Вся электронная библиотека >>>

 География мирового хозяйства >>>

 

 

География мирового хозяйства


Раздел: Учебники

 

Классификация видов использования земель

 

Классификация видов использования земель. Основу аг­рикультуры создают, как известно, земельные ресурсы: «Труд есть отец богатства, а земля — его мать». Структура и продуктивность земельного фонда всегда находились и находятся в тесной взаимо­связи с самим производством и неотторжимы от него. В том, что в сельском хозяйстве явственно выражены фазы — а) непосредст­венного воздействия различных форм человеческого труда, ориен­тированного на обеспечение роста и жизни культурных растений и домашнего скота, и б) воздействия природных факторов — состоит принципиальное отличие отрасли от сферы промышленности.

Однако указанные ресурсы используются человеком по-разному. Поэтому изначально важное значение приобрела прикладная клас­сификация земель, иначе говоря — выделение сельскохозяйствен­ных угодий. Само слово «угодье» подчеркивает, что речь идет о землях, пригодных для тех или иных целей: распашки, сенокоше­ния, выпаса скота и т.д. Соответствующие классификации, приня­тые в отдельных государствах, совпадают далеко не полностью, что вытекает из огромного природного, этнического и исторического многообразия географического пространства. Важнейшие понятия в этих классификациях восходят еще к условиям примитивного хо­зяйственного быта и, будучи выработаны в процессе практической деятельности, не вполне выдержаны логически.

В данном контексте выдающийся русский агрогеограф А.Н.Ракитников замечает, что в обычном понимании не проводилось разли­чие между пригодностью земли для того или другого использования и фактическим использованием. Тем самым подразумевалось соот­ветствие между тем и другим, что было естественным в прошлом, когда формы хозяйства эволюционировали медленно и для сельских жителей могли представляться по существу стабильными. Иная кар­тина наблюдается на современном этапе, когда быстрый прогресс техники и динамичные сдвиги в отраслевой структуре и в террито­риальной организации агропроизводства делают ощутимым неудоб­ство такого отождествления двух по существу разных понятий.

В нашей стране выделяются официально следующие основные виды сельскохозяйственных угодий: 1) пашня (посевы и пар, а так­же огороды), 2) залежи, 3) сенокосы, 4) пастбища, 5) многолетние насаждения. Примечательно выпадение в качестве отдельной категории огородов, что отразило изменения в системах полеводст­ва, а также тот факт, что огороды в традиционной форме сохрани­лись прежде всего в приусадебных хозяйствах, чьи земли выделя­ются в официальной статистике отдельной строкой без ее внутрен­ней разбивки. Исчезла и ранее самостоятельная графа «выгоны» (включенных в категорию «пастбища»), столь важная в прошлом для экономики российской деревенской общины.

В Международном Географическом Союзе для карт использова­ния земель была принята сходная классификация. В ней обращает на себя внимание рубрика первого порядка — «пастбища улучшен­ные постоянные». Это отражает широкое распространение сеяных пастбищ в ряде западноевропейских стран и особенно в Новой Зе­ландии, в которой их площадь более чем в 15 раз превышает пло­щадь, отведенную под полевые культуры.

Крупным научным достижением стала изданная в 1986 г. под редакцией Л.Ф.Январевой карта «Земельные ресурсы мира». Вы­полненная в масштабе 1:15 000 000, она впервые показала с такой полнотой географию главных видов угодий (пашня, пастбища, мно­голетние насаждения, леса). Причем не только изолированно, но и в сочетании, если не обнаруживалось заметного преобладания од­ного из них. Сами же эти виды подразделены в зависимости от того, в каком климатическом поясе расположены. Последующее чле­нение, с обособлением поливных земель от неорошаемых, где такое разграничение имеет место, идет в рамках этих поясов. Пастбища делятся, например, на неулучшенные и улучшенные, а далее среди первых показаны: в полярных поясах — 1) тундровые, 2) лесотунд­ровые; в умеренных — 1) субарктических лугов, 2) лесные (а) редкостойных лесов, б) редколесий), 3) луговые, 4) лесостепные, 5) степные (а) настоящих степей, б) сухих степей, в) опустыненных степей), 6) пустынные и т.д.

Создание такой карты было бы крайне затруднено без предшеству­ющего накопления в мире материалов аэро- и космических съемок, которые представляют собой принципиально новый источник инфор­мации о поверхности планеты. Однако даже с их помощью удается лишь весьма ориентировочно оценить состояние земельного фонда. Все сельскохозяйственные угодья занимают на земном шаре приблизи­тельно 1/3 суши (без Антарктиды), или около 4,6 млрд га. При этом площадь обрабатываемых земель составляет примерно 1,5 млрд га, в том числе пашни — свыше 1 млрд и многолетних культурных насаждений — около 0,4 млрд га. На сенокосы приходится около 3,2 млрд га. Леса, которые тоже частично используются для аграрных нужд, со­хранились на площади более 4 млрд га.

Эти цифры, конечно, приближенные не только из-за несовер­шенства статистического учета, прежде всего во многих развиваю­щихся странах, но главным образом по той причине, что сами поня­тия, используемые в сельскохозяйственной классификации, не ли­шены некоторой условности.

Например, в районах с господством подсечно-огневой системы пашня, как таковая, отсутствует: земледельцы каждый год переходят на новые участки. В результате нет устойчивых рубежей, которые отделяли бы обрабатываемые земли от остальных. В подобном слу­чае все земли могут считаться потенциально используемыми, но фактически каждый год под посевами находится их незначительная и непостоянная часть. Не менее существенно, что во многих влажно-тропических областях Африки вообще формируются и господству­ют специфические природно-антропогенные ландшафты. Своеобра­зие их заключается в том, что «блуждающее» поле неразрывно слито с соседними участками леса и саванны, целенаправленно обогащен­ными полезными растениями. При создании очередной подсеки дре­весная флора не уничтожается земледельцами полностью, а, по сути, лишь прореживается. Это ускоряет возобновление естественного растительного покрова после прекращения эксплуатации участка.

Как в лесах, так и в саванне при расчистке оставляют и оберега­ют все хозяйственно ценные деревья и кустарники. Притом не только сохраняются их полезные виды, но часто на месте расчистки сажа­ют подходящие деревья, например, масличную пальму или колу, которые затем развиваются самостоятельно. Таким образом возникли полуестественные насаждения масличной пальмы, занимающие ог­ромные площади на юге Бенина и Нигерии в Западной Африке. Показательно, что легко и натуральным образом в туземную систе­му агропроизводства вписались посадки кофе и какао, ставшие во многих районах неотъемлемым элементом лесного ландшафта.

В засушливых же частях мира обычно оказывается заниженной фактическая площадь пастбищ, поскольку к ним не причисляют леса, где нередко по нескольку месяцев в году содержат скот.

Подобная практика традиционна на территории развивающихся стран, но она получила широкое распространение, например, также на Западе США, где до 30% всех пастбищных земель образуют леса. Такое их использование отвечает запросам скотоводческого хозяйства, но в принципе трактуется как нежелательное явление, исходя из тезиса: «Деревья и трава — экологические соперники». В конечном счете следствием становится общее ухудшение состоя­ния природной среды и, прежде всего, деградация лесной расти­тельности. Вместе с тем, существует мнение, что наносимый ущерб нередко преувеличивается, и в странах Среднего Востока главным врагом леса выступает земледельческое население, а не скотоводы.

Особенно настораживают данные о многолетних насаждениях. В первую очередь в результате развития плантационного сектора, дополненного впоследствии мелкотоварным производством, они за­няли в ряде развивающихся стран значительную долю обрабатыва­емых угодий. Иногда показатель превышает 50%, правда, почти исключительно в малых странах, как-то в Шри-Ланке. Среди срав­нительно крупных государств третьего мира выделим Малайзию, где под посадки каучуконосов, масличной и кокосовой пальмы, пло­довых деревьев и чая отведено около 3/4 возделываемых площадей.

В Европе, по которой имеющаяся информация выглядит наиболее достоверной, многолетние насаждения немногим не дотягивают до 10% всего обрабатываемого клина, причем наивысшие значения при­ходятся на субтропические области континента и равняются 15— 25%. Если же обратиться к крупнейшим странам мира, как Китай, Россия, Индия, США, то в них означенный показатель «на круг» со­ставляет менее 5%, причем в России не достигает даже 1%. Поэтому можно полагать, что доля многолетних посадок в мировом земельном фонде, вытекающая из ранее приведенных абсолютных цифр, заметно преувеличена и не служит надежной базой для анализа.

На каждой конкретной территории фактически всегда представ­лены сочетания различных сельскохозяйственных угодий. Образо­ванные ими комбинации формируются под влиянием комплекса при­чин и призваны в конечном счете обеспечить оптимальные условия для функционирования производства. Однако эти сочетания могут складываться в пользу отдельных категорий землепользователей, и тогда вместо взаимодополняемости имеет место конфликт интере­сов. Исторически наиболее крупные столкновения в этом плане происходили между земледельцами и кочевниками (между «лесом» и «степью»). Поэтому граница зон пашенного и кочевого хозяйства всегда была подвижной, подверженной флюктуации, испытывая вли­яние климатических пульсации и неоднократно менявшегося соот­ношения сил взаимодействующих сторон. При этом неправильно полагать, что в прошлом для нужд пастбищного животноводства использовались только те площади, которые при тогдашней агро­технике нельзя было освоить под культуру, или что заселение тер­ритории, напротив, совершалось ради наибольшего развития коче­вого скотоводства.

Отнесение определенных типов земель к тем или иным угодьям носит чисто качественный характер и не направлено на выявление различий в производительности отраслей сельского хозяйства. Со­поставление территории по такому комплексному показателю, как соотношение разных видов угодий, не в состоянии дать действи­тельного представления об их сравнительном агроприродном потен­циале. Его оценка составляет трудную самостоятельную задачу. Ее легче решить в отношении естественных пастбищ, ибо их продук­тивность выступает чисто природным феноменом и поэтому для всех их видов выражается единым показателем: продукцией с гек­тара в весовом исчислении или кормовых единицах.

Иное положение в земледелии, применительно к которому уже невозможно даже теоретически, в чисто научных целях, абстраги­роваться от влияния антропогенного фактора. В ходе возделывания сельскохозяйственных культур, сколь бы не была элементарной об­работка почвы, происходит изменение ее первичных качеств. Сле­довательно, принципиальная сложность оценки земельных ресур­сов заключается в том, что понятия «естественное плодородие», т.е. присущие земле изначально свойства, и «искусственное плодо­родие», т.е. свойства, придаваемые ей в процессе обработки, в сущ­ности абстрактны, так как в действительности они неразделимы и не могут проявляться в чистом виде. На практике всегда наблюда­ется экономическое (эффективное) плодородие земли, в котором переплетаются элементы, зависящие от природы и созданные тру­дом человека. Это означает, что плодородие почв, выражаемое с экономической позиции единственно через урожайность, становит­ся одновременно общественной, иначе исторической категорией, и ему нельзя приписывать абсолютного значения.

Многовариантный характер использования обрабатываемых зе­мель и замена одних видов угодий другими в условиях нарастаю­щей интенсификации сельского хозяйства не позволяют вырабо­тать универсальные критерии оценки продуктивности почв. По сути, в зависимости от своего профиля, специалисты занимаются или бонитировкой земель, или их собственно экономической оценкой. В первом случае исходят из объективных признаков самих почв, наиболее важных для развития сельскохозяйственных растений, во втором — из производственных результатов, в которых в преобразо­ванном виде проявляется воздействие агроприродных факторов. Про­ведение сравнений особенно усложняется, когда использование зе­мельных ресурсов осуществляется в разных аграрных укладах, каж­дый из которых исходит из собственных ценностных представле­ний. Так, крестьяне, которым продукция нужна для удовлетворения потребительских нужд, при малоземелье будут стремиться к макси­мизации урожайности и, следовательно, валового сбора. При до­статке же земли задача может заключаться в достижении наиболь­шего выхода продукции в расчете на единицу трудовых затрат, а не на площадь. Фермер же, вовлеченный в товарное производство, жиз­ненно заинтересован в получении денежного дохода, наилучшим образом окупающего сделанные ранее вложения капитала и труда.

Напрашивается вывод, что сравнительная оценка земель по их продуктивности должна проводиться с особой осторожностью, если сопоставляемые территории принципиально различаются по своим социально-экономическим условиям. В таких случаях обращение к традиционному обобщающему показателю, каким является урожай­ность, не проясняет картину. В этом плане особенно репрезентативен внушительный разрыв в продуктивности земледелия в промышленно развитых и развивающихся странах. На рубеже 80—90-х гг. средний сбор зерновых в Европе (без СССР) составлял 42,8 ц/га, в СССР — 18,1, Северной и Центральной Америке — 36,0, Южной Африке — 20,3, Азии — 25,7 (благодаря высокой доле в посевах риса) и Австралии с Океанией — 15,6 ц/га. Достаточно очевидно, что обе группы стран сильно отличаются друг от друга по степе­ни насыщенности деревни средствами производства (в одном слу­чае — современных, в другом — преимущественно традиционных) и уровню вложений материальных ресурсов в сельское хозяйство. Однако остается неясным, в какой мере это обстоятельство и, в частности, многократная разница в количестве вносимых на едини­цу площади минеральных удобрений, непосредственно влияющих на урожайность, усиливает или же, напротив, сглаживает изначаль­ное неравенство агроприродных потенциалов угодий мира. Учет вышеуказанных соображений полезен и для объективного восприятия приводимой ниже в региональном разрезе краткой информации о географии основных видов сельскохозяйственных земель.

Рис. 23. Обрабатываемые земли зарубежного мира

Европа выделяется наиболее высоким показателем распаханности — на уровне 30%, что и привело к концентрации почти 10% обрабатываемых в мире площадей в ее пределах (без стран СНГ). Это результат исторически длительного аграрного процесса, густо­ты населения и благоприятных природных условий. Ни холодные, ни аридные, ни высокогорные территории не занимают в Европе столь больших площадей, чтобы существенно ограничить возмож­ности земледелия. Особенно это относится к Западной Европе, ре­дко подверженной засухам.

Вместе с тем дробность рельефа способствовала образованию сложных по составу территориальных группировок угодий, в кото­рых пашня в сочетании с многолетними насаждениями не домини­рует сплошь на больших пространствах. Даже климатические раз­личия, связанные с нарастанием континентальности, проявляются на небольших расстояниях: в Англии отчетливо выражена второ­степенная роль пашни в избыточно увлажненных местностях на западе и доминирование ее среди сельскохозяйственных угодий в сравнительно сухих равнинных районах на востоке и юго-востоке. Показательно, что лишь в двух странах под обработкой находится более 50% всей площади: в равнинной Дании, лишенной запасов ископаемого сырья и топлива, и в Венгрии, где степи достигли за­падной границы своего распространения.

В зарубежной Азии (без стран СНГ) коэффициент земледельче­ской освоенности территории тоже достаточно высок — более 15%, что привело к концентрации в регионе свыше 30% мировой пашни. Но контрасты в условиях увлажнения сказываются с исключитель­ной силой. Низменности в муссонных областях Азии, особенно на приморском востоке Китая, превратились в мощные очаги трудоинтенсивной агрикультуры со значительной долей круглогодично экс­плуатируемых полей. В ряде случаев распаханность граничит с пре­дельной: в Бангладеш в целом она близка к 2/3, а во многих райо­нах превосходит даже 80%.

Скудость атмосферных осадков и нестабильность их выпадения на огромных территориях определили давние традиции орошения полей. Им охвачено в регионе более 30% обрабатываемого клина, тогда как в стоящей по этому показателю на втором месте Европе (без стран СНГ) — только 12%. Однако в ряде аридных областей трудности расширения пашни непреодолимы, и она вместе с много­летними насаждениями занимает, например, в Саудовской Аравии менее 1 % территории. Неполивные земли в таких условиях при­знаются столь малоценными, что могут не числиться в частной соб­ственности и возделываются лишь в благоприятный по климатиче­ским условиям год, после чего опять надолго забрасываются.

Средние цифры по СНГ и Северной Америке близки. Обоим этим регионам свойственна сравнительно невысокая распаханность на уровне свыше 10% (в России — около 8%), так что они в итоге сосредоточивают более чем по 15% обрабатываемого клина плане­ты. Показатель распаханности отчетливо варьирует в них по ланд­шафтным зонам и в общем нарастает по мере движения к югу. Дерново-подзолистые и подзолистые почвы в зоне хвойных и сме­шанных лесов в этих районах распаханы только примерно на 6% площади, а черноземы лесостепи и степи — наполовину. Далее доля пашни падает по мере усиления засушливости. И все же внут­ренние контрасты в степени земледельческого освоения ни в СНГ, ни в Северной Америке не достигают такой силы, как в Зарубеж­ной Азии, прежде всего из-за отсутствия столь же густонаселенных обширных земледельческих районов.

В отличие от Зарубежной Азии, в странах СНГ, особенно в Рос­сии, земледелие вынуждено сталкиваться с недостаточной обеспе­ченностью теплом. Это накладывает отпечаток на характер исполь­зования земельного фонда. В наших черноземных областях степень распаханности территории несравнимо выше, чем в странах Сред­ней Европы с их высокоразвитым интенсивным сельским хозяйст­вом (Германия, Бельгия, Голландия, Австрия). На западе Азово-Кубанской равнины этот показатель достигает почти 85%, что по­рождает трудности экологического плана. Однако в нынешних условиях России будет особенно сложно избежать избыточных сель­скохозяйственных нагрузок на земли там, где наблюдается богатст­во агроклиматическими ресурсами.

Вместе по уровню земледельческой освоенности могут формаль­но рассматриваться Латинская Америка с Африкой, где при всем многообразии природных условий конечный показатель, равный при­мерно 7%, определяется наличием редконаселенных засушливых и влажнотропических областей при отсутствии мощных очагов пашен­ной агрикультуры. Именно в Африке и в меньшей мере в Латин­ской Америке различные формы залежного, в частности, подсечно-огневого земледелия имеют широкое распространение. Однако в обоих регионах обрабатываемые угодья по сути дифференцированы в типологическом отношении из-за сохранения многих локальных автохтонных систем земледелия, к которым добавились интродуцированные извне, например, связанные с плантационным хозяйст­вом. Это в итоге породило и многие «гибридные» формы агропроизводства.

Что же касается порайонных различий в пределах самих этих регионов, то они отчетливо отражают внутренние территориальные контрасты природы и поэтому достаточно легко объяснимы. В Латин­ской Америке влажная часть Пампы с ее крупными посевами зерно­вых и соседствующий с ней юго-восток Бразилии с его знамениты­ми кофейными насаждениями противостоят почти безлюдному до последнего времени гигантскому массиву экваториального леса бас­сейна Амазонки. В Африке же, напротив, земледелие слабее всего развито не в самом влажном, а в самом засушливом районе — величайшей пустыне мира Сахаре.

Малая распаханность Австралии (менее 6%) отчасти объясня­ется засушливостью климата и бедностью поверхностными водами. Однако без учета социально-экономических и исторических причин такое объяснение будет неполным. Поздняя колонизация, малочис­ленность прибывших переселенцев, удаленность от Европы, слу­жившей главным рынком сбыта, — все это усиливало экстенсивное направление австралийского сельского хозяйства.

Закономерно поэтому, что именно Австралия выделяется богат­ством кормовых угодий, где они занимают свыше 50% площадей (среднемировой показатель примерно 22%). Причины кроются в первую очередь в слабой распаханности и малой лесистости конти­нента, вследствие чего в условиях засушливого климата обширные пространства пригодны лишь для выпаса скота.

На другом полюсе находится зарубежная Азия (без стран СНГ), где на кормовые угодья приходится только немногим более 10% всех земель; при этом и в посевах фуражным культурам обычно отводится малое место. В итоге в густонаселенных рисоводческих районах сла­бо развитое животноводство лишено перспектив из-за бедности кор­мовой базы. В других районах оно почти полностью зависит от естест­венных пастбищ, малопродуктивных, сильно выбитых, истощенных в результате многовекового и чрезмерного использования.

Доля кормовых угодий в земельном фонде остальных регионов достигает своего максимального значения в Африке (26%), но их продуктивность в целом низка и все более ухудшается из-за пере­выпаса. Хотя Африка, а также Латинская Америка лучше обеспече­ны пастбищами, чем зарубежная Азия, они принципиально с ней сходны по структуре кормовой базы, дирижируемой прежде всего природными факторами. Поэтому в обоих регионах лучшие пастби­ща сосредоточены в обширных засушливых областях.

Основывающееся на естественных кормах пастушеское хозяйство развивающихся стран в своем крайнем выражении — кочевом ското­водстве — объединяет в едином комплексе сезонные пастбища, кото­рые могут находится на расстоянии многих сотен километров друг от друга. Но и в условиях малых перегонов стада должны включать виды и породы скота, отличающиеся высокой подвижностью и умением добывать пропитание при скудости растительного покрова. Все же сезонный дисбаланс в степени обеспеченности животных разными типами пастбищных угодий обычно не удается преодолеть в условиях сохранения экстенсивного производства в любых его формах, причем дефицит кормов падает, как правило, на зимние месяцы.

В процессе многовекового использования пастбища засушливых территорий не подвергались улучшению по причине экономической нецелесообразности или малой оправданности подобного рода ме­роприятий (обустраивались лишь места для водопоя); поэтому в подавляющем большинстве случаев такие пастбища истощены и имеют продуктивность ниже изначальной. В обследованиях по Цен­тральной Азии, например, не раз отмечалось, что их кормовой тра­востой сильно изрежен, кое-где совершенно выбит, а оставшиеся площади перегружены поголовьем, так что традиционная практика содержания скота не в состоянии во многих хозяйствах обеспечить даже стабилизацию продукции на уже достигнутом уровне.

Что же касается влажных тропиков, то в них мало чисто природ­ных травянистых ассоциаций. Травы развиваются только в период дождей, быстро деревенеют и теряют свою питательную ценность из-за уменьшения содержания протеина и образования грубой клет­чатки. К этому следует добавить и бедность почв азотом, что тоже отрицательно сказывается на кормовых достоинствах местной рас­тительности. Низкая естественная продуктивность пастбищ и слож­ность обогащения их ресурсного потенциала во влажных тропиче­ских условиях существенно препятствует становлению специализи­рованных отраслей животноводства.

Однако нельзя удовлетворяться только ссылкой на природный фе­номен. Ведь и в странах умеренного климата традиционное крестьян­ское хозяйство в прошлом также разводило прежде всего рабочий скот и не ориентировалось на продажу своей животноводческой про­дукции. Вызывалось это тогда влиянием причин, которые в развиваю­щихся странах и поныне сохраняют свое ограничительное действие: малой урожайностью сельскохозяйственных культур, что не позволя­ет опереться на полевое кормодобывание, низкой производительностью труда, сложностью хранения и перевозки животноводческой продук­ции (особенно в условиях жаркого климата), отсутствием массового рыночного спроса из-за малых доходов населения.

В странах с развитой экономикой за счет разных типов пастбищ­ных угодий получают обычно важную, но вовсе не главную долю необходимого скоту кормов. Основная часть их поступает от отрас­лей растениеводства, особенно в тех областях Европы, которые об­ладают умеренно влажным климатом. Так, в Скандинавии под куль­туры, дающие фуражное зерно и сочные и грубые корма, отводят 75—85% пашни. Да и многие пастбищные земли оправданно при­равнять к обрабатываемым: они засеваются травами, регулярно удоб­ряются и даже орошаются.

Примечательно, что в Великобритании с ее густым населением и мощными очагами давней индустриализации культурные луга и пастбища тоже преобладают среди сельскохозяйственных угодий, охватывая до 2/3 всей их площади; в результате страну даже назы­вали «пастбищным королевством». Продуктивность улучшенных лу­гов, достигая 40 ц/га, на порядок превышает ту, что свойственна засушливым областям с господством экстенсивного скотоводства (так, в Узбекистане урожайность пустынных пастбищ, находясь в полной зависимости от климатических условий года, колеблется от 2 до 5—6 ц/га и снижается в отдельные неблагоприятные годы до 0,5—1 ц/га кормовой массы). На одном гектаре подобных лугов можно содержать 25 овец, в то время как в полузасушливых райо­нах для выпаса одной овцы обычно требуются в десятки раз боль­шие площади.

В таких крупных странах с разнообразными природными услови­ями, как Россия и США, а также в европейской части Средиземно­морья сохраняется и экстенсивное животноводство отгонного типа. В целом же в промышленно развитых государствах площади паст­бищных угодий уже не могут служить полнокровным показателем для оценки уровня развития животноводства, которое все заметнее опирается на продукцию с полей. В частности, в бывшем СССР пастбища и сенокосы, занимая более 60% площади всех сельскохо­зяйственных земель, давали только 30% кормов. Сходные цифры характеризуют положение и в мировом разрезе.

 

 

СОДЕРЖАНИЕ:  География мирового хозяйства. Учебное пособие для вузов

 

Смотрите также:

 

Экономическая география - ...хозяйства. Экономическая география дает...

Экономическая география — составная часть социально-экономической географии.и др.), региональную экономическую географию и географию мирового хозяйства.

 

Экономическая география России

Роль агропромышленного комплекса в хозяйстве Северного ... размещение производительных сил;. б) часть экономической географии;. в) ... региональная экономика, мировая экономика...

 

Россия в мировом хозяйстве. Согласно оценке экспертов ряда...

Россия в мировом хозяйстве. Ныне по-прежнему актуальна необходимость достижения России соответствующего ее потенциалу места в мировой экономике.

 

...исследователей сходятся в том, что, хотя мировое хозяйство начало...

Район Средиземного моря вместе с прилегающими странами Западной Азии стал тем регионом мира, где еще в глубокой древности зародилось ядро мирового хозяйства.

 

Основные черты современного этапа развития мирового хозяйства....

При этом последний из перечисленных имел особо ощутимое воздействие на дальнейший ход эволюции мирового хозяйства.

 

Характеристика и структура мирового хозяйства. Особенностью...

Структура современного мирового хозяйства представляет собой систему рыночного мирового хозяйства, которая складывается из национальных рынков товаров, услуг...

 

Подсистемы мирового хозяйства. Показателем уровня экономического...

Подсистемы мирового хозяйства. Хотя мировое хозяйство и представляет собой целостную систему, оно неоднородно - состоит из различных частей, то есть подсистем...

 

Мировая экономика. Мировое хозяйство и международные экономические...

Периодизация становления и развития мирового хозяйства. Подходы к определению понятия «мировое хозяйство».

 

Животноводство — важнейшая отрасль сельского хозяйства. На его долю...

На его долю в 1995 г. приходилось 54,1% всей валовой продукции сельского хозяйства.сил;. б) часть экономической географии;. в) ... региональная экономика, мировая экономика, экономика...

 

Экономика мирового хозяйства. Международное разделение труда.

Экономика мирового хозяйства. Этот раздел курса посвящен проблемам мирового хозяйства, основным формам международных экономических отношений.

 

Последние добавления:

 

Языковедение    Туристская деятельность

 

Сборник задач по банковскому делу     Логика и аргументация