Юриспруденция

Уголовный процесс России


Раздел: Экономика, Право

 

§ 4. Понятие доказательств по уголовному делу и основные свойства доказательств

 

Согласно ч. 1 ст. 69 УПК доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке орган дознания, следователь, прокурор и суд (судья) устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела1.

1 Аналогичное определение понятия доказательства дано в ст. 71 проекта Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, принятого Государственной Думой в первом чтении 06 августа 1997 г.

В связи с этим представляет интерес теоретически важная и практически актуальная проблема о понятии доказательств в уголовном судопроизводстве.

В научной литературе нет единообразного понятия доказательств. В действующем уголовно-процессуальном законодательстве имеется ряд трудносовместимых определений доказательств в виде протоколов следственных действий, документов, иных доказательств, вещественных доказательств. Это, очевидно, служит одним из условий ошибок, допускаемых практическими работниками при принятии процессуальных решений в ходе предварительного и судебного следствия. Поэтому четкое определение понятия доказательств является методологической основой правильного использования их в уголовном судопроизводстве.

Для определения понятий “доказательства” и “фактические данные” наиболее важное значение имеет четкое уяснение этих дефиниций.

Вполне естественно возникает вопрос: каково же содержание понятия “доказательства”? Ответы ученых-процессуалистов на этот вопрос неединообразны: к доказательствам относят факты, установленные с помощью средств доказывания, либо сведения о фактах и средствах доказывания в единстве, либо фактические данные (сведения о фактах), доказательственные факты и средства доказывания вместе взятые.

Следовательно, суть разногласий в содержании понятия “фактические данные” такова: включает ли оно факты или сведения о фактах и охватываются ли им средства доказывания и доказательственные факты? Понятие “фактические данные” логически и этимологически правильнее выразить иначе: “данные о фактах”. Данные — это сведения, необходимые для какого-нибудь вывода, решения. Таким образом, фактические данные есть сведения о фактах, т.е. явлениях социальной действительности. В связи с этим было бы несправедливо оставить без рассмотрения вопрос о соотношении трех понятий:

 


 

факт, сведения о факте и доказательство. Это соотношение раскрывается следующим образом. Факт — это явление объективной социальной действительности. Факты существуют независимо от того, знают ли о них лица, осуществляющие расследование и судебное рассмотрение уголовных дел. Сведения о факте — это информация, при помощи которой мы можем познать факт. Информация может быть истинной или ложной. Истинная информация ведет к тому, что возможность познания факта становится действительностью, ложная информация препятствует реализации этого.

При логическом оперировании сведениями, содержащимися в материалах дела, можно говорить, что одни из установленных фактов являются доказательствами существования (несуществования) других. Но в реально происходящем судебном доказывании следователь, прокурор, суд и другие участники процесса оперируют не фактами, а сведениями о них, сведениями, облеченными в надлежащую процессуальную форму. При этом сведения о факте могут быть известны субъекту доказывания раньше, чем они станут содержанием соответствующего доказательства, т.е. раньше, чем они будут получены и закреплены в порядке, установленном законом. Например, следователь может получить анонимное сообщение об обстоятельствах совершенного преступления и о круге лиц, осведомленных о нем. Сведения о факте будут налицо, а доказательства еще не будет. Если же указанные в данном сообщении лица будут допрошены в установленном законом порядке и дадут соответствующие показания, то появляются доказательства, на основе которых следователь сможет сделать вывод о существовании каких-либо фактов. В этом случае процесс познания фактов объективной действительности будет происходить по схеме: получение сведений — трансформация сведений в доказательство — выводы о факте. Получение сведений, существенных для дела, по времени может совпадать с трансформацией их в доказательство. Следователь принимает решение допросить в качестве свидетеля лицо, относительно которого можно предположить, что оно располагает полезными для расследования дела сведениями. В ходе допроса это предположение подтверждается и происходит “формирование” доказательства. Таким образом, доказательства представляют собой такие сведения о подлежащих установлению фактах, которые надлежащим образом удостоверены, т.е. получены из указанного источника с соблюдением всех требований, предусмотренных соответствующими уголовно-процессуальными нормами.

Представляет интерес решение этого вопроса в УПК РСФСР 1923 г., ст. 53 которого предусматривала, что доказательствами являются показания свидетелей, заключения экспертов, вещественные доказательства, протоколы осмотров и иные письменные документы и личные объяснения обвиняемого.

Однако в ч. 1 ст. 69 УПК, содержащей понятие доказательств, говорится о том, что “доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные”. Следовательно, в этой статье УПК речь идет об адекватности понятий “доказательства” и “фактические данные”. Законодатель, определяя понятие доказательств, подчеркивает их тождество с фактическими данными. Это, как мы полагаем, не что иное как дань симпатий А.Я. Вышинскому, который писал, что судебные доказательства — это обычные факты, те же совершающиеся в жизни явления, те же вещи, те же люди, те же действия людей1.

1 См.: Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1950. С.223.

 

Двойственное понятие доказательств предложено М.С. Строговичем, считавшего, что понятие доказательства имеет два значения. Доказательства — это, во-первых, те факты, на основе которых устанавливается преступление или его отсутствие, виновность или невиновность того или иного лица в его совершении и иные обстоятельства дела, от которых зависит степень ответственности этого лица.

Доказательствами являются, во-вторых, те предусмотренные законом источники, из которых следствие и суд получают сведения об имеющих для дела значение фактах и посредством которых они эти факты устанавливают1. Не трудно заметить дуализм двойственной позиции о равнозначности двух данных взаимоисключающих понятий.

1 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 288— 289.

Между тем в юридической литературе по-прежнему, начиная с принятия УПК РСФСР в 1960 г. и в большинстве проектов УПК России последних лет, доказательства отождествляются с фактическими данными2. Это отождествление недопустимо, ибо фактические данные, о которых говорится в ч. 1 ст. 69 УПК, в жизни, на практике появляются в виде сведений об имевшем место в прошлом событии, их сообщают следователю, суду свидетели, потерпевшие, обвиняемые или получают при осмотре места происшествия, вещей, изучении документов. Для установления обстоятельств дела могут быть использованы любые сведения об этих фактах (обстоятельствах). Но любое сведение о фактах по уголовному делу всегда имеет не только доказательственное содержание, но и процессуальную форму получения, сохранения и воспроизведения необходимой информации.

2 См.: Лукашевич В.З. О понятии доказательств в советском уголовном процессе // Правоведение. 1963. № 1. С. 114,115, 118; Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. М., 1966. С. 227—267; Лукашевич В.З. Доказательства в уголовном процессе // Уголовный процесс. М., 1972. С. 149; Безлепкин Б.Т. Доказательства в советском уголовном процессе // Советский уголовный процесс / Под ред. В.П. Божьева. М., 1990. С. 81—83; Миньковский Г.М. Доказательства // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Науч. ред. В.П. Божьев. М., 1995. С. 110; Ульянова Л.Т. Понятие и свойства доказательств // Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 1997. С. 110; Маяков В.П. Доказательства // Комментарий к Условно-процессуальному кодексу РСФСР / Научн. ред. В.Т. Томин. М., 1996. С. 127; Ефимичев С.П. Понятие доказательств и их классификация // Уголовный процесс.Общая часть / Под ред. В.П. Божьева. М., 1997. С. 120; Ст. 64 проекта Уголов-но-процессуального кодекса Российской Федерации. Часть первая. Общие положения // Российская юстиция. 1994. № 11. С. 49; Ст. 68 проекта Уголовно-процессуально-го кодекса Российской Федерации // Юридический вестник. 1995. № 31. С. 3—7; Ст. 71 проекта Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, принятого Государственной Думой в первом чтении 6 июня 1997 г.

 

Процессуальной формой получения, сохранения и воспроизведения информации являются те предусмотренные законом источники, из которых правоприменительные органы такую информацию получают. Эти источники сведений о фактах (обстоятельствах) дела названы в ч. 2 ст. 69 УПК, причем перечень их не является исчерпывающим, ибо обоснованно предлагается дополнить ст. 69 УПК указанием на возможность использования в качестве доказательств видеозаписи, аудиозаписи, фотоснимков, отражающих результаты оперативно-розыскных мероприятий. Сведения, полученные из других источников, не смогут стать доказательствами по уголовному делу, поскольку не будут отвечать требованиям допустимости. Таким образом, доказательство по уголовному делу выступает в единстве своего содержания (сведения о фактах) и процессуальной формы (источники получения доказательств).

“Определение доказательств, — писал В.Я. Дорохов, — данное в ст. 16 Основ, раскрывает соотношение и между процессуальной, и логической сторонами понятия доказательств — соотносимыми, но не тождественными. В логике доказательством (с точки зрения процессуальной терминологии) является аргумент, довод, подтверждающий выдвинутый тезис или опровергающий тезис, противоположный ему; мысль, обосновывающая или опровергающая другую мысль. Доказательства в уголовном судопроизводстве — это фактические данные, содержащиеся в законом установленном источнике”1.

1 Теория доказательств в советском уголовном процессе / Под ред. Н.В. Жогина. М., 1973. С. 225.

 

Однако это определение понятия доказательства противоречит другому, данному В.Я. Дороховым ранее, в соответствии с которым к доказательствам относятся сведения (данные) о фактах, а не сами факты2. Поэтому теоретически спорно и опасно для практики в процессуальной теории высказано мнение, что под фактическими данными, о которых говорится в законе, следует понимать содержащиеся в доказательствах сведения, информацию о прошлых событиях3.

2 См.: Дорохов В.Я. Понятие доказательств в советском уголовном процессе // Сов. государство и право. 1964. № 9. С. 115.

3 См.: Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. С. 12.

 

Более того, опрометчиво в юридической литературе утверждается, что в теории и практике российского уголовного процесса преобладает точка зрения, в соответствии с которой под доказательствами понимаются любые фактические данные о фактах и обстоятельствах, полученные из установленных в законе источников и предусмотренными законом способами1. Как отмечалось, фактические данные — это данные о фактах, но не фактические данные о фактах и обстоятельствах, как считают в юридической литературе2. Поэтому ни с законодателем, ни с правовой доктриной об адекватности понятий “доказательства” и “фактические данные” согласиться нельзя.

1 См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. М., 1996. С. 27—30.

2 См.: Доля Е.А. Указ. соч. С. 27—30; Кобликов А.С. Доказательства в уголовном процессе // Уголовный процесс Российской Федерации. М., 1995. С. 73—74.

 

Мы полагаем, что факт следует определять исходя из содержания ст. 20; ч. 3 ст. 69; ст. 70—71; 143; 276—277; 308 и 384 УПК, из которых вытекает, что под фактическими данными необходимо понимать такие обстоятельства, которые дают ответы на вопросы, перечисленные в ст. 303 УПК. Соотношение между доказательствами и фактическими данными можно выразить как соотношение средств и цели.

Воспользовавшись приведенным примером можно проверить, как “работает” механизм судебных доказательств в аспекте того, что они являются процессуальными средствами в доказывании цели — установления фактических данных о совершенном преступлении.

 

Е. с целью добыть средства для существования решил убить родственников своей жены, супругов Г., и завладеть их имуществом. Придя к ним в квартиру, он нанес каждому из супругов множество ударов принесенным с собой ножом и убил их. Завладев деньгами и имуществом потерпевших, Е. скрылся, но вскоре был задержан.

Военной коллегией Верховного Суда РФ в кассационном порядке приговор в части осуждения Е. за указанное убийство был отменен и дело направлено на новое расследование ввиду неполноты и односторонности предварительного следствия. Коллегия указала на необходимость исследования действительных обстоятельств и гибели потерпевших.

Рассмотрев материалы поступившего из прокуратуры дела, судья военного суда Ленинградского военного округа пришел к выводу, что органы предварительного расследования не выяснили в полном объеме все существенные обстоятельства, на которые указала Военная коллегия. В результате этого нарушены требования ст. 20 УПК РСФСР. В частности, для выяснения обстоятельств дела не были установлены и допрошены сотрудники милиции, проводившие первоначальные оперативные и следственные действия, не проверена возможная причастность к убийству одного из свидетелей.

Таким образом, надлежащих мер по выявлению истинных обстоятельств совершенного преступления и виновных в нем лиц при дополнительном расследовании принято не было, в связи с чем судья принял правильное решение о повторном возвращении дела военному прокурору3.

3 БВС РФ. 1997. № 8. С. 10—11.

 

Из сказанного следует, что доказательствами являются любые сведения о фактах (обстоятельствах), подлежащих доказыванию, полученные законным способом и облеченные в требуемую законом процессуальную форму, если они подтверждают, опровергают или ставят под сомнение выводы о существовании фактов (обстоятельств), имеющих значение по уголовному делу.

Под фактами следует понимать проверенные с помощью доказательств истинные, вполне установленные на соответствующем профессиональном уровне знания об объективной социальной действительности. Поэтому нельзя признать правильным отождествление доказательств с фактическими данными, как это сделано законодателем в ч. 1 ст. 69 УПК, который под сведениями о фактических данных, содержащихся в доказательствах, считает факты. Обстоятельства подлежат установлению не с помощью фактических данных, а посредством доказательственных данных, ибо по своей правовой природе фактические данные не могут быть тождественны доказательствам, как не может быть тождественной информация о каком-либо объекте самому объекту. Таким образом, законодатель не проводит различия между процессуальными средствами и целью доказывания в уголовном процессе.

Не делают этого B.C. Джатиев1 и Н.Н. Ковтун2. Последний, упоминая о трех относительно самостоятельных проектах УПК России, не дает оценки содержащимся в юридической литературе определениям понятий доказательств в уголовном процессе.

Одним из первых в теории доказательственного права на недопустимость отождествления доказательств с фактическими данными указал Ф.Н. Фаткуллин. Он пишет: “...понятием судебных доказательств охватываются: во-первых, конкретные сведения о любых исследуемых обстоятельствах дела, содержащиеся в соответствующих процессуальных источниках; во-вторых, побочные факты, установленные на основе этих сведений; в-третьих, материальные следы содеянного, сохранившиеся как доступные непосредственному восприятию на тех объектах, которые приобщены к делу в качестве вещественных источников доказательств”3.

1 См.: Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и зашиты по уголовным делам. Дисс. на соискание ученой степени докт. юр. наук, в форме научного доклада. М., 1995. С. 17—19.

2 См.: Ковтун Н.Н. Спорные вопросы в теории доказательств (об устранении действительных и мнимых противоречий в уголовном процессе) // Государство и право 1997. № б. С. 70—75.

3 Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. С.116.

 

Такое богатство содержания понятия доказательств представляется вполне естественным. Еще Гегель подчеркивал, что “различные виды бытия требуют свойственных именно им видов опосредствования или содержат их в себе; поэтому и природа доказательства относительно каждого из них различна”1.

1 Гегель. Сочинения. М., 1937. Т. V. С. 573.

 

Небезынтересна позиция Л.М. Карнеевой по рассматриваемому вопросу. По ее мнению, более правильно считать, что доказательствами являются сведения о фактах, а не фактические данные2.

2 См.: Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград. 1988. С. 21.

 

По мнению других авторов, доказательство признается относящимся к делу, если оно представляет собой сведения о фактах или предметах, которые подтверждают или ставят под сомнение выводы о существовании обстоятельств, имеющих значение по делу3.

3 См.: Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Теоретическая модель. М., 1989. С.178.

 

Некоторые предлагают в ст. 36 проекта Основ уголовно-процессуального законодательства более конкретный (по сравнению со ст. 69 УПК РСФСР) вариант понятия доказательств как сведений, полученных в предусмотренном законом порядке, на основе которых дознаватель, следователь, прокурор, суд устанавливают наличие или отсутствие общественно-опасного деяния, виновность лица в совершении этого деяния и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела4.

4 См.: Известия. 1991. 28 июня.

 

Другие для обсуждения называют следующую формулировку доказательств: “Доказательства — это достоверная информация, которая может быть использована для подтверждения либо опровержения обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному составу преступления, зафиксированная в уголовном деле в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, характеризующаяся наличием данных об источнике своего происхождения”5.

5 Комлев Б. О понятии доказательств. С. 59.

 

Ведущие процессуалисты, входящие в рабочую группу Государственно-правового управления Администрации Президента РФ, подготовившие проект УПК РФ в ст. 147 указывают, что “доказательствами являются любые законно полученные судом или стороной предметы, документы и другие материалы, использование которых в соответствии с положениями настоящего Кодекса допустимо для установления обстоятельств происшествия, а также иных имеющих значение для производства по уголовному делу обстоятельств”6.

6 Российская юстиция. 1994. № 9. С. 31.

 

С учетом изложенного мы полагаем, что ч. 1 ст. 69 УПК необходимо изложить следующим образом: “Доказательствами по уголовному делу являются любые данные о фактах, подлежащих доказыванию, полученные из предусмотренных настоящим Кодексом источников...” и далее по тексту данной статьи УПК, указав в ней, что наряду с органами дознания, следователем, судом (судьей) субъектом доказывания является и прокурор.

Наряду с этим вызывает возражение употребляемая исследователями в работах, посвященных проблемам доказательственного права, формула “фактические обстоятельства”, которая методологически абсурдна в силу ее тавтологичности.

Говоря о юридических фактах как явлениях объективной реальности, следует обратить внимание на те их существенные признаки, под которыми в юридической литературе понимаются конкретные жизненные обстоятельства, вызывающие в соответствии с нормой права наступление тех или иных правовых последствий — возникновение, изменение или прекращение правового отношения. Уже в этом определении видно своеобразие юридических фактов. Во-первых, это конкретные жизненные обстоятельства, элементы объективной социальной действительности. Во-вторых, это — обстоятельства, признанные нормами права, прямо или косвенно отраженные в законодательстве (Исаков В.Б.).

Таким образом, факты и обстоятельства — однозначные понятия. Высказанная Н.Н. Ковтуном, Н.М. Кипнисом и B.C. Джатиевым, а также другими юристами формула: “фактические обстоятельства” вполне может быть выражена и так: “обстоятельственные обстоятельства”. Считаем правильным это словосочетание изложить в такой редакции: “любые данные об обстоятельствах дела”. В связи с этим мы полностью разделяем мнение, высказанное в юридической литературе о том, что надо “верно определять, какую смысловую нагрузку несет этот термин в каждом конкретном случае”, так как это “важно для правильного понимания многих институтов доказательственного права” (Савицкий В.М.).

Еще до принятия Конституции Российской Федерации 1993 г. ст. 69 УПК, озаглавленная “Доказательства”, была дополнена нормой, которая гласит: “Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, перечисленных в статье 68 настоящего Кодекса”.

Следует иметь в виду, что в расширении буквального текста ч. 3 ст. 69 УПК доказательства, полученные с нарушением закона, не могут быть использованы для обоснования не только обвинительных, но и оправдательных аспектов.

В то же время в соответствии со ст. 15 Конституции РФ понятие фактических данных, полученных с нарушением закона, которое дано в ч. 3 ст. 69 УПК, в определенных случаях нуждается в расширительном толковании, так как в процессе производства по некоторым уголовным делам негативные последствия вызывает не только нарушение норм российского законодательства, но и норм международных договоров, поскольку согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ они признаются составной частью правовой системы России и, следовательно, подлежат применению при расхождении между ними и внутренним законодательством.

Между тем некоторые нормы международного права детальнее регулируют отдельные вопросы, другие — отсутствуют в УПК. Например, Конвенция против пыток, других бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения дает четкие характеристики запрещенных видов обращения. С учетом характера дела следователь или суд могут прийти к выводу о необходимости использовать нормы международного права и международных договоров (Миньковский Г.М.).

Вместе с тем ч. 3 ст. 69 УПК, согласующаяся со ст. 50 Конституции РФ, не допускающая использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, означает, что при установлении факта нарушения любых предписаний закона, относящихся к общим правилам доказывания или использования доказательств определенного вида либо специфики доказывания на той или иной стадии судопроизводства, соответствующие фактические данные не могут быть включены или исключены из числа упоминавшихся законодательных актов о “доказательствах, полученных с нарушением закона”, не вполне точна: фактические данные, не отвечающие требованиям ч. 1 и 2 ст. 69 УПК, не могут именоваться доказательствами, хотя бы и представлялись в качестве таковых.

Познание происшедшего события в уголовном процессе происходит опосредованным путем. Средством такого познания являются доказательства. Формирование доказательства как сведения о происшедшем событии основано на способности любого предмета или явления под воздействием другого изменяться или сохранять следы (отпечатки) этого воздействующего предмета, явления. Высшей формой отражения объективного мира является мыслительная деятельность человека, включающая восприятие, получение и переработку информации, на основе которых появляется знание.

События преступления и связанные с ним обстоятельства оставляют в памяти людей, на вещах, документах какие-либо следы (отражение происходящего). Эти следы в той или иной форме отражают событие прошлого, несут информацию о нем. Когда речь идет о следах-отображениях, то имеют в виду как следы события, оставшиеся на вещах (например, отпечатки пальцев, разбитая машина), так и письмо, в котором изложен план преступления и т.п., и сохранение в памяти людей тех событий, которые они наблюдали. Эта отражательная способность человека, как и вещей, делают их носителями тех сведений о фактах прошлого, тех доказательственных данных, которые интересуют следователя, прокурора, суд, судью и других участников процесса.

Мы рассмотрели лишь часть проблем доказательственного права, практика нуждается в их законодательном разрешении.

Согласно ч. 2 ст. 69 УПК любые данные о фактах устанавливаются: показаниями свидетеля, потерпевшего, подозреваемого и обвиняемого; заключением эксперта; актами ревизий и документальных проверок; вещественными доказательствами; протоколами следственных и судебных действий и иными документами. В теории доказательств все они именуются источниками доказательств, и их перечень в законе является исчерпывающим.

Итак, исходя из правовой дефиниции, доказательства представляют собой единство любых данных о фактах и источников их получения.

Под любыми данными о фактах, о которых говорится в законе, следует понимать содержащиеся в доказательствах сведения, информацию о прошлых событиях.

В доказательстве, как и в любом отражении, следует различать две главные его стороны — содержание отражения, именуемое обычно отображением или образом отображаемого, и форму, т.е. способ существования и выражения. Содержанием отражения в доказательстве являются заключенные в нем сведения, а формой, способом существования и выражения отображения — источник доказательств. Так, содержанием устного доказательства, например, показаний обвиняемого, будут сообщаемые им на допросе сведения о фактах, а формой, способом существования и выражения этих данных — само сообщение, сделанное обвиняемым на допросе и записанное в протоколе. Содержанием документа как доказательства служат заключенные в нем доказательственные сведения, а формой, способом выражения и существования этих данных — сам документ со всеми его реквизитами.

Следовательно, доказательство представляет собой единство данных о факте (знаний о предмете доказывания или иных обстоятельствах, имеющих значение для дела) и законного источника доказательств (устного, письменного или вещественного), полученного и процессуально оформленного в материалах дела в установленном законом порядке. В таком подходе к пониманию доказательств проявляется диалектика содержания и формы.

Существуют и иные толкования ст. 69 УПК, методически уязвимые в том, что их авторы, несмотря на различие вариантов, в сущности, едины в одном — они видят фактические данные (содержание доказательств) в отрыве от их материальной, вещественной оболочки, чего в реальной действительности просто не встречается. В конечном счете эти взгляды являются рудиментами общепринятого до начала 60-х гг. “двойственного” понимания доказательств в судопроизводстве, которыми считались, во-первых, источники, из которых следствие и суд черпают фактические данные, и, во-вторых, сведения о фактах.

Источники фактических данных одни называли “источниками доказательств”, а другие — “средствами доказывания”1.

1 См.: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. С. 141—148.

 

Справедливо замечание А.И. Трусова о том, что доказательство в процессуальном познании “призвано выполнять роль особого “предмета-посредника”, “посредствующего звена” как между субъектом и познаваемым объектом, так и во взаимодействии между самими участвующими в познании индивидами (судьями, прокурором и другими участниками процесса), причем посредником одновременно и в их умственных, мыслительных действиях, и в их действиях внешних”2.

2 См.: Трусов А.И. Понятие доказательств //.Курс советского уголовного процесса. Общая часть/ Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. М., 1989. С. 552.

 

Таким образом, доказательства представляют собой не что иное, как определенные знания (фактические данные об обстоятельствах, устанавливаемых по делу); в одних случаях — в форме устных сообщений, сделанных на допросах (в виде показаний свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого), и зафиксированные в установленном законом порядке в материалах дела; в других — в форме письменных сообщений (в виде документов, протоколов и т.п.); в-третьих, в форме сообщений, которые удается получить в ходе следствия и суда от “немых свидетелей”, т.е. с помощью вещественных доказательств.

Основные требования, предъявляемые законом к доказательству:

1. Содержащиеся в доказательстве данные должны быть не просто “данными”, а “доказательственными”, т.е. быть не абстрактными оценочными суждениями, мнениями, конкретными данными о конкретных фактах (действиях людей, событиях и т.д.), позволяющими ответить на вопросы: что, где, когда, каким образом случилось или произошло.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. № 1 “О судебном приговоре” (п. 3) разъясняется, что ссылаясь в приговоре на показания допрошенных по делу лиц, заключение эксперта, протоколы следственных и судебных действий и иные документы, подтверждающие, по мнению суда, те или иные фактические обстоятельства, необходимо раскрыть их содержание. Например, не только перечислить фамилии потерпевших, свидетелей, но и изложить существо их показаний1.

1 См.: РГ. 1996. 22 мая.

 

2. Вместе взятые требования о том, что доказательствами являются только любые сведения о фактах, которые добыты из законных источников и в законном порядке, образуют понятие допустимости доказательств. Иначе говоря, допустимость доказательства — это его пригодность с точки зрения законности источника, методов и приемов получения доказательств.

Наиболее полно правило о недопустимости доказательств выражено в ст. 69 УПК. Во-первых, здесь определено, откуда могут быть почерпнуты сведения о фактах, составляющие содержание доказательств (ч. 2 ст. 69 УПК) и, во-вторых, зафиксировано категорическое правило о том, что доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. Из сопоставления ст. 68 и 69 УПК следует, что доказательства, полученные с нарушением закона, не могут использоваться для доказывания любого из обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, в том числе и обстоятельств, исключающих вину обвиняемого или смягчающих его вину. Отсюда следует, что если об алиби подсудимого говорит свидетель, чьи показания признаны недопустимыми в силу п. 2 ч. 2 ст. 72 УПК, то ссылаться на доказанность алиби подсудимого недопустимо (Лупинская П.А.).

Решая вопрос о допустимости того или иного доказательства, судам следует руководствоваться разъяснениями, содержащимися в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”. В случае признания доказательства полученным с нарушением закона суд должен мотивировать свое решение об исключении его из совокупности доказательств по уголовному делу, указав, в чем выразилось нарушение закона1. При этом важно иметь в виду, что Пленум Верховного Суда России в постановлении “О судебном приговоре” обратил внимание, что ст. 50 Конституции РФ имеет значение для всех судов.

1 БВС РФ. 1996. № 1. С. 3—6; № 7. С. 3.

 

В части 2 ст. 50 Конституции РФ указывается, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных в нарушение федерального закона. Согласно ч. 3 ст. 69 УПК такие доказательства признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, перечисленных в ст. 68 УПК.

Требование Конституции РФ и УПК о недопустимости доказательств, полученных с нарушением закона, направлено на преодоление получивших распространение (особенно в досудебных стадиях процесса) нарушений уголовно-процессуального закона при собирании доказательств, в том числе связанных со стеснением и ущемлением конституционных прав и свобод граждан.

Результаты оперативно-розыскной деятельности могут представляться в орган дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, а также использоваться в доказывании в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

Представление результатов оперативно-розыскной деятельности в указанные органы осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами (ст. 11 Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности”.

Результаты оперативно-розыскной деятельности (мероприятий), связанных с ограничением конституционного права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также с проникновением в жилище против воли проживающих в нем лиц (кроме случаев, установленных федеральным законом), могут быть использованы в качестве доказательств по делам лишь тогда, когда они получены по разрешению суда на проведение таких мероприятий и проверены следственными органами в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством.

Доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, непредусмотренных процессуальными нормами1.

1 См. постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия” // БВС РФ. 1996. № 1. С. 6.

 

В соответствии с ч. 2 ст. .48 Конституции РФ и на основании УПК каждый задержанный, заключенный под стражу, имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, а каждый обвиняемый в силу указанной конституционной нормы и на основании УПК имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента предъявления обвинения. При нарушении этого конституционного права все показания задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого и результаты следственных действий, проведенных с его участием, должны рассматриваться судом как доказательства, полученные с нарушением закона.

Если подозреваемому, обвиняемому, его супругу и близким родственникам при дознании или на предварительном следствии не было разъяснено конституционное положение о том, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, показания этих лиц должны признаваться полученными с нарушением закона и не должны являться доказательствами виновности.

Порядок признания доказательств недопустимыми в УПК решается лишь применительно к судопроизводству в суде присяжных (ст. 433 УПК). По этому вопросу пока нет каких-либо указаний в УПК применительно к производству дознания, предварительного следствия, осуществлению прокурором надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия, осуществлению полномочий судьи до судебного разбирательства и подготовительных действий к судебному заседанию, к стадии судебного разбирательства в обычном порядке.

Опираясь на ст. 50 Конституции РФ и ч. 3 ст. 69 УПК, лицо, производящее дознание, следователь, прокурор, судья, суд вправе своим постановлением или определением по своей инициативе или по ходатайству обвиняемого, его защитника или законного представителя, потерпевшего исключить из числа доказательств те из них, которые получены с нарушением закона. Такое решение должно приниматься путем вынесения мотивированного постановления или определения.

С введением ч. 3 ст. 69 УПК теория о допустимости доказательств воплотилась в реальность. Ее значение в обеспечении прав граждан подчеркнуто и в ст. 50 Конституции Российской Федерации.

Статьи 433 и 69 УПК, а также Конституция РФ как Основной Закон государства прямого действия применяется судами при рассмотрении уголовных дел.

 

Так, Московским областным судом был оправдан К., которому предъявлялось обвинение в получении взятки при отягчающих обстоятельствах и в незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия и боеприпасов.

В кассационном протесте прокурор просил об отмене приговора в связи с существенным нарушением норм УПК и, в частности, в связи с тем, что в стадии предварительного слушания судья необоснованно исключил из разбирательства дела протокол обыска в служебном кабинете К., вещественные доказательства — гранату и два стреляющих устройства, заключения баллистической и взрывотехнической экспертиз и протоколы допроса К. на предварительном следствии.

Кассационная палата признала доводы протеста не основанными на законе.

Судья правильно исключил из разбирательства дела протокол допроса К. в качестве свидетеля, так как против него было возбуждено уголовное дело и у органов предварительного следствия были все основания допросить его в качестве подозреваемого с соблюдением уголовно-процессуального закона и в разъяснении требований ст. 51 Конституции РФ о том, что никто не обязан свидетельствовать против самого себя.

В нарушение указанного требования Конституции РФ К. наоборот, был предупрежден об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний.

Судья также обоснованно исключил из разбирательства дела протоколы допросов обвиняемого К. без участия адвоката, поскольку в этом случае нарушалось его право на защиту. К тому же в деле имелось заявление адвоката К. об уведомлении ее о всех планируемых следственных действиях, но следователь не извещал адвоката о допросах К., а К. не разъяснял при допросах ст. 51 Конституции РФ.

Правильно исключены судьей из разбирательства дела как доказательства протокол обыска в служебном кабинете К., граната Ф-1, два металлических предмета в виде авторучек, признанных огнестрельным оружием, заключение баллистической экспертизы, поскольку эти доказательства получены в нарушение закона.

Согласно ч. 2,4 ст. 169 УПК, органы предварительного следствия обязаны обеспечить присутствие лица, у которого производится обыск, разъяснить ему право делать заявления по поводу производства обыска, подлежащие занесению в протокол.

Однако органы следствия этого не сделали, хотя имели возможность обеспечить присутствие К. при производстве обыска и разъяснить ему его права. В соответствии с ч. 2 ст. 171 УПК изъятые при обыске предметы в случае необходимости упаковываются и опечатываются на месте обыска.

Все изымаемые предметы должны предъявляться понятым и другим присутствующим при этом лицам, снабжаться бирками с удостоверительными надписями и подписями лица, у которого произведено изъятие, понятых, следователя.

В нарушение данного требования при изъятии из кабинета К. предметы не были описаны и упакованы, а на экспертизы поступили в упакованном виде. К. заявил, что у него в кабинете хранились предметы, несхожие с теми, что изъяты при обыске. Учитывая, что в данном конкретном случае изъятие предметов произведено с нарушением закона, судья правильно исключил из разбирательства дела вещественные доказательства и заключение экспертиз по ним1.

1 БВС РФ. 1997. № 2. С. 18.

 

Характерно другое дело, по которому С., обвинявшийся в совершении ряда преступлений, в том числе умышленного убийства К. на почве ссоры, был оправдан за недоказанностью его участия в убийстве, а Ч. оправдан по ч. 1 ст. 189 УКза отсутствием в его действиях состава преступления.

В кассационном протесте как на одно из оснований к отмене приговора указывалось на то. что председательствующий судья проявила непоследовательность в применении процессуального закона — в стадии судебного разбирательства признала недопустимым доказательством показания на предварительном следствии свидетеля К. — жены Ч., в то время как в стадии предварительного слушания такого решения судьей не принималось. Непоследовательность в применении процессуального закона, по мнению прокурора, отрицательно повлияла на формирование мнения присяжных заседателей по делу.

Не согласившись с протестом в этой части, кассационная палата указала, что судом было установлено и не оспаривалось в протесте, что при допросах на предварительном следствии свидетелю К. — жене обвиняемого Ч. не разъяснялось содержание ст. 51 Конституции РФ, в соответствии с которой она не обязана была свидетельствовать против своего супруга.

В соответствии со ст. 50 Конституции РФ и ч. 3 ст. 69 УПК при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, такие доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения.

С учетом изложенного и руководствуясь ст. 435 УПК, регламентирующей компетенцию профессионального судьи при разбирательстве дела, председательствующий судья, выяснив у свидетеля К. обстоятельства дачи ею показаний на предварительном следствии и получив от нее заявление о желании воспользоваться разъясненным ей конституционным правом, обоснованно освободила К. от обязанности давать показания в судебном заседании и исключила из доказательств как недопустимые показания, данные ею на предварительном следствии2.

2 См.: Правоприменительная практика рассмотрения дел с участием коллегии присяжных заседателей // БВС РФ. 1997. № 2. С. 18—19.

 

Как видно из другого примера, ошибочное исключение председательствующим судьей из разбирательства допустимого доказательства повлекло за собой отмену приговора Саратовского областного суда по делу Д., оправданной по ч. 3 ст. 147 и ст. 15 и ч. 1 ст. 87 УК.

В кассационном протесте прокурора указывалось на ошибочность исключения судьей, председательствующим по делу, как недопустимого доказательства протокола допроса свидетеля Е. — сожителя обвиняемой Д., что могло иметь существенное значение для разрешения дела.

Как установлено при рассмотрении дела в кассационной инстанции, в ходе судебного разбирательства стороне обвинения было отказано в исследовании протокола допроса свидетеля Е. Судья признал данное доказательство недопустимым, считая Е. близким родственником Д., состоящим с ней в фактических брачных отношениях, который в силу ст. 51 Конституции РФ не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников.

Между тем с таким решением судьи согласиться нельзя. Согласно п. 9 ст. 34 УПК, в уголовном процессе близкими родственниками признаются родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья, сестры, дед, бабка, внуки, а также супруг.

Е., состоящий в незарегистрированных брачных отношениях с Д., не может быть отнесен к названной категории лиц.

По смыслу ст. 17 КоБС РСФСР, права и обязанности супругов порождает лишь брак, заключенный в государственных органах записи актов гражданского состояния.

У Д. имелся супруг, с которым она состояла в зарегистрированном браке. При таких данных и с учетом того, что ошибочное исключение из разбирательства названного доказательства могло иметь существенное значение для правильного разрешения дела, кассационная палата отменила приговор, направив дело на новое судебное рассмотрение.

Решение кассационной палаты было опротестовано в Президиум Верховного Суда РФ, который оставил протест без удовлетворения, а определение — без изменения1.

1 БВС РФ. 1997. № 2. С. 19.

 

В силу специфики необходимо рассмотреть вопрос о допустимости результатов оперативно-розыскной деятельности в качестве доказательств. В принципе ответ на этот вопрос сомнений не вызывает: эти результаты, т.е. фактические данные (сведения), полученные путем производства оперативно-розыскных мероприятий, перечень которых дан в ст. 6 Федерального закона РФ “Об оперативно-розыскной деятельности”, могут быть признаны доказательствами, если они: а) относятся к существенным обстоятельствам дела (ст. 68 УПК); б) собраны, проверены и оценены по правилам ст. 69—71 УПК, а равно статей, регламентирующих собирание, проверку и оценку доказательств того вида, к которому в конкретном случае предлагается отнести результаты оперативно-розыскного мероприятия.

Статья 11 Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности” использование указанных данных в доказывании по уголовным делам допускает при условии соблюдения положений уголовно-процессуального законодательства, “регламентирующего собирание, проверку и оценку доказательств”.

Общие условия о допустимости результатов оперативно-розыскной деятельности (закон употребляет двойную терминологию в одном и том же смысле: “результаты деятельности”, “результаты мероприятий”) требуют детализировать с учетом специфики фактических данных, получаемых этим путем. Во-первых, нереально, как это иногда имеет место в практике, определять допустимость результатов оперативно-розыскных мероприятий в качестве доказательств, в зависимости от характера этих мероприятий. Например, вряд ли правильно априорно утверждать о недопустимости данных, получаемых при опросе граждан, сборе образцов, обследовании помещений, зданий, сооружений, участков местности и т.д. Любое оперативно-розыскное мероприятие может дать результаты, допустимые в качестве доказательств, если не отождествлять такое мероприятие с внешне сходным следственным действием (опрос граждан — с допросом, обследование помещений — с обыском или осмотром, исследование предметов с экспертизой и т.д.), а исходить из того, что эти результаты могут быть “преобразованы” в вещественные доказательства и документы по правилам ст. 70 УПК.

Во-вторых, при решении вопроса о допустимости этих результатов в качестве доказательств рекомендуется последовательно выполнить пять основанных этапов исследования: 1) уяснить (на основе ст. 68 УПК), относятся ли полученные фактические данные к предмету доказывания; 2) выяснить, соблюдены ли требования закона, регламентирующие оперативно-розыскную деятельность и мероприятия определенного вида (вынесено ли судьей постановление о разрешении провести оперативно-розыскные или следственные действия, связанные с ограничением тайны телефонных переговоров и иных сообщений, с проникновением в жилище и т.д.), в том числе требования о форме и содержании документов, фиксирующих ход и результаты осуществленного мероприятия; 3) выяснить наличие конкретных данных об источнике получения предметов, документов, устных сведений; оценить, содержат ли эти данные достаточную информацию, позволяющую произвести проверку надежности источника с помощью допросов, истребования документов и т.д.; 4) осуществить предусмотренные процессуальным законом действия, необходимые для приобщения предметов и документов к делу; выяснить и удостоверить их признаки и свойства, позволяющие признать их соответственно вещественными доказательствами либо “иными документами”; осуществить процессуальные действия по признанию их таковыми; 5) проверить и оценить их на общих основаниях по источнику и содержанию.

Допустимыми могут быть признаны при наличии оснований для этого, предусмотренных УПК, результаты оперативно-розыскных мероприятий, осуществленных как до возбуждения уголовного дела, так и в процессе производства по нему; как произведенных в соответствии с собственной компетенцией органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, так и по поручению следователя.

Непосредственное осуществление следователем некоторых оперативно-розыскных мероприятий, например, прослушивание телефонных переговоров, не превращает — вопреки позиции части практических работников — это мероприятие в следственное действие. Его результаты могут быть признаны доказательствами лишь после осуществления всех этапов решения вопроса об их допустимости, указанных в п. 10 Федерального закона РФ “Об оперативно-розыскной деятельности” (Минъковский Г.М.).

3. Доказательства должны быть относимыми к данному конкретному делу, т.е. чтобы между содержанием доказательств и обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, существовала определенная связь. Иначе говоря, эти доказательства должны относиться к предмету доказывания. Поэтому это свойство получило наименование относимости доказательств.

Вопрос об относимости доказательства также имеет важное практическое значение. Если следователь, прокурор или суд ошиблись, признав доказательства неотносимыми, и поэтому не приобщили их к уголовному делу, не исследовали и не проверили, это отрицательно повлияет на всесторонность, полноту и объективность исследования обстоятельств дела. Если же, наоборот, в деле фигурируют сведения о фактах, не имеющие отношения к предмету доказывания, значит, усилия и время на это затрачены напрасно, а уголовное дело оказывается загромождено посторонними материалами, затрудняющими его изучение и принятие решений.

 

К содержанию  Уголовный процесс России

 






Смотрите также:

 

Уголовное право   Уголовное право. Вопросы и ответы    Уголовное право России  Уголовное право России    

 

Уголовно-процессуальное право Российской Федерации   

 

Всеобщая история государства и права. Том 1   Всеобщая история государства и права. Том 2

 

Уголовное право - отрасль публичного права, регулирующая отношения ...

Уголовное право - отрасль публичного права, регулирующая отношения, связанные с преступностью и наказуемостью деяний. Как всякая отрасль права уголовное ...
www.bibliotekar.ru/teoria-gosudarstva-i-prava-7/131.htm

 

Сословный характер феодального уголовного права. Уголовное право ...

Уголовное право. Понятие преступления в памятниках права определялось по-разному. В одном случае оно рассматривалось как нарушение норм права — «выступ» из ...
www.bibliotekar.ru/teoria-gosudarstva-i-prava-6/100.htm

 

Виды преступлений. Уголовное право.

Уголовное право. В казахском обычном праве особенно много норм было посвящено наказаниям за преступные деяния. При этом своеобразие хозяйственной жизни, ...
bibliotekar.ru/teoria-gosudarstva-i-prava-6/151.htm

 

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Уголовное право ...

Уголовное право. В начале XX в. в России действовало несколько крупных уголовных кодексов: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных (1845 г., ...
bibliotekar.ru/teoria-gosudarstva-i-prava-6/189.htm

 

Развитие уголовного права. Развитие феодализма. Уголовное право.

Уголовное право. Если гражданские правоотношения развивались сравнительно медленно, то уголовное право в данный период претерпело существенные изменения, ...
bibliotekar.ru/teoria-gosudarstva-i-prava-6/73.htm

 

Уголовное право. Развивается и система государственных ...

Уголовное право. В XVIII в. уголовное право сделало значительный шаг вперед. Это объяснялось как обострением классовых противоречий, ...
bibliotekar.ru/teoria-gosudarstva-i-prava-6/161.htm

 

Основной принцип феодального права. Разработка норм уголовного ...

Уголовное право. Разработке норм уголовного права Уложение Василия Лупу уделяло больше всего внимания (в нем содержалось более 1000 статей, относящихся к ...
bibliotekar.ru/teoria-gosudarstva-i-prava-6/125.htm

 

Предмет уголовного права. Основание уголовной ответственности ...

Весьма радикальному пересмотру подверглись общие положения об уголовной ответственности, которые вобрали в себя новеллы, внесенные в уголовное право Франции ...
bibliotekar.ru/osnovy-prava-1/127.htm