Вся электронная библиотека      Поиск по сайту

 

Вся библиотека >>>

ОРАНИЕНБАУМ >>>

  


Дворцово-парковые ансамбли 18 века

Город Ломоносов. Ораниенбаум

 

Абрам Григорьевич Раскин


Памяти моей жены Веры Александровой

 

 

Дворцово-парковые ансамбли города Ломоносова (Ораниенбаума), находящегося на южном берегу Финского залива, в сорока километрах от Ленинграда, занимают в истории русского искусства особое место, как выдающиеся художественные памятники XVIII века, сохранившиеся с исключительной полнотой. Город Ломоносов и его окрестности расположены там, где некогда был Дятлинский погост Копорского уезда Водской пятины, то есть пятой части Новгородских владений. Как и остальные земли восточно-балтийской области, эту местность уже в середине первого тысячелетия начали осваивать славянские племена. Здесь пролегало одно из ответвлений Балтийско-Ладожского пути. О давнем экономическом значении этой части побережья говорит находка в районе Дятлиц англо-саксонских и арабсках монет IX—X веков. Вдоль этих берегов, как повествует летопись, не раз «ходиша в лодьях и лойвах» новгородские торговые гости. За эти Новгородские земли, которые в XV веке вошли в состав Московского государства, русские люди более четырехсот лет вели борьбу с ливонскими рыцарями и шведскими войсками. Однако в начале XVII века прибалтийские территории были насильственно отторгнуты от России шведами и выход к морским просторам наглухо закрыт. Как хвастливо утверждал шведский король Густав Адольф, «русские совершенно отрезаны от Балтийского моря, так что они на волны его не могут спустить даже лодки». Потребовались гигантские усилия не одного поколения русских людей, чтобы в начале XVIII века вновь победоносно и окончательно возвратиться на берега Балтийского моря. С победой над шведскими армиями и утверждением на прибалтийских землях связано основание Петербурга, его военно-морской твердыни Кронштадта, а также дворцово-парковых ансамблей, раскинувшихся по всей дуге южного побережья Финского залива. Пушкин в «Истории Петра Великого», характеризуя 1703 год, писал: «Петр Великий положил исполнить великое намерение, и на острове, находящемся близ моря на Неве, 16 мая заложил крепость  С.-Петербург...  

 

Петр видел еще нужду в пространной гавани, в кою могли бы входить большие   корабли,  и крепости  для прикрытия  Петербурга.  В  октябре,  когда  шел уже лед, он ездил осматривать остров Котлин, лежащий   в   Финском   заливе   в   30 верстах от Петербурга.  Он выметил фарватер между сим островом и мелью, против него находившеюся: на той мели в море определил построить крепость,   а   на   острове   сделать   гавани   и   оные укрепить, и сам делал тому план и проспект». Все побережье между Петербургом и Кронштадтом было разделено на участки для загородных дворцов Петра и его приближенных. Начатые одновременно на обширных пространствах работы имели очевидное политическое значение.   Они должны  были продемонстрировать  не   только  созидательные возможности России, но наглядно показать   врагам   и    союзникам,   что русские люди здесь прочно обосновываются, уверенные в своем окончательном      торжестве над мощным противником. Как подчеркивал известный историк XVIII века И. И. Голиков, совершилось это «тогда, когда казалось   всей   Европе невероятным, чтобы мог он   [т. е. Петр I]   удержать за собою [прибалтийские земли], а особливо при разсуждении непреоборимой упорности великого его соперника Карла XII, бывшего тогда в самой великой силе». Руководство    строительством    новой столицы и освоением прибрежных земель Петр возложил на А. Д. Меншикова, назначив его губернатором Петербурга и Ин-германландии  (Ижорской земли),   поручив ему также   укрепление и  застройку Кронштадта и отдав   в  безраздельное   управление   весь   освобожденный край.   Меншиков  начал  сооружать сразу четыре свои резиденции: вблизи Стрельны — «Фаворит»,    в    Петергофе — «Монкураж» (на месте нынешнего парка Александрия), вУсть-Ижоре   и   на   берегу   напротив   Кронштадта — Ораниенбаум.

 

Петр со свойственной ему энергией стремился ускорить возведение приморских резиденций. Он не раз отправлялся для осмотра строящихся зданий в Стрельну, Петергоф и Кронштадт. Во время поездок в Кронштадт Петр зачастую останавливался в деревеньке, расположенной вблизи залива на речке Карость, во владениях Меншикова. Эта небольшая мыза, называвшаяся Теирис, располагалась на месте Ораниенбаума и отмечена на шведских картах 1694—1695 годов. Первые меншиковские светлицы (бревенчатые домики), вероятнее всего, появились одновременно с началом кронштадтских работ. В 1707 году, когда Меншикову был пожалован титул герцога Ижорского, здесь началось более значительное строительство, так же как это имело место в Петергофе, где Петр рядом с попутными светлицами построил небольшой деревянный дворец. Первый меншиковский деревянный дворец упоминается еще в начале 1740-х годов в надписи на одном из планов Ораниенбаума как «Старый деревянный дом на горе».

 

С 1710-х годов мыза именовалась Ораниенбаум или Оранибомб и Ранибом. Под этими названиями она упоминается в походном журнале Петра: «.. .поехал из Питербурха, кушал в Питергофе и был в деревне у светлейшего князя в Ранибоме. Приехали на Котлин остров».

Создание парадной резиденции Ораниенбаума развернулось вскоре после Полтавской победы. В документе 1751 года «Реестр краткой строениям, в котором году какое строение начато строить имеющиеся при Санкт-Петербурге и в других ближайших местах» говорится: «Стрелина мыза, Питергоф, Ранибом, Дубки дальний и ближния 1711 году».

 

По поводу происхождения экзотического названия Ораниенбаум—апельсиновое дерево (от немецкого orange—апельсин, baum—дерево)—существует несколько версий. Логичнее всего предположить, что, выбирая наименование для своей приморской усадьбы, Меншиков, как всегда, стремился сделать приятное Петру и использовал, несколько изменив, название Ораниенбург, данное Петром в 1703 году новому замку Меншикова в его вотчине вблизи Воронежа.

 

Первый принятый проект Большого дворца, заложенного, вероятно, в 1711 году, и сада в Ораниенбауме предположительно выполнил итальянский архитектор Джованни Марио Фонтана, работавший в России в 1703—1713 годах. После отъезда Фонтаны «княжьим архитектором» становится Иоганн Готлиб Шедель, который был нанят Меншиковым в Германии и по прибытии в Петербург в течение пятнадцати лет занимался «строением палат» Меншикова на Васильевском острове. Он был «тако ж при строении палат... неподалеку от Питергофа, Ораниенбоме и Кронштадте и при оном строении до 727 года». Даже после опалы Меншикова Шедель до июня 1729 года значился «по Ораниенбауму» и «обретался при каменных домах Меншикова, которые в Санкт-Петербурге».

 

Шедель продолжал строительство, расширив и обогатив первоначальный замысел Фонтаны. Гравюра А. Ростовцева, исполненная в начале 1717 года, дает ясное представление об окончательном проекте княжеской приморской резиденции, по которому усиленно велось строительство.

 

Если дата начала строительства Большого дворца отчасти предположительна, то окончание завершающих декоративных работ прослеживается по поденным записям Меншикова буквально по дням. Начиная с 20 августа 1727 года он ежедневно делал указания мастерам, которые трудились в дворцовой церкви, освященной 3 сентября с особой торжественностью. Но уже через пять дней Меншиков был арестован, а затем сослан. По приказу Петра II все принадлежащие ему имения и дворцы были конфискованы.

 

Совпадение окончания строительства самого великолепного из загородных летних дворцов петровского времени и крушения, казалось, неколебимой власти всесильного «светлейшего князя» обрело символическое значение: смерть Екатерины I и через четыре месяца после нее насильственное удаление с политической сцены виднейшего сподвижника Петра как бы подчеркнули окончание целой эпохи, одним из исторических и художественных памятников которой остался ансамбль Большого дворца.

 

Меншиков, всеми способами постоянно приумножавший свое состояние, уже в первые годы XVIII века стал крупнейшим помещиком России. Только в 1706—1710 годах ему было пожаловано 2157 дворов. Вскоре Меншиков превратился в одного из богатейших людей в Европе. Имения в России, Польше, Пруссии и Австрии, колоссальные денежные средства, в том числе вложенные в английские и голландские банки, девяносто тысяч крепостных крестьян позволили Меншикову вести строительство своей резиденции с интенсивностью и размахом, ни в чем не уступающими по темпам и художественному уровню царским резиденциям.

 

За шестнадцать лет, кроме дворца, состоявшего из центральной части, двух галерей и двух больших павильонов (Японского и Церковного) и связанного с дворцом служебного корпуса, в Ораниенбауме создали Нижний сад, декорированный фонтанами и скульптурой. От сада к морю прорыли судоходный канал, укрепленный валами, дамбы которого уходили в залив, что обеспечивало беспрепятственный проход судов к Кронштадту даже в непогоду. По сторонам морского канала проложили аллеи и насадили рощи. Восточнее дворца сделали дощатую мостовую и построили пять каменных домов, связанных друг с другом каменной стеной и составивших своеобразный ансамбль. Были построены, но «не докончены» отделкой здания по краям Нижнего сада—Померанцевая оранжерея и Картинный дом. Значительные работы велись на участках, расположенных восточнее и западнее Большого дворца на верхнем плато, на краю которого воздвигнут дворец. Речку Карость перегородили деревянными шлюзами, что позволило образовать Верхний пруд, а с восточной стороны Большого дворца в затопленной низине—Нижний пруд, который именовался «Малым увеселительным морем», где держали небольшие суда для «водных увеселений» гостей резиденции. На Нижнем пруду была поставлена пристань, от Японского павильона к ней вела лестница. Нижний пруд и связанный с ним протокой еще один обширный водоем, подступавший почти вплотную к южному фасаду дворца, служили резервуарами для снабжения водой фонтанов Нижнего сада. Система искусственных водоемов—прудов, каналов и каскадов, характерная для паркостроения первой четверти XVIII века, во многом предопределила дальнейшее формирование планировки и пейзажа парков, расположенных на юг от Большого дворца.

 

Так же как и во всех загородных поместьях, в приморской резиденции Меншикова имелись хозяйственные здания—бани, скотный и птичий дворы, кузница, мельница, конюшни, погреба. По описи, составленной в 1728 году, в ораниенбаумской усадьбе Меншикова находилось около пятидесяти построек. Небольшая деревня, расположенная вблизи дворца, населенная крепостными крестьянами, мастеровыми людьми и ремесленниками, к 1727 году стала дворцовой слободой—ядром будущего города.

 

После опалы Меншикова с 1728 по 1743 год Ораниенбаум состоял в ведении Канцелярии от строений, Дворцовой канцелярии, причем в 1736 году «Ораниенбомское место с садом» было отдано в распоряжение Адмиралтейской коллегии. В этот период, сначала по указаниям М. Земцова и И. Мордвинова, велись ремонтные работы, а с 1736 года по чертежам и сметам П. Еропкина, М. Земцова, И. Коробова шло приспособление Большого дворца, из которого вывезли почти все декоративное убранство, и основных строений для размещения Морского госпиталя.

 

Но Ораниенбауму была уготована иная судьба. В 1743 году он вновь стал летней парадной резиденцией и «со всеми заведениями к оному принадлежащими» был отдан великому князю Петру Федоровичу (будущему Петру III), которого императрица Елизавета Петровна объявила наследником престола.

 

С 1746 года Петр Федорович и его жена Екатерина Алексеевна (принцесса Анхальт-Цербстская, будущая Екатерина II) каждое лето жили в Ораниенбауме. Для содержания резиденции к ней было приписано две тысячи пятьсот крепостных. Это позволило начать значительные работы, ведущую роль в которых до  1756 года играл архитектор Б.-Ф. Растрелли.

 

По проектам Растрелли Большой дворец был полностью восстановлен, его главные интерьеры декорированы в приемах и материалах, характерных для поры расцвета русского барокко. Растрелли построил восточный служебный флигель, однотипный с западным флигелем, возведенным в первой четверти XVIII века, создав тем самым парадный двор. Кроме того, по чертежам Растрелли заново распланировали Нижний сад и западнее Большого дворца перестроили существовавшее строение «Увеселительный дом» (Каменный, или Концертный зал). В 1755 году слева от дворца поставили Оперный дом, сооружением которого руководил ученик и помощник Растрелли Петр Патон. Оперный дом вошел в историю русской театральной культуры. Здесь ставились оперы и балеты, исполнялись кантаты, устраивались маскарады, а в саду перед ним «увеселительные огни»; зачастую об этом сообщалось в «Санкт-Петербургских ведомостях», а описания представлений «на театре в Ораниенбауме» издавались отдельными брошюрами.

 

Растрелли трижды упоминает в списках своих работ ораниенбаумские постройки, что указывает на их значение в творчестве зодчего. Растрелли— крупнейший мастер русского барокко—усилил торжественно-парадное начало, заложенное в облике Ораниенбаумской резиденции с первых лет ее существования.

 

Новые стилистические черты, свойственные архитектуре рококо и раннего классицизма, начали появляться здесь, когда в 1756 году главным архитектором великокняжеского двора стал Антонио Ринальди. К началу работ в Ораниенбауме Ринальди уже пять лет жил в России.

 

Воспитанный в лучших традициях римской архитектурной школы, ученик известного зодчего Италии Луиджи Ванвителли, Ринальди обладал основательной теоретической и практической подготовкой. Как один из помощников Ванвителли он принимал участие в создании королевского двовцо-во-паркового ансамбля с разнообразной водной декорацией в городе Козерта, расположенном вблизи Неаполя. Чуткий мастер, он сумел быстро и органично войти в русскую художественную жизнь и за тридцать лет обогатил архитектуру Петербурга и его пригородов блистательными произведениями. Возведенные по его проектам Гатчинский дворец, Мраморный дворец в Петербурге, Триумфальная арка (Орловские ворота) в Екатерининском парке Царского Села—шедевры раннего русского классицизма.

 

Одной из наиболее сильных сторон дарования Ринальди было проникновенное понимание декоративных свойств материалов и особенно камня, который он с таким совершенством использовал в своих постройках.

 

По проектам Ринальди в Большом дворце создавалась новая отделка парадных помещений. Одновременно вдоль русла Карости в 1756—1761 годах формировался второй оригинальный ансамбль — Петерштадт, состоящий из крепости со многими зданиями, дворца, Почетных ворот и приречного парка.

 

Парк, распланированный по берегам Карости и включавший Верхний и Нижний пруды, был декорирован каскадами, павильонами и различными «садовыми затеями». От крепости Петерштадт сохранились только дворец Петра III и Почетные ворота. Они имеют исключительную ценность, как произведения переходного периода, в которых декоративные элементы рококо сочетаются со строгими чертами раннего классицизма. Именно о таких постройках и писал академик Д. С. Лихачев: «Необыкновенно интересны и, я бы сказал, трогательны архитекторы и живописцы, которые, перейдя во второй половине XVIII века к классицизму, сохранили в своих произведениях элементы рококо. К таким своеобразным классикам я отношу, например, Ринальди... Для пригородов Ленинграда второй половины XVIII века эти вкрапления рококо в классицизм очень характерны, они создают необходимую для пейзажных парков непринужденность индивидуального почерка зодчего».

 

С особенной силой яркая индивидуальность Ринальди раскрылась в 1762—1774 годах, когда имбыл создан третий дворцово-парковый ансамбль Ораниенбаума—Собственная дача, летняя резиденция Екатерины II. Эту дачу Екатерина II решила построить, будучи еще великой княжной — женой наследника престола. В ее «Записках» есть упоминание о приобретении ста саженей «невозделанной и давно брошенной земли, которая находилась почти рядом с Ораниенбаумом. Я начала делать планы, — писала она, — как строить и сажать, и так как это была моя первая затея в смысле посадок и построек, то она приняла довольно обширные размеры...» В июне 1758 года в Канцелярию от строений было сообщено «об отдаче Ораниенбаумскому дому дач: Чернышевской, Ржевской, Варвары Арсеньевой... и об учинении межевых планов».Вступив на престол, Екатерина II сразу же распорядилась отпустить на строительство Собственной дачи 10 тысяч рублей. Она разрешила архитектору «Ринардий» приглашать лучших мастеров с «передачею» в оплате по сравнению с существующей ценой.

 

По чертежам и рисункам Ринальди, при участии первоклассных русских и западноевропейских мастеров и живописцев построили Китайский дворец, грандиозную Катальную горку с павильоном, Фрейлинский домик, пять каменных домиков и множество мелких деревянных парковых сооружений: «китайских» павильонов, беседок, мостиков. Все эти строения объединялись в композиции Верхнего парка. Его восточную часть распланировали в регулярном стиле, а западную в пейзажном. В регулярной части,  особенно  вблизи  дворца,  на фоне зеленых шпалер была расставлена скульптура, приобретенная в Италии.

 

Художественный облик Собственной дачи отразил переходный период в русской архитектуре, когда, сменяя мощный декоративно - праздничный стиль барокко и утонченно-виртуозный рококо, утверждался гармонично уравновешенный и ясный стиль классицизма, и рациональная планировочная структура регулярных садов уступала место романтическим пейзажным паркам.

 

Одновременно с ансамблем Собственной дачи Ринальди построил Кавалерский корпус, внес дополнения в облик Большого дворца, изменил декор ряда парадных помещений и создал при перестройке обветшавших подпорных стен террас перед северным фасадом эффектные веерные спуски в Нижний сад.

 

Последние крупные работы в Ораниенбауме велись Ринальди в 1778—1780-х годах, когда был разобран почти весь одноэтажный западный флигель Большого дворца со стороны парадного двора и отстроен заново с сохранением первоначального облика.

 

Екатерина II очень редко пользовалась своей первой загородной летней резиденцией, где столь многое напоминало о ненавистном Петре III. Поэтому по ее распоряжению в 1792 году Большой дворец со всеми службами и Петерштадтскою крепостью передали морскому ведомству. Так же как после опалы Меншикова, это вновь привело к утрате внутреннего убранства дворцовых интерьеров. Но через четыре года Ораниенбауму опять вернулизначение резиденции наследника престола. Все его строения, парки и приписанные к Ораниенбаумскому дворцу более двух тысяч душ крестьян из окрестных мыз перешли в собственность великого князя Александра Павловича (Александра I). В 1831 году Ораниенбаум стал летней резиденцией его брата—великого князя Михаила Павловича, от него он перешел к дочери—Екатерине Михайловне, по мужу герцогине Мекленбург-Стрелицкой; их потомки владели дворцово-парковыми ансамблями Ораниенбаума до 1917 года.

 

Первая половина и середина XIX века в истории Ораниенбаума ознаменованы частичными перестройками существовавших сооружений в связи с нуждами «августейших владельцев». Эти перестройки вели архитекторы К. Росси, В. Стасов, А. Штакеншнейдер, Г. Боссе, Л. Бонштедт, Е. Прейс, О. Паульсен.

 

Во второй половине XIX века взамен деревянных были построены каменные мосты, Пергола вблизи Китайского дворца. В 1853 году архитектор Бонштедт, разобрав Фрейлинский домик, построил вблизи Китайского дворца Кухонный павильон (Китайскую кухню), применив в декоре фасадов мотивы, навеянные постройками Ринальди.

 

Прекращение в конце XVIII века подстрижки деревьев и кустарников, утрата деревянных трель-яжных сооружений и сложной сети пересекающихся регулярных аллей привели к тому, что весь Верхний парк приобрел однородный пейзажный характер. Кроме того, в первой половине и середине XIX века между Собственной дачей и Петровским парком был создан новый пейзажный район и проложены «английские дороги».

 

В конце XIX века дворцово-парковый комплекс Ораниенбаума обрел композицию и облик, которые сохранились до наших дней.

 

В 1743—1780-х годах значительно измениласьи разрослась застройка слободы вблизи резиденции. Вдоль дороги, связывавшей Ораниенбаум с Петербургом, появились казармы, дома дворцовых служащих, избы мастеровых, ремесленников. В 1762— 1764 годах для придания парадного вида въезду в резиденцию по проекту П. Патона были построены городские ворота.

 

В 1780 году Ораниенбаум был сделан уездным городом, в котором насчитывалось шестьдесят обывательских домов и шестьсот шестнадцать жителей. В 1785 году город получил собственный герб, соответствующий его названию: оранжевое дерево на серебряном фоне. В конце XVIII века на основе первого утвержденного генерального плана планировка города приобретает более строгий и рациональный характер. Постройки появились не только по обе стороны нижнего течения Карости, но и на высоком береговом кряже. В самом конце XVIII столетия в Ораниенбауме было уже сто тридцать домов, каменный гостиный двор, соборная каменная церковь.

 

В первой половине XIX века Ораниенбаум застраивался зданиями по «образцовым чертежам». В 1826—1829 годах по проекту А. Горностаева были построены новые городские ворота, сохранившиеся до наших дней. В 1820—1840-х годах в Ораниенбауме появились здания, созданные по чертежам В. Стасова, Д. Висконти, Ф. Руска, А. Мельникова. В 1840 году было возведено здание манежа, Волынского полка, удачно связанное с местностью, выдержанное в строгих пропорциях классицизма. В городе сформировалось семнадцать улиц, которые составили костяк планировки. Самое значительное по высоте, доминирующее в силуэте Ораниенбаума сооружение—церковь Святого Михаила возведена в 1914 году по проекту архитектора Ф. Харламова. Во второй половине XIX и начале XX века в городе построили ряд небольших каменных и деревянных зданий. В отличие от Петергофа, Царского Села и Гатчины, где были созданы целостные городские   ансамбли,   дополнявшие дворцово-парковые комплексы, строительство Ораниенбаума велось менее целенаправленно, но среди современной застройки до сих пор сохранились деревянные дома, типичные для русской архитектуры середины и второй половины XIX века.

 

Судьба Ораниенбаума, как и всех дворцово-парковых ансамблей бывших царских резиденций, была изменена Великой Октябрьской социалистической революцией. Декретом Совета Народных Комиссаров от 13 августа 1918 года парки, дворцы, павильоны Ораниенбаума были объявлены всенародным достоянием и взяты под государственную охрану. Китайский дворец был превращен в музей, интерьеры и коллекции которого тщательно изучались и реставрировались.

 

В годы Великой Отечественной войны Ораниенбаум   перенес   тяжелые   испытания.   В   сентябре 1941 года город и примыкающие к нему территории были окружены фашистами, но под защитой кронштадтских батарей и орудий кораблей, среди которых в Ораниенбаумском порту находился легендарный крейсер «Аврора», моряки и солдаты отстояли «Ораниенбаумский пятачок»— приморский плацдарм, протянувшийся с севера на юг на 25 и с запада на восток вдоль залива на 50 километров. Мужественно, стойко и неколебимо держала оборону «огненная земля», а 14 января 1944 года с этого плацдарма и одновременно от оборонительных рубежей Ленинграда началось наступление советских войск, завершившееся изгнанием гитлеровцев из пределов Ленинградской области. Защитники «пятачка» спасли художественные памятники Ораниенбаума, его уникальные дворцы и парки от уничтожения.

 

Едва линия фронта отодвинулась от города, по указанию партийных и советских органов начались работы по приведению в порядок Китайского дворца-музея и других зданий, а также Верхнего парка. 9 июня 1946 года был открыт для посещения Верхний парк. В том же году распахнул двери Китайский дворец-музей; началась первоочередная реставрация Большого дворца.

 

23 февраля 1948 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР Ораниенбаум был переименован в город Ломоносов. Новое название города в честь гениального ученого и поэта отметило памятный факт летописи Ораниенбаума, связанный с деятельностью Ломоносова в Усть-Рудице—поселке вблизи города на речке Рудица, где по его чертежам в 1753 году создали фабрику по варке стекла и изготовлению стеклянной мозаики.

 

Этапами больших реставрационных работ стало открытие в 1953 году дворца-музея Петра III и в 1959 году музея-павильона Катальной горки.

 

В первые послевоенные годы реставрацию в Ораниенбауме вели архитекторы К. Д. Халтурин, А. Э. Гессен, Е. В. Казанская, И. Н. Бенуа, И. И. Варакин. Особенно большой вклад в восстановление памятников ораниенбаумских ансамблей внес один из крупнейших ленинградских архитекторов-реставраторов М. М. Плотников. По его проектам велась реставрация Китайского дворца, Почетных ворот, дворца Петра III, павильона Катальной горки, Перголы, воссоздан утраченный архитектурный облик Каменного (Концертного) зала. За свои талантливые работы, основанные на тщательном изучении памятников и исторических материалов, М. М. Плотников удостоен звания лауреата Государственной премии.

 

В наши дни дворцово-парковые ансамбли Ораниенбаума обрели особую ценность, как единственные архитектурно-художественные памятники в ленинградских пригородах, не подвергшиеся разрушению в годы Великой Отечественной войны. Здесь сохранены подлинны произведения крупнейших зодчих, живописцев, мастеров декоративно-прикладного искусства XVIII столетия.

 

Популярность архитектурных памятников, музеев и парков Ораниенбаума растет и ширится; это отражается в увеличении потока экскурсантов — ежегодно их бывает более трехсот тысяч человек. Знакомство с художественными сокровищами ораниенбаумских ансамблей позволяет ощутить и понять своеобразие русского искусства XVIII века, его удивительную одухотворенную красоту.

 

 

Фотографии >>> 

 

 

 

 

Вся библиотека >>>

ОРАНИЕНБАУМ >>>