Вся библиотека >>>

Содержание книги >>>

 


Иван Алексеевич Бунин

Русская классическая литература

Иван Алексеевич Бунин


 

Тёмные аллеи

  

   Дурочка

 

     Дьяконов сын, семинарист, приехавший в село к родителям на

каникулы, проснулся однажды в темную жаркую ночь  от  жестокого

телесного  возбуждения  и,  полежав,  распалил  себя еще больше

воображением: днем, перед обедом, подсматривал  из  прибрежного

лозняка над заводью речки, как приходили туда с работы девки и,

сбрасывая  с  потных  белых тел через голову рубашки, с шумом и

хохотом,  задирая  лица,  выгибая  спины,  кидались  в   горячо

блестевшую  воду;  потом,  не  владея собой, встал, прокрался в

темноте через сенцы в кухню, где было  черно  и  жарко,  как  в

топленой  печи,  нашарил,  протягивая  вперед  руки,  нары,  на

которых  спала  кухарка,  нищая,   безродная   девка,   слывшая

дурочкой,  и  она,  от страха, даже не крикнула. Жил он с ней с

тех пор все лето и прижил мальчика, который и  стал  расти  при

матери  в кухне. Дьякон, дьяконица, сам батюшка и весь его дом,

вся семья лавочника и урядник с женой, все знали, от кого  этот

мальчик,  и семинарист, приезжая на каникулы, видеть не мог его

от злобного стыда за свою прошлое: жил с дурочкой!

     Когда он кончил курс, -- "блестяще!", как всем рассказывал

дьякон,  --  и  опять  приехал  к  родителям  на   лето   перед

поступлением в академию, они в первый же праздник назвали к чаю

гостей,  чтобы погордиться перед ними будущим академиком. Гости

тоже говорили о его блестящей будущности, пили чай, ели  разные

варенья,  и  счастливый дьякон завел среди их оживленной беседы

зашипевший и потом громко закричавший граммофон.

     Все  смолкли  и  с  улыбками  удовольствия  стали  слушать

подмывающие  звуки  "По  улице  мостовой",  как вдруг в комнату

влетел и неловко, не в лад заплясал, затопал кухаркин  мальчик,

которому  мать,  думая  всех  умилить им, сдуру шепнула: "Беги,

попляши, деточка". Все растерялись от неожиданности, а дьяконов

сын, побагровев, кинулся на него подобно тигру и с такой  силой

швырнул  вон  из  комнаты,  что  мальчик  кубарем  покатился  в

прихожую.

     На другой день дьякон  и  дьяконица,  по  его  требованию,

кухарку  прогнали.  Они  были  люди добрые и жалостливые, очень

привыкли к ней, полюбили ее за ее безответность,  послушание  и

всячески   просили   сына   смилостивиться.   Но   он   остался

непреклонен, и его не посмели  ослушаться.  К  вечеру  кухарка,

тихо  плача  и держа в одной руке свой узелок, а в другой ручку

мальчика, ушла со двора.

     Все лето после того она ходила с ним по деревням и  селам,

побираясь Христа ради. Она обносилась, обтрепалась, спеклась на

ветру  и  на  солнце,  исхудала  до  костей  и  кожи,  но  была

неутомима.  Она  шла  босая,  с  дерюжной  сумой  через  плечо,

подпираясь высокой палкой, и в деревнях и селах молча кланялась

перед  каждой  избой.  Мальчик  шел за ней сзади, тоже с мешком

через плечико в старых башмаках ее,  разбитых  и  затвердевших,

как те опорки, что валяются где-нибудь в овраге.

     Он  был урод. У него было большое, плоское темя в кабаньей

красной  шерстке,  носик  расплющенный,  с  широкими  ноздрями,

глазки ореховые и очень блестящие. Но когда он улыбался, он был

очень мил.

     28 сентября 1940

  

<<< Иван Алексеевич Бунин           «Тёмные аллеи»: следующая глава >>>