Эпоха бронзы лесной полосы

 

 

Период ранней бронзы в Забайкалье

 

 

 

Изучение бронзового века Забайкалья началось еще в дореволюционный период, но до недавнего времени объектом исследования являлись в основном плиточные могилы и случайные находки бронзовых изделий карасукского облика. Знакомство с периодом ранней бронзы началось по существу лишь с раскопок Фофановского могильника на р. Селенге (Окладников, 1928, 1950а; Герасимов, 1941). Материалы этого памятника позволили А. П. Окладникову выделить два типа погребальных комплексов, характеризующих ранний и поздний периоды эпохи бронзы. К раннему были отнесены погребения с типично глазковским инвентарем, к позднему — погребения с бронзовыми орудиями, напоминающими карасукские изделия Южной Сибири, и с керамикой, покрытой «вафельными» отпечатками. Дальнейшие археологические исследования привели к появлению ряда публикаций с обобщающей характеристикой эпохи бронзы по материалам памятников Западного и Восточного Забайкалья (Гришин, 1975, 1981; Ивашина, 1979; Кириллов, 1979, 1981; Кириллов, Рижский, 1973; Окладников, Кириллов, 1980).

 

Л. Г. Ивашина отнесла памятники эпохи ранней бронзы Западного Забайкалья к особому фофанов- скому этапу, названному по Фофановскому могильнику, где выявлена большая группа погребений с инвентарем глазковского типа. К фофановскому этапу здесь были отнесены также стоянка Харга I в районе Еравинских озер и погребение 8 могильника Бухусан, где найден скелет, лежавший под каменной кладкой, с вытянутыми вдоль тела руками, ориентированный ногами на запад с небольшим отклонением к северу. Череп отсутствовал, на его месте находился крупный каменный скребок. Правая рука сжимала бронзовый двулезвийный, слегка изогнутый нож, имевший, видимо, деревянную рукоятку. Кроме того, в могиле найдены каменный наконечник стрелы с вогнутым основанием, заготовки костяных орудий, клык кабарги и несколько отщепов. Со стоянки Харга I, относящейся в основном к неолиту, происходят обломки бронзовой трубки-пронизки. Исходя из глазковских аналогий, Л. Г. Ивашина датировала фофа- новский этап II тыс. до н. э. (1976).

 

Посуда, аналогичная глазковской, найдена еще на ряде забайкальских стоянок: в низовьях р. Селенги и на восточном побережье Байкала. Эта керамика, как и инвентарь местных погребений, по своему облику вполне глазковская. Однако А. П. Окладников обратил внимание на одну особенность фофановских погребений, заключающуюся в том, что абсолютное большинство умерших, в отличие от глазковских покойников Прибайкалья, было похоронено с подогнутыми ногами. Другой отличительной чертой фофановских погребений является присутствие в них намеренно испорченных нефритовых топоров. Отмеченные особенности носят не культурный, а локальный характер, что позволяет относить фофановские комплексы к одному из вариантов глазковской культуры.

 

По JI. Г. Ивашиной, фофановские памятники Восточного Забайкалья близки и синхронны финальным доронинским, на которых уже есть свидетельства знакомства с металлом. Комплексы доронинского типа были выделены как заключительный этап «забайкальской» неолитической культуры в результате работ читинских археологов (Кириллов, 1969; Кириллов, Рижский, 1973). Однако в последние годы в Юго-Восточном Забайкалье открыта ононская неолитическая культура, внутри которой намечены три этапа: чиндантский, будуланский и амоголонский (Окладников, Кириллов, 1980; Кириллов, 1981). На амоголонском этапе появляются керамика (вафельная, со слегка залощенной поверхностью, с накладными рассеченными валиками и др.) и каменные орудия, типичные для периода ранней бронзы, хотя металл и следы его обработки не обнаружены. Памятники ранней бронзы, характеризуемые металлическими изделиями, датируются И. И. Кирилловым XVII— XIII вв. до н. э., а для периода поздней бронзы, синхронизируемого с карасукской культурой, он выделяет особую дворцовскую культуру.

 

Ю. С. Гришин (1981) предложил несколько иную периодизацию бронзового века Восточного Забайкалья. Он считает, что местное население познакомилось с изделиями из меди в конце будуланского этапа, примерно в XVIII—XVI вв. до н. э. К следующему, доронинскому этапу (XV—IX вв. до н. э.) он отнес памятники с признаками широкого вхождения в обиход металлических изделий, уже определенно являющихся продуктом местного производства. В это время происходит становление особенностей погребального обряда и появление ряда черт, свойственных культуре плиточных могил, расцвет которой соответствует тапхарскому этапу (VIII—VI вв. до н. э.), отмеченному использованием первых железных изделий.

 

В своих последних работах И. И. Кириллов, дав название «доронинская» одной из выделенных им неолитических культур Восточного Забайкалья, отказался от наименования «доронинский этап». Он отнес памятники этого этапа к глазковскому времени, т. е. к периоду ранней бронзы. При разных наименованиях этапов и некоторых различиях в интерпретации их отдельных признаков и Ю. С. Гришин, и И. И. Кириллов рассматривают становление бронзового века Восточного Забайкалья как итог развития местных культур, при влиянии соседних: с юга — культур Монголии, с запада — глазковской, с севера — ымыяхтахской. Именно с последней они связывают появление вафельной керамики.

 

Время проникновения вафельной керамики в Забайкалье исследователи определяют по-разному. А. П. Окладников (1955, с. 198—200) отнес ее к шиверскому времени и сопоставил с глиняной посудой Маньчжурии. Ю. С. Гришин также допускал возможность появления вафельной посуды в Восточном Забайкалье в позднеглазковский период. Исходя из того, что она была широко распространена в неолитическую эпоху на Дальнем Востоке и в Якутии, Ю. С. Гришин склонялся к мнению о проникновении ее в Забайкалье из этих областей и наибольшем ее распространении здесь в карасукско-шиверское время. Вафельную керамику Шевьинской стоянки он датировал второй половиной II тыс. до н. э. И. И. Кириллов в отличие от Ю. С. Гришина видел в ней один из основных признаков доронинского этапа, синхронного глазковскому (Кириллов, Рижский, 1973). В связи с ранними датами вафельной керамики ымыяхтахской культуры в Якутии в своих последних работах А. П. Окладников и И. И. Кириллов (1980), Ю. С. Гришин (1981) отнесли время ее появления в Забайкалье к позднему неолиту.

 

Основным памятником, характеризующим ранне- бронзовый период Восточного Забайкалья и давшим название этапу, является стоянка Доронинская 4 на р. Ингоде. При раскопках обнаружены очаги, выложенные небольшими камнями, хозяйственные ямы, глиняная посуда и другие изделия. Слабая насыщенность культурного слоя находками говорит о кратковременности поселения. Доронинская керамика изготовлялась при помощи выколачивания, в результате чего на поверхности оставались вафельные отпечатки. Выделяются две формы сосудов: невысокие с широким шаровидным дном и высокие с суженной горловиной, расширяющимся туловом и слегка уплощенным дном. Орнаментация ограничивалась косыми насечками по утолщенному краю венчика, поясками из небольших сквозных отверстий и изредка наколами отступающей лопаточки в различных комбинациях.

 

Бросается в глаза упадок каменной индустрии. Используется плохое сырье, сокращается ассортимент орудий, хотя многие из них по-прежнему отличаются хорошей выделкой. Почти полностью исчезают нуклеусы призматических и конических форм, а сколотые с них призматические пластинки становятся редкостью. Как правило, они использовались для изготовления вкладышей. В качестве ядрищ употреблялись небольшие желваки кремня и речные гальки, с которых сбивались пластинчатые сколы и отщепы. Из них делалось большинство орудий. Наиболее многочисленны скребки, заготовками для которых служили пластинчатые отщепы. Путем краевой ретуши изготовлялись скребки подпрямо- угольных и округлых очертаний. Встречаются небольшие удлиненные скребки с ретушью на одном конце. Наконечники стрел также невелики по размерам. Преобладают треугольные наконечники с прямым или выемчатым основанием. Ножи имеют двустороннюю ретушь; их отличают треугольная форма и плохая выделка режущих краев. На стоянке Доронинская 4 выявлена интересная группа комбинированных орудий: один конец их оформлен в виде выпуклого края скребка, другой — в виде сверла или проколки.

 

Орудия доронинских стоянок свидетельствуют о большой роли охоты. Ссылаясь на обнаруженные в доронинских комплексах каменные песты, куранты, мотыги и лемехоподобные орудия, некоторые исследователи склоняются к выводу о знакомстве населения доронинского этапа с земледелием. А. П. Окладников, основываясь на находках каменных лемехо- подобных орудий, высказал предположение, что в некоторых районах Забайкалья, так же как в Северной Корее и Монголии, уже в неолитическое время существовало не только мотыжное земледелие, но и обработка земли плугом с использованием тягловых домашних животных (Окладников, 1962). И. И. Кириллов относил существование развитого земледелия в забайкальских степях к доронинскому этапу, считая, однако, что прогрессирующая аридизация климата не дала земледелию перерасти в основную отрасль хозяйства и способствовала выдвижению на первый план в конце доронинского этапа кочевого скотоводства (Кириллов, Рижский, 1973). Однако до тех пор, пока предположения о появлении земледелия у забайкальского населения будут основываться на материалах смешанных памятников, наиболее правомерным представляется мнение Ю. С. Гришина, что о земледелии здесь судить пока трудно (Гришин, 1975, с. 95). Присутствие терок и пестов на стоянках Забайкалья Ю. С. Гришин объясняет значительной ролью собирательства в хозяйстве населения глазковского времени. Более определенно, считает он, можно говорить о существовании скотоводства. Но в этой связи необходимо напомнить, что за исключением могилы 20 Фофановского могильника, где найден скелет овцы, других остеологических остатков домашних животных в комплексах глазковского и доронинского облика не обнаружено.

 

В 1952—1954 гг. А. П. Окладников исследовал пещеру на левом берегу Шилки близ с. Шилкинский Завод, где выделил комплекс глазковского времени (Окладников, 1960а). К нему относятся кольца из зеленовато-белого нефрита, игловидные костяные наконечники стрел с расщепленным основанием, каменные треугольные наконечники, два многозубчатых костяных гарпуна с крыловидными выступами для привязывания линя, длинный костяной стержень составного рыболовного крючка с отверстиями для острия и для крепления лески на концах. С этими предметами увязываются найденные здесь фрагменты четырех тонкостенных сосудов. У трех из них внешняя поверхность покрыта оттисками грубой ткани и линиями, выполненными отступающей палочкой; наносились также узоры в виде рядов оттисков торца палочки. Четвертый сосуд, на котором хорошо видны следы выгоревшей шерстяной примеси, украшен выдавленными изнутри бугорками («жемчужинами»). Встречены фрагменты вафельной керамики с крупными квадратными ячейками и черепки с отпечатками тонких хорошо скрученных нитей, которыми была перекрестно обмотана лопатка для выбивания горшка.

 

Описанная посуда интересна сочетанием признаков, характерных для разных культур. Так, орнаментация линиями отступающей палочки и «жемчужинами» обычна для глазковской керамики, а примесь шерсти и вафельные отпечатки считаются типичными для глиняных сосудов ымыяхтахской культуры Якутии. А. II. Окладников и И. И. Кириллов предполагают, что керамика с отпечатками ткани заимствована населением Восточного Забайкалья от западных или северо-западных соседей еще в развитом неолите и продолжала изготовляться здесь даже в раннем бронзовом веке. Действительно, в Эвенкии на поселении Тура I такая керамика залегала в неолитических слоях. В Улан-Хаде же черепки с тканевыми отпечатками зафиксированы во втором слое вместе с образцами керамики, которую в последнее время стало принято считать типично глазковской. Что касается образца из Шилкинской пещеры, сделанного при помощи выбивания лопатки, обмотанной шнуром, го такой способ изготовления глиняной посуды, по- видимому, продержался в Восточном Забайкалье с раннего неолита до появления железных орудий.

 

Стоянки с каменными и керамическими изделиями, подобными шилкинским, обнаружены по берегам р. Ингоды (Кириллов, 1970). Шилкинская пещера находится в таежной части Забайкалья. Ю. С. Гришин расширяет круг близких ей памятников за счет привлечения материалов Будуланской стоянки, расположенной в степном районе на р. Онон, и стоянки Шевьинской на левобережье р. Шилки в Чернышевском районе Читинской обл. (Гришин, 1965; 1975). На Шевьинской стоянке в значительной мере представлена и вафельная керамика. Вопросы генезиса и распространения вафельной посуды в Забайкалье могут быть решены лишь с учетом ее развития на территории Сибири в целом, особенно в пределах ымыяхтахской культуры.

 

 

К содержанию книги: Бронзовый век

 

 Смотрите также:

 

  Китойская культура. Китойские могильники на озере Байкал...

В некоторых могилах Китойского и Фофановского могильников отмечены следы столбов и кольев от деревянных сооружений
По своей форме они близки к глазковским, но более уплощены ( 88, 39, 40). Имеется и узкое долотовидное орудие из нефрита.

 

Неолит Прибайкалья и реки Ангары

наиболее древними являются китойские погребения из Фофановского могильника в Забайкалье, а затем по возрасту следуют однокультурные им погребения из Циклодрома, Яр
Наконец, значительно удлиняется и удревняет- ся время существования глазковской культуры.

 

Неолит Забайкалья - будуланский этап, поселение Будулан

Вскрыто более 500 кв. м. выделен 21 культурный слой, охватывающий период от конца палеолита до эпохи бронзы.
Наиболее ранний неолитический памятник в Восточном Забайкалье - поселение Чиндант на р. Ононе.