РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО

240. Формы завещания

 

240. Формы завещания. По свидетельству Гая (2.100) в древнейшим праве существовали две формы завещания: a) testamentum comitiis calatis и б) testamentum in procinctu. Та и другая форма была выражением воли наследодателя перед римским народом. Однако порядок совершения этих двух видов завеща­ния, так же, как и условия, в которых они совершались, были различны.

(1) Завещание comitiis calatis совершалось в народном собрании по кури­ям, которое созывалось для этого два раза в год. Завещатель устно выражал свою волю, т. е. прежде всего назначал себе наследника, а кроме того, мог распорядиться о выдаче наследником легатов, мог назначить опекуна жене и несовершеннолетним детям и т.п., а затем обращался к народу с просьбой,  повидимому в таких приблизительно выражениях: ita do, ita lego, ita testor, itaque vos, Quirites, testimonium mihi perhibitote — так я передаю имущество, отказываю, завещаю, и вы, квириты, засвидетельствуйте это.

В более позднее время это обращение к народу и самое участие народа в совершении завещания стали простой формальностью. Но в древнейшие вре­мена это было, разумеется, не так. Однако, в литературе нет единодушного взгляда на сущность завещания comitiis calatis. В то время как одни ученые (Зом, Шулин) усматривают в этом завещании не что иное, как arrogatio, т.е. введение постороннего лица в семью для сообщения ему прав наследника по закону, другие (Жирар, Покровский) считают testamentum comitiis calatis за­вещанием в собственном смысле, не продолжением, а отступлением от по­рядка наследования по закону, для санкции которого и требовалось согласие народа. Народ мог и отвергнуть rogatio наследодателя и, вероятно, отвергал ее, когда ее содержание не соответствовало обычаям и господствовавшим воззрениям. Многие историки римского права (Иеринг, Зом, Миттейс) пола­гают, что это право сохранялось за народным собранием еще во время изда­ния законов XII таблиц.

Однако римские юристы усматривали в словах законов XII таблиц «uti legassit super pecunia tutelave suae rei, ita ius esto» признание свободы завеща­тельных распоряжений. Помпоний говорил, что эти слова облекли завещате­ля «широчайшей властью». Поэтому и некоторые историки римского права (Жирар) считают, что уже в эпоху законов XII таблиц завещание в народном собрании было только публичным заявлением частной воли. Как бы то ни было, но таким оно, несомненно, стало в более позднее время.

(2) Второй формой древнейшего завещания было завещание in procinctu (по словам Гая, procinctus есть готовое к походу, вооруженное войско — ехреditus et annatus exercitus) (2. 101).

Обе древнейшие формы завещания представляли ряд недостатков: а) обе формы неизбежно влекли за собою гласность завещательных распоряжений, которая не всегда соответствовала интересам завещателя; б) testamentum comitiis calatis могло совершаться только дважды в году в определенные дни, a testamentum in procinctu было недоступно лицам, не входившим в состав войска, в частности старикам и больным, т. е. тем, кто был особенно заинте­ресован в совершении завещаний.

Практика нашла способ удовлетворить соответствующие интересы, ис­пользовав здесь, как и в ряде других случаев, mancipatio. Testamentum per mancipationem или testamentum per aes et libram заключалось в том, что заве­щатель передавал посредством mancipatio все свое имущество доверенному лицу, familiae emptor,* который обязывался выполнить распоряжения, делав­шиеся тут же завещателем. Держа в руках слиток металла, в присутствии пя­ти свидетелей и libripens, familiae emptor произносил формулу mancipatio, приспособленную для данного случая:

 

 

Familiam pecuniamque tuam endo mandatela tua custodelaque mea esse aio et quo tu iure testamentum facere possis secundum legem publicam, hoc aere aeneaque libra esto mihi empta (Гай. 2.104). - Я ут­верждаю, что твое имущество находится по твоему указанию под моей охраной и оно пусть будет мною куплено за эту медь, в соответствии с твоим правом завещать имущество согласно публичного закона.

 

*Передача имущества посредством mancipatio подвластному сыну была невозможна, ибо сделка paterfamillas с подвластным не имела бы юридической силы.

После этого он передавал слиток завещателю, а затем завещатель излагал свои распоряжения и обращался к свидетелям с просьбой, подобной той, с какой завещатель обращался к народу в народном собрании: «Ita do, ita lego, ita testor, itaque vos, Quirites, testimonium mihi perhibitote».

Устные распоряжения завещателя составляли nuncupatio, присоединяв­шуюся к mancipatio и получавшую юридическую силу благодаря известному правилу законов XII таблиц: cum nexum faciet mancipiumque uti lingua nuncupassit ita ius esto.

Эта форма завещания могла быть, разумеется, использована в любое вре­мя. Но, как и древнейшие формы завещания, она делала его гласным. Чтобы избежать этого недостатка, была введена письменная форма завещания: по­сле совершения mancipatio завещатель передавал familiae emptor'y tabulae testamenti, навощенные таблички, на которых была изложена воля завещателя, и говорил: «Наес ita ut in his tabulis cerisque scripta sunt ita do, ita lego, ita testor» — «как написано в этих навощенных табличках, так я и распоряжа­юсь». Вслед за этим tabulae завязывались шнурком и скреплялись печатями и подписями как завещателя, так и всех присутствующих при совершении акта семи лиц: familiae emptor, пяти свидетелей и libripensa.

Один недостаток оставался однако общим для обеих разновидностей за­вещания: familiae emptor становился обладателем всего имущества завещате­ля, после смерти которого он ставился в положение наследника, heredis loco. Правда, исполнение им обязанностей, возложенных на него nuncupatio, санкционировалось не одной только fides, как других фидуциарных сделках, но также и иском, который вправе были предъявить к нему все те, кому что-нибудь было отказано в завещании. Но все же familiae emptor был неизбеж­ным юридическим средостением между завещателем и теми, в чью пользу за­вещатель желал сделать распоряжение.

Однако со временем mancipatio и nuncupatio обменялись ролями: основ­ным моментом завещания per aes et libram стала nuncupatio, а на mancipatio стали смотреть как на некоторый формальный привесок, в котором familiae emptor играл роль простого фигуранта и который, по словам Гая (2. 103), «dicis gratia propter veteris iuris imitationem adhibetur» (фигурирует по назва­нию, в подражание древнему праву).

В то же время письменная форма завещания per aes et libram начала все больше вытеснять устную, и во второй половине республики претор объявил в эдикте, что он дает bonorum possessio secundum tabulas testamenti тому, кто представит письменное завещание, скрепленное установленным по закону числом печатей. Если, однако, это завещание не сопровождалось mancipatio, то наследство подлежало выдаче цивильному наследнику в случае предъявле­ния им иска: bonorum possessio была sine re. Но во II в. до н. э. было установ­лено, что bonorum possessor'y дается exceptio doli против иска цивильного на­следника о выдаче ему наследства, petitio hereditatis; bonorum possessio стала cum re. Преторское письменное завещание стало равноправным с завещани­ем per aes et libram. По конституции 439 г, законную силу приобретало уже всякое письменное завещание, подписанное завещателем и семью свидетеля­ми. Это и было нормальное частное завещание позднейшего римского права. Наряду с ним продолжало существовать и устное завещание в форме nuncupatio после мнимой продажи наследства, которой уже не требует, однако, право периода домината: законно и устное завещание, совершенное в при­сутствии семи свидетелей. Как для письменного, так и для устного завещания требовалась unitas actus: вся процедура совершения завещания должна была протекать без перерывов.

Наряду с о писанными формами частного завещания, в период домина­та появились публичные формы завещания: testamentum apud acta conditum — завещание, заявленное перед судом, и testamentum principi oblatum — завеща­ние, передававшееся на хранение императору.

Помимо общих, существовали и специальные формы завещания, услож­ненные для одних особых случаев и упрощенные для других. Так, например, завещания слепых совершались не иначе, как с участием нотариуса. Во вре­мя эпидемии допускалось отступление от правила unitas actus, в частности, в отношении одновременного присутствия всех участвующих в совершении за­вещания лиц. Завещание, которое содержало только распределение имущест­ва между детьми завещателя, не требовало подписей свидетелей. Наконец, вследствие «крайней неопытности» в делах, было вовсе свободно от форм за­вещание солдат — testamentum militis.

 

К содержанию книги:  Римское частное право

 






Смотрите также:

РИМСКОЕ ПРАВО. Законы 12 таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана

 

 Наследование по завещанию. Требование обязательной доли.

Право на завещание или завещательная способность (testamenti factio) было важным элементом общей гражданской правоспособности римлянина. ...
bibliotekar.ru/rimskoe-pravo-1/74.htm

 

ТРАСТ. Трастовые операции по поручению физических лиц

оформление завещания. Завещатель, излагая свою волю в отношении имущества, может предусмотреть действия исполнителей его воли по завещанию в качестве ...
www.bibliotekar.ru/bank-6/40.htm