ЧЕТВЕРТИЧНАЯ СИСТЕМА

 

 

ПАЛЕОЛИТ КРЫМА. Кремневые орудия. Мустьерские стоянки рисс-вюрма — начало вюрма. Палеолитические культуры в вюрмское время

 

Содержание:

 

Древний палеолит

 

Поздний палеолит

 

 

В системе исторических и естественноисторических знаний крым­ский палеолит занимает одно из видных мест. На Крымском полуост­рове, этом небольшом участке континента, сосредоточены остатки наи­более важных культур палеолитического и мезолитического человека.

 

  Особую ценность представляют крымские пещерные убежища, так как остатки древнейших культур залегают здесь в стратифицированных ус­ловиях, что дает широкую возможность изучить процессы эволюции животного и растительного мира, физического типа и культуры человека с древнего палеолита до мезолита включительно.

 

История изучения палеолита Крыма тесным образом связана с име­нем К. С. Мережковского. В 1879 и 1880 гг. им были открыты и -ча­стично раскопаны Волчий грот на р. Бештерек, навесы Сюрень I и II в долине р. Бельбек, а также обследованы мезолитическая стоянка в отрогах Долгоруковской Яйлы, в окрестностях пещеры Кизил-Коба, и пещеры в районе Эски-Кермен. В 1924 г. Г. А. Бонч-Осмоловским был открыт известный древнепалеолитический грот Киик-Коба. Скалистые палеолитические убежища в Крыму изучали также Н. Л. Эрнст (1934), Б. С. Жуков, С. А. Трусова (1940), О. Н. Бадер (1940), Д. А. Крайнов, Е. А. Векилова (1959—1961). С. Н. Бибиков (1940—1961) и др. В после­военные годы удачные работы по изучению палеолитических памятников произвел А. А. Формозов (1958).

 

 

Вместе с археологами исследованиями палеолита Крыма занима­лись и занимаются представители естественных дисциплин: антропологи Е. В. Жиров, М. М. Герасимов, В. В. Бунак; геологи П. А. Двойченко, А. С. Моисеев, Г. Ф. Мирчинк, В. И. Громов, М. В., Муратов, Н. И. Ни­колаев, Г. И. Молявко; палеонтологи В. И. Громова, В. И. Бибикова, Н. К. Верещагин, И. М. Громов, В. Д. Лебедев; палеоботаник А. Ф. Гам- мерман и др. Крым уже долгое время является своего рода лаборато­рией комплексных методов исследования палеолита. Этим в значитель­ной степени и объясняется относительная полнота изученности крым­ского древнего палеолита и мезолита.

 

ДРЕВНИЙ ПАЛЕОЛИТ

 

Несмотря на то что Крымский полуостров находится рядом с Кав­казом, где открыто множество древнепалеолитических поселений шелль- ского и ашельского типов, в Крыму такие древние памятники не обна­ружены. Видимо, это объясняется долгой изоляцией Крыма от мате­рика, в том числе и от Черноморского побережья Кавказа. Наиболее ранним памятником палеолита в Крыму является грот Киик-Коба, рас­положенный в 25 км к востоку от Симферополя в бассейне р. Зуи, на высоте около 150 м над уровнем этой реки под известняковым карнизом плато. Он представляет собой высокую карстовую полость, по форме напоминающую оркестровую раковину. Грот выработался в толще ниж­немелового известняка в результате выветривания и просачивания грун­товых вод.

 

Напластования грота расчленены Г. А. Бонч-Осмоловским на шесть слоев, составляющих свиту, мощность которой изменяется от 20—30 см внутри грота до 1,5 м у склона к долине (в среднем она равна 80 см}.

 

Древнепалеолитические остатки культуры приурочены к IV и VI слоям, а V слой отложился в период, когда грот не был заселен чело­веком. Оба культурных слоя представлены сильно щебнистыми, сугли­нистыми отложениями — продуктом распада местной известняковой по­роды и насыщены такими следами деятельности человека, как расщеп­ленный кремень, кости животных, угольки из древних кострищ.

 

В скалистом полу грота в искусственно вырубленном углублении были обнаружены остатки погребений — кости кистей рук, правая го­лень и кости стоп взрослого человека и части скелета годовалого ребен­ка. В культурно-хронологическом отношении эти два слоя отчетливо различаются. Нижний слой, по Г. А. Бонч-Осмоловскому, датируется ашельским временем и содержит своеобразный, аморфный, комплекс кремневых орудий. Эти орудия не имеют устойчивых морфологических черт и могут быть условно разделены на орудия с режущими и орудия со скоблящими функциями. Техника обработки кремня и сами орудия из верхнего слоя отличаются большим совершенством и представлены так называемыми ручными рубильцами, остроконечниками и скреблами.

 

Некоторые, правда, малозначительные различия наблюдаются и в составе фауны из двух древнепалеолитических слоев. Общий список фауны содержит следующие виды: мамонт, зубр, баран, антилопа-сайга, гигантский олень, благородный олень, дикий кабан, сибирский носорог, дикая лошадь, дикий осел, волк, лисица обыкновенная, песец, лисица- корсак, медведь бурый, пещерная гиена, заяц (русак) и другие грызуны. Среди остатков птиц присутствуют кости альпийской галки и др.[16]

 

Видовой состав животных, особенно из верхнего слоя, где присут­ствуют остатки песца, правда, оставшиеся для Г. А. Бонч-Осмоловского сомнительными, свидетельствует о развитии в то время сухих травяни­стых степей с суровым континентальным климатом. Примерно такого же взгляда придерживаются А. А. Бяльницкий-Бируля (1930), Б. С. Ви­ноградов (1937), А. Я. Тугаринов (1937). Остатки флоры в виде уголь­ков, по определению А. Ф. Гаммерман (1934), представлены можжеі- вельником, крушиной и, возможно, кленом.

 

На основании антропологического анализа костей взрослого инди­вида Г. А. Бонч-Осмоловский (1941) восстанавливает ярко выраженный тип крымского неандертальца — Homo kiik-kobetisis. Погребения неан­дертальца в Киик-Коба пока являются наиболее ранним свидетельством существования религиозных, анимистических представлений, сопровож­давшихся погребальным ритуалом.

 

Датировка Киик-Коба, особенно нижнего слоя, предложенная Г. А. Бонч-Осмоловским, вызвала много споров, однако в последние годы в связи с получением новых данных отнесение нижнего слоя край­нему мустье, а верхнего — к расцвету мустье не встречает особых воз­ражений. Что касается геологической датировки, то верхний слой, в ко­тором содержатся элементы холодолюбивой фауны, возможно, относят­ся к началу вюрма.

 

Другим памятником, рисующим быт древних охотников и природ­ную среду в период расцвета мустьерской культуры, является Чокур­чинский грот в окрестностях Симферополя, описанный Н. Л. Эрнстом (1934). Грот находится в долине р. Малый Салгир и возвышается над руслом на 8 м. Напластования грота состоят из разновозрастных отло­жений. Мощность же собственно четвертичных отложений с культур­ными остатками не превышает 1 м внутри грота и 4 м на склоне.

 

Н. Л. Эрнст выделил в этих отложениях три культурных слоя, зале­гающих в однородном желтом суглинке со щебнем. Все три культурных слоя представляют один этап наиболее развитой мустьерской культуры, хотя грот и заселялся неоднократно. На стоянке хорошо прослежива­лись места очагов, слоистость очажных прослоек, скопления костей мамонтов, состоящие из остатков примерно 20 животных ().

 

Большую и интересную коллекцию составляют кремневые орудия. Некоторые из них по степени совершенства отделки напоминают солютрейские орудия. Ведущими формами являются остроконечники ( 66) и скребла. Первые использовались, вероятно, и как рогатины, вторые — как режущие орудия. Изредка встречаются орудия клювовид­ных и сегментовидных очертаний. В Чокурчинском гроте найдены также фрагменты костяных орудий — ост- рий, что свидетельствует о первых попытках освоения кости для про­изводственных надобностей. Фауна из Чокурчинского грота представ­лена обычными для мустье видами и вполне идентична киик-кобин- ской, исключением является отсут­ствие песца. Впрочем, отсутствие этого животного может быть и слу­чайным. Обращает на себя внима­ние большое промысловое значение сайги и мамонта, а затем уже круп­ных копытных.

 

К эпохе расцвета культуры мустье может быть отнесено также поселение Волчий грот ( 67), ис­следованное К. С. Мережковским и затем О. Н. Бадером (1940). В чет­вертичных отложениях полуметро­вой мощности на площадке перед гротом О. Н. Бадер установил залегание двух слоев, принадлежащих двум фациям мустьерской культуры. Нижний слой вполне соответствует по своему культурному облику верхнему слою киик-кобинского, а также чокурчинскому материалу. Верхний культурный слой Волчьего грота содержит элементы, характеризующие позднее мустье. Фаунистический комплекс, собранный в Волчьем гроте, подтверждает мустьерский воз­раст данных образований.

 

Позднемустьерское время представлено пещерными памятниками также в зоне Предгорной гряды, где сосредоточены основные палеоли­тические стоянки. Наиболее исследованными позднемустьерскими сто­янками являются грот Шайтан-Коба и навес Староселье.

 

Описанный Г. А. Бонч-Осмоловским (1930) грот Шайтан-Коба на­ходится в долине р. Бодрак у с. Скалистое Бахчисарайского района. Он образовался в толще известняка датского яруса и возвышается на 20 м над уровнем речки. Грот очень небольшой, площадь его достигает 20 м2. Сохранившиеся в гроте напластования состоят из щебнистого су­глинка, в который включены остатки мустьерской культуры. Толщина культурного слоя около 30 см. Разведочный раскоп, заложенный у под­ножия склона, где находится навес, обнаружил мощный пласт галечника с мустьерскими орудиями. В этих же аллювиальных и селевых от­ложениях были встречены погребения скифского времени, что говорит о недавней аккумуляции этого галечника.

 

Кремневые орудия, собранные в культурном слое грота Шайтан- Коба, сохраняют все черты мустьерской техники. Это остроконечники, скребла, крупные рубящие орудия. Вместе с тем здесь появляются мате­риалы, свидетельствующие о новых приемах обработки кремня и новые формы орудий: на смену дисковидным нуклеусам (ядрищам), с которых скалывались пластины треугольных очертаний, служившие для изготов­ления орудий, приходит призматический нуклеус, дающий тонкие удли­ненные пластины; в наборе кремневого инвентаря появляется специали­зированное орудие — резец. Призматические нуклеусы и различного рода резцы и составляют основу кремневых коллекций позднего палео­лита. Фаунистический комплекс из Шайтан-Коба сравнительно невелик и содержит обычные для мустье виды животных (Громов, 1948).

 

   Значительно более подробные данные для характеристики позднего мустье в Крыму были получены после раскопок А. А. Формозова (1958) в навесе Староселье под Бахчисараем, расположенном в ущелье Кан- дере на окраине города ( 68). Навес образовался в известняках датского яруса на высоте 12—13 м над тальвегом. Остатки культуры были встречены в четырехметровой толще щебнисто-суглинистых отло­жений, включающих крупные блоки известняка. Периодические подтап­ливания горизонтов обитания в навесе, особенно талыми водами, не спо­собствовали сохранению археологического материала in situ, поэтому остатки кострищ и другие следы жизни там плохо сохранились, а архе­ологический материал в толще отложений находится как бы во «взве­шенном» состоянии. Тем не менее однородность этого материала из раз­ных горизонтов залегания позволяет относить его к одному хронологи­ческому этапу — позднему мустье. Стоянка в Староселье была долговременным убежищем для больших групп охотников, периодиче­ски посещавших это скрытое и удобное для жилья место. Кремневый инвентарь, собранный в Староселье, составляет исключительную по чис­ленности и многообразию коллекцию, дающую возможность восстано­вить все процессы обработки кремня от получения нужной заготовки до изготовления законченного орудия. В отложениях навеса собрано более 800 орудий и нуклеусов, а фрагменты орудий, отщепы, обломки и другие отбросы кремнеобрабатывающего производства составляют многотысяч­ную коллекцию.

 

Нуклеусы из Староселья представлены двумя основными форма­ми— дисковидными и призматическими. Из орудий должны быть отме­чены миниатюрные ручные рубильца, известные и по другим мустьерским стоянкам, остроконечники, скребла, крупные рубящие орудия и другие менее выразительные формы.

 

Очень богато представлены остатки фауны: мамонт, бык, сайга, гигантский олень, благородный олень, северный олень, косуля, дикий кабан, шерстистый носорог, дикая лошадь, дикий осел, волк, лисица, песец, пещерный медведь, пещерная гиена, степной хорь, заяц-русак и птицы (воробьиные и куриные). Все перечисленные виды характерны для климата „предгорий и открытых степей, испытывающих гляциальные влияния.

 

Количественное соотношение костей дает представление об охот- ничье-промысловой деятельности мустьерцев. Охота на мамонта, быка и сайгу занимала одно из главных мест. Однако основным промысло­вым животным являлся осел. Всего в Староселье найдены кости 92 осо­бей различных промысловых животных. Остатки осла принадлежат по меньшей мере 287 особям. Кстати, много костей сайги встречено в Чо- курчинском гроте, в гроте Шайтан-Коба, навесе Сюрень I ( 69) и в пещере Аджи-Коба. Сайга, этот типичный представитель открытых пространств, заходила в Крыму до Главной гряды Крымских гор. Ос­татки ее встречены, например, в Скельской пещере и навесе Шан-Коба, расположенных в Байдарской долине. Основной же зоной обитания сай­ги была степь, предгорья и открытое плато Предгорной и Внешней гряд Крымских гор. Что касается стаций осла, то, видимо, они совпадали со стациями сайги. Обитатели навеса в Староселье охотились на осла на взгорьях, на плато Предгорной гряды и в зоне Внешней гряды Крым­ских гор.

 

Большим событием явилось открытие в Староселье погребения не­андертальского ребенка примерно двухлетнего возраста с антропологи­ческими чертами Homo sapiens. Благоприятно сложившиеся для захоро­нения условия, завал его крупными камнями и изоляция от действия водных потоков способствовали удовлетворительной сохранности кост­ного вещества. На стоянке были найдены также разрозненные кости взрослого индивида и среди них обломок нижней челюсти с ярко выра­женными сапиентными чертами. Находки эти сделаны, несомненно, в IV слое мустье.

 

Датировка стоянки Староселье не вызывает затруднений. Это ти­пичный для позднего мустье археологический комплекс, вполне анало­гичный шайтан-кобинскому. Оба памятника относятся к границе сред­него и верхнего палеолита. Это время характеризовалось огромными изменениями, происшедшими в природной среде, что было вызвано наступлением похолодания (конец рисс-вюрма — начало вюрма).

 

ПОЗДНИЙ ПАЛЕОЛИТ

 

Хорошо выраженных позднепалеолитических памятников в Крыму насчитывается сейчас только два — Сюрень I и Аджи-Коба. Неясным остается возраст позднепалеолитического слоя в Качинском навесе.

 

Слева от шоссе Бахчисарай — Ялта, в долине р. Бельбек, возвыша­ются крутые обнажения известняков мелового возраста, изобилующие карстовыми полостями, карманами, кавернами, пещерками и навесами. Здесь на окраине с. Танковое в толще известняка датского яруса и на­ходятся два смежнорасположенных навеса Сюрень I и II. К. С. Мереж­ковский, заложив в Сюрени I глубокий раскоп, собрал здесь много кремневых изделий и костей животных, залегавших в двух слоях. Более подробные исследования в навесе Сюрень I провел Г. А. Бонч-Осмолов- ский (1934). Он расчленил отложения навеса на семь слоев, из которых II, III и IV, содержащие верхнепалеолитические остатки, литологически неразличимы. Это опавшие сверху плиты, иногда очень больших разме­ров, перемешанные с серым известняковым песком. По возрасту эта толща была отнесена им к ориньяку, иногда в ней хорошо прослежи­ваются очажные прослойки со следами обитания. V слой тоже состоит из плит и рыхлого песка, \Т слой, кроме плит, содержит значительную примесь глины, а VII состоит из глины и окатанного известнякового щебня.

 

В процессе раскопок в слоях хорошо выделялись очажные, пятна, скопления культурных остатков и костей животных. В одном случае за­легание костей сайги, возможно, имело ритуальный характер, так как некоторые позвонки и другие кости этого животного находились в поло­жении естественного сочленения. Во всех трех культурных слоях обна­ружено множество кремневых изделий, а также орудий из кости и укра­шения. Обращает на себя внимание обломок рога благородного оленя, орнаментированный гравированным замысловатым узором.

 

Кремневые орудия, собранные из этих слоев, очень разнообразны, что свидетель­ствует о значительном расширении по сравнению с мустьерским време­нем .производственных процессов. В нижнем слое найдены орудия типа остроконечников или рубилец, сохраняющих черты мустьерской техни­ки, что подтверждает генетическую преемственность мустьерской и ориньякской культуры в Крыму. Очень широко представлены в Сюрени I призматические нуклеусы, различные резцы (многофасеточные, боко­вые, срединные и др.), скребки (концевые, высокие и др.), проколки, микропластинки с ретушью и т. п. Кроме того, собрано несколько десят­ков костяных орудий, преимущественно шильев. Особенно много нахо­док было сделано в нижнем (IV) культурном слое. Сопоставляя мате­риалы из трех культурных слоев, можно установить в направлении от нижнего к верхнему слою усовершенствования в технике обработки кремня, появление новых изделий, новых форм и т. п.

 

Палеонтологический материал, собранный при раскопках Сюрени I, очень велик и разнообразен. Здесь были найдены остатки 37 видов мле­копитающих, 40 видов птиц и 4 вида рыб. Из числа промысловых жи­вотных определены зубр, сайга, гигантский олень, благородный олень, северный олень, кабан, лошадь, волки, лисица, песец, корсак, медведь бурый, пещерная гиена, заяц-беляк, заяц-русак, бобр. Особенно велико число особей сайги и гигантского оленя, несколько менее многочисленны грызуны и мелкие хищники, попавшие в культурный слой при различ­ных обстоятельствах в виде погадок и пр. Птицы представлены такими видами, как кряква, лунь, серая куропатка, тетерев, белая куропатка, альпийская галка, голубиные и т. п., рыбы — такими, как вырезуб, ло­сось морской, форель речная, голавль.

 

По данным А. Ф. Гаммерман, изучавшей остатки флоры в виде угольков, в окрестностях Сюрени I произрастали осина, крушина, ряби­на обыкновенная, береза, можжевельник и ива.

 

Присутствие северных форм животного (северный олень, песец, за­яц-беляк, альпийская и белая куропатка, полярный жаворонок) и рас­тительного (береза и рябина) мира говорит о довольно суровых клима­тических условиях, сложившихся в лесостепном и степном ландшафтах Крыма в позднепалеолитическое время. Анализ фаунистических остат­ков указывает на смягчение климата лишь в период отложения верхнего культурного слоя: в нем отсутствуют холодолюбивые формы животных, зато появляются теплолюбивые виды рыб (вырезуб и голавль).

 

Другое позднепалеолитическое поселение в пещере Аджи-Коба, об,- наруженное А. С. Моисеевым на западном склоне Караби-Яйлы и иссле­дованное затем Г. А. Бонч-Осмоловским и С. А. Трусовой (1940), под­тверждает установленную по материалам из Сюрени I картину быта позднепалеолитического человека и природную обстановку того време­ни. Дополнительно к сюреньской в фауне Аджи-Коба были встречены муфлон, рысь и тюлень. Последний попал сюда в качестве добычи при­морского собирательства.

 

Остатков позднепалеолитического человека в Крыму пока не обнаружено, если не считать зуба человека, найденного в Сюреньском на­весе.

 

Датировка культурных остатков из Сюрени I в смысле принадлеж­ности их к позднему (верхнему) палеолиту не вызывает возражений. Но вопрос о том, к каким эпохам относится каждый из культурных сло­ев, вызвал дискуссию. Так, Г. А. Бонч-Осмоловский, будучи убежден­ным и последовательным эволюционистом, признававшим единство форм развития человеческой культуры, предполагал найти в Крыму классические солютрейские и мадленские памятники, однако находками в Сюрени I это не было подтверждено. Поэтому, правильно определив нижний слой ориньякским временем, он, опираясь на стратиграфиче­скую последовательность двух вышележащих слоев, отнес их к среднему и верхнему ориньяку. Сейчас точка зрения Г. А. Бонч-Осмоловского на этот вопрос достаточно устарела, и культурные слои Сюрени I обычно относятся к периоду всего верхнего палеолита, иллюстрируя своеобраз­ный, южный, вариант развития позднепалеолитических культур в вюрмское время.

 

 

 

 

К содержанию: Сидоренко. Геология СССР. Том 8. Крым. Геологическое описание Крыма

 

 Смотрите также:

 

Науки о Земле    ГЕОЛОГИЯ  Крымоведение

 

ГЕОЛОГИЧЕСКИЕ ЭКСКУРСИИ  Геологическое прошлое Крыма    С геологическим молотком по Крыму

 

Палеоген  ПАЛЕОГЕНОВЫЙ ПЕРИОД  Кайнозой. Палеоген   палеогеновые отложения.

 

КАЙНОЗОЙСКАЯ ЭРА   Палеогеновый период   Неогеновый период

 

Мэотический век   Понтический век   Киммерийская эпоха   Куяльницкое время 

 

 Акчагыльская трансгрессия   Апшеронский век    Конец неогена