Вся электронная библиотека >>>

 Политология

 

 

 

Политология


Раздел: Экономика и юриспруденция

 

Совместима ли демократия с незападными культурами?

 

Здесь следует подчеркнуть, что в принципе некорректно рас­сматривать восточные культуры как исключительно коллекти­вистские, а западные — как исключительно индивидуалист­ские, при этом ассоциируя первое начало исключительно с пассивностью и застоем, а второе — преимущественно со спо­собностью к развитию. Как представляется, коллективистское и ин­дивидуалистическое начала, взятые сами по себе, присутствуют во всех культурах, как в восточных, так и западных, но выра­жаются и проявляются они с разной интенсивностью. В этом смыс­ле можно говорить лишь о преобладании (а не о полной моноплии или об отсутствии) в том или ином регионе или стране того или иного начала.

Но дело не только и в этом. Если вникнуть в сущность цен­ностей, норм и установок демократии, то обнаружится, что в них в принципе отсутствует какое бы то ни было противопоставление коллективизма индивидуализму, солидаризма эгоизму, государ­ственного вмешательства рыночному началу. В этом контексте немаловажный интерес для нас представляет опыт Японии и неко­торых других стран Азиатско-Тихоокеанского региона.

По сей день не затихают дискуссии относительно того, насколь­ко укоренилась демократия в Японии и можно ли назвать институционализировавшуюся там политическую систему демократией в общепринятом смысле данного слова. Это во многом объясняется характерным для японской демократии националь­ным колоритом, который действительно отличает ее от западных моделей демократии. Более того, констатируя ее историческое сво­еобразие, специалисты говорят о существовании «демократии япон­ского типа», которая представляет собой некий гибрид, воз­можно, превосходящий оригинал, т.е. западную модель, по своей жизнестойкости и продуктивности.

Анализ сущностных характеристик национального сознания народов Японии и других стран АТР свидетельствует о том, что в самой базовой ткани их менталитета присутствуют те элемен­ты, которые при соответствующих условиях готовы к восприя­тию и воспроизводству ценностей и отношений рынка и полити­ческой демократии.

Остановимся на некоторых из них. Как показывают многие исследования, в отличие от иудео-христианской и исламской традиций, которые основываются на вере в единого трансцендент­ного бога, ценностные системы в японской и китайской тради­циях характеризуются преимущественной ориентацией на посюсторонние проблемы. К тому же как конфуцианству, так и буд­дизму чужд монотеизм, что делало их в сущности открытыми ве­роисповедными системами, хотя буддизму не чужда вера в транс­цендентную божественность.

Обращает на себя внимание тот факт, что японцы всегда про­являли большую гибкость и готовность принять иноземные новшества, если эти последние рассматривались как полезные для развития страны или усиления позиций правящего класса. Как писал Т.Ишида, уже в VI в. Япония заимствовала отдельные эле­менты из китайской, индийской (буддизм через Китай и Корею) и других культур. По мнению специалистов, превращение ино­странных заимствований в нечто по сути японское уже само по себе является японской традицией. В силу этой традиции различ­ные европейские «измы» были органически интегрированы в структуру японского менталитета. Это, по-видимому, облегча­лось прежде всего отмеченным выше отсутствием здесь идеи трансцендентного бога и монотеизма, что служило фактором, в определенной степени амортизирующим возможный конфликт с автохтонной японской культурой. Христианство с его единобо­жием создало определенные проблемы культурной совместимости с японской традицией. Показательно, что даже в наше время чис­ленность христиан в Японии составляет лишь 1% всех верующих.

В культурной матрице многих восточных народов несколь­ко начал, вступающих в диалог друг с другом. Характерно, что, например, в Китае один из минских императоров издал специ­альный эдикт, согласно которому Конфуций, Лао-цзы и Будда объявлялись покровителями Поднебесной. Показательно также то, что в Индии и Китае не было религиозных войн, наподобие тех, которые время от времени возникали в Европе. Поэтому не­возможно себе представить китайский, индийский или японский аналог инквизиции.

Что касается Японии, то для нее характерна особая форма куль­турного плюрализма, отличная от западных форм. Как писал про­фессор Осакского университета Я.Масакадзу, «западный плюра­лизм с его полной интеграцией различных влившихся в него элементов можно сравнивать с легированием металлов или хи­мическим соединением. В отличие от этого в Японии элементы хотя и вступали в тесную связь друг с другом, но сохраняли все же свою самобытность, как это имеет место в ткани из смешан­ной пряжи». В западном культурном плюрализме гомогенные еди­ницы или группы базируются на едином основании, например христианстве (хотя в этом последнем и выделяются различные направления). В Японии же, напротив, обнаруживается плюра­лизм гетерогенных единиц или групп, воззрения которых бази­руются на различных основаниях. Наряду с буддизмом и синто­измом здесь видную роль играет христианство. Причем их сосуществование не приводило к каким-либо формам противо­стояния. Сущность японского плюрализма выражается в сочета­нии и сосуществовании различных вкусов, форм ментальности, обычаев, стилей жизни в одной и той же личности. Показатель­но, например, что многие японцы отправляют обряды, связан­ные с рождением ребенка или бракосочетанием, по синтоистско­му ритуалу, хоронят покойников согласно буддийским обрядам, в их повседневной жизни преобладает конфуцианская мораль, в то время как во многих японских семьях пустила корни хри­стианская этика.

В целом в японский вариант человеческого фактора экономи­ческого развития вошли такие компоненты нравственного кредо конфуцианства, как человеколюбие (жэнь), чувства долга (и), уважение к старшим (сяо), преданность (чжун), соблюдение норм общественных, внутрисемейных и групповых отношений. Хрестоматийной истиной стало признание большинством специ­алистов в качестве важной особенности японской политической культуры приверженности японцев групповым, коллективистским и иерархическим нормам и ценностям.

В Японии синкретическое соединение морально-этического уче­ния Конфуция и важнейших элементов синтоизма и буддизма составляет основу того феномена, который принято называть «япон­ским духом». По мнению некоторых исследователей, привержен­ность этим принципам позволила превратить каждого японско­го работника в «самурая XX века», действующего точно и энергично в соответствии с поставленной целью. Именно этот принцип стал одним из факторов экономического взлета Японии. Синтез японского духа с западным техническим гением по фор­муле «японский дух — западная техника» вылился в «японское чудо», выдвинувшее Страну восходящего солнца на первые ро­ли в мировой экономике.

Симптоматично, что, учитывая эти и множество других осо­бенностей, ряд авторов называет японскую экономическую сис­тему «некапиталистической рыночной экономикой Японии». Один из важнейших принципов этой системы состоит в том, что все члены фирмы связаны между собой узами взаимных обяза­тельств в своего рода «семью». Как пишет профессор Техасско­го университета Дж.Элстон, «быть членом "семьи" — значит ру­ководствоваться принципом, согласно которому "семья" предполагает взаимную ответственность всех за благополучие каж­дого». Эта ответственность распространяется не только на рабо­чего, но и на менеджера, который как «старший брат» должен заботиться о своих подчиненных. Более того, здесь группа важ­нее, чем отдельно взятый индивид. Считая, что все члены «се­мьи» в неоплатном долгу перед ней, как сыновья перед матерью, японцы стремятся укреплять гармонию внутри группы, для че­го широко практикуют систему продвижения по служб.е и опла­ту труда по старшинству.                           ,

В японской политике на общенациональном уровне сильны процедуры и механизмы согласования интересов и принятия ре­шений, которые весьма напоминают корпоративистские. Это способствует усилению позиций тех сил, которые способны дей­ствовать скрыто, обходя выборные органы и представителей, ис­пользуя неофициальные закулисные обсуждения и согласования, что, в свою очередь, придает японской демократии определенные параметры корпоративной демократии. Более того, некоторые ис­следователи не без оснований говорят о существовании некоей «Джапан инкорпорейтед», основанной на необычной для запад­ных стран системе тесных связей между корпорациями и госу­дарственной бюрократией.

Как показывают многочисленные исследования, подобного ро­да национально-культурные особенности, послужившие в каче­стве несущих опор модернизации, характерны и для других стран и народов Востока — как АТР, так и других регионов. Так, по существующим данным, корейцам несвойственно мыслить се­бя вне тех социальных коллективов, к которым они принадле­жат. Они, как правило, соотносят свое поведение с интересами и целями «своего» коллектива. Например, семья, в которой от­ношения более или менее жестко регулируются нормами конфу­цианской этики, представляет собой важнейшую доминанту, определяющую поведение корейца в важнейших сферах жизни. Наряду с семьей в качестве регулятора поведения корейца важ­ную роль играют землячества, родственные, клановые, школь­ные, институтские и иные связи. Зачастую обнаруживается, что споры между различными группировками в Южной Корее осно­вываются на противоречиях между различными регионами стра­ны, в частности разногласиях между элитарными группировка­ми столицы и провинций.

Очевидно, что важной особенностью политической культуры этих стран является приверженность групповым, коллективист­ским и иерархическим нормам и ценностям. В отличие от запад­ной модели демократии с ее ударением на защите индивидуума от давления общества и государства, японская модель делает ак­цент «на самоограничении личности», стремлении контролиро­вать ее порывы, встраивать их в систему общественных и госу­дарственных интересов.

Все это имеет мало общего с индивидуалистическими ценно­стями, установками и ориентациями, которые, как правило, ас­социируются с западной демократией. В целом в Японии и не­которых других странах АТР достигнут своеобразный синтез традиции и современности. Модернизация осуществлена при сохранении важнейших традиционных начал в социокультурной и политико-культурной сферах. В частности, сохраняется важ­ное значение таких ценностей как иерархия, долг, обязанность, консенсус, приверженность группе, подчинение интересов лич­ности интересам группы, приверженность принципам корпора­тивизма, коммунитаризма в отношениях между фирмой и наем­ными работниками. При решении конфликтов часто используются неформальные механизмы принятия решений в духе патернализма, сохраняются половозрастная дифференци­ация и неравенство в социальной и профессиональной иерархии.

Все сказанное позволяет сделать вывод о неправомерности отож­дествления демократии преимущественно или даже исключитель­но с индивидуальной свободой. Тем более не правомерны пост­роенные на этом постулате позиции тех авторов, которые, по сути дела, говорят о вестернизации восточных обществ путем меха­нической трансплантации сюда западных ценностей, норм, ус­тановок, прежде всего индивидуализма, рационализма и свобод­ной конкуренции.

В данной связи представляет интерес следующий факт. В 60-х годах был популярен тезис, согласно которому конфунцианская этика была объявлена главной помехой модернизации и эконо­мического развития стран Восточной Азии. В 80-х годах имен­но ее стали рассматривать в качестве чуть ли не главного фак­тора бурного экономического взлета новых индустриальных стран этого региона. Точно так же в наши дни стереотипным ос­тается утверждение, что исламская культурная традиция со­ставляет главное препятствие на пути установления демократи­ческих режимов в мусульманских странах. И это несмотря на позитивный пример Турции, Египта, Марокко, Малайзии. Здесь нельзя не отметить тот факт, что в исламе наряду со страхом пе­ред фитной — подрывом единства и подчеркиванием роли ум-мы — общины, важное место занимает постулат о бидаате — об­новлении. Но в каком смысле трактовать это обновление» — дело самого трактующего.

Культуры и цивилизации, продемонстрировавшие свою при­годность к истории, в самих себе черпают жизненные силы; в борьбе за самоидентичность и выживание любая культура или цивилизация конкурирует с другими — как с параллельными, так и с теми, которым они приходят на смену. Внутри нее так­же происходит острая конкуренция между различными компо­нентами, ценностями, нормами и т.д.

Необходимо, чтобы в самой базовой ткани общества и его менталитета присутствовали те элементы, которые готовы к вос­приятию и воспроизводству ценностей, норм, установок демокра­тии и рынка. Как показал опыт Японии и новых индустриальных стран, такие ценности, нормы и установки не обязательно пред­полагают идеи и принципы индивидуализма и личной свободы в су­губо западном их понимании. Модернизация в этих странах на­чиналась и осуществлялась не в условиях минимизации роли государства, как это было (во всяком случае в теории) на Западе, а в условиях авторитарного режима или сохранения его элемен­тов. Обнаружилось, что в ряде случаев не слабое государство (или государство — «ночной сторож»), а именно сильное централизо­ванное государство является важнейшим эффективным фактором экономической модернизации. Государство действовало в качест­ве катализатора и направляющей силы необратимых процессов ут­верждения рыночных ценностей и отношений в экономике.

С точки зрения экономической эффективности преимущест­во рынка и экономического либерализма общепризнано. Но са­ми по себе они не могут справиться с конкретными специфиче­скими социальными, демографическими, экономическими и иными проблемами, стоящими перед развивающимся миром. Экономический либерализм и рыночный механизм в качестве уни­версальных средств обнаруживают существенный изъян, когда речь идет о стимулировании экономики стран этого региона. Обос­нованность этого тезиса подтверждается опытом так называемых новых индустриальных стран, где государственное вмешатель­ство сыграло немаловажную роль в экономическом восхождении. Их успех во многом определился тем, что был найден необходимый баланс между рынком и государственным вмешательством. Мно­гие новые индустриальные страны добились экономического прогресса в значительной мере благодаря протекционистской политике государства. Я.Накасонэ и его соавторы не без основа­ний отмечали, что «если бы Япония, например, не предприняла протекционистских мер, то американские компьютерные про­мышленники правили бы миром, не допуская фирмы других стран на монополизированный рынок».

Для правильного понимания сущности демократии необходи­мо отказаться от характерного для нашей публицистики, да и трудов определенной части ученых, отождествления демо­кратии с либерализмом вообще и экономическим либерализмом в частности. Верно, что демократия невозможна без либерализ­ма. Его заслуга состоит в том, что он внес первоначальный глав­ный вклад в формулирование и реализацию основных идей, ценностей и институтов современной западной политической системы, отождествляемой с демократией: права и свободы че­ловека и гражданина, разделение властей, подчинение государ­ственной власти праву, парламентаризм и др. Если бы демокра­тия не основывалась на этих последних, то она не была бы демократией в собственном смысле слова. В этом контексте ли­берализм представляет собой необходимое условие демократии. Поэтому и говорят о «либеральной демократии», противопостав­ляя ее различным формам псевдодемократии — социалистиче­ской, народной, тоталитарной и т.д.

Однако вместе с тем нельзя забывать, что демократия не сводится исключительно к либерализму. Она не есть результат реализации принципов, установок ценностей какого-либо одно­го «изма», в том числе и либерализма, каким бы важным этот «изм» ни был. В противном случае это была бы опять же не демо­кратия, т.е. не власть народа или во всяком случае не большинст­ва его, а лишь части, придерживающейся либеральных принци­пов. Жизнеспособность и эффективность либеральной демократии в решающей степени обусловливались тем, что, интегрируя в се­бя почти все жизнеспособные и показавшие свою эффектив­ность идеи, нормы, принципы, она была открыта во всех направ­лениях — вправо, влево, в центр, в прошлое и настоящее. С этой точки зрения важный собственный вклад в формирование теории и политической системы демократии внесли и другие «измы»: консерватизм, социал-демократизм, марксизм и др. В данном кон­тексте, возможно, правомерно говорить об индивидуальных пра­вах против прав коллектива или группы, индивидуализма про­тив солидаризма применительно к каждому из этих «измов», но не к демократии в целом.

Проблема, как представляется, состоит не в том, соответст­вуют ли положения того или иного «изма», в том числе и либе­рализма, принципам того или иного типа политического устрой­ства, а в том, соответствуют ли эти положения основополагающим постулатам и критериям демократии. Поскольку народ есть не некая арифметическая сумма всего множества отдельно взя­тых, атомистически понимаемых индивидов, а органическая совокупность множества социокультурных, этнических, кон­фессиональных, соседских и иных общностей, то без них демо­кратию как власть большинства народа невозможно представить. Это совершенно очевидно, если учесть, что подавляющее боль­шинство людей, как бы они не отрекались от этого, идентифи­цируют себя с определенной группой, коллективом, сообществом.

Одной из базовых установок либерализма является призна­ние верховенства свободы личности над всеми остальными цен­ностями, свободы личности в качестве наиболее значимой мораль­ной и политической ценности. Но при этом в работах большинства авторов практически без ответа остаются вопросы, касающиеся сущности свободы и условий ее обеспечения. Очевидно, что в рамках правового государства свобода без законопослушания и без ответственности отдельного человека за свои действия под­падает под понятие не свободы, а правонарушения. Золотое пра­вило правового государства: «моя свобода кончается там, где на­чинается свобода другого человека». При таком понимании группа не всегда и не обязательно может служить фактором, пре­пятствующим реализации личных прав и свобод человека.

В рамках концепции прав человека представляются весьма трудными постановка и решение специфических проблем наци­онального самоопределения или обеспечения прав тех или иных национальных меньшинств или так называемых нетитульных на­родов, проблем их автономии или равного представительства в ор­ганах власти. Группа, коллектив, этнос, государство могут иг­рать и играют незаменимую роль при создании условий для реализации прав и свобод отдельного человека. Более того, не­которые другие организационные формы социальной и экономи­ческой власти могут оказаться в значительно большей степени губительны для свободы личности, нежели группа, коллектив, государство. Что касается нерегулируемых социальных отно­шений, то они могут обернуться для свободы большей катастро­фой, чем даже самая тираническая власть.

На микроуровне в общинных, коммунитарных, традиционалистских структурах, по сути дела, действует внутренняя демо­кратия, в них существуют довольно эффективные коллекти­вистские формы и методы принятия решений. К тому же склонность подчинять личные интересы интересам коллектива может благоприятствовать достижению консенсуса, служить своеобразным гарантом законопослушания граждан. При таком понимании гетерогенность общества, выражающаяся в сущест­вовании множества этнических, конфессиональных, родовых, клиентелистских и иных группировок, общностей и связей, не обя­зательно может стать фактором, препятствующим принятию и утверждению демократических принципов. Их особенности вполне могут быть интегрированы в систему политических ценнос­тей, ориентации и норм, единую модель политической культуры, имеющей, естественно, свои особые субкультуры. В этой свя­зи интересной представляется позиция тех авторов, по мнению которых «Япония — это открытое общество весьма закрытых групп». Иначе говоря, политическая макроструктура в виде парламент­ской демократии, конституционализма, правового государства, многопартийности и других атрибутов классической демократии создана при сохранении групповых, коллективистских, солидаристских начал.

 

  

К содержанию:  Политология. Учебник для высших учебных заведений

 

Смотрите также:

 

...науки после 1945 г. Эксперты ЮНЕСКО. Американская политология....

Политология в США ориентируется преимущественно на прикладные эмпирические исследования.

bibliotekar.ru/istoria-politicheskih-i-pravovyh-…

 

Становление политической науки. Начало политической науки во Франции...

Однако постепенно американская политология сосредоточилась на конкретно-эмпирических исследованиях деятельности правительственных институтов и политического поведения людей.

bibliotekar.ru/istoria-politicheskih-i-pravovyh-…

 

ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС. Политология и социология. Происхождение семьи...

Политология и социология. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Фридрих Энгельс.

bibliotekar.ru/engels/

 

...государство и политику породило новую отрасль знаний — политологию...

§ 1. Введение. Стремление ряда ученых научно постичь государство и политику породило новую отрасль знаний — политологию (политическую науку)...

bibliotekar.ru/istoria-politicheskih-i-pravovyh-…

 

Теория государства и права в системе юридических наук и ее соотношение...

В свою очередь, политология использует положения и выводы теории государства и права по вопросам понимания политической власти и государства, функций и механизма государства...

bibliotekar.ru/teoria-gosudarstva-i-prava-1/3.htm

 

Политическая наука стремится стать наукой, опирающейся на достоверные...

В настоящее время история политических и правовых учений представляет собой историческую часть не только философии права, но и политологии.

bibliotekar.ru/istoria-politicheskih-i-pravovyh-…

 

Административно-государственное управление в странах Запада: США...

Для студентов, обучающихся по направлениям и специальностям «Политология», «Государственное и муниципальное управление», «Юриспруденция».

bibliotekar.ru/administrativnoe-pravo-7/index.htm

 

...Арон. В отличие от специальной науке о политике - политологии...

В отличие от специальной науке о политике - политологии - политическая философия рассматривает эти принципы в мировоззренческом плане и соотносит их с философскими...

bibliotekar.ru/filosofiya/119.htm

 

Понятие режим. Понятие государственно-политического режима....

Небезынтересно, что в политологии эта проблема исследуется в относительно более широком ракурсе как весь политический режим, в то время как в конституционном праве...

bibliotekar.ru/konstitucionnoe-pravo-1/113.htm

 

ФИЛОСОФИЯ. Учебник по философии

Область научных интересов - политическая философия, политология. Грязное Александр Феодосиевич - доктор философских наук...

 

Выдающаяся роль в критике кейнсианства и в разработке...

Круг исследовательских интересов Ф. Хайека необычайно широк - экономическая теория, политология, методология науки, психология, история идей.

bibliotekar.ru/economicheskaya-teoriya-3/81.htm

 

Научный менеджмент» в США, лидером которого был Ф.Тейлор, является...

Его огромное наследие, включающее работы по социологии и политологии, религии и экономике, методологии науки, проникнуто сравнительно-историческим подходом.

bibliotekar.ru/menedzhment-2/120.htm

 

Концепции плюралистической демократии. Морис Ориу. Основное внимание...

К середине столетия институционалистические концепции заняли господствующее положение во французской политологии (это отразилось и на учебных планах университетов...

 

Последние добавления:

 

 Педагогика

Деловая психология