Вся Библиотека >>>

Русская история и культура

 


портрет Бабеля

  

Воспоминания о Бабеле

 

 

Лев Славин. "Фрагмент Долговечности"

 

Константин Паустовский. "Рассказы о Бабеле"

 

Илья Эренбург. «Бабель был поэтом…»

 

С. Гехт. «У стены Страстного монастыря в летний день 1924 года»

 

Валентина Ходасевич. «Каким я его видела»

 

О. Савич. «Два устных рассказа Бабеля»

 

Ф. Левин. «Первое впечатление»

 

Г. Мунблит. «Из воспоминаний»

 

Сергей Бондарин. «Прикосновение к человеку»

 

В. Финк. «Я многим ему обязан»

 

М. Макотинский. «Умение слушать»

 

Тамара Иванова. «Работать по правилам искусства»

 

Лев Никулин. «Исаак Бабель»

 

 А. Нюренберг «Встречи с Бабелем»

 

Кирилл Левин «Из давних встреч»

 

Т. Стах «Каким я помню Бабеля»

 

Михаил Зорин «Чистый лист бумаги»

 

Владимир Канторович «Бабель о Бетале Калмыкове»

 

Леонид Утесов «Мы родились по соседству»

 

Виктор Шкловский «Человек со спокойным голосом»

 

Г. Марков «Урок мастера»

 

В. П. Полонский «Из дневника 1931 года»

 

Л. Боровой «Подарок»

 

М. Н. Берков «Мы были знакомы с детства»

 

Савва Голованивский «Великий одессит»

 

Татьяна Тэсс «Встречи с Бабелем»

 

А. Н. Пирожкова «Годы прошедшие рядом 1932-1939»

 

Из писем И. Э. Бабеля разных лет

 

К творческой биографии И. Бабеля

 

Бабель и Будённый

 

  

Избранные произведения

 

  

Одесские рассказы

Король

Как это делалось в Одессе

Отец

Любка казак

Справедливость в скобках

Ты проморгал, капитан!

История моей голубятни

Первая любовь

Карл Янкель

В подвале

Пробуждение

Конец богадельни

Ди Грассо

Фроим Грач

Закат

 

Конармия

Переход через Збруч

Костел в Новограде

Письмо

Начальник конзапаса

Пан Аполек

Солнце Италии

Гедали

Мой первый гусь

Рабби

Путь в Броды

Учение о тачанке

Смерть Долгушова

Комбриг два

Сашка Христос

Жизнеописание Павличенки, Матвея Родионыча

Кладбище в Козине

Прищепа

История одной лошади

Конкин

Берестечко

Соль

Вечер

Афонькина бида

У святого Валента

Эскадронный Трунов

Иваны

Продолжение истории одной лошади

Вдова

Замостье

Измена

Чесники

После боя

Песня

Сын рабби

Аргамак

Поцелуй

Грищук

Их было девять 

Русская литература

Исаак Эммануилович

Бабель


 

 

Биография Бабеля

Википедия

 

Исаа́к Эммануи́лович Ба́бель (настоящая фамилия Бо́бель) (1 (13) июля 1894 — 27 января 1940) — русский писатель.

 

Родился в Одессе в семье торговца-еврея. Начало века было временем общественных беспорядков и массового исхода евреев из Российской империи. Сам Бабель выжил во время погрома 1905 года (его спрятала христианская семья), а его дед Шойл был одним из 300 убитых евреев.

 

Чтобы поступить в подготовительный класс одесского коммерческого училища Николая I, Бабель должен был превысить квоту на студентов-евреев (10% в черте оседлости, 5% за её пределами и 3% для обеих столиц), но несмотря на положительные отметки, дававшие право на обучение, место было отдано другому юноше, чьи родители дали взятку руководству училища. За год образования на дому Бабель прошел программу двух классов. Помимо традиционных дисциплин он изучал Талмуд и занимался музыкой. После ещё одной неудачной попытки поступить в одесский университет (вновь из-за квот) он оказался в киевском институте финансов и предпринимательства. Там он встретил свою будущую жену Евгению Гронфейн.

 

Свободно владея идишем, русским и французским языками, Бабель первые свои произведения писал на французском языке, но они до нас не дошли. Первые рассказы на русском Бабель опубликовал в журнале «Летопись». Затем, по совету М. Горького, «ушёл в люди» и переменил несколько профессий.

 

В 1920 был бойцом и политработником Конной армии. В 1924 опубликовал ряд рассказов, позднее составивших циклы «Конармия» и «Одесские рассказы». Бабель сумел мастерски передать на русском языке стилистику литературы, созданной на идиш (особенно это заметно в «Одесских рассказах», где местами прямая речь его героев является подстрочным переводом с идиша).

 

Советская критика тех лет, отдавая должное таланту и значению творчества Бабеля, указывала на «антипатию делу рабочего класса» и упрекала его в «натурализме и апологии стихийного начала и романтизации бандитизма».

 

В «Одесских рассказах» Бабель в романтическом ключе рисует жизнь еврейских уголовников начала XX века, находя в обиходе воров, налётчиков, а также мастеровых и мелких торговцев экзотические черты и сильные характеры.

 

В 1928 Бабель опубликовал пьесу «Закат» (поставлена во 2-м МХАТ), в 1935 — пьесу «Мария». Перу Бабеля принадлежит также несколько сценариев. Мастер короткого рассказа, Бабель стремится к лаконизму и точности, сочетая в образах своих персонажей, сюжетных коллизиях и описаниях огромный темперамент с внешним бесстрастием. Цветистый, перегруженный метафорами язык его ранних рассказов в дальнейшем сменяется строгой и сдержанной повествовательной манерой.

 

В мае 1939 Бабель был арестован по обвинению в «антисоветской заговорщической террористической деятельности» и расстрелян 27 января 1940. В 1954 году посмертно реабилитирован.

 

Творчество Бабеля оказало огромное влияние на литераторов так называемой «южнорусской школы» (Ильф, Петров, Олеша, Катаев, Паустовский, Светлов, Багрицкий) и получило широкое признание в Советском Союзе, его книги переведены на многие иностранные языки.

 

 


 

МОГУЧЕЕ ВЕСЕЛЬЕ БАБЕЛЯ

 

Фазиль Искандер

 

Лет в тридцать, уже будучи членом Союза писателей, я впервые прочел Бабеля. Его только-только издали после реабилитации. Я, конечно, знал, что был такой писатель из Одессы, но ни строчки не читал.

 

Как сейчас помню, я присел с его книгой на крылечке нашего сухумского дома, открыл ее и был ослеплен ее стилистическим блеском. После этого еще несколько месяцев я не только сам читал и перечитывал его рассказы, но и старался одарить ими всех своих знакомых, при этом чаще всего в собственном исполнении. Некоторых это пугало, иные из моих приятелей, как только я брался за книгу, пытались улизнуть, но я их водворял на место, и потом они мне были благодарны или были вынуждены делать вид, что благодарны, потому что я старался изо всех сил.

 

Я чувствовал, что это прекрасная литература, но не понимал, почему и как проза становится поэзией высокого класса. Я тогда писал только стихи и советы некоторых моих литературных друзей попробовать себя в прозе воспринимал как тайное оскорбление. Разумеется, умом я понимал, что всякая хорошая литература поэтична. Во всяком случае — должна быть. Но поэтичность Бабеля была очевидна и в более прямом смысле этого слова. В каком? Сжатость — сразу быка за рога. Самодостаточность фразы, невиданное до него многообразие человеческого состояния на единицу литературной площади. Фразы Бабеля можно цитировать бесконечно, как строчки поэта. Сейчас я думаю, что пружина его вдохновенных ритмов затянута слишком туго, он сразу берет слишком высокий тон, что затрудняет эффект нарастания напряжения, но тогда я этого не замечал. Одним словом, меня покорило его полнокровное черноморское веселье в почти неизменном сочетании с библейской печалью.

 

«Конармия» потрясла меня первозданной подлинностью революционного пафоса в сочетании с невероятной точностью и парадоксальностью мышления каждого красноармейца. Но мышление это, как и в «Тихом Доне», передается только через жест, слово, действие. Кстати, эти вещи близки между собой и какой-то общей эпической напевностью стремительного повествования.

 

Читая «Конармию», понимаешь, что стихия революции никем не навязана. Она вызрела внутри народа как мечта о возмездии и обновлении всей российской жизни. Но та яростная решительность, с которой герои «Конармии» идут на смерть, но так же, не задумываясь, готовы рубить с плеча каждого, кто враг или в данное мгновенье кажется таковым, вдруг приоткрывает через авторскую иронию и горечь возможности грядущих трагических ошибок.

 

Способен ли прекрасный, размашистый Дон Кихот революции после ее победы преобразиться в мудрого созидателя, и не покажется ли ему, столь доверчивому и простодушному, в новых условиях, в борьбе с новыми трудностями, гораздо понятнее и ближе знакомый приказ: «Рубить!»?

И эта тревога, как далекая музыкальная тема, нет-нет да и всколыхнется в «Конармии».

 

Один умный критик как-то в разговоре со мной выразил сомнение по поводу одесских рассказов Бабеля: можно ли воспевать бандитов?

Вопрос, конечно, не простой. Тем не менее литературная победа этих рассказов очевидна. Все дело в условиях игры, которые перед нами ставит художник. В том световом луче, которым Бабель высветил дореволюционную жизнь Одессы, у нас нет выбора: или Беня Крик — или городовой, или богач Тартаковский — или Беня Крик. Тут, мне кажется, тот же принцип, что и в народных песнях, воспевающих разбойников: идеализация орудия возмездия за несправедливость жизни.

В этих рассказах столько юмора, столько тонких и точных наблюдений, что профессия главного героя отступает на второй план, нас подхватывает мощный поток освобождения человека от уродливых комплексов страха, затхлых привычек, убогой и лживой добропорядочности.

 

Я думаю, что Бабель понимал искусство как праздник жизни, а мудрая печаль, время от времени приоткрывающаяся на этом празднике, не только не портит его, но и придает ему духовную подлинность. Печаль есть неизменный спутник познания жизни. Честно познавший печаль достоин честной радости. И эту радость людям приносит творческий дар нашего замечательного писателя Исаака Эммануиловича Бабеля.

И слава богу, что поклонники этого прекрасного дара могут теперь познакомиться с живыми свидетельствами современников, близко знавших писателя при жизни.

 

<<< Вся Библиотека   Классическая литература  Русская история и культура >>>