке. На этот раз было решено отказаться от широкой фронтальной атаки, направленной сразу против всей линии шведских кораблей. По опыту первых двух атак было видно, что такое расположение сил дает возможность неприятелю полностью использовать все свои артиллерийские средства и наносить большой урон атакующим. Поэтому новую атаку было решено вести не широким фронтом,  а  нанести удар сначала  по флангам  вражеской эскадры.

Около 4 часов дня был- дан сигнал к решительной атаке. Сквозь густой дым, обволакивающий Рилакс-фиорд, русские суда вновь двинулись на неприятели. Подойдя на близкое расстояние к шведским кораблям, русские канониры открыли артиллерийский огонь; солдаты пехотных полков, находившиеся на галерах для абордажа, начали и ружейный огонь. Командиры галер в узком фиорде умело вели свои суда, направляя их к крайним неприятельским кораблям и маневрируя под их выстрелами. Новое построение атакующих снизило эффективность огня шведских судов, а усилившийся огонь русских артиллеристов и солдат стал причинять большие потерн врагу.

При непрекращавшемся обстреле неприятеля русские галеры стремительно и упорно продвигались вперед. Вскоре передовые суда оказались в нескольких метрах от шведских кораблей. Сквозь дым, огонь и грохот канонады можно было уже различить шведских артиллеристов и команды их офицеров. В начале, пятого часа дня несколько русских галер вплотную подошли к галерам левого фланга шведской линии. Как только суда сошлись вплотную, на галеру «Транан» вскочили первые русские смельчаки. Вслед за ними на палубу вражеского корабля ворвались новые подкрепления. Натиск был так стремителен, что экипаж «Транана» не выдержал боя и сложил оружие. Первый неприятельский корабль был захвачен.

Вслед за «Трананом» одна за другой были взяты на абордаж галеры «Эрн», «Грипен», «Лаксен», «Геден», «Вал-фиш». На палубах их дрались как экипажи русских судов, так и солдаты десантного войска — Семеновского, Нижегородского, Великолуцкого,    Галицкого,    Гренадерского   и   других   полков.

Матросы и солдаты проявили в бою исключительный героизм. «Воистину нельзя описать мужества российских войск как начальных так и рядовых», — говорил Апраксин. «Абордирование так жестоко чинено, — отмечается в журнале Петра, — что от неприятельских пушек несколько солдат не ядрами и картечами, но духом пороховым от пушек разорваны*1.

Вскоре все шведские суда, прикрывавшие флагманский фрегат «Элефант», были захвачены. Но сопротивление противника продолжалось. Часть шведских матросов перебралась с галер на фрегат, что усилило его экипаж. Во главе с адмиралом Эрен-шельдом и капитаном Сундом они сражались стойко и упорно.

На фрегате «Элефант» сосредоточился огонь всех русских судов. Мощный обстрел артиллерии причинил ему сильные повреждения; на нем начался пожар. Как ни пытались шведские моряки не допустить абордажа корабля, этого им не удалось. Фрегат был со всех сторон окружен галерами; на него взобрались русские и начали ожесточенный рукопашный бой. Шаг за шагом они теснили шведов. Вскоре лишь в нескольких местах .оставались последние очаги сопротивления. Раненый Эрен-шельд защищался, стоя у трапа. В последний момент боя он упал за борт, но был спасен капитаном Бакеевым.

После трехчасового боя стрельба затихла. Русские полностью овладели фрегатом «Элефант», а также шхерботами «Мартан», «Симпан» и «Флюндран». В плен было захвачено 580 матросов и офицеров во главе с Эреншельдом. Победа была полная.

...Петербург торжественно встречал героев Гангута. Над городом гремели залпы артиллерийских салютов, тысячи жителей столицы заполнили набережные Невы, по которой следовали победоносные русские суда вместе с захваченными шведскими кораблями. Специальные грамоты и гравюры, воспроизводившие картину морской баталии, были разосланы во все уголки России.

Гангутская победа означала крупный перелом в войне на море. Сильнейший шведский флот, овеянный славой былых успехов, понес серьезное поражение от молодого русского флота. Русские моряки практически доказали, что Россия способна отстаивать свои интересы на море.

Созданный всего за 10 лет до баталии у Гангута молодой Балтийский флот «не позволил сорвать результаты Полтавской победы и вывел Россию в число самых могущественных морских держав мира»2.

В Гангутском сражении ярко проявился творческий характер русского военно-морского искусства. Благодаря правильной оценке особенностей театра военных действий в русском флоте было своевременно уделено должное внимание подготовке маневренных гребных судов, которые могли быть наиболее эффективно использованы в шхерных районах Балтийского моря. В шведском флоте роль гребных кораблей недооценивалась, что непосредственно сказалось в ходе боевых действий. На успешный исход Гангутского сражения важное влияние оказали тщательная подготовка всех сил и средств, организация непрерывной разведки и наблюдения за противником, учет навигационно-метео-рологических факторов, умелое применение демонстративных мероприятий, использование внезапности, гибкое и оперативное управление силами флота Петром I и Ф. М. Апраксиным, решительность и настойчивость в достижении поставленной цели. Русское командование своевременно учитывало такие ошибки противника, как разделение его сил по частям, и, исходя из этого, принимало правильные решения, обеспечивающие наилучшее боевое использование флота на главном направлении.

Командиры и экипажи русских кораблей проявили высокое мастерство как во время прорыва у Гангута, так и в ходе ожесточенного боя в Рилакс-фиорде. По неизведанным шхерам и фарватерам, при отсутствии хороших карт, лоций, навигационного оборудования и надежных лоцманов, при постоянной опасности внезапной встречи с превосходящими силами противника (как бы «безвестно не въехать в рот неприятелю»), русские моряки сумели точно выполнить намеченный план командования и с беспримерной храбростью в абордажном бою сломить сопротивление врага.

Гангутское сражение оказало сильное влияние на изменение стратегической обстановки на балтийском театре военных действий. Шведский флот, еще недавно осуществлявший наступательные задачи, был вынужден перейти к обороне. На следующий же день после Гангутского боя эскадра адмирала Ват-ранга оставила позицию у Гангута и направилась на запад к шведским берегам, опасаясь возможных нападений русского фло-, та. В своем донесении в Стокгольм шведский командующий писал: «Я не вижу более осторожного исхода, как направиться со всей моей эскадрой в такое место в шведской стороне, откуда наилучшим образом можно было бы защитить себя от пагубных намерений противника против столицы государства».

Русский флот после одержанной победы получил возможность действовать в открытом море, создать угрозу важнейшим промышленно-экономическим районам Швеции и наносить удары по морским коммуникациям противника. Уже в августе 1714 г. русские гребные суда прибыли в Або, откуда совершили поход на острова Аландского архипелага. В сентябре отряд гребных   судов   под   командованием   Ф.   А.   Головина   осущест-

вил трудный переход через Ботнический залив на шведскую территорию. Несмотря на осенние штормы, небольшие суда достигли порта Умео, высадили десант на берег и овладели городом; шведский гарнизон, «пометав кафтаны и ранцы», обратился в бегство.

С каждой победой русского оружия изменялось отношение к молодому Балтийскому флоту со стороны европейских морских держав. Все чаще стали появляться положительные оценки при характеристике русских кораблей п их экипажей. «Забывая опасность, — писал о русских моряках один из современников-англичан, — они способны выказывать значительную стойкость и защищаются прекрасно, как одни только россияне умеют»1. Высоко оценивалось состояние русского кораблестроения. «Если какие-нибудь суда в мире, — писал тот же автор, — могут нанести нам вред, то особенно стоят в таких условиях российские, выстроенные в Петербурге, которые, без сомнения, раз их снабдят достаточными командами, обладают отличными качествами как парусные суда и несравненно лучшг наших снабжены мачтами, парусами, якорями, кабелями и прочею снастью»2, Несмотря на то что подобные мнения были не единодушными н часто не соответствовали взглядам некоторых британских морских офицеров, они вес чаще распространились за пределами России.

Укрепление русского государства на Балтике, создание и развитие русского флота и его серьезные боевые успехи в борьбе со Швецией все больше настораживали правительства западноевропейских держав, стремившихся приостановить усиление России. Внимание европейских государств к событиям на Балтике значительно возросло после 1713 г., когда на западе закончилась война за «испанское наследство».

Английское правительство сильно боялось, что Петру удастся заключить со Швецией выгодный мирный договор, который закрепит утверждение России на Балтике, достигнутое победами русского оружия. Если это произойдет, то, как считали сами британские дипломаты, «Англии придется глодать кости»3. Поэтому английское правительство активно вмешивалось в дипломатические переговоры между Швецией и Россией и стремилось постоянно оказывать поенно-полптнческнй нажим, угрожая своим сильным флотом. Еще до Гангутского боя Петр предупреждал английскую королеву, что в случае вмешательства британского флота в русские дела ему будет дан решительный отпор.   «Мы   в   таком   случае   с   нашими   союзниками, — писал Петр I в январе 1714 г. Анне Стюарт, — все силы совокупим и нам чинимое насильство силою отвращать будем»1.

Однако английское правительство использовало свой флот как орудие политического нажима в Северной войне. Начиная с лета 1715 г. английская эскадра под командованием адмирала Норриса систематически посещала Балтийское море. Вначале эти визиты проводились под предлогом защиты купеческого судоходства, но с 1719 г. позиция англичан сделалась более откровенной: Англия заключила союз со Швецией2. Летом следующего года английский флот соединился со шведским флотом и стал открыто угрожать русским портам и базам в Финском заливе. Ревель и Кронштадт были приведены в полную боевую готовность.

Несмотря на появление сильного английского флота на Балтике, русский флот в последние годы Северной войны продолжал активные действия на море,

В мае 1719 г. русская эскадра под командованием капитана 2-го ранга Н. А. Сенявина в районе острова Эзель вступила в сражение с отрядом шведских кораблей. В результате Эзельского сражения неприятелю было нанесено полное поражение. Русские моряки взяли в плен командующего шведским отрядом и захватили линейный корабль «Вахтмейстер», фрегат «Карлскрона» и бригантину «Бернгардус». Это была первая победа русского корабельного флота в открытом море.

В Эзельском сражении 24 мая 1719 г. ярко проявились высокое боевое мастерство Н. А. Сенявина и отличная морская выучка экипажей русских кораблей. Они осуществили настойчивый поиск противника в море, навязали ему решительные способы боя, вели артиллерийский огонь на различных дистанциях, не дали флагманскому кораблю уйти после ожесточенного артиллерийского поединка, настигли его и заставили спустить флаг. В этом сражении русские моряки продемонстрировали «высокое искусство в маневрировании кораблей, при сближении с противником против ветра и занятии наветренного положения для атаки, а также решительные приемы ведения боя в виде прорезания строя противника и взятия его в два огня»3.

В день шестой годовщины Гангутского боя, 27 июля 1720 г., русский Балтийский флот одержал новую замечательную победу. Галерная эскадра под командованием М. М. Голицына выдержала ожесточенное сражение с сильной эскадрон вице-адмирала Шееблада у Гренгама. В составе неприятельской эскадры были линейный корабль, четыре парусных фрегата и   девять  других   судов,   у   М.   М.   Голицына — только   гребные

корабли. Рассчитывая на боевую мощь своих более крупных кораблей, Шееблад атаковал русские суда. Но когда шведы оказались в шхерном районе, где маневрирование парусных кораблей было затруднено, русские моряки начали контратаку и после ожесточенного боя заставили спустить флаг шведские. фрегаты «Венкер», «Стор-Феникс», «Кискин» и «Данск-Эрн»1.

Только наступивший свежий ветер и прибытие подкреплений к Шеебладу позволили ему с оставшимися кораблями уйти от преследования. Потери шведов превышали 500 человек.

Захваченные в Гренгамском сражении шведские фрегаты были приведены в Петербург. С Петропавловской крепости произвели 104 выстрела — по числу орудий, находившихся на трофейных кораблях. Высоко оценивая значение победы при Грен-гаме, Петр особо подчеркивал, что она была одержана «при очах английских, которые равно шведов обороняли — как их землю, так и флот».

Чтобы окончательно сломить сопротивление Швеции и вынудить ее к заключению мира, русский флот в 1719—1721 гг. совершал походы непосредственно к шведскому побережью и высаживал десанты, которые действовали по прибрежным опорным пунктам противника. Боевые успехи русского оружия на суше и на море вызывали широкий резонанс во всех европейских столицах.

По своему составу Балтийский флот представлял к тому времени мощную силу. В его строю находились корабли всех классов, в том числе 90-пушечные линейные корабли. К началу навигации 1721 г. парусный флот состоял из 30 крупных кораблей и значительного числа других судов, на которых было более 2100 орудий и 16 тыс. человек экипажей. Гребной флот насчитывал около 200 галер и большое количество транспортных судов; они были способны принять десант в 40 тысяч человек1.

Летом 1721 г. шведское правительство было вынуждено пойти на мирные переговоры. В августе состоялось подписание Ништадтского мирного договора, по которому к России «в совершенное непрекословное вечное владение»2 отходили Лиф-ляндия, Эстляндия, Ингрия, часть Карелии, города Рига, Пернов (Пярну), Ревель (Таллин), Нарва, Выборг, Кекс-гольм, острова Финского залива и Моонзундского архипелага (Эзель, Даго, Моон и др.).

Северная война, продолжавшаяся свыше 20 лет, закончилась. Многовековая борьба за возвращение ранее отторгнутых русских земель победоносно завершилась. Выход на Балтику был достигнут, что имело важнейшее значение для дальнейшего развития государства. Оценивая результаты политики Петра в борьбе за выход к морю, Маркс указывал, что он овладел тем, что было абсолютно необходимо для естественного развития страны.

В ходе Северной войны были осуществлены важнейшие преобразования во всех областях экономической, политической и культурной жизни России. Неизмеримо возросла военная мощь государства. Во время войны была создана мощная военно-промышленная база, коренным образом реирганизованы вооруженные силы, созданы регулярная армия и военно-морской флот, введена новая система их комплектования, заложены основы передовой школы русского военного и военно-морского искусства, последователями которой стали все выдающиеся полководцы и флотоводцы России XVIII—XIX вв.

Военно-морской флот играл важную роль в Северной войне. С самого начала боевых действий на Балтике русские моряки активно включились в борьбу с сильным шведским флотом и прошли победоносный путь от Ладоги до побережья Швеции. Без флота Россия не могла бы стать в ряду крупных мировых держав. Особенно возросла роль флота в последний период Северной войны, когда центр вооруженной борьбы против Швеции переместился на море. В этот период успешная боевая деятельность русского флота оказывала  непосредственное влияние на

исход вооруженной борьбы в целом, на дипломатию и международные отношении главнейших европейских государств.

Петр I высоко оценивал значение военно-морского флота для России. Роль флота в системе вооруженных сил государства была образно выражена им в «Морском уставе»: «Всякий потентат (правитель), который едино войско сухопутное имеет — одну руку  имеет,  а  который и флот имеет ~ обе руки   имеет».

На медали в честь победы над Швецией было выбито: «Конец сей войне таким миром получен ничем иным, токмо флотом, ибо землею никаким образом достигнуть того было невозможно».

Создапать регулярный флот пришлось в исключительно трудных условиях военного времени: необходимо было и строить корабли, обучать моряков, формировать экипажи и одновременно сражаться с врагом. Несмотря на это, в организации и строительстве флота Россия за 20—25 лет сделала то, что в других странах создавалось в течение многих десятилетий."

Всего в 1696—1725 гг. в России было построено около 1000 боевых кораблей и вспомогательных судов. В состав Балтийского флота за годы Северной войны вошло опыте 600 парусных кораблей и гребных судов, для Азовского флота было построено 215 кораблей; морские суда строились также на Белом море и Каспии.

Выросли отечественные кадры всех морских специальностей. Большое значение для совершенствования организации службы на военных кораблях имело создание «Морского устава»1, первого свода сигналов, руководств по управлению кораблем-, а также введение формы одежды для всего личного состава и единой системы воинских званий3.

Северная война явилась важным этапом в .становлении и развитии русского военно-морского искусства, в формировании взглядов на стратегическое и тактическое использование флота в боевых действиях на море. Петр I и его военачальники (Ф. Апраксин, Н. Сенявин, М. Змаевпч и др.) проявили высокое флотоводческое мастерство и показали примеры умелого руководства  боевыми действиями  флота.   Организация  взаимодействия сухопутных и морских сил, активный наступательный характер стратегии и тактики, решительность в достижении поставленных целей, всесторонний учет конкретной боевой обстановки явились важнейшими условиями, обеспечившими успех боевой деятельности русского флота и борьбе с сильным и грозным противником.

С выходом России на Балтику были созданы условия для развития внешней торговли. Если в 1714 г. в Петербург прибыло всего Hi иностранных кораблей, то в 1725 г. их число превысило 450. С каждым годом внешнеторговые операции через балтийские порты стали расширяться.

С первых лет создания военно-морского флота военные моряки приступили к гидрографическим исследованиям морей. В 1717—1720 гг. под руководством лейтенанта Ф. Соймонова была проведена опись и съемка Каспийского моря. В 1719—-1721 гг. выпускники Навигацкой школы И. Евремнов и Ф. Лужин, продолжая замечательные достижения русских землепроходцев XVI— XVII вв., совершили экспедицию к берегам Тихого океана и составили карты Камчатки и Курильских островов.

Выход России к Балтийскому морю стал возможен благодаря трудовым и ратным подвигам русского народа. В исключительно короткий срок был создан боеспособный флот, который одержал замечательные победы на море. В борьбе за выход к морю проявились такие качества русских людей, как отвага и героизм, презрение к смерти, готовность до конца выполнить свои воинский долг.

Неприятельский флот не одержал ни одной победы над молодым русским флотом. Балтийские же моряки из года в год усиливали удары по врагу. Всего в ходе Северной войны они захватили у неприятели 65 боевых судов различных классов.

Высокое мастерство и воинская доблесть балтийских моряков и кораблестроителей, превративших Россию в морскую державу, явились воплощением славных традиций русского народа и стали примером для последующих поколений, продолжавших новые страницы русской морской летописи.

 

СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ: «Страницы военно-морской летописи России»

 

Смотрите также:

 

Карамзин: История государства Российского в 12 томах

 

Ключевский: Полный курс лекций по истории России

 

Татищев: История Российская