Вся библиотека >>>

Масонство и масоны в России >>>

 


Робеспьер на Троне. Петр Первый и результаты свершенной им революции История русского масонства


Борис Башилов

 

Александр Первый и его время

Масонство во времена Александра 1

 

II. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ АЛЕКСАНДРА I

 

       Верную оценку личности Александра I, сделанную С. Платоновым, мне

думается необходимо дополнить тем, что по своему воспитанию и по своему

мировоззрению и по своим симпатиям, это был не русский Царь, а

республиканец только волею судеб оказавшийся на русском троне.

       Видный идеолог русской интеллигенции Н. Бердяев в книге "Русская

идея", считает, что Александр I, так же как и Радищев, принадлежали к

начавшему формироваться в Александровскую эпоху ордену русской

интеллигенции: если Пушкин для Бердяева духовно чужой, то Александр для

него - свой брат интеллигент. Александр I - русский европеец, оказавшийся

на русском троне.

       После "Императрицы-философа" на русском престоле в лице Александра I

появилась странная фигура Государя-полуреспубликанца.

       В первые шесть лет правления, Александр I, - как своеобразно

выражается С. Платонов, - ...успел показать, что он способен к быстрым

переменам. Его внутренняя политика не удовлетворила ни людей "бабушкиного

века, ни членов интимного комитета; и те и другие увидели, что не владеют

волею и настроением Александра и не могут положиться на его постоянство".

(5)

       Причиной этого непостоянства политики было вовсе не непостоянство

его характера, как это обычно утверждают, а двойственность его

мировоззрения, смешение в его мировоззрении двух враждебных политических

доктрин - монархической и республиканской.

       Александр I несомненно желал принести пользу русскому народу. Но все

его самые лучшие намерения почти всегда роковым образом оборачивались и

против него и против исторических национальных интересов русского народа.

Причиной всех его неудач было его мировоззрение - странная

противоестественная смесь монархических идей с республиканскими,

православия с европейским мистицизмом, либерализма с консерватизмом.

       Европейские идеи, которыми он руководствовался, не были тем

средством, которые были способны вернуть Россию на ее национальный

исторический путь. Болезнь русского государства Александр I старался лечить

теми же самыми европейскими идеями, с помощью которых Петр I нарушил

органическое развитие русской государственности и русского общества.

       Если Александр I был для России "очаровательным сфинксом" - то

Россия для него тоже вероятно была сфинксом, которого он считал едва ли

очаровательным. В общем это был несомненный мезальянс, как для

Царя-республиканца, так и для монархически настроенного русского народа.

       Действия правителей и государственных деятелей на основе ложных идей

создают почву для изменения психологии руководящего слоя. Усвоив чуждые

национальному духу, или, что еще хуже, ложные вообще в своей основе,

политические и социальные идеи, государственные деятели сходят с

единственно правильной для данного народа исторической дороги, проверенной

веками.

       Измена народным идеалам, нарушая гармонию между народным духом и

конкретными историческими условиями, взрастившими этот дух, со временем

обычно всегда приводит к катастрофе. Так именно случилось и с русским

народом после совершенной Петром I революции.

       Текла река времен и каждый день уносил русское государство прочь от

свойственных русскому народу идей. День за днем, неделя за неделей, год за

годом. И с каждым годом ширился мутный поток чуждых религиозных,

политических идей, пока не накопился достаточный запас взрывчатых сил,

которые уничтожили русское государство.

       "...Монархический принцип развивался у нас до тех пор, - указывает

Л. Тихомиров в "Монархической Государственности", - пока народный

нравственно-религиозный идеал, не достигая сознательности, был фактически

жив и крепок в душе народа. Когда же европейское просвещение поставило у

нас всю нашу жизнь на суд и оценку сознания, то ни православие, ни

народность не могли дать ясного ответа на то, что мы такое, и выше мы или

ниже других, должны ли, стало быть, развивать свою правду, или брать ее у

людей в виду того, что настоящая правда находится не у нас, а у них?

       Пока перед Россией стоял и пока стоит этот вопрос, монархическое

начало не могло развиваться, ибо оно есть вывод из вопросов о правде и

идеале",

       "Развитие монархического принципа, его самосознание, - замечает Л.

Тихомиров в главе "Инстинкт и сознание", - после Петра у нас понизилось и

он держался у нас по-прежнему голосом инстинкта, но разумом не объяснялся".

 

       "Чувство инстинкта, - пишет он в другом месте, - проявлялось в

России постоянно достаточно, но сознательности теории царской власти н

взаимоотношения царя с народом - очень мало. Все, что касалось теории

государства и права в Петербургский период ограничивалось простым

списыванием европейских идей. Усвоивши западные политические идеи часть

русского общества начало борьбу против национальной власти".

       Самое же печальное - то, что в роли разрушителей традиционного

монархического миросозерцания выступают и сами носители высшей власти.

Таков был Петр I, такова была Екатерина II, таков же был и Александр I. 27

сентября 1797 года Александр писал Лагарпу: "Но когда же придет и мой

черед, тогда нужно будет стараться, само собою разумеется, постепенно

образовать народное представительство, которое, должным образом

руководимое, составило бы свободную конституцию, после чего моя власть

совершенно прекратилась бы, и я, если бы Провидение благословило нашу

работу, удалился бы в какой-нибудь уголок и жил бы там счастливый и

довольный..."

       То есть, политическим идеалом Александра когда он был Великим Князем

- было уничтожение монархии в России и создание республики. В этом

направлении он и начал работать, когда вступил на престол.

       Можно ли ожидать политической пользы для республики от президента,

чувствующего склонность к монархической идеологии? Можно ли надеяться, что

принесет хорошие политические плоды деятельность монарха, чувствующего

пристрастие к республиканскому устройству? Но именно таким монархом и был

Александр I, воспитанный швейцарцем Лагарпом в

республиканско-демократическом духе. Александр I, колебался в своих

политических симпатиях между либерализмом, республиканским строем и

стремлением укрепить независимость царской власти, освободив ее от опеки

дворянства и масонства.

       Из всех русских царей русская интеллигенция с симпатией относилась

только к трем: к Петру I - разгромившему самобытные духовные и политические

традиции русского народа и насильственно насаждавшему чуждые его духу

европейские традиции, к Екатерине II - посеявшей на русской почве ядовитые

семена французского атеизма и рационализма, и к Александру I - царю не раз

высказывавшему явные симпатии республиканскому строю.

       Царь-республиканец, частью добровольно, частью против своей воли,

снял отравленный урожай с ядовитых европейских идей легкомысленно посеянных

"Императрицей-философом" - Екатериной II. Вот почему русские историки и

идеологи из лагеря русской интеллигенции относятся к Александру I

несравненно снисходительнее, чем ко всем остальным русским царям. Вот что

можно прочесть, например, в книге еврея М. Цейтлина "Декабристы":

       "Царь - влюбленный в свободу, воспитанный республиканцем Лагарпом,

Царь-республиканец, это было редкое, единственное в истории зрелище. Юная

дружба его и его прелестной почти девочки жены с такими же молодыми,

чувствительными, благородными, полными энтузиазма и стремления к добру -

как это было очаровательно. Они не только мечтали, но и пытались воплотить

в жизнь свои мечты, эти очень молодые люди, и тогда то и хлынула на Россию

волна конституционных проектов. Александр был первым в России учеником

французских просветителей, старшим братом тех людей, которые так страстно

его ненавидели и так долго с ним боролись. В сущности он был первым

декабристом. Даже впоследствии, когда он заблудился в дремучем лесу

мистических исканий, Александр остался им братом по духу."

       Александр I долгое время питал склонность к республиканской форме

правления.

       Так, готовясь войти в третью коалицию против Наполеона, Александр

выражал в своих письмах разочарование, что Наполеон ликвидировал республику

и стремится восстановить во Франции монархию.

       Однажды, "...когда Император Александр I, воспитанный в

республиканских идеях, - пишет Лев Тихомиров (Монархическая

Государственность, Ч. III, стр. 122), - и считавший республику выше

монархии, думал об ограничении своей самодержавной власти - он услышал

красноречивый протест Карамзина.

       "Если бы Александр, - писал Карамзин, - вдохновленный великодушной

ненавистью к злоупотреблениям самодержавия, взял перо для подписания себе

иных законов, кроме Божиих и совести - то истинный гражданин Российской

державы дерзнул бы остановить Его руку и сказать: Государь, ты преступаешь

границы своей власти. Наученная долговременными бедствиями, Россия, пред

святым алтарем, вручила Самодержавие Твоему предку и требовала, да

управляет ею верховно, нераздельно. Сей завет есть основной твоей власти:

иной не имеешь. Можешь все, но не можешь законно ограничить ее."

 

Содержание книги >>>