Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

 


Вадим Николаевич Бурлак

толль


 

Сквозь «дым Млечного Пути»

 

 

Раз наступить и умереть!

 

В 1893 году Толль отмечал в дневнике: «Мой проводник Джегерли, семь раз проводивший лето на о-вах и видевший несколько раз подряд загадочную землю, на вопрос мой «Хочешь ли достигнуть этой далекой цели?» дал мне следующий ответ: «Раз наступить — и умереть!..»

А 21 июня 1900 года Эдуард Толль сделал в своем дневнике восторженную запись: «Экспедиция, которую я так долго готовил, началась!»

Петербургская академия наук поставила перед ним обширную задачу: исследовать все Новосибирские острова, найти и описать Землю Санникова, пройти Северным морским путем в Тихий океан.

На борту экспедиционного судна «Заря» находилось снаряжение, рассчитанное на дальние ледовые переходы, и продовольственные запасы для участников экспедиции примерно на три года.

И все же Толль до конца еще не мог поверить в такую удачу. На страницах дневника он размышлял о том, что явилось счастливым началом его экспедиции к заветной Земле Санникова.

«Было ли оно в 1886 году, когда я видел З.С., или в 1893 г., когда я на Новосибирском о-ве Котельном мечтал о З.С., собирался отдаться своему желанию и достичь этой земли на собачьих упряжках?

Было ли начало после опубликования моего плана в 1896 г. или когда я с судна «Ермак» подал рапорт Великому кн. Константину?..»

Толль понимал, что без поддержки таких корифеев русской науки, как Федор Шмидт, Александр Карпинский, Федор Чернышев, Дмитрий Менделеев, адмирал Степан Макаров и, конечно же, великий князь Константин Константинович, его экспедиция не состоялась бы.

 

Константин Константинович Романов был единственным из царской фамилии президентом Российской академии наук. Драматург, поэт, переводчик, музыкант, любитель истории, он, по отзывам современников, оказался как нельзя кстати на высоком посту науки.

Благодаря его влиянию в Петербурге был открыт Зоологический музей и новые лаборатории и обсерватории академии наук. Он активно содействовал организации русских научно-исследовательских экспедиций на Шпицберген и в район Новосибирских островов. Сам мечтал о путешествиях к морям и землям студеным. Но эту мечту осуществить не смог.

Пожалуй, жизненное кредо великого князя Константина отражалось в строках его стихотворения:

Но пусть не тем, что знатного я рода, Что царская во мне струится кровь, Родного православного народа Я заслужу доверье и любовь, Но тем, что песни русские, родные Я буду петь немолчно до конца И что во славу матушки России Священный подвиг совершу певца.

Для того, кто не знаком с жизнью великого князя Константина, эти строки могут показаться всего лишь напыщенными фразами. Но он верил в то, что говорил, и всегда выполнял свои обещания.

Не случайно Эдуард Толль, как и многие другие ученые, относились к нему с почтением не только из-за его знатного происхождения. «Меценат, не требующий ничего взамен: ни славы, ни почестей» — так говорили о нем современники.

С великим князем, президентом академии наук у Тол-ля установились доверительные отношения в первые же дни знакомства.

По слухам, Константин даже рекомендовал ученому-путешественнику перед выходом «Зари» в дальний путь побывать у петербургской ясновидящей Марфы, которая считалась лучшей предсказательницей морских бед и катастроф.

Может быть, это был шутливый совет.

Великий князь с улыбкой на грустном лице сказал Толлю:

— Я тоже стыжусь разных суеверий, но все же сходите на Мойку, где за зеленым домом без двора и ворот — флигелек морской предсказательницы Марфы.

За несколько дней до выхода «Зари» в плавание старуха-прорицательница предупредила Толля: «Остерегайся шестипалого шамана и перечитай свои записи, сделанные семь лет назад».

Эдуард Васильевич сразу понял, о каком конкретном случае в его записках идет речь, и очень удивился: откуда старуха знает об этом? Но расспрашивать ее не стал.

 

Пройдено Карское море.

 

Так начальнику экспедиции Эдуарду Толлю приходилось постоянно сообщать в академию наук о проделанной работе. В одной из телеграмм, отправленной в апреле 1901 года на имя великого князя Константина Константиновича, говорится: «Заря» прошла все Карское море до Таймырского пролива, где 13 сентября барьер несломанного льда и наступление зимы заставили меня — 76 градусов 8 минут — 95 градусов б минут — стать на зимовку на защищенном рейде вблизи гаваней Актинии и Арчера; во время вынужденных состоянием льда остановок по Таймырскому побережью открыто и исследовано несколько бухт и заливов, добыто во время плавания много научного материала по зоологии и гидрологии. Зимняя ночь -прошла благополучно; на магнитно-метеорологической станции производились ежечасные и другие наблюдения. В октябре устроил во фьорде Гафнера депо, куда, как к исходному пункту, отправляюсь на днях с лейтенантом Колчаком для исследования полуострова Челюскина. Другой санной поездкой лейтенанта Матисена в марте месяце исследованы острова, лежащие к северу от места зимовки; лейтенанта Коломейцева отправил к устью Енисея на Дудино с поручением устроить угольные станции. Командиром «Зари» назначил лейтенанта Матисена. Подробности в рапорте. Все члены экспедиции здоровы. Между командой явились после зимней ночи случаи легкого заболевания цингою, все уже здоровы, кроме одного, который еще поправляется; все в добром духе».

Но в долгих полярных экспедициях удача весьма переменчива. Вскоре после этой телеграммы и сам Толль, и многие его товарищи заболели. Да и погода не баловала исследователей.

В конце лета 1901 года неподалеку от Новосибирских островов он писал в дневнике о неблагоприятных густых туманах, таких, что «можно было десять раз пройти мимо Земли Санникова, не заметив ее... Как будто злой полярный волшебник дразнил нас...»

Несмотря на болезнь и усталость, Толль не прерывал научных наблюдений и исследований. Поведение птиц и маршруты их полетов, геологические и гидрографические наблюдения убедили его в существовании островов севернее мыса Челюскин. Через несколько лет его выводы были подтверждены открытием Северной Земли.

«Мне кажется, что к северу от мыса Челюскин должны быть еще острова, — отмечал Толль. — Наклон пластов на мысе Челюскин указывает на север, так что следует предположить существование островов и в этом направлении и, может быть, не в меньшем количестве, чем в шхерах Таймыра».

 

«В этом далеком мире»

 

Экспедиционные записи полярного исследователя носили не только научный характер. В них были и мысли о доме, о жене, о близких, лирические воспоминания и размышления о будущем.

«Седьмое апреля 1901 года. Вербное воскресенье.

Сегодня ночью было минус 30 градусов по Цельсию. Тихо и ясно, великолепный зимний день, много света; на солнце уже тает. Вербное воскресенье дома. Ты ждешь известий, кто знает, когда они дойдут до тебя. У детей начались пасхальные каникулы, и они радуются весне. Журчат ручьи, стекая вниз по Домбергу; скоро на улицах начнут ломами сбивать лед, зазвенит железо о булыжную мостовую, и весь город будет гудеть от его ударов, в юности их эхо так часто звучало у меня в ушах, вызывая ощущение приближающейся весны, пробуждая желание вырваться из города на лоно природы, с городских улиц в далекий и широкий мир. Теперь я пребываю в этом далеком мире, у своей цели, но сколько препятствий нужно еще преодолеть, раньше чем будет решена моя задача!»

 

Роковой остров.

 

В 1902 году, после второй зимовки экспедиции в полярных широтах, когда «Заря» находилась в ледовом плену, Толль с тремя спутниками отправился по льду к острову Беннетта.

Этот опасный переход он задумал еще несколько месяцев назад. С ним отправились астроном Фридрих Зееберг, каюры эвенк Николай Протодьяконов и якут Василий Горохов. На двух собачьих упряжках Толль намеревался пересечь остров Котельный, проехать но берегам Земли Бунге и Фадеевского острова. Затем перебраться но льду через Благовещенский пролив на Новую Землю, а с нее двинуться на остров Баннетта.

С этого острова Эдуард Васильевич хотел совершить переход на легендарную Землю Санникова.

Перед тем как покинуть «Зарю», Толль вручил лейтенанту Федору Матисену инструкцию. На запечатанном пакете он сделал надпись: «Вскрыть в случае гибели экспедиционного судна и возвращения без меня экипажа на материк или в случае моей смерти».

В самой инструкции Матисену предписывалось: «Что касается указаний относительно вашей задачи снять меня с партией с острова Беннета, то напомню только известное вам правило, что всегда следует сохранять за собою свободу действий судна в окружающих его льдах, так как потери свободного движения судна лишает нас возможности исполнить эту задачу. Предел времени, когда вы можете отказаться от дальнейших стараний снять меня с острова Беннета, определяется тем моментом, когда на «Заре» будет израсходован весь запас топлива для машины...»

В случае, если топлива не останется, Эдуард Толль приказывал Матисену добираться до бухты Тикси. Он также требовал, вё что бы то ни стало, сберечь все научные материалы экспедиции.

Сам же Эдуард Васильевич при таком раскладе собирался выбраться с острова Беннета на байдарках. Конечно, план рискованный, но другого выхода он не видел.

«Заре» не удалось пробиться сквозь льды к «роковому острову». Так окрестил эту землю друг Толля, старый ламут Джергели.

Экспедиционное судно, согласно инструкции, повернуло в бухту Тикси.

Первым вызвался отправиться на поиски четырех полярников Джергели. Потом академией наук была организована спасательная экспедиция, но Толля и его товарищей не нашли. На острове Беннета были обнаружены лишь научная коллекция, снаряжение и документы пропавших путешественников.

В последней записи Эдуарда Васильевича сообщалось: «Отправляемся сегодня на юг. Провианта имеем на 14 — 20 дней. Все здоровы...» Кроме того, он вложил в бутылку план острова Беннетта с указанием места расположения стоянки. На карте было написано: «Для тех, кто нас ищет: приветствуем вас с прибытием».

Многие полярные исследователи недоумевали: почему Толль и его спутники покинули остров в полярную ночь?

Известный путешественник и участник экспедиции Толля Никифор Бегичев писал: «Если бы оне вернулись в конце августа, то могли бы добраться на Новую Сибирь, где была для них устроена изба и имелся запас провизии. Но что их побудило итти в это время? Ни один путешественник в такое время года не пошел бы на верную гибель...»

Спустя несколько лет жена Толля Эммелина писала о нем: «Он серьезно относился к жизни, не мог обходиться без работы и был весь без остатка поглощен ею. Для него было жизненной потребностью даже в период величайшего трудового напряжения отдавать себе отчет в своих действиях и мыслях, уяснить себе, откуда и куда ведет жизнь со своими трудными для разрешения задачами. Он верил в будущее народа и в развитие каждого человека в отдельности, невзирая на те существенные преграды, которые стоят на пути человека как покорителя природы.

Его душа принадлежала царству вечных стремлений, и из этого царства он черпал свою нравственную силу».

Записи, дневники, научные выводы, изыскания Эдуарда Толля после его гибели были опубликованы. Целых тридцать два тома составили результаты экспедиций этого полярного исследователя.

 

Чтобы помочь другим

 

Туманы, полярные льды, шторма и вьюги скрыли тайну еще одной пропавшей экспедиции.

В одном старом справочнике говорится: «Несмотря на усиленные поиски Санни-кова Земли морскими и воздушными экспедициями, ее обнаружить не удалось... По мнению некоторых исследователей, Санникова Земля была разрушена морем и исчезла, как исчез ряд других островов, сложенных в значительной мере из ископаемого льда...» Старый Николай был другого мнения и считал, что Эдуард Толль нашел Землю Санникова:

— Он верил в нее и шагнул сквозь завесу «дыма Млечного Пути». Зачем? Может, чтобы помочь другим пройти дорогой познания?

...А полярная сова все продолжала биться о невидимое препятствие.

Вот уж совсем темно стало в тундре. Лишь в вышине зажглось, разлилось по всему небу сияние. И отблеск его заискрился в снегах и на перьях белой птицы...

Правы ли официальные источники? Или прав старый Николай? Добрались ли Эдуард Толль и его товарищи до цели? Не сбил ли их с пути шестипалый шаман? Возможно, точный ответ пока знают лишь полярные льды, вьюги, снега и туманы, да еще белая сова, что силилась прорваться сквозь завесу «дыма Млечного Пути».

 

 

Вадим Николаевич Бурлак «Хождение к морям студеным»

 

 

Следующая страница >>> 

 

 

 

 

Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

 






Rambler's Top100