Вся библиотека >>>

Содержание книги >>>

 

Пособие для учащихся

Страницы военно-морской летописи России


Связанные разделы: Русская история

Рефераты

 

На Черном море

 

Берега обширной Ахтиарской бухты, расположенной в юго-западной части Крымского полуострова, до 80-х годов XVIII в. были пустынны и безлюдны; лишь несколько мазанок составляли татарское селение Ахтияр, по имени которого называлась бухта. Время от времени здесь появлялись турецкие корабли. Последний раз они пришли сюда в 1778 г., чтобы высадить десант на Крымском побережье. Но командующий русскими войсками в Крыму генерал А. В. Суворов построил на берегах Ахтиарской бухты первые батареи и сумел не допустить высадки турецкого десанта. Впоследствии знаменитый полководец с гордостью вспоминал, как он вражеский флот «от Крымских берегов обратил назад к Константинополю».

В начале мая 1783 г. перед Ахтиарской бухтой появились корабли под русским флагом. Это была эскадра Азовской флотилии под командованием участника Чесменского сражения вице-адмирала Ф. А. Клокачева в составе фрегатов «Победа», «Крым», «Поспешный», шхуны «Измаил».

Когда корабли бросили якорь в бухте, перед моряками открылась величественная панорама обширной гавани.

«При самом входе в Ахтиарскую гавань, — писал Клокачев,— дивился я хорошему ее с моря положению, а вошедши и осмот-тревши, могу сказать, что во всей Европе нет подобной сей гавани — положением, величиною и глубиною. Можно в ней иметь флот до 100 линейных судов. Словом сказать, лучшее нельзя найти к содержанию флота место... Без собственного обозрения нельзя поверить, чтоб так сия гавань была хороша»1. Уже в мае того же года на берегах бухты началось строительство города и порта, ставшего главной базой русского флота. Новый порт был назван Севастополем — «Знаменитым городом»

С основанием Севастополя открылась история русского Черноморского флота.

Основой для создания нового флота явились корабли Азовской флотилии, построенные на Дону. Вскоре флот стал пополняться кораблями, созданными на верфях Херсона.

Этот новый портовый город, основанный вблизи устья Днепра в июне 1778 г., стал главным кораблестроительным центром на юге России. Под руководством И. А. Ганнибала здесь велись усиленные работы по постройке верфей, мастерских, жилых зданий. В 1784 г. в Херсоне был спущен на воду первый линейный корабль Черноморского флота. Здесь же было учреждено Черноморское Адмиралтейство. По мере готовности корабли переходили из Херсона в Севастополь, где они полностью вооружались, комплектовались экипажами, включались в состав эскадр и начинали практические плавания.

Строительство Черноморского флота проходило в сложных условиях: обширные территории Северного Причерноморья были в то время одной из далеких окраин России, где только начинали осваиваться плодороднейшие земли, строиться города, прокладываться дороги. Промышленная база для кораблестроения была очень слабой. Чтобы ускорить пополнение Черноморского флота, в Петербурге решили перевести на юг часть кораблей с Балтики. Небольшая эскадра в составе шести фрегатов вышла из Кронштадта в Черное море. Корабли совершили поход вокруг Европы и дошли до Дарданелл. Однако Турция отказалась пропустить их в Черное море. Целый год продолжались переговоры с Портой, но окончились они безрезультатно. Балтийские корабли возвратились обратно в Кронштадт.

Османская империя стремилась не допустить укрепления России на Черном море и вернуть потерянные ею территории в Северном Причерноморье, и прежде всего Крым. Планы Порты были направлены на то, чтобы вновь отбросить Россию от моря и восстановить то положение, которое существовало на южных русских границах в течение нескольких столетий. Правительство Екатерины II также строило далеко идущие планы: в интересах господствующего класса военно-феодальная верхушка России разрабатывала проекты захвата важных стратегических позиций и   вытеснения   Османской   империи   с  Балканского   полуострова.

Дипломатическая борьба между Турцией и Россией, не затихавшая после Кючук-Кайнарджийского мира, обострялась с каждым годом. Реваншистские стремления Турции усиленно подогревались западноевропейской дипломатией. Правящие круги Англии и Франции оказывали сильный нажим на Турцию, призывали  «не допускать русского  военного флота в Черном  море».

Русскому послу в Константинополе Я. И. Булгакову в начале августа 1787 г. был предъявлен ультиматум, в котором турецкое правительство требовало вернуть Крым и пересмотреть ранее заключенные договоры между Россией и Турцией. Когда посол

отверг эти требования, он был брошен в подземелье Семиба-шенного замка в Константинополе. Подобный шаг Порты означал объявление войны России.

Еще до того, как вести о событиях в Константинополе д,ошли до Петербурга, Севастополя и Херсона, турецкий флот вышел из Босфора к Днепровско-Бугскому лиману. Командовал флотом адмирал Гассан-паша1,

Русский флот на Черном море был не готов к войне. Морские порты и базы находились еще в стадии первоначального строительства: необходимых запасов и материалов для постройки, вооружения, оснащения и ремонта кораблей было крайне недостаточно; Черное море в навигационном отношении было изучено слабо. По своему численному составу Черноморский флот значительно уступал турецкому флоту, который был весь заново отстроен после Чесменского сражения.

Если по численности сухопутных войск Турция не имела больших преимуществ перед русской армией, то на море она обладала подавляющим превосходством. Только по количеству фрегатов русский и турецкий флоты были примерно равны, по всем же остальным классам кораблей русский флот уступал неприятелю в несколько раз. Особенно велика была разница в наиболее сильных и мореходных линейных кораблях. Против четырех русских линейных кораблей, находившихся в строю к началу военных действий, турецкое морское командование имело около 20 таких же кораблей, обладавших мощной артиллерией; по числу других боевых и транспортных судов (корветов, бригов, транспортов) противник превосходил русский флот примерно в три-четыре раза.

При таком соотношении сил положение русского флота еще более ухудшалось тем, что он был разделен на две части. Основное боевое ядро флота, состоявшее преимущественно из парусных кораблей, базировалось в Севастополе; гребные суда с небольшой частью парусных кораблей находились в Днепровско-Бугском лимане и были объединены в Лимаискую флотилию. При нахождении неприятельского флота у русского побережья обе эти части русского флота не могли соединить свои силы без подавления противодействия противника.

Наиболее слабой по составу была Лиманская флотилия. «Неожиданное открытие сей войны, — писал командующий Черноморским флотом, — застало нас обезоруженными в пределах Днепровского лимана»2. Чтобы хоть как-нибудь увеличить силы флотилии, русским морякам пришлось прибегнуть к переделке судов, ранее предназначавшихся совсем для других целей.

 

Когда весной 1787 г. Екатерина совершала свое знаменитое путешествие из Петербурга в Тавриду, для следования ее с огромной свитой от Киева до Херсона была сооружена армада гребных судов. Одни из них предназначались для «высочайших» особ, другие — для придворных, третьи — для лошадей и грузов. Эти суда и начали срочно переоборудовать в военные катера, бригантины, галеры, канонерские лодки, баркасы, транспорты. Командующий флотилией впоследствии признавал, что на Лимане «суда были — конюшня, каретная и спальни придворных;;. На этих импровизированных кораблях и предстояло русским морякам сражаться с сильным и опасным противником.

Распределяя высшие руководящие должности на флоте, царское правительство всегда руководствовалось классовыми принципами, которые были типичны для всех областей общественной жизни феодально-крепостнического государства. Правящие круги интересовались не столько способностями и профессиональным мастерством людей, которым поручались ответственные посты, сколько их преданностью престолу, влиянием в придворных кругах, умением угождать начальству и держать в страхе подчиненных. Не случайно поэтому на флоте было не мало бездарных руководителей.

 

Такие адмиралы, как Н. С. Мордвинов и М. И. Войновнч, пользовались полной поддержкой со стороны правительства, хотя были неумелыми, нерешительными и безынициативными военачальниками. Об отношении их к матросам красноречиво свидетельствует изречение Мордвинова в одном из его приказов: «Голос принадлежит только офицеру, дудка — унтер-офицерам, а матросам не должно иметь ничего, .как руки»1. Отрицательно сказывалось на боеспособности флота раболепие царского правительства перед иностранными авторитетами2.   '

Вся тяжесть организации борьбы с врагом во время военных действий легла на тех военачальников, которые обладали высоким боевым мастерством и выдающимися военно-организаторскими способностями. Среди них выделялся Федор Федорович Ушаков, флотоводческий талант которого особенно ярко проявился в ходе войны.

Главнокомандующим сухопутными и морскими силами на юге был фельдмаршал князь Г. А. Потемкин-Таврический. Основной задачей русской..армии и флота являлась оборона Черноморского побережья с целью не допустить вторжения неприятеля в глубь южных районов России,

Одним из уязвимых участков обороны являлся район Днепров-ско-Бугского лимана, где проходила граница между Турцией и Россией. На правом берегу Лимана находилась сильнейшая турецкая крепость Очаков. Благодаря своему выгодному географическому положению она препятствовала свободному выходу русских кораблей из Днепра и Буга.

На противоположном берегу Лимана начиналась русская тер-

. ритория. Здесь на узкой косе против турецкого берега находилась

небольшая крепость Кинбурн, а северо-восточнее ее, в 30 км

гу устья Днепра,—Херсон. На этом направлении турецкое коман

дование сосредоточило главные силы с целью захвата территории

между Днепром и Бугом и создании плацдарма для дальнейшего

движения к Крыму. Поэтому «бдение над Кинбурном и Херсо

ном» было поручено генералу А. В. Суворову. Под его руковод

ством были одержаны первые победы на Днепровско-Бугском

лимане.

Когда ни в Кинбурне, ни в Севастополе еще не было известно

о решении турецкого правительства начать военные действия против России, Черноморскому адмиралтейскому правлению было приказано «строжайше учинить предписания всем  начальникам на судах, дабы во всех случаях старались оказывать туркам дружбу и благоприятство, удаляясь от всякого повода к неудовольствию»1. Однако Гас-сан-паша, руководствуясь повелением Порты, не стал ждать поводов для вооруженного нападения и приказал нанести внезапный удар по кораблям русского Черноморского флота. 20 августа 1787 г. стоявшие на якоре близ Кинбурнской косы фрегат «Скорый» и бот «Битюк» неожиданно подверглись артиллерийскому обстрелу с 11 турецких судов. Командир фрегата капитан-лейтенант А. А. Обольянинов и командир бота штурман И. Ф. Кузнецов сыграли боевую тревогу. Оправившись от неожиданного нападения, экипажи кораблей сумели  быстро  изготовиться  к

бою и открыли ответный огонь. В течение нескольких часов они сражались с численно превосходившим врагом и не допустили турецкие корабли приблизиться к ним и захватить в плен. Приняв на себя первый удар, они сорвали попытку турецкого командования использовать внезапность нападения для достижения своих планов. А. В. Суворов лично посетил отличившиеся корабли и благодарил их экипажи. «По своему влиянию бой от 20 августа,— доносил он князю Потемкину, — является значительным, и смею сказать, что можно было бы послать Обольянинова и Кузнецова к англичанам, чтобы они там командовали»2.

Не достигнув желаемого результата внезапным ударом, Гас-сан-паша развернул планомерную подготовку к активным действиям в районе Днепровско-Бугского лимана, чтобы овладеть его левым берегом, заблокировать русскую флотилию, создать плацдарм для дальнейшего продвижения своих войск к Перекопу.

30 сентября турецкая эскадра приблизилась к Кинбурну и начала его бомбардировку из 600 орудий. На следующий день адмирал Гассан-паша дал сигнал высаживать с кораблей десант. Как только высадка была полностью завершена, защитники Кин-

бурна под водительством А. В. Суворова бросились в атаку. На Кинбурнокой косе разгорелся ожесточенный бой. Трижды турецкие войска отражали натиск суворовских войск, но не выдержали боя, стали бросать оружие и знамена. Сломив сопротивление неприятеля, защитники Кинбурна прижали его к воде. Лишь небольшой части десанта удалось спастись. Сражение под Кинбурном 1 октября 1787 г. окончилось полной победой русских войск. «Под Кинбурном я отбил у турок охоту делать высадки», — говорил Суворов.

Весной 1788 г. на взморье у входа в лиман были вновь сосредоточены крупные силы турецкого флота. На этот раз он насчитывал свыше 100 кораблей различных классов, вооруженных 2200 орудиями. Русские же морские силы состояли здесь лишь из нескольких крупных парусных кораблей и около 50 небольших гребных судов; на них было всего 464 пушки. Тем не менее летняя кампания 1788 г. ознаменовалась значительными боевыми успехами Черноморского флота.

Первый удар по Лиманской флотилии командующий турецким флотом назначил на 7 июня. Свыше 40 турецких галер стали приближаться к русской флотилии, стремясь обойти ее с фланга. Русские гребные суда пошли им навстречу. Вперед вырвались четыре наиболее быстроходные галеры. Бригадир Корсаков, фактически' руководивший сражением, вышел на шлюпке вперед, чтобы «умерить горячность этих галер и заставить их дождаться остальных». В этот момент к месту боя стала подходить вторая турецкая эскадра, в составе которой было 10 линейных кораблей \{ фрегатов. Прибытие такого подкрепления воодушевило неприятеля. Но огнем русских артиллеристов противнику был нанесен серьезный урон. В разгар боя на воздух одновременно взлетели два корабля, вскоре загорелся третий вражеский корабль. Сначала отдельные корабли, а потом вся турецкая эскадра вопреки угрозам Гассан-пашп стала отходить к Очакову.

Спустя 10 дней турецкое командование подготовилось к новому нападению. 17 июня Гассан-паша вновь повел свою эскадру на сближение с Лиманской флотилией, намереваясь атаковать ее с фланга. Однако мастерство его командиров оказалось невысоким; они не смогли умело лавировать в мелководном Лимане. Турецкий флагманский корабль сел на мель; другие суда остановились вокруг него. Используя расстройство боевого порядка неприятельского флота, Лиманская флотилия стремитель^ но атаковала его.

А. В. Суворов, наблюдавший за ходом сражения с Кинбурнской косы, спустя 2 часа после начала боя послал депешу князю Потемкину: «Ура, светлейший князь! У нас шебека 18-пушечная. Корабль 60-пушечный не палит, окружен. Адмиральский 70-пу-шечный корабль спустил свой флаг. Наши на нем».

Дружная атака небольших русских гребных судов была исключительно успешной. Неприятель не смог использовать своего превосходства в крупных парусных кораблях, так как на Лимане сложилось положение, напоминавшее обстановку в балтийских шхерах, где подвижные галеры Петра успешно боролись с громоздкими парусными кораблями шведских адмиралов. Но Гассан-паша, кроме парусной эскадры (10 линейных кораблей и 6 фрегатов), располагал 40 боевыми судами гребного флота, которые могли легко маневрировать независимо от ветра и контратаковать русскую флотилию. Но перевес в сражении был на стороне русских моряков.

В течение четырех часов залпы следовали с обеих сторон. После потери двух парусных кораблей и нескольких гребных судов Гассан-паша отступил к Очаковской крепости, а когда наступила темнота, принял решение выйти из Лимана в море.

Около  10 часов вечера турецкие корабли стали отходить от Очакова и направляться к выходу в морс. Их путь лежал мимо . Кинбурнской косы, на  которой А.  В. Суворовым были заранее установлены батареи. Гассан-паша рассчитывал незаметно выйти из Лимана, однако на русских наблюдательных постах заметили силуэты   вражеских   кораблей.   Они   шли   плотной,   сомкнутой колонной,   что  делало   их   очень   уязвимыми  для  огня   русской артиллерии.   Неприятельская   эскадра   попала   под   сильнейший обстрел. «Наши ядра, — говорил А. В. Суворов, — пробивали оба борта, достигая до противного берега»1.

Чтобы полностью использовать критическое положение неприятеля и довершить его разгром, А. В. Суворов еще ночью послал курьера к командующему Лиманской флотилией с извещением о прорыве неприятельского флота из Очакова. На рассвете 18 июня флотилия в двух колоннах подошла к вражескому флоту и окружила его. Разделившись на несколько отрядов, русские суда атаковали одновременно сразу несколько вражеских кораблей. Одни из них, подожженные огнем артиллерии, горели и взрывались; другие оказывали упорное сопротивление. Русским морякам приходилось вплотную приближаться к ним, брать на абордаж и сражаться на палубах. В этих рукопашных схватках, было убито и ранено 85 моряков; одна русская плавучая батарея была потоплена. Но неприятель дорогой ценой заплатил за этот бой, потеряв 11 своих кораблей.

Всего в течение 17—18 июня Гассан-паша не досчитался 15 кораблей, в том числе пяти линейных кораблей и пяти фрегатов, на которых было около 500 орудий. Потери турок в экипажах превышали 6 тысяч человек, из которых 1673 человека было взято в плен. Со времени битвы при Чесме турецкий флот не испытывал столь тяжелого поражения, как в двухдневном Очаковском сражении. Победа в этом бою была достигнута благодаря

мужеству и бесстрашию черноморских моряков. Высоко оценивая их подвиги, А. В. Суворов писал: «Жаль, что не был на абордаже; мне остается только ревновать!» Командующий флотилией в реляции отмечал, что из состава экипажей трудно выделить достойнейших, так как «все отличились храбростью и неустрашимостью, не поддающимися никакому описанию».

В то время как в Днепровско-Бугском лимане шли ожесточенные бои с турецким флотом, основная часть русского Черноморского флота — Севастопольская эскадра находилась в своей базе. Шторм, выдержанный эскадрой в сентябре 1787 г., более чем на полгода вывел .ее из строя. Лишь к весне 1788 г. боеспособность эскадры была восстановлена. Но командующий эскадрой контр-адмирал М. И. Войновнч и после этого не торопился с выходом в море. Зная численный состав турецкого флота, он боялся встречи с Гассан-пашой и придумывал различные предлоги, чтобы уклониться от боя с неприятелем. Только после решительных требований Потемкина эскадра Войновича вышла в боевой поход.

18 июня 1788 г., в день Очаковского сражения, корабли вышли из Севастополя и взяли курс к Днепровско-Бугскому лиману. В пути эскадра была задержана встречным ветром и лишь через 10 "суток смогла достичь острова Тендра. Навстречу ей от Очакова двигался турецкий флот. Адмирал Гассан-паша, получивший донесение о приближении русской эскадры из Севастополя, сразу же принял решение дать ей сражение. и Когда турецкий флот был замечен с кораблей Севастопольской эскадры, /русских кораблей насчитали 45 турецких судов; впоследствии к противнику прибыло на подкрепление еще несколько боевых кораблей. По соотношению сил неприятель, несмотря на серьезные потери под Очаковом, имел по сравнению с Севастопольской эскадрой очень большое преимущество. Против двух русских линейных кораблей Гассан-паша располагал 17 линейными кораблями. Весьма значительное превосходство противника было и в артиллерийском вооружении кораблей: турки имели более  1500 орудий, а русские ~ всего лишь 550 орудий.

Контр-адмирал Войновнч, еще до встречи с неприятелем боявшийся боевого столкновения, при виде большого турецкого флота оказался не в состоянии возглавить управление вверенной ему эскадрой. В минуту решительной встречи с противником он самоустранился от руководства предстоящим сражением и передал фактическое командование своему подчиненному — командиру авангарда (передовой части эскадры). Возглавлял передовую" эскадру командир линейного корабля у;Павел» капитан бригадирского ранга Ф. Ф. Ушаков.

В течение трех дней русские и турецкие корабли маневрировали в море, стараясь занять наветренное положение для боя. К 3 июля оба флота находились против устья Дуная, невдалеке от острова Фидониси. Турецкому флоту удалось сохранить наветренное положение, которое для парусных кораблей давало ряд преимуществ?) К числу таких преимуществ' относилось то, что наветренный флот мог выбирать время нападения и дистанцию боя, то есть обладал инициативой и возможностью навязать свою волю противнику, исходя из особенностей своего оружия и степени подготовки к бою. Во время сражения наветренным кораблям было значительно проще маневрировать и сближаться    с    неприятельскими

кораблями. При артиллерийской перестрелке густой пороховой дым застилал подветренные корабли и мешал канонирам вести прицельный огонь; от наветренного флота дым относило в сторону подветренного флота, что облегчало ведение огня и обеспечивало хорошую видимость сигналов.

Выполнение маневра, задуманного Ф. Ф. Ушаковым, позволяло занять наветренное положение и поставить неприятельские корабли «в два огня», т. е. обстреливать их с обоих бортов. Однако турецкий адмирал поспешил принять необходимые меры:  турецкие  корабли  также  увеличили  ход,  не давая  возможности русским кораблям обойти их и нарушить боевой порядок. Благодаря этому Гассан-паше удалось избежать обхода его боевой линии русскими кораблями. Но маневр Ушакова не позволил неприятелю нанести сосредоточенный удар по русскому авангарду в самом начале сражения. Тогда турецкий адмирал предпринял вторичную попытку сосредоточить основные силы против русского авангарда.

После маневрирования турецкий флот сблизился на дистанцию пушечного выстрела и начал обстрел русских кораблей. Турецкий адмирал стремился выбрать такое расстояние между кораблями, чтобы огонь больших турецких орудий мог быть эффективным, а русские корабли, имевшие орудия меньшего калибра и стрелявшие на меньшее расстояние, не могли' причинить большого ущерба. Шесть турецких линейных кораблей поравнялись с русским авангардом и начали обстреливать три русских корабля.

сТассан-паша, писал Ф. Ф. Ушаков, «прибавя все паруса, бросился с чрезвычайной скоростью, как лев, атаковать передовые мои фрегаты»1. По сигналу Ушакова на русских кораблях также поставили все паруса, чтобы не допустить сближения неприятельских кораблей и в то же время отрезать от авангарда Гассзн-паши часть его боевых судов. Замысел Ушакова удался. Передовые турецкие корабли увидели, что остаются отрезанными; один турецкий корабль, шедший впереди, «не дожидаясь никакого сигнала, с великой торопливостью без бою поворотил и ушел». По второму турецкому кораблю с фрегатов «Борислав» и «Стрела» было сделано несколько удачных выстрелов, и он тоже повернул вспять. Гассан-паша стал палить ядрами по своим уходящим кораблям, но они тем не менее вышли из боевой линии авангарда.

Оказавшись впереди, Гассан-паша «с превеликого азарту спустился еще ближе и стал бортом прямо против двух фрегатов». Хотя «дрался он с чрезвычайным жаром*.русские фрегаты нанесли ему большие повреждения: «...видно было, как большие'доски летели с кормы его корабля». На помощь турецкому адмиралу стремились подойти другие его соседние корабли, но все они были отогнаны кораблем Ушакова. У одного из этих кораблей артиллеристы «Павла» сбили фок-мачту, у другого фор-стеньгу, а третий «за великой течью в самой скорости подо всеми парусами ушел к стороне Аккермана». В корабле же Гассан-паши было «столько пушечных пробоин, что скоро сосчитать нельзя».

Одновременно" с авангардом сражались и другие корабли русской эскадры. Фрегат «Киниурн» удачными выстрелами дважды зажигал турецкий вице-адмиральский корабль, который стремилея подойти на выручку Гаееаи-паше.(^В результате меткого огня черноморских моряков неприятель не стал пытаться продолжать сражение. В 5 часов вечера флагманский корабль вышел из боя и стал отходить. Это послужило сигналом для всего неприятельского флота. Сражение закончилось отступлением противника. ^

,,Морская баталия при острове Фидониси явилась первым боевым крещением Севастопольской эскадры — основного боевого ядра молодого Черноморского флота. Успех русского флота в сражении был достигнут смелостью и отвагой черноморских моряков, их высокой боевой выучкой и мастерством. «Я сам удивляюсь проворству и храбрости моих людей, — писал Ушаков.— Они стреляли в неприятельские'корабли не часто и с такой сноровкой, что казалось, каждый учится стрелять по цели, снаравливая, чтоб не потерять свой выстрел»1.

Высокое мастерство в бою проявили командиры кораблей, и прежде всего командир авангарда Ф. Ф. Ушаков, являвшийся фактическим руководителем всей эскадры. Если до сражения при Фидониси многие турецкие военачальники считали русских моряков неопытными и неспособными для бон в открытом море, то успех в этой морской баталии лучше всего свидетельствовал о подготовленности русского Черноморского флота к решению сложных боевых задач.

Сражение при ФиДониси имело важные последствия. До сих пор турецкий флот обладал господством на Черном море, не позволяя русским кораблям совершать дальние походы. Рейсы русских кораблей ограничивались прибрежными районами, преимущественно между Керчью, Севастополем, Херсоном. После же сражения, когда вражеский флот впервые был вынужден отступить перед русской парусной эскадрой в открытом море, положение изменилось. В сентябре 1788 г. отряд крейсерских судов под командованием Д. Н. Сенявина вышел в первый боевой поход к берегам Турции. Русские корабли пересекли все Черное море, достигли Синопа и прошли вдоль турецкого побережья, обстреливая приморские опорные пункты.

Боевые успехи Черноморского флота оказывали сильное влияние на действия в районе Очакова. После понесенных потерь и повреждений адмирал Гассан-паша осенью 1788 г. поспешил уйти из Очакова и направиться на ремонт в Константинополь. Русский флот получил полную свободу действий, что не замедлило сказаться на дальнейшем ходе боевых действий.

Еще с лета Очаков был осажден армией Потемкина. Крепость ежедневно обстреливалась с осадных батарей и кораблей. В ноябре 1788 г. флотилия казачьих лодок под командованием войскового атамана А. Головатого, прикрываемая кораблями Лиман-ской флотилии, совершила стремительный налет на остров Березань, расположенный перед Очаковом. Парламентеры от начальника гарнизона сдали казакам ключи от крепости, более 20 орудий, 11 знамен, 150 бочек пороха,'свыше тысячи ядер. Над крепостью взвился русский флаг. Наконец, в декабре 1788 г. русские войска штурмом овладели Очаковом. Турки потеряли свыше 7 тысяч убитыми, 170 знамен, 323 орудия и большое число пленных. Со взятием Очакова русские войска приобрели важный стратегический пункт, который должен был прикрывать с моря весь Днепровско-Бугский лиман с находящейся там кораблестроительной базой Черноморского флота. Недаром современники отмечали, что «Очаков есть южный естественный Кронштадт».

Вступив в должность командующего, Ушаков столкнулся с громадными трудностями^ оставленными в наследство его предшественниками. На кораблях и в базах был большой некомплект команд, много матросов болело из-за плохого питания и жестокого обращения офицеров1. В Адмиралтействе в течение многих предшествующих лет был «хаос неописуемый, крайняя неизвестность во всех наличностях». В базах ощущался большой недостаток парусов, мачт, такелажа, якорей. Не хватало артиллерийского вооружения. «Здесь во многом находятся великие недостатки», — докладывал Ушаков князю Потемкину. «Разных припасов и материалов, тож и лесов, особливо жидкой и густой смолы, здесь совсем нет, также медикаментов не только на судах, но и в госпитале не имеется»,— писал он главному интенданту флота2!

Адмирал Ушаков деятельно приступил к повышению боеспособности флота и его подготовке к активным действиям против неприятеля. Однако ни со стороны Потемкина, ни из Петербурга он не получал того, что было остро необходимо для совершенствования всех отраслей флотского хозяйства. Тратя огромные суммы на разнообразные личные нужды, царское правительство пренебрегало насущными потребностями флота3. Дело доходило

до того, что «по неимению при севастопольском порте денежной казны» Ушакову приходилось вкладывать в строительство флота личные средства. «Дохожу до такой крайности, — писал он летом 1790 г.,-—что вынужден заложить собственный дом Ф. Ф. Ушаков понимал, что боеспособность флота зависит прежде всего от рядовых матросов. Он высоко ценил доверие матросов к нему. «Всякое доверие их ко мне совершает мои успехи, — говорил он. Постоянная забота об экипажах кораблей, являлась важнейшим требованием Ушакова, которое он предъявлял ко всем командирам кораблей. Большое внимание уделял он здоровью матросов, улучшению их питания и бытовых условий на кораблях и на берегу. Установив однажды, что находящиеся в госпитале матросы плохо питаются, Ушаков предписал конторе Севастопольского порта «употребить всевозможное старание, дабы лучшим содержанием подкрепить., людей и при-весть в здоровье». Офицеров, которые не желали заботиться о личном составе, он строго наказывал^

Чтобы   постоянно   повышать  боевое   мастерство   экипажей   и

готовить их к борьбе с сильным и опытным противником на море,

адмирал   Ушаков  большое  внимание  уделял  обучению личного

состава. Боевая подготовка строилась на наиболее рациональных

приемах. Он разрабатывал инструкции и руководства, в которых

излагал свои требования  к обучению моряков, прежде всего —

учить в сложных условиях.

Корабли в любую погоду выходили в море, проводили там парусные, артиллерийские, абордажные и другие учения. <:Рекомендую командующим, — писал адмирал Ушаков в одном из приказов, — приучать служителей (матросов) к скорым беганьям по снастям. Отдачу и прибавку парусов приказать делать с отменной скоростью»2. Мастерство черноморских моряков неуклонно росло, что повышало боеспособность флота не меньше, чем пополнение его новыми боевыми кораблями'.!

Около двух лет после сражения у острова Фидониси турецкий флот не предпринимал активных действий в Черном море. В Турции велось усиленное строительство новых кораблей. Одновременно с усилением своей военной мощи Османская империя активно участвовала в дипломатической борьбе против России

В сражениях парусных флотов успех но многом определился умелым использованием силы и направления ветра и опережением протииника в Производстве различных маневров (поворотов и трестроением Кораблей), что зависело от быстроты и сноровки матросов в постановке и уборке n.ipy-Сов. Хорошо подготовленный -жипаж и ос с почивал поворот 80-пушечного корабли  при свежем  ветре за 5—6 минут, при  слабом  ветре —а   10—13 минут.

В разгаре боевых действий на юге для России сложилась тяжелая военно-политическая обстановка на Балтике. Дипломатия Англии и Пруссии стремилась вовлечь в войну против России Шведское королевство, усиленно разжигая реваншистские планы шведского правительства, направленные на завоевание приморских областей, перешедших к России в Северной войне. Шведский король Густав III расценивал сложившуюся обстановку как весьма выгодную для осуществления этих планов, так как основные силы России были сосредоточены против Турции, а позиция Англии и Пруссии позволяла надеяться на помощь этих европейских держав. В июне 1788 г. русскому правительству было вручено ультимативное требование Густава III, в котором шведский король требовал от России возвратить ему часть Карелии с городом Кексгольмом, разоружить Балтийский флот, отдать Турции  Крым   и  принять его  «посредничество»  в  русско-турецком конфликте.

В это время русский Балтийский флот готовился к дальнему походу в Средиземное море, чтобы принять участие в боевых действиях против Турции в тех же районах, где в 1770—1774 гг. действовала эскадра Г. А. Спиридова. Эскадра Балтийского флота была полностью подготовлена к походу. Три линейных корабля и пять других судов уже вышли из Кронштадта и в конце июня достигли Копенгагена. Однако дальнейшее плавание не состоялось из-за назревавшей войны с Швецией, которая действовала в полном контакте с Турцией.

В конце июня 1788 г. Швеция начала военные действия против России. Густав III объявил поход на Петербург, обещая своей свите «дать завтрак в Петергофе». Шведский флот должен был прорваться в восточную часть Финского залива и угрожать Кронштадту и Петербургу. Вступление Швеции в войну очень осложнило положение России, так как ей пришлось вести борьбу на два фронта — на юге и северо-западе.

В течение двух лет продолжалась русско-шведская война (1788—1790). Агрессивные замыслы Густава не осуществились. Русская армия и флот обеспечили безопасность Петербурга и прибалтийских областей. Балтийский флот успешно действовал против сильного шведского флота. В Гогландском, Эландском, Ревел ьском, Фридрихсгамском, Красногорском, Выборгском морских сражениях русские моряки нанесли большие потери неприятелю, В этих сражениях многие корабли противника вынуждены были спускать свои флаги перед русскими кораблями. Почетными трофеями русских моряков стали штандарт герцога Зюдерманладского, флаги шведских линейных кораблей «Принц Густав», «Принц Карл» и др.

В 1790 г. между Швецией и Россией был заключен Верель-ский мирный договор, согласно которому оба государства сохраняли свои прежние границы. Окончание войны со Швецией улучшило положение России, однако длительная война на два фронта сильно истощила ее военно-экономические ресурсы, что существенно отражалось на ходе боевых действий с Османской империей.

На юге в это время не прекращались сражения с турецкой сухопутной армией. В качестве союзника России здесь в 1788— 1790 гг. выступала Австрия. Однако действия австрийских войск были неудачны, турецкая армия нанесла им ряд крупных поражений. Вслед за этим, однако, турецким войскам были нанесены серьезные удары. В июле 1789 г. русская армия под командованием А. В. Суворова одержала блестящую победу при Фокшанах; спустя два месяца Суворов нанес сильнейшее поражение туркам при Рымнике. Русские войска продвинулись далеко на запад от Днепровско-Бугекого лимана и других исходных позиций, которые они занимали к началу войны. Турция должна была вести оборонительные действия на Дунае.

Успехи русской армии создавали возможность прочного укрепления на Черноморском побережье. В июле*!789 г. при слиянии Буга и Ингула был основан портовый город Николаев1, где развернулось строительство кораблей; впоследствии сюда было перенесено из Херсона Черноморское Адмиралтейство. В сентябре 1789 г. в 65 км к западу от Очакова был взят небольшой турецкий замок Гаджибеи. Через несколько лет на этом месте развернулось строительство гавани. Новый портовый город был назван Одессой.

Порта не предполагала прекращать борьбу и разрабатывала планы новых военных кампаний. Она рассчитывала, в частности, что продвижение главных сил русской армии к Дунаю неминуемо должно ослабить те прибрежные области, которые остались вдйлеке от театра военных действий. Исходя из этого, намечались удары по тем участкам русского побережья, где предполагалось встретить сопротивление небольших русских сил.'Первое место в этих расчетах занимал Крымский полуостров.

Русское командование считало угрозу для Крыма очень серьезной, так как он был сильно уязвим со стороны моря. Десантные ВОЙСКУ, посаженные на корабли в Сннопе, Самсуне и других турецких портах, могли менее чем за двое суток достичь Крыма и высадиться на его побережье. Особенную опасность представляли турецкие войска, сосредоточенные на Кавказском   побережье.   В   то   время   весь   кавказский   берег,   кроме

Таманского полуострова, находился у Турции. Передовым опорным пунктом здесь являлась крепость Анапа, в которой находился большой турецкий гарнизон. Отсюда до Керчи или Феодосии требовалось всего несколько часов хода.

В Севастополе и Херсоне постоянно получали сведения о подготовке турецких вооруженных сил к высадке на Крымский полуостров. Турецкая эскадра имела «повеление искать по крымским б'ерегам способное место для десанта, а особливо около Кафы (Феодосии)»1. С этой целью, как писал Потемкин весной 1790 г., турки «великим прилежанием и поспешностью стараются вооружить флот в Константинополе»2. Командующим турецким флотом был назначен адмирал Гуссейн-паша.

Чтобы помешать русскому флоту противодействовать десантам, английские инструкторы готовили для турецкого флота специальные брандеры для уничтожения русских кораблей; они же рекомендовали туркам наполнить зажигательными веществами одно из торговых судов и подослать его под нейтральным флагом в русский порт с тем намерением, «чтобы сие судно, остановись между кораблями, зажгло их ночью»3.

Командующий . Черноморским флотом контр-адмирал Ф. Ф. Ушаков развернул активную подготовку к кампании 1790 г. Когда большинство кораблей Севастопольской эскадры было подготовлено к дальнему плаванию, Ушаков вышад в поход с целью разведать силы неприятеля и нарушить его коммуникации в юго-восточном районе Черноморского театра. Русские корабли пересекли все Черное море, достигли Синопа, оттуда пошли вдоль турецких берегов к Самсуну, далее — к Анапе и затем возвратились в Севастополь.

Появление русской эскадры у побережья Турции вызвало у неприятеля «великий страх и беспокойство». Черноморские моряки захватили более десяти турецких судов, экипажи кото -рых сообщили, что в Константинополе ведется усиленная подготовка к выходу в Черное море многочисленного турецкого флота с десантными войсками.

2 июля 1790 г. русская эскадра вышла в море «для поисков неприятельского флота и охранения таврических берегов». Оценив обстановку и предугадывая замыслы противника в отношении высадки десанта на Керченский полуостров со стороны Анапы, адмирал Ушаков избрал курс на восток. 6 июля эскадра пришла на Феодосийский рейд, где было получено сообщение о том, что за полсуток до этого здесь находилась турецкая эскадра, обладавшая русскими секретными опознавательными сигналами. О курсе противника было известно лишь то, что он «по-щел прямо в открытое море».

 

Утром 8 июля русская эскадра находилась против Керченского пролива — «между Крымским берегом и Таманью на открытом море в довольной дистанции от всех берегов». Этот район Ф. Ф. Ушаков считал наилучшим-для наблюдения за противником и для защиты Крымского полуострова. И действительно, одно из крейсерских судов1, высланное на разведку, сигналом дало знать, что видит «посторонние суда». Через полчаса на эскадре увидели большой неприятельский флот, шедший со стороны Анапы по направлению к Крыму.

Адмирал Гуссейн-паша имел превосходство в силах. Хотя по количеству линейных кораблей обе эскадры были равны, но у турок было в два раза больше других боевых судов— бомбардирских кораблей, бригантин и др. Важным преимуществом неприятеля являлось превосходство его в артиллерийском вооружении кораблей, (более 1100 турецких орудий против 850 русских), а также занятие им наветренного положения.

Заметив русскую эскадру, Гуссейн-паша сразу же дал сигнал своим кораблям атаковать ее. Все турецкие корабли, отмечал адмирал Ушаков, пошли «прямо по ветру на наш флот». Началось сражение у Керченского пролива.

В полдень неприятельский флот подошел к русской эскадре на расстояние пушечного выстрела и открыл огонь. К этому времени Ушаков построил свою эскадру в боевой порядок, полностью подготовился к решительной встрече с врагом и, «будучи во всем готов в лучшем порядке, с поспешностью шел ему навстречу».

Гуссейн-паша обрушил главный удар по авангарду русской эскадры, в который входили два линейных корабля и один фрегат. Русские корабли начали ответный огонь по неприятелю. Особенно сильная перестрелка велась между авангардными кораблями обеих эскадр. «Авангард нашего флота, — говорил Ушаков,— усиливающееся нападение неприятеля выдерживал с отличной храбростью и жестокостью огня приводил его в замешательство и расстройку, так что оный'пальбу свою весьма уменьшил». Видя, что турецкие авангардные корабли не могут нанести решительного поражения русским передовым кораблям, Гуссейн-паша направил против них огонь других своих судов.

Тогда адмирал Ушаков противопоставил турецкому командующему неожиданное решение; он приказал фрегатам выйти из боевой линии, оставив «под ветром против авангардин корпус резерва*. Как только сигнал об этом взвился на флагманском корабле, фрегаты «Иоан-воинственннк», «Мероним», «Покров Богородицы» и другие отвернули от линии, а линейные корабли «сомкнули  плотно свою дистанцию».  Ушаков стремился уменьшить интервалы между кораблями, чтобы кордебаталия могла  ближе приблизиться .к своему авангарду и наносить удары по  тем неприятельским кораблям, которые были против него сосредоточены. Этому способствовала и перемена ветра: в исходе третьего часа ветер неожиданно переменился, что и «подало нам случай,— как говорил Ушаков., — приблизиться к оному (противнику) на такую дистанцию, что картечь из малых пушек могла быть действительна».

Гуссейн-паша решил сделать поворот. Турецкие корабли по сигналу своего флагмана начали поворачивать, чтобы улучшить свое положение по отношению к русской эскадре. Однако этот маневр привел к худшему положению для самих турок. В момент прворота турецкие корабли еще более сблизились с русскими кораблями, которые тут же усилили огонь. Наиболее, успешно били по вражеским судам артиллеристы линейных кораблей «Рождество Христово» под командованием капитана 2-го ранга М. М. Ельчанинова и «Преображение», под командованием капитана 2-го ранга Я- Н. Саблина.

Особенно сильно были повреждены два неприятельских линейных корабля, на которых оказались совершенно сбитыми стеньги и реи. В результате повреждений они потеряли управление и шли столь близко, что Ушаков опасался сцепления их с некоторыми из задних кораблей своей эскадры. Сильный удар был нанесен по турецкому вице-адмиральскому кораблю. Он очень близко прошел вдоль всей линии русской эскадры и «остался поврежден до крайности».

Метким огнем русских артиллеристов с некоторых турецких кораблей были «сбиты флаги долой». Капитан 2-го ранга И. С. Поскочин с корабля ч;Георгий:: поолзл шлюпку, которая захватила один из турецких флагов.

Стремясь защитить свои поврежденные корабли, адмирал Гуссейн-паша с несколькими кораблями изменил курс и прошел контр-галсом1 параллельно русской эскадре. Благодаря этому маневру ему удалось отвлечь огонь русских артиллеристов от ранее поврежденных турецких кораблей, но зато его корабли получили не один десяток русских ядер. «Ясно было великое повреждение его кораблей и множество побитого экипажа, тем более, что имели они много десантного войска»2.

В результате умелого маневрирования в ходе сражения русская эскадра оказалась в наветренном положении. Чтобы воспользоваться этим, Ф. Ф. Ушаков сделал сигнал: «Авангардии всей вдруг   поворотить   оверштаг3,   кораблю   ч<Рождество   Христово» быть передовым, всем кораблям, не соблюдая своих мест, каждому по способности случая с поспешностью войти в кильватер моего корабля». Флагманский корабль под всеми парусами лег на новый курс, вслед за ним стали занимать места другие корабли.

Это неожиданное, смелое и быстрое перестроение вызвало замешательство среди турок. Гуссейн-паша вынужден был устраивать свою линию под ветром. Русские же корабли стремились сблизиться с противником, чтобы нанести ему окончательное поражение, добить или пленить его корабли, многие из которых были сильно повреждены. Однако командующий турецким флотом начал отступление. -<Неприятель, — писал Ушаков, — многократно покушался бежать под ветер и как скоро замечал, что и я со флотом, делая сигналы о погоне, спускался с поспешностью на него, тогда он приводил корабли свои бейдевинд2 и чрез то оставался флот их большей частью впереди и заметно, что, провождая он1 время, ожидал темноты ночи»3.

К восьми часам наступавшая темнота стала закрывать неприятельский флот. Пользуясь своей скоростью, турецкие корабли скрылись из виду, однако Ушаков продолжал погоню, рассчитывая нагнать противника.

Гуссейн-паша уходил от преследования, «не зажигая на кораблях огней нигде». В полночь он внезапно изменил курс и разделил эскадру на две части; наиболее поврежденные корабли направились в Синоп, а остальная часть эскадры повернула на запад. Утром 9 июля адмирал Ушаков, не обнаружив противника,, взял курс на Феодосию, а спустя три дня прибыл в Севастополь.

Сражение у Керченского пролива показало замечательную боевую выучку экипажей русских кораблей и высокое флотоводческое мастерство адмирала Ф. Ф. Ушакова. Этой победой черноморские моряки сорвали замыслы противника высадить десант в Крыму.

Турецкое командование пыталось скрыть результаты поражения своего флота. «Капитан-паша, будучи разбит близ Тамана, — писал Потемкин в сентябре 1790 г., —бежал с поврежденными кораблями и теперь еще пять судов починяют, а насказал, что у нас потопил несколько судов. Сия ложь у визиря была публикована. На что они лгут и обманывают себя?».

После сражения турецкий флот укрылся в своих базах, где начались усиленные работы по ремонту поврежденных кораблей. Турецкое командование поставило задачу в короткие сроки восстановить боеспособность флота и вновь направить его в Черное море.

...На рассвете 28 августа эскадра Ф. Ф. Ушакова находилась в открытом море, идя южнее Тендровской косы. Вскоре один из матросов доложил: «Между Тендрой и Гаджибейским берегом виден флот неприятельский числом 23 судов». Когда видимость улучшилась, на флагманском корабле установили, что у противника около 50 судов, в том числе 15 линейных кораблей и 8 фрегатов. Неприятельский флот опять значительно превосходил русскую эскадру.

Ушаков поднял сигнал, оповещающий все корабли об обнаружении неприятельского флота. По приказу флагмана на кораблях прибавили парусов. Эскадра двинулась на сближение с противником.

Приближение русского флота явилось для Гуссенн-пашн полной неожиданностью, Стоя на якорях, турецкие корабли были безлюдны наверху; лишь часовые виднелись на своих постах. Но как только был замечен русский флот, на турецких кораблях все пришло в движение. «Неприятельский флот, — записано в флагманском журнале Ушакова, — обрубая якоря, будучи в беспорядке, вступил под паруса и побежал к стороне Дуная»,

Русская эскадра начала преследование отходящего неприятеля. Впереди его боевого порядка шли флагманские корабли во главе с Гуссейн-пашой. Пользуясь преимуществом в ходе, они стали уходить вперед, в то время как остальные суда несколько отставали. Опасаясь, что отстающие корабли будут настигнуты эскадрой Ушакова, прижаты к берегу, окружены и захвачены, Гуссейн-паша был вынужден сделать поворот.

В то время когда турецкая эскадра производила перестроение, русские корабли по сигналу адмирала Ушакова построились из трех колонн в линию баталии; три фрегата составили корпус резерва и расположились против авангарда на тот случай, «ежели бы передовые неприятельские корабли, выиграв ветр, покусились с обеих сторон атаковать нашу линию». В 3 часа дня оба флота пошли параллельно друг другу; Ушаков стал сокращать дистанцию и дал приказ открыть огонь по неприятельским кораблям.

Экипажи черноморских кораблей проявили высокое боевое мастерство, атакуя неприятельский флот, за которым они столь упорно гнались еще во время баталии у Керченского пролина. Русские корабли «с отличной неустрашимостью принудили передовую часть неприятельского флота поворотить через фордевинд1 и бежать к стороне Дуная... Флот наш гнал неприятеля подо всеми парусами и бил его беспрестанно»-. Более всего потерпели адмиральские турецкие корабли.

Несколько часов продолжалась погоня за неприятелем, но вечером вражеский флот «при темноте ночной закрылся из виду». Гуссейн-паша предполагал, что ему удастся ночью уйти от преследования, подобно тому как это было во время Керченского сражения. Турецкие корабли шли без огней и изменяли курсы, чтобы дезориентировать русскую эскадру. Но на этот раз неприятельскому флоту уйти не удалось.

На следующий день «при начале рассвета оказался флот неприятельский, лавирующий к ветру, рассыпан весь в разные места». Как только Гуссейн-паша увидел, что русская эскадра находится вблизи, он дал сигнал своим кораблям держаться соединенно и продолжал отход. Турецкий флот взял курс к юго-востоку, но поврежденные корабли заметно снизили скорость и стали отставать.

Адмиральский 80-пушечный линейный корабль «Капита-ния»—кглавнепший корабль во флоте Турции» — замыкал боевой порядок неприятельского флота. В 10 часов утра русский линейный корабль «Андрей» первый приблизился к нему и вступил в бой; вслед за ним подошли линейные корабли «Георгий» и «Преображение». Окружив неприятельский корабль, «переменяя один другого, они производили жестокий огонь». «Капита-ния» упорно сопротивлялась. Но к ней приблизился флагманский корабль адмирала Ушакова. Он стал против борта турецкого корабля на расстоянии 60 м и «в малейшее время нанес ему наижесточайшее поражение*. Противник не выдержал. «Люди неприятельского корабля, — писал Ф. Ф. Ушаков, — выбежав все наверх, на бак и на борты, поднимая руки кверху, кричали на мой корабль и просили пощады и своего спасения»3. Тут же был дан приказ прекратить огонь.

В плен сдались адмирал Сеит-бей, капитан корабля Мехмет-дарсей   и   17 других офицеров турецкого штаба.  Все они были доставлены на корабль Ушакова. Через несколько минут от пожара на «Капитании» раздался взрыв и флагманский турецкий корабль взлетел на воздух.

Другие корабли русской эскадры настигли турецкий линейный корабль «Мелеки-Багари», окружили его и вынудили сдаться. Некоторые турецкие корабли пытались уйти.от преследования, но их настигали русские корабли. Экипаж крейсерского судна «Феникс* взял в плен 12-пушечную турецкую бригантину, моряки с крейсерского судна «Панагия» — 16-пушечную бомбарду1. На всех турецких судах было захвачено в плен более 700 человек.

Оставшаяся часть эскадры Гуссейн-паши поспешно отошла к Босфору. Во время перехода от полученных в бою повреждений затонули линейный корабль капитана Арнаут-Асана и несколько других судов.

Эскадра Ф. Ф. Ушакова возвратилась в Севастополь, где экипажам кораблей была устроена торжественная встреча. Поздравляя черноморцев с победой у Тепдры, главнокомандующий Потемкин писал: «Знаменитая победа, одержанная черноморскими силами под предводительством контр-адмирала Ушакова в 29 день минувшего августа над флотом турецким... служит к особливой чести и славе флота Черноморского. Да впишется сие достопамятное происшествие в журналы Черноморского Адмиралтейского правления ко,всегдашнему воспоминанию храбрых флота Черноморского подвигов...»2.

Сражение у Тендры показало высокий уровень русского военно-морского искусства. Тактика адмирала Ф. Ф. Ушакова, успешно примененная в УГОМ сражении, отличалась стремительностью атаки, быстрым перестроением эскадры из походного ордера в боевой, ^.нанесением артиллерийского удара с короткой дистанции, сосредоточием огня против флагманских кораблей противника, использованием тактического резерва для поддержки авангарда и усиления атаки, решительным преследованием противника с предоставлением полной инициативы командирам кораблей»3.

Летом 1790 г. главным театром военных действий на суше стал район нижнего течения Дуная, к которому вплотную подошли русские войска. Турецкое командование стремилось задержать на этом рубеже наступление русских войск, для чего усилило гарнизоны крепостей как на правом, так и на левом берегу Дуная. Для нанесения поражения противнику необходимо было овладеть   левобережными   крепостями   Килня,   Браилов,   Галац, Измаил и форсировать Дунай. Для решения этих задач важное значение приобретало взаимодействие сухопутных войск с морскими силами.

Победа над турецким флотом у Тендры давала возможность Черноморскому флоту содействовать приморскому флангу русской армии и обеспечивала условия для перебазирования русской Лиманской флотилии на Дунай. В октябре 1790 г. Лиманская флотилия вышла из Гаджибея, подошла к дельте Дуная и стала прорываться вверх по реке.

Авангард флотилии под командованием капитана 1-го ранга Ф. А. Ахматова в середине ноября подошел к сильнейшей турецкой крепости на левом берегу Дуная — Измаилу. Моряки заняли остров против крепости и установили на нем несколько батарей из орудий, снятых со своих судов. 20 ноября начался обстрел Измаила, и вражеских судов, стоявших под его -стенами.

Бомбардировка Измаила со стороны реки продолжалась в течение недели. В результате меткого" огня корабельной артиллерии противнику было причинено много повреждений; под стенами Измаила неприятель потерял около 100 боевых и вспомогательных гребных судов своей Дунайской флотилии.

Осада Измаила с суши велась нерешительно и медленно. Поэтому Потемкин решил направить сюда А. В. Суворова. В ордере главнокомандующего говорилось:

«Флотилия под Измаилом истребила уже почти все их суда, и сторона города к воде открыта

Остается предпринять, с помощью божиею, на овладение города. Для сего, ваше сиятельство, извольте поспешить туда для принятия всех частей в вашу команду, взяв .на судах своих сколько можете поместить пехоты... Прибыв на место, осмотрите чрез инженеров положение и слабые места. Сторону города к Дунаю я почитаю слабейшей».

Получив ордер, А. В. Суворов в тот же день отправился в Измаил, куда прибыл 2 декабря. Ознакомившись на месте с обстановкой, он сделал вывод, что Измаил очень сильно укреплен. «Крепость без слабых мест», — доносил он Потемкину. Однако это не остановило выдающегося полководца. Суворов принял решение сразу же начать немедленную подготовку к штурму,

На рассвете 10 декабря началась сильнейшая артиллерийская подготовка. Осадные батареи и корабли флотилии открыли огонь по Измаилу из всех орудий. Русские артиллеристы посылали по врагу снаряд за снарядом. Благодарность Суворова заслужили многие моряки — капитан-лейтенанты С. Мякинин, И. Шостак, А. Башуцкий, шкиперы А. Пайсинов, Д. Кулаков, боцман И. Ба-ринга. Их корабли стояли в 150 метрах от Измаильской крепости.

В ночь с 10 на 11 декабря при непрекращавшейся бомбардировке Измаила «все войска, — писал А. В. Суворов, — выступили устроенными колоннами к назначенным им пунктам, а флотилия по Дунаю плыла к назначенным местам. А в пять часов с половиною все колонны как с сухого пути, так и водою двинулись на приступ». Вскоре после полудня Измаил пал. Русские войска проявили невиданный героизм, взяв неприступную твердыню, о которой в Европе распространялись самые невероятные слухи1.

Победа под Измаилом имела большое военно-политическое значение. Порта под влиянием крупных поражений стала склоняться к необходимости мирных переговоров с Россией. Со'своей стороны русская дипломатия сремилась к заключению мира, так как Россия была истощена войной на двух театрах, в армию было взято около полумиллиона рекрутов, среди крепостного крестьянства усиливались волнения; Екатерина опасалась нового Пугачева. Однако против мирных переговоров между Россией и Турцией выступили западноевропейские державы, упорно препятствовавшие дальнейшему укреплению России на Черном море.

В Англии стали снаряжать флот в 36 линейных кораблей, в Пруссии была объявлена мобилизация. Но политика английского премьера Питта встретила сопротивление со стороны оппозиции, которая была против разрыва с Россией, чтобы не потерять своп прибыли от торговли с ней. Сильное влияние на международные отношения оказали события во Франции, где в мае 1789 г. началась буржуазная революция. Французская революция все больше приковывала внимание правящих кругов Британской империи, стремившихся не допустить распространения ее в Европе. В этой сложной международной обстановке ни Англия, ни Пруссия (заключившая с Турцией союзный договор) не решились выступить с открытой войной против России. Тем не менее им удалось сорвать русско-турецкие мирные переговоры.

Порта вновь мобилизовала свои силы для продолжения боевых действий.

В конце июля 1791 г. Черноморский флот под командованием Ф. Ф. Ушакова вышел в море. Корабли взяли курс на юго-запад; пользуясь попутным ветром, они шли под всеми парусами и в течение двух суток безостановочного плавания достигли турецких берегов, Адмирал Ушаков повел эскадру вдоль побережья. Турецкий флот в это время стоял около мыса Калиакрия. Под командованием Гуесейн-паши находилось четыре эскадры, прибывшие из Константинополя, Алжира, Туниса и других турецких владений на Средиземном море. В их составе насчитывалось 18 линейных кораблей, 17 фрегатов и около 50 других боевых и вспомогательных судов. Артиллерийское вооруже-

ние  неприятельского флота  превышало   1500 орудий.  В  подчинении у Гуссейн-паши находилось восемь адмиралов1.

Будучи недалеко от Босфора, Гуссейн-паша чувствовал себя в полной безопасности. На появление русского флота в этом районе он совершенно не рассчитывал и был в полной уверенности в силах своего флота, стоявшего к тому же под защитой береговых батарей. Часть команд с турецких кораблей находилась на берегу.

Утром 31 июля 1791 г. Гуссейн-паше доложили, что на горизонте показались неизвестные корабли. Вскоре турецкий командующий убедился, что к Калиакрии приближается русский флот в составе 16 линейных кораблей, 2 фрегатов и 19 других судов. Уверенность Гуссейи-паши в неприступности своей позиции стала сменяться растерянностью. Чем ближе подходила русская эскадра, тем очевиднее становилась решимость русского командующего атаковать турецкий флот.

Замысел сражения созрел у Ф. Ф. Ушакова после внимательного наблюдения за расположением неприятельского флота. Чтобы ошеломить противника и выиграть наветренное положение, он принял смелое решение: направить свои корабли между берегом и неприятельским флотом. Русская эскадра в трех колоннах уверенно пошла в непосредственной близости от берега. С турецких береговых батарей началась канонада, но эскадра продолжала идти вперед. Отрезав турецкие корабли от берега, русские моряки заняли выгодную позицию для атаки и вызвали замешательство на неприятельском флоте. - Неприятель, — писал Ушаков, — устрашенный нечаянным приходом нашего флота, проиграв ветер, отрубил якоря, лег на паруса и был в замешательстве*.

Турецкие корабли стали спешно отходить в море; при свежем северном ветре они не смогли удерживать достаточные интервалы между собой и поэтому некоторые из них сходились друг с другом и сталкивались. Беспорядочная армада неприятельских судов первоначально шла без всякого строя. Вскоре Гуссейн-паша поднял сигнал о построении линии баталии правого галса2. Турецкие корабли стали занимать назначенные им места, постепенно образуя боевую линию. Но в это время командир турецкого авангарда адмирал Сеид-Али, вопреки сигналу Гуссейн-паши, «оборотил весь флот за собою, устраивая линию на левый галс, чему последовал и капитан-паша^.

Турецкому флоту удалось построиться в боевую линию, но уйти от преследовавшей его русской эскадры он не смог. На флагманском  корабле Ушакова то и дело появлялись сигналы:

«Прибавить парусов», «Нести все возможные паруса». Русские корабли с максимальной скоростью догоняли неприятеля, на ходу перестраиваясь из трех колонн в боевую линию параллельно

турецкому флоту.

Адмирал Сеид-Али со своим авангардом сделал попытку выйти вперед, чтобы занять наветренное положение и стеснить маневрирование русской эскадры. Ф. Ф. Ушаков разгадал замысел противника; "флагманский корабль «Рождество Христово» под командованием капитана 1-го ранга Елчанинова приблизился к кораблю Сеид-Али, обошел его спереди и открыл огонь. Вслед за флагманским кораблем вся русская эскадра подошла к неприятельскому флоту на близкую дистанцию и начала артиллерийский бой. Над морем загрохотали залпы сотен орудий.

Черноморские моряки вели меткий огонь по неприятелю. Сквозь густую пелену дыма можно было рассмотреть пламя пожаров, возникавших на турецких кораблях. Наиболее сильный артиллерийский огонь был сосредоточен по кораблю Сеид-Али, находившемуся во главе турецкого флота. Этот адмирал, хвастливо обещавший султану привезти Ушакова в железной клетке в турецкую столицу, не выдержал боя: его корабль был «разбит до крайности».

На его место встали два линейных корабля и два фрегата. Против них сосредоточили свой огонь линейные корабли «Александр Невский*, «Иоанн Предтеча» и «Федор Стратилат» под командованием капитанов 1-го ранга Н. Л. Языкова. А. Г. Баранова и И. А. Селивачева. Вскоре и эти неприятельские корабли стакже оборотились в соединение ко флоту». При отступлении они пытались прикрыть корабль Сеид-Али, но за ним неотступно, следовал флагманский корабль Ушакова, нанося все новые удары. Поражение Сеид-Али явилось кульминационным моментом сражения и сильно сказалось на боеспособности остальных неприятельских кораблей.

Ожесточенный бой кипел вдоль всей линии турецкого флота. Командующий Гуссейн-паша не смог противостоять стремительному напору русских моряков. Когда же окончательно выявилось поражение Сеид-Али и его авангарда, боевая линия турецкого флота была нарушена, неприятельские корабли в беспорядке шли без определенного курса и мешали движению своих соседних кораблей.

Турецкий флот, отмечал Ф. Ф. Ушаков, был «весьма разбит, замешан и стеснен так, что неприятельские корабли сами друг друга били своими выстрелами».

Русская эскадра окружила неприятеля с обоих флангов; началось беспорядочное отступление турецкого флота. Во время преследования огонь русской артиллерии был настолько сильным, что многие турецкие корабли были вынуждены «укрываться один за другого». Лишь наступление ночной темноты спасло их от плена.

На следующий день турецкая эскадра оказалась рассеянной между Варной и Босфором. «Турки даже не знают, — писал Потемкин,— куда девались рассеянные их корабли; многие бросило на анатолийский берег. Шесть судов вошли ночью в Константинопольский канал весьма поврежденные. Адмиральский корабль тонул и просил помощи. Пушечными их выстрелами встревожен султан и весь город. Днем султан увидел разбитые их корабли без мачт со множеством убитых и раненых»1.

Разгром турецкого флота при Калиакрии, так же как и успешные действия русской армии на сухопутном фронте, оказал сильное влияние на решение турецкого правительства об ускорении мирных переговоров с Россией.

Когда русская эскадра после сражения направилась к.«стороне Константинополя искать флот неприятельский», в море было встречено посыльное судно от командующего русскими войсками Репнина с известиями о заключении перемирия с Турцией и прекращении военных действий. Торжественно отметив эту радостную весть артиллерийским салютом, русские корабли взяли курс на Севастополь.

По Ясскому миру, заключенному в декабре 1791 г., Турция признавала присоединение к России Крыма и Тамани; к России отходила также территория между Бугом и Днестром.

Упорная и напряженная война с Турцией, насыщенная многими боями на море и действиями на побережье, явилась первым боевым крещением для Черноморского флота. Это тяжелое боевое испытание черноморские моряки выдержали с честью. В ходе военных действий было осуществлено взаимодействие русской армии и флота, что сыграло важную роль для достижения победы. Далеко за пределами России разнеслась весть о том, что у южных морских рубежей государства есть столь же боеспособный флот,

как., и на Балтике    

Победы Черноморского флота над сильным турецким флотом были во многом обусловлены творческим применением и развитием передового русского военно-морского искусства. В каждом морском сражении 1787—1791 гг. русские моряки побеждали неприятеля не числом, а умением. Адмирал Ушаков смело отбрасывал господствовавшие  в то время догмы линейной тактики, противопоставляя им еври тактические решения, вытекавшие из конкретной обстановки каждого боя. Он впервые выдвинул и осуществил на практике идею выделения резерва в морском бою, использовал походный строй для внезапной атаки противника, сосредоточивал основные' силы на решающем направлении, осуществлял смелые и неожиданные перестроения эскадры во время боя. Не считаясь с канонами линейной тактики, он впервые применил прием отсечения неприятельского флота от берега; в боевую  линию   вместе   с   линейными   кораблями   ставил   фрегаты;

 постоянно добивался решительного исхода боевой встречи. В  практике западноевропейских флотов подобные отклонения от установленных норм не только не поощрялись, но за них флагманы жестоко наказывались1. Ушаков же считал: «Нельзя соблюдать всех правил эволюции — иногда нужно делать несходное с оною»2. Применение неожиданных приемов расстраивало планы противника, заставало его врасплох, затрудняло принятие

Как в дореволюционной русской, так и в современной зарубежной исторической литературе заслуги Ф. Ф. Ушакова в развитии военно-морского искусства принижались в угоду иностранным авторитетам. Многие новаторские приемы морского боя, впервые примененные им в 80-х годах XVIII в., незаслуженно приписывались известному английскому вице-адмиралу Г. Нельсону (1758— 1805). Бесспорно, что Нельсон, так же как Ушаков, был сторонником активной маневренной тактики и решительных действий на море, но «главнейшие морские победы Ушаков одержал значительно раньше, чем Нельсон смог проявить свой талант флотоводца»3.

Успешное применение смелых и новаторских приемов морской тактики достигалось благодаря высокому боевому мастерству экипажей русских кораблей, В сложной и быстро меняющейся обстановке морского боя черноморские моряки неизменно отличались инициативой, решительностью, быстрой и точной реакцией на малейшее изменение обстановки. Во время каждого боя на кораблях не раз возникали тяжелые и опасные моменты, когда исход борьбы зависел от считанных секунд, в течение которых необходимо было или сделать поворот, или убавить пли прибавить паруса, или nepeHt-сти огонь с одного вражеского корабля на другой. Все эти д^йствия^и маневры экипажи кораблей совершали умело, быстро, точно.| Адмирал Ушаков всегда отмечал «отмен--ное мастерство» черноморских моряков и благодарил их за «оказанное ими мужество, отлично неустрашимую храбрость, рвение и примерное исполнение должностей»

 

СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ: «Страницы военно-морской летописи России»

 

Смотрите также:

 

Карамзин: История государства Российского в 12 томах

 

Ключевский: Полный курс лекций по истории России

 

Татищев: История Российская